Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

И поскольку она стояла прямо передо мной, а ее нежное податливое тело оказалось в моих руках, мне не оставалось ничего другого, кроме как крепко обнять ее и поцеловать в теплые губы.

Валерия задрожала, но страстно ответила на поцелуй. Некоторое время мы стояли и целовались и в мрачном подземелье слышны были только звуки поцелуев и треск веток в костре. Я держал девушку за спину, а потом опустил руки ей на талию, проведя по плавному изгибу, затем схватил выпуклые ягодицы.

Валерия чуточку отстранилась, но я не дал ей уйти. Продолжая целовать девушку, я просунул руку под тунику и взял ее за грудь, гладя за соски. Валерия снова попыталась отодвинуться, однако в тоже время прижимаясь бедрами ко мне и я расценил это, как сигнал к действию.

От костра в камере веяло теплом и мне даже стало жарко. Прижав девушку к себе, я сорвал с нее тунику и швырнул на каменный пол.

– Что ты делаешь? – ахнула Валерия и попыталась освободиться, однако опять-таки как бы невзначай терлась бедрами о мой пах.

Короче говоря, я понял, что она тоже не против разнообразить наши постельные эксперименты и заняться любовью в необычной обстановке. А обстановка здесь была чертовски необычная, доложу я вам.

Для полноты впечатлений я, раздевшись, подвел девушку к сырой стене и обмотав ее руки цепью, наклонил и вошел в нее сзади. Валерия стояла, повернувшись ко мне своим восхитительным задом, ее скованные руки висели на цепи, а груди тряслись при каждом моем движении туда-сюда.

Почти сразу же девушка принялась громко стонать, повиснув всем весом на цепях. Я почувствовал, что у нее все влажно между ног и это возбудило меня еще больше. Затем я вспомнил свое обещание оттрахать ее за то, что она завела меня сюда, и начал двигаться еще жестче.

Мои бедра громко шлепались об ее ягодицы каждый раз, когда я входил в нее.

– Продолжай, любимый, продолжай! – кричала девушка, а цепи звенели в ее руках.

Я двигался еще быстрее, а потом схватил ее за роскошные волосы, намотал на руку и рывком поднял ее голову вверх. Теперь, связанная цепью, Валерия не могла ни пошевелить руками, ни повернуть голову. Я же продолжал жестко входить в нее, вколачивая член между ягодиц.

Чувствуя, что вскоре наступит финал, я начал двигаться еще быстрее, а стоны Валерии превратились в одной сплошной крик. А затем я извергся в нее бурным фонтаном, ощущая себя на седьмом небе от счастья.

Тяжело дыша, мы некоторое время обнимали и целовали друг друга. Чуточку передохнув, мы снова устроили ролевые игры в камере, потому что Валерия, смущенно улыбаясь, сказала:

– Ты знаешь, а мне понравилось с цепями! Давай сделаем еще раз нечто подобное.

Ну что же, раз дама просит, кавалер должен выполнить ее желание. Причем теперь я заранее повесил на стену свой плащ, чтобы девушке не было холодно и сыро и снова сковал ей руки, только теперь она была прижата к стене спиной, а ее руки были разведены широко в стороны.

Во второй раз все было еще лучше, чем в первый. Я обнаружил, что Валерия любит, когда ее дерут пожестче, впрочем, какой девушке это не нравится, главное перед этим хорошенько разогреть ее. Я применил все методы грубого секса, сжимал ей шею, шлепал по ягодицам, кусал и сжимал соски, а девушка кричала так, что подземелье чуть не развалилось от ее воплей. После второго раза последовал третий, а вот продолжить нам уже не дали.

Видимо, крики Валерии услышали наверху, потому что вскоре после того, как мы закончили, с лестницы показался колыхающийся свет и голос Родерика разнесся по всему подземелью:

– С вами все в порядке, император?

Мы торопливо оделись и я ответил:

– Да, все хорошо, скоро я выйду.

Родерик помолчал, а потом крикнул:

– Вы бы поторопились, император, потому что поединок вот-вот начнется, все ждут только вас.

Глава 26
Поединок на рассвете

Если ты император, то лучше забыть о покое. Я вот тоже думал, что смогу расслабиться и полежать на полу после качественного траха со своей милашкой. Может быть, потом устроить с ней еще один сеанс любви. Но нет, заботы зовут, труба ревет, нету времени даже на ласки после секса.

– Ты уже уходишь? – обиженно надула губки Валерия, когда я со звоном освободил ее руки из кандалов. – А что же обнять меня, поцеловать, приласкать? Ай, смотри, у меня ссадины на руках из-за твоих диких фантазий.

Она тут же сменила тон и довольно потянувшись, добавила:

– Ты знаешь, а мне здесь понравилось. Здесь так страшно и это бешено возбуждает. Я могла бы трахаться с тобой всю ночь напролет. Мне казалось, что из темноты кто-то подглядывает за нами. Кто-то с волосатой мордой громадной свиньи. Как думаешь, я совсем сошла с ума?

Да, после расслабления девочку потянуло на откровения. Но у меня вообще не было времени на болтовню. Раскидав костер и убедившись, что он скоро потухнет, я схватил ее за руку и побежал наверх из подземелья. Дорогу нам я освещал факелом, на каменном полу полно пыли, валялись осколки кирпичей из стен, слышался писк крыс, а иногда запоздалая серая тварь быстро металась по полу, пытаясь убежать от нас.

– Великие боги, как я могла трахаться с тобой в таком диком месте? – ахнула Валерия. – Наверное, я вообще дурканулась. Это ты заколдовал меня своим взглядом.

– А голоса в голове? Ты что, забыла? – спросил я на ходу, то и дело дёргая ее за руку, чтобы поторапливалась. – Это же они притащили тебя сюда.

– Ты спятил что ли, какие голоса? – спросила девушка, задыхаясь. – А мы можем бежать помедленнее, у меня болят ноги после твоих дурацких цепей.

Ты смотри, как ругается. Никогда не признается, что тоже было хорошо. Разве что потом, чуток позже. После нового секса. Ладно, не в этом сейчас проблема.

Интересно, почему она не помнит о голосах. У нее шизофрения, что ли? Кто вообще находился со мной все это время в подземелье? Это точно была Валерия иди одна из ее сущностей? Еще больше меня заботило, как бы в одну прекрасную ночь девушка не воткнула мне нож в грудь, когда я буду безмятежно спать рядом. От такой помешанной всего можно ожидать.

На лестнице нас уже ждали Родерик и Герений. С факела капало масло. Блики огня трепетали на их лицах.

– А что так рано? – спросил я, промчавшись мимо них и перепрыгивая через две, а то и три ступени сразу. – Сказали же, что поединок начнется на рассвете.

Валерия тут же закричала:

– Подожди, милый, я не могу идти так быстро.

А Родерик ответил:

– Так ведь уже ранний рассвет, император.

Ничего себе, оказывается, мы провели в подземелье всю ночь напролет! Вот что бывает, когда занят интересным и полезным делом, время летит, как на крыльях.

Когда я выбежал из подземелья наружу, то тут же убедился в правдивости слов своего телохранителя. Вокруг и в самом деле еще стояла темнота, но над городом уже занимался рассвет.

Вот проклятье, из-за сладкой малинки я пропустил подготовку к важнейшему поединку. Надо же было так опростоволоситься.

Перед входом в подземелье стояла колесница, запряженная двойкой лошадей. В колеснице уже стоял возница, в котором я узнал одного из своих солдат, бывшего беглого раба. Рядом стоял оседланный конь для Родерика.

– Кто выступил от нас? – спросил я, все еще надеясь услышать, что это Марикк или, на худой конец, Камахан. – Только не говори, что Залмоксис. Милая, ты поедешь со мной?

– Конечно же нет, я вся разваливаюсь на части, – пожаловалась девушка. – Я иду спать, а вечером жду тебя в своей постели.

Она потянулась для поцелуя, но я торопился и только успел чмокнуть ее в щечку. Затем взобрался в колесницу и она тронулась с места.

– Ах ты, мерзавец! – тут же взбесилась Валерия. – Тебе что, трудно меня поцеловать? Не подходи ко мне вечером, я тебе глаза выколю!

Возница поморщился, слушