Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Я кивнул.

– Уликса и рядом стоящая с ней девушка, вон та, тоже со светлыми волосами. Я хочу, чтобы ты достал из вазы и поднес вот эти имена жрице, когда она будет вызывать их. Вот тебе по солиду, за каждую из них.

– Ага, Уликса и Валерия! – сказал служка, прищурившись и посмотрев на сцену. – Прекрасный выбор, доминус. Такие девушки украсят постель любого императора, это без сомнения.

Он поглядел на золото, что я протягивал ему и покачал головой.

– Я помогу вам безвозмездно, доминус. Пусть это будет вам подарком от богини Венеры, ведь вы, говорят, частенько приносите ей дары на алтарь.

Я удивленно опустил руку. Впервые я встретил человека, добровольно отказывающегося от золота. Это что же, настоящий отшельник или высоконравственный гражданин государства, готовый на все ради своего императора? Кажется, ни то, ни другое.

Видя мое удивление, Донатина наклонился ко мне и торопливо сказал, потому что жрица уже три раза позвала его со сцены:

– Помимо этого, я хочу предостеречь вас, доминус. Опасайтесь человека с нависшими бровями за вашей спиной. Он хочет убить вас и попытается сделать это в ближайшее время.

С этими словами Донатина помчался обратно на сцену, не забыв прихватить клочья пергаментов с нашими именами.

Я оглянулся и увидел за собой Родерика, Парсания и Критона. Кого из них имел в виду загадочный храмовый служка? Из всей троицы нависшие брови были только у Критона. Это что же, он все-таки не оставил свою затею прикончить меня?

Я в задумчивости вернулся к Траяну. Парень стоял с самым печальным видом, потому что на сцене остались всего два десятка девушек, все красивые, как на подбор и за обладание ими шла настоящая война. Уликса и Валерия вот-вот должны были обрести избранников.

– Ты чего опустил голову? – спросил я весело у своего коллеги луперци. – Боишься, что Уликса достанется другому? И тебе не нужна никакая другая девушка? Посмотри, сколько там красоток!

– Помолчи, Момиллус, – резко ответил юноша. Он стоял высокий, с квадратным подбородком, сильный и мускулистый, но не способный получить свою любимую. – Я уже давно заприметил ее. Она из знатной семьи, из сословия всадников. Может быть, отец даст согласие не брак с ней, не знаю. Но если она сегодня попадет к другому, я убью их обоих, а потом переводу себе горло.

Ого, какие бурные страсти кипят в этом юнце. Надо же, я в его возрасте не был таким влюбчивый. Может быть, оттого, что как раз тогда проворачивал махинацию сразу с тремя финансовыми пирамидами и у меня не было времени на сердечные переживания?

– Не беспокойся, мой юный друг, – сказал я снисходительно, похлопав его по плечу. – Ты сегодня на славу поработал во имя Луперка, неужели ты думаешь, что он оставит тебя без своего благоволения? Ты же отдал пергамент со своим именем в храм?

Чуточку приободрились после моих слов, Траян улыбнулся и поднял голову.

– Да, я отдал свое имя еще неделю назад. Надеюсь, храмовые служители ничего не напутали.

– Следующая наша красавица – это Уликса! – тем временем сказала жрица и подождала, когда Донатина принесет к ней имя. – А ее избранником, определенным на этот вечер богиней Венерой, становится…

Она взяла клочок пергамента и прочитала имя. Потом изумленно посмотрела на публику, обернулась к служителю. Донатина пожал плечами, мол, с меня чего взять, я достал то имя, которое попалось.

– Кто ее избранник? Кто этот счастливчик? – закричали в толпе.

Уликса тем временем как раз вышла вперед и напряженно слушала, какое имя назовет жрица. Траян тоже превратился в слух и застыл на месте, окаменев, как мраморная статуя.

Жрице не осталось ничего другого, кроме как назвать имя. Но перед этим она поискала в толпе глазами человека, которого должна была назвать и увидела меня. Она явно узнала меня, потому что ее бесстрастное лицо впервые исказилось. Она кивнула мне и громко сказала, указывая на меня:

– Избранником Уликсы становится Ромулус Августул, император Рима.

Глава 19
А правда, что говоря «нет», девушки подразумевают «да»?

Сбоку от меня раздался такой истошный вопль, что по громкости он мог сравниться, а то и превзойти трубный рев слона. Присутствующие лица, и я в том числе, с уважением посмотрели на кричащего. Надо же, какая луженая глотка у крикуна.

Им оказался, конечно же, обманутый возлюбленный, Тит Дексий Траян, юноша, потерявший голову при виде голубых глаз и длинных ног Уликсы. Не осознавая, что за нападение на священную особу императора положено суровое наказание, он бросился на меня с воплем: «Ах ты, мелкая ментула!».

Сразу позволю себе пояснить, что «mentula», как впоследствии объяснили мне сведущие люди, в латинском языке означает «мужской половой член» в самом что ни на есть оскорбительном его смысле, вроде аналогичного трехбуквенного термина в русском языке. Вдвойне обидным было то, что, без ложной скромности могу утверждать, что в моем новом теле худощавого парня именно «mentula» как раз-таки был вовсе не мелкого размера, наоборот, достаточно внушительным и грозным. Так что, видно, что Траян разбушевался без меры.

Должен признаться, что парень продемонстрировал не самое почтительное отношение к верховному правителю, к тому же мы с ним бок о бок участвовали в церемониале Луперкалий и вроде бы, стали почти братьями. Впрочем, я не осуждаю молодого человека. Любовь и ярость затуманили его юную голову, а он не совсем правильно понял мои намерения, посчитав их попыткой отобрать у него возлюбленную.

Короче говоря, Траян с истошным воплем кинулся на меня и это еще хорошо, что с голыми руками. Я успел отойти за широкую спину Родерика и мой охранник поймал юношу, продолжающего погоню за мной.

Великану стоило больших усилий удержать взбунтовавшегося влюбленного. На помощь ему пришлось отправить еще двух палатинов. Траян пытался вырваться из их цепкой хватки и яростно смотрел на меня. На лбу у него вздулись вены.

– Послушай, мой друг, ты кажется, говорил, что императору здесь не место, а лучше удалиться в дворец и играться там в игрушечных солдатиков-легионеров? – спросил я насмешливо. – Наверное, я так и сделаю, вот только при этом удаляюсь со своей избранницей Уликсой и поиграюсь с ней в спальне. Что ты скажешь на это?

Юноша снова закричал и опять попытался вырваться, но безуспешно. Тем временем, к нам со сцены грациозно подошла его возлюбленная. Траян бессильно смотрел на нее, а я помог ей спуститься со сцены на пол и сказал ему:

– Ах ты, влюбленный дурень. Ты, как я вижу, способен пойти на многие безумства ради этой девушки? Это так? Может, даже жизнь готов отдать ради нее?

Траян глухо молчал, опустив голову, не в силах смотреть мне в глаза. Тем временем жрица объявила имя Валерии и по жребию девушке выпало быть с Траяном. Услышав свое имя, юноша удивленно поднял голову. Валерия направилась к нам. Я смотрел, как она движется и мое сердце сладко сжималось, когда я представил ее в своих объятиях.

– Значит так, юноша, – сказал я, хотя по возрасту Траян был даже старше меня на пару лет. – Я провернул всю эту затею, чтобы устроить тебе сюрприз. Забирай свою Уликсу, она мне вовсе не нужна. Мне достаточно Валерии.

Не веря своему счастью, Траян изумленно поглядел на меня. Я кивнул и сказал охранникам:

– Отпустите его. Пусть насладится своим счастьем.

И когда Траян освободился, я подвел к нему Уликсу. Юноша радостно обнял недоумевающую девушку. Валерия подошла к нам и спросила:

– Что происходит? Разве я не должна быть с этим парнем? Почему Уликса с ним?

– Мы поговорили еще раз со жрицей богини Венеры и выяснили через нее, что произошла небольшая ошибка, – сказал я ей, пытаясь взять за руки. – Воля богов была истолкована неверно, на самом деле, мы предназначены друг для друга, а Траян и Уликса должны быть вместе.

– Но как же так? – сказала Валерия, вырывая свои руки из моих. – Разве богиня может ошибиться? Жрица же ясно сказала, что мой избранник – это Траян.

– Верно, – сказала Уликса. – А я предназначена императору.

Мда уж, произошла непредвиденная ситуация. Я, когда задумывал эту комбинацию, совсем не учел религиозных чувств девиц. Или это не совсем религиозные пристрастия?

Особенно, если учесть, какими глазами на меня смотрела Уликса и как Валерия влюбленно глядела на Траяна. Вот зараза, с этими женщинами никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Кто же знал, что они поверят липовому выбору жрицы и захотят остаться в первоначальном варианте?

Я ведь, когда выдавал пергаменты с именами, так и планировал, чтобы сначала Уликса досталась мне, а потом я великодушно отдам ее Траяну, чтобы он проникся ко мне чувством признательности. Иметь в своих должниках сына факционария партии никогда не будет лишним козырем в политической игре. И вот теперь этот козырь стремительно ускользал из моих рук.

– Это что же получается, ты хочешь быть с императором? – злобно спросил Траян у девушки.

– Это не я так хочу, а богиня Венера, – ответила Уликса и подошла ко мне, глядя мне в лицо блестящими глазами. – Разве не таков был ее выбор?

– Ну да, а я досталась тебе, – напомнила Валерия, взяв за руку Траяна, но тот вырвал свою руку.

– Это может быть и так, но ты не нужна мне! – крикнул юноша Валерии в лицо, а потом обратился ко мне. – Я знаю, Момиллус, что это ты каким-то образом подстроил это! Ты сделал это намеренно, я уверен! Знай же теперь, что ты обрел в моем лице самого непримиримого врага, какой только может быть у тебя.

Вот проклятье, все пошло совсем не так, как я планировал. А какими же пафосными словами он умеет разговаривать, это надо же, прямо шекспировские страсти здесь разгорелись!

– Послушай, Траян, все еще можно исправить, – пытался урезонить я разъяренного парня. – Давайте все вместе отправимся к помощнику жрицы, он объяснит девушкам, что произошло недоразумение, ему подали неправильные пергаменты.

Может быть, все и можно было решить полюбовно, но, к сожалению, Уликса решила перейти к активным действиям. Подойдя ко мне вплотную и взяв меня за плечи, она решительно сказала:

– Нет уже, мой милый красавчик император, на эту ночь ты будешь моим и никто тебя не отнимет, – и, наклонившись, потому что была выше меня на полголовы, поцеловала в губы.

Я не мог прийти в себя от изумления, а вот Траян взревел от ярости. Хорошо, что у безумца не было оружия, потому что он устроил бы в храме настоящую битву. Он пытался оттащить Уликсу от меня, но его не пускали мои телохранители. Девушка тоже не давала мне оторваться от себя и крепко держала меня за голову во время поцелуя.

Тогда, не в силах больше глядеть на это зрелище, Траян побежал прочь из храма, через толпу народа. Вот проклятье, я действительно приобрел смертельного врага. Во все времена людей убивали и за меньшие оскорбления.

Оторвавшись, наконец, от Уликсы, я с тоской увидел, что Валерия тоже побежала вслед за Траяном, выкрикивая его имя. Уликса между тем глядела на меня влюбленными глазами.

– Ты такой милый, – сказала она, совсем как ее ровесницы в двадцать первом веке, с точно такими же интонациями, а затем добавила с прямолинейной непосредственностью: – Я хочу тебя, прямо сейчас.

И взяв за руку, повела в сторону от сцены. Мои палатины с поощрительными возгласами отправились вслед за мной. По дороге они, как я успел заметить, тоже набрали спутниц, готовых к любовным приключениям. Они были настолько увлечены эскортом, что уже меньше следили за мной и первым, кто шел за мною, был Критон. Остальные охранники отстали.

Я же был настолько подавлен двойным провалом – враждебностью Траяна и уходом Валерии – что совсем не сопротивлялся Уликсе и покорно шел за нею через толпу, теснившуюся в храме. По дороге я раздумывал, как теперь быть и можно ли еще что-то придумать.

Лавируя между людей, девушка привела меня к боковой стене, сплошь покрытой плющом и вошла в неприметную дверь в одном из концов, ближе к задней стене. Я и не знал, что здесь тоже есть комната.

На самом входе мы встретили плачущую Валерию. Невежливый и раздосадованный Траян оказывается, обругал ее и сказал, чтобы она отстала от него. Девушка боялась теперь, что раз богиня не приняла ее дар сегодня ночью, то теперь ей не будет сопутствовать удача в любви.

– Ничего, пойдем с нами, – обрадовано сказал я, затащив девушку за собой. – Может быть, мы все-таки договоримся с богиней, у меня, как у императора, есть у ней особый доступ.

Комната здесь была, причем не одна, а множество просторных помещений, также заполненных людьми. Причем людьми занятых делом, а именно ритуалом поклонения богине любви и плодородия.

Видно, было, что это усердные последователи богини, поскольку они предавались ритуалам, а именно занятию любовью, везде во всех этих помещениях. Все полы, столы, ложа и скамьи в этих комнатах были усеяны переплетенными телами. Люди страстно обнимали и целовали друг друга.

Редкие слуги и рабы разносили вино и еду между гостей. Многие пили вина или со смехом поливали ими своих партнерш или партнеров. Никогда еще в своей жизни я не видел так много людей, занимающихся сексом одновременно. Это было чертовски возбуждающее зрелище. Я сразу почувствовал шевеление в паху и тут же вспомнил, что на мне до сих пор болтается вонючая козлиная шкура.

Уликса деловито шла передо мной, разыскивая свободное место, а я крепко держал чуточку упирающуюся Валерию, идущую сзади. Оглянувшись, я увидел чуть позади Критона, тоже нашедшего себе подругу, а за ним, хохоча, шли бывшие разбойники.

Я немало подивился, заметив, что даже вечно хмурый Родерик держал за руку обнаженную девушку, которая с восторгом трогала его выпуклые бицепсы. За ним шел Марикк, подняв на каждое из своих плеч сразу двух весело смеющихся голых девушек.

В общем, мы попали в обиталище разврата и мои телохранители совершенно морально разложились. Ладно, почему бы им не отдохнуть, последние дни тоже выдались для них напряженными.

Наконец, Уликса нашла более-менее свободную комнату, но все равно ложа в ней были заняты сразу тремя сношающимися парами. Девушка быстро скинула с себя тунику и присев на свободное место, потянула меня к себе. Тут она заметила Валерию и недовольно нахмурилась:

– А ты что здесь делаешь, подруга? Зачем ты пришла сюда?

Я разглядывал ее обнаженное тело и нашел, что Траян не зря так сокрушался, когда девушка отказалась от него. Стройные длинные ноги, полные бедра и прекрасное лицо, обрамленное золотистыми волосами. Грудь высокая и красивая, немного, правда, торчащая вперед, но это уже небольшие придирки.

В двадцать первом веке Уликса вполне могла бы претендовать на участие в конкурсе «Мисс Вселенная» и рассчитывать там на одно из первых мест. Однако, кажется, я ничего не потерял, когда девушка выбрала меня, а наоборот, приобрел очень многое.

– Он сам привел меня сюда, – сказала Валерия, смущенно прикрываясь, хотя она была в тунике.

Вокруг страстно занимались любовью. Ближайшая к нам пара тоже лежала на ложе, причем мужчина находился снизу и придерживал партнершу за бедра, а женщина быстро скакала на нем.

– Зачем она нам, любимый? – нежно спросила Уликса. – Разве тебе недостаточно меня одной? Пусть идет куда-нибудь подальше.

– Нет, я хочу, чтобы она осталась здесь, – заявил я, затем наклонился и поцеловал Уликсу в губы, одновременно удерживая Валерию за руку. Затем, оторвавшись, я продолжил: – Она ведь тоже готова была преподнести себя в дар Венере и не ее вина, что глупый мальчишка отверг ее подношение. Мы должны помочь ей.

– А как же мы это сделаем? – спросила Уликса, обхватив меня длинными ногами и прижимая к себе. – Сначала мы поднесем богине свой дар, не правда ли?

– Верно, но я хочу, чтобы Валерия тоже помогала нам, – сказал я и подтащил упирающуюся девушку к клинии. Пары, занимающиеся любовью, с улыбкой смотрели на нас.

Я кинул Валерию на клинию рядом с Уликсой и приказал:

– Держи ее за руки, а то она хочет убежать.

Ну, а поскольку Уликса все еще продолжала недовольно хмурится, я снова поцеловал ее, причем в этот раз мы обнимались долго, касаясь языками друг друга во время поцелуя, в то время как Валерия лежала под нами и глядела нас снизу. Закончив поцелуй и дыша часто и быстро, я заверил свою девушку:

– Ты, Уликса, являешься моей главной возлюбленной на весь этот вечер и ночь. Я проведу их с тобой, а потом, если захочешь, мы отправимся во дворец и ты будешь там со мной.

Мне не следовало давать таких неосторожных обещаний, но Валерия снова начала вырваться, а я хотел ее, страстно и нетерпеливо, а для этого был готов даже отдать свой дворец и поселиться в шалаше. Услышав мои слова, Уликса радостно улыбнулась и кивнула мне, сказав:

– Отлично, милый, я буду с радостью жить во дворце, – и схватив Валерию за руки, вдруг страстно поцеловала девушку в рот, заставив протестующе стонать от удивления. Не теряя времени, я тем временем сорвал с себя козлиную шкуру, стащил с Валерии тунику и оставил полностью обнаженной.

То, что произошло вслед за этим, наверняка должно было понравиться богине Венере. Скажу только, что мы остались в этой подсобной храмовой комнате на весь вечер и всю ночь. Поначалу Валерия сопротивлялась и пыталась убежать, но Уликса крепко держала ее за руки, в то время, как я несколько раз взял ее сзади.

Затем, после того, как я занялся любовью и с Валерией, девушка расслабилась и поддалась атмосфере всеобщего безумия. Мы использовали все позы, какие только возможно и я занимался с ними любовью поочередно.

Под утро народу в храме поубавилось, факелы догорели, а шум почти прекратился. Всюду, на столах, клиниях и даже на полу, на расстеленных покрывалах, лежали голые люди и большая часть устало спала. Я тоже сделал вид, что крепко уснул, сладко пристроившись между двух своих любовниц.

Наконец, когда я и в самом деле уже начал дремать, я услышал рядом осторожные шаги и открыв глаза, увидел перед собой Критона, замахивающегося на меня кинжалом. Если бы я не был готов, то наверняка испугался бы, а так только быстро швырнул ему в лицо козлиную шкуру и пнул замешкавшегося убийцу ногой в пах.

Критон согнулся от боли, а в комнату вбежал обнаженный Родерик с мечом в руке. Он схватил Критона за руку и заломил за спину.

– Что-то ты долго, – проворчал я, поднимаясь с ложа. – Если бы я не проснулся в последний миг, он бы меня зарезал. Я же просил тебя не сводить с него глаз.

– Я слишком отвлекся на свою девушку, император, – виновато пророкотал солдат, держа Критона. – Простите, больше не повторится.

– Ладно, хорошо, что все закончилось, – сказал я, глядя Критону в глаза. – Эй, ты, почему ты хотел убить меня? Мы же вроде договорились с тобой о примирении.

– Чтобы выполнить заказ, – люто ответил тот, корчась от боли. – У волка не может быть примирения с овцой.

– Ясно, – сказал я. – Молодец, ты был верным исполнителем заказа. Родерик, уведи его и сделай это где-нибудь на улице, не оскверняй храма.

Мой телохранитель кивнул, а я кинул взгляд на спящих девушек. Брать их с собой во дворец или нет? Не хотелось бы иметь проблем, но вот Валерия очень пришлась мне по душе, да и Уликса тоже. Кроме того, девушка наверняка все еще нравится Траяну, а значит, останется верным инструментом воздействия на него. Решено, они будут рядом со мной.

Приняв такой выбор, я растолкал девушек и заставил идти за мной. Затем я нашел в соседних комнатах своих людей и тоже поднял их. Когда я хотел узнать, где сундучок с деньгами, никто не мог ответить мне вразумительно, где он находится. Я пришел в ярость.

Мы перебрались в одну из опустевших комнат и я тщательно опросил каждого солдата.

– Кажется, я видел, как Мунд распорядился унести его, – сказал, наконец, один из солдат. – Он приходил сегодня ночью, пока мы здесь преподносили дары Венере и забрал сундук. Он сослался на ваше распоряжение, император и я не стал ему возражать.

– И куда же он ушел? – спросил я, но никто не мог дать мне ответа.

– Что же это такое, безмозглые вы овцы? – закричал я. – Кто-нибудь может сказать мне, где находится Мунд и Лакома, эти проклятые мошенники?

В комнату вошел Родерик, вытирая окровавленный меч тряпкой. Он кивнул мне, подтверждая, что расправился с Критоном, а следом за ним вошел проницательный храмовый служитель, Публий Вибидий Донатина.

– Я могу ответить на ваш вопрос, доминус, – ответил он. – И если вы поторопитесь, то очень скоро увидите их.

Глава 20
Как же теперь вернуться в родимый дом?

Я посмотрел на Донатину, вечно появляющегося в самый нужный миг, как будто он обладал даром пророчества или волшебным камнем.

Место для обсуждения того, где находятся сбежавшие разбойники, было выбрано не самое подходящее. Вокруг ведь было полно посторонних ушей, хоть и находившихся в состоянии анабиоза. А может быть, кое-кто из этих многочисленных голых тел, лежащих повсюду, только притворялся спящим, а на самом деле валялся, отчаянно насторожив свои слуховые отверстия?

– Пойдем на улицу, – сказал я храмову служителю. – Там расскажешь, что знаешь.

Я поднял Уликсу и Валерию. Покраснев, сонные девушки быстро накинули туники и принялись прихорашиваться, бормоча, что очень смущены нашими нескромными взглядами. Все мои охранники потянулись к выходу, громко жалуясь на головы, раскалывающиеся от вина. Мы последовали за ними.

Проходили мы через огромный храмовый зал, где еще осталось немало народу. Было их, конечно, уже гораздо меньше, чем ночью, но все равно много. Большая часть спала прямо на холодном полу, другие расположились на ложах и сцене, где вчера кидали жребий на девушек. Некоторые лежали в пересохшем фонтане, свесив бессильные руки через бортики. Факелы и светильники давно потухли, в храме царил полумрак.

– Почему вы не освобождаете храм от этих людей? – спросил я у Донатины, шустро идущего рядом. – Долго они будут здесь лежать, отравляя воздух испарениями после вчерашних возлияний?

Служитель покачал головой на ходу. Я опять заметил на себе его внимательный взгляд.

– Нельзя, богиня запрещает обижать людей, приносивших ей вчера такие щедрые и многочисленные дары. Скоро они проснутся и сами разойдутся по делам.

Мы вышли на улицу перед храмом, сейчас непривычно безлюдную. Солнце сегодня тоже радовало глаза, поднявшись уже над крышами домов и согревая город ласковым теплом. Над каменной мостовой клубился туман от испарений.

– И где же они? – спросил я у Донатины. – Мои товарищи-предатели, телохранители, обещавшие защищать меня?

– Один близко, другой еще ближе, – непонятно ответил тот и вдруг замолчал, вглядываясь за мою спину. – Но кое-кто подобрался к вам совсем близко, доминус.

– Ого, это что же, за нами пожаловали? – недоуменно спросил один из моих палатинов, почесывая всклокоченную голову.

Сзади послышался шум и размеренный грохот сапог. Я резко обернулся. По всей улице, не такой уж и широкой, со стороны центра города, шеренгами по четверо человек шли солдаты в коричневых кольчугах до колен и шлемах с нащечниками. В левой руке они держали большие круглые щиты, окрашенные в красный цвет, а в правой – мечи.

Если посчитать навскидку, их, наверное, наберется около двух десятков. Во главе отряда ехал мой старый знакомый, Хостус Бландий Силений, микропанит партии русиев. Он любезно улыбался мне, хотя я чувствовал, что он готов вырвать мне глаза и откусить уши, а затем съесть все это всухомятку.

Такой же шум послышался с другой стороны улицы. Снова обернувшись, я увидел, что со стороны Адриановых ворот к нам маршируют еще столько же солдат.

При этом я тут же отметил, что у них отличная выправка и видно, что это опытные воины, обученные воевать. Не чета моим обормотам, которые только вчера сняли разбойничьи тряпки и теперь корчили из себя центурионов седьмого легиона.

Во главе этого второго отряда на вороном жеребце сидел Траян, мой вчерашний обиженный знакомый. В отличие от вчерашнего дня, когда он с легкостью разгуливал по окрестностям Равенны голышом, сейчас сын факционария был облачен в пластинчатые доспехи. Он полностью защитил тело: шею, грудь, бедра, ноги и руки, в общем подготовился основательно, только на голове отсутствовал шлем. На поясе меч, двумя руками парень придерживал поводья.

При виде его хмурого лица я понял, что наши дела плохи, как никогда. Разозленный вчерашним отказом Уликсы, Траян привел элитную гвардию партии. Кажется, сейчас юноша будет больно наказывать нас за вчерашний позор. А Силений здесь для того, чтобы мальчик не наделал слишком много ошибок. А если и наделает, то чтобы помочь ему замести следы.

– О нет, только не это, – пробормотала Уликса и прижалась ко мне. – Милый, пожалуйста, спаси нас.

Ну конечно, для того, чтобы окончательно свести Траяна с ума, достаточно только было этой последней капли. При виде нас, обнимающихся, как парочка влюбленных, лицо юноши исказилось от ярости.

– Ну, чего вы идете так медленно? – закричал он солдатам. – Быстро стройтесь к бою. Силений, вели своих бойцов скорее!

– У меня остались дела в храме, мне надо отлучиться на время, – поспешно сказал Донатина, отступая к дверям религиозного сооружения.

Может быть, мне тоже следует там укрыться? Нет, если я сейчас побегу, то мои разбойники, и так дрожащие, как овцы, тоже разбегутся кто куда. Что же делать?

Впрочем, несмотря на то, что мои так называемые палатинские схолы сначала и вправду растерялись, тем не менее, они вытащили мечи и прикрывшись щитами, образовали нечто вроде строя. С одной стороны в середине строя встал Родерик, а с другой – Марикк.

Видя их внушительный рост и огромные мечи, солдаты Траяна остановились шагах в тридцати от нас. Мои охранники образовали вокруг меня круг, разместившись по десять человек с каждой стороны улицы. Внутри круга стоял я с Уликсой и Валерией.

Да, положение было не из самых веселых. Вот до чего меня и мою команду довели мои увеселительные ночные прогулки. Наверное, родители неоднократно предупреждали вас, что не надо долго задерживаться по ночам. Ну, а у меня родителей не было, поэтому я обрел привычку шляться где попало до утра.

– Ну что, император! – закричал Траян. – Я смотрю, ты вдоволь потрахал мою девушку сегодня ночью?! Надеюсь, тебе понравилось, мелкий ты недоносок. Это было последнее удовольствие в твоей жизни, мелкий ублюдок. Скоро я сам вспорю тебе брюхо и заставлю молить о пощаде. Ну, что встали, воины? Сейчас его люди разбегутся, как крысы.

Я повернулся к Силению и попробовал возвать к его разуму, вернее, к его остаткам.

– Послушайте, друг мой, – сказал я. – Неужели вы допустите, чтобы напали на императора, вашего господина?

– Еще как допустим, – свирепо ответил Силений, надевая шлем. – А я с радостью станцую на твоем воючем трупе и хорошенько помочусь на него.

Видите, с какими кровожадными людьми мне приходилось жить и работать? Что ни говори, жуткое средневековье, никакого гуманизма и сострадания к ближнему.

Сомкнув ряды, гвардейцы русиев одновременно двинулись на нас.

– Милый, пожалуйста, не оставляй нас, – шептала Уликса, продолжая лихорадочно обнимать меня, а Валерия бросилась на колени и начала горячо молиться богам.

Даже несмотря на тревожность момента, я, похотливая скотина, обратил внимание, что под туникой Уликсы ничего нет, а у Валерии во время земных поклонов полностью видна грудь. Вообще-то это не самые лучшие мысли, что должны сейчас прийти в голову.

Пожалуй, мне тоже вскоре предстоит предстать перед богами. Интересно, в этот раз меня тоже забросят в тело какого-нибудь мальчишки или вообще отправят заново родившимся куда-нибудь в Древний Египет? А может, все, в этот раз я не успею возродиться? Миссия не будет выполнена, а я так даже не успел и понять, что за цель у меня была на этой земле.

В это время до нас донесся запах горелого. Я поднял голову и увидел, что над храмом Венеры вьется столб черного дыма. Все мы, в том числе и мои враги, задрали головы. Траян на время перестал кричать, а Уликса просто держала меня за шею и я чувствовал сзади тепло ее возбужденного испуганного тела.

– Это знак, Траян! – тут же закричал я. – Это знак того, что богиня Венера гневается на тебя. Ты вчера отверг ее дар, а теперь будешь всю жизнь расплачиваться за это.

В те времена не было ничего хуже, чем быть проклятым богами. Солдаты с красными щитами тревожно глядели на дым, искренне веря, что их нападение на императора у врат храма явно не пришлось богине по вкусу. Я уже хотел воспользоваться ситуацией и обвинить Траяна во всех остальных грехах, в том числе и моровом язве, когда-то опустошившей Рим, но Силений перебил меня.

– Это на тебя гневается богиня, вонючий ты кусок дерьма! – закричал он. – Ты насмешка над людьми, а не император. Сегодня ты осквернил храм своим присутствием, а вот после того, как ты вышел, оттуда пошел черный дым. Видишь, как ты загрязнил священное место? Теперь после тебя надо очищать Палесов холм от скверны. Давайте, скорее прикончите это мерзкое животное.

Вот так, всего парой слов он перечеркнул все мои слова и сломил настрой солдат в свою пользу. Даже мои разбойники ошеломленно смотрели на дым, поколебленные словами микропантита.

Свалка должна была вот-вот начаться, когда вдали, за спинами солдат, ведомых Траяном, вдруг послышался трубный рев. Все солдаты снова остановились.

– Да что же это такое! – закричал юноша. – Давайте уже уничтожим их.

Но его никто не слушал. В дальнем конце улицы, той самой, откуда пришел Траян, показались еще воины. Что еще за новая беда на наши многострадальные головы?

Двигались воины в нашу сторону и довольно быстро, вот только никто не знал, кто это такие.

– Это что же, прасины? – спросил Силений, сняв шлем и сощурился, вглядываясь в конец улицы. – Только у них может быть так много народу.

Воинов и впрямь оказалось очень много. Они шли, не соблюдая порядок, одной беспорядочной толпой запрудили всю улицу. Впереди шли пехотинцы, а сзади на лошадях ехали всадники. Кто это такие, будь они неладны, друзья или враги?

Впрочем, я не ожидал ничего хорошего, потому что таких многочисленных друзей у меня не имелось. Может быть, пока русии отвлеклись, быстренько отступим в храм и забаррикадируемся там?

Ну, и плевать, что императору это ни к лицу, зато жив останусь. Но, поглядев на своих соратников, глядящих на приближающегося противника, я устыдился бросать их. И правильно сделал, потому что Марикк прогудел, подняв руку и указывая на приближающихся воинов:

– Это же Лакома! Смотрите, это же наш Лакома и пусть у меня оставляется яйца, если это не так.

Я вгляделся в толпу и тоже заметил Нимерия Луция Лакому по прозвищу Красная Борода. Прославленный грабитель ехал на белом коне сбоку от толпы воинов и поглаживая свою драгоценную бороду. Хоть его улыбку и не было видно под усами, но я знал, что он радостно улыбается.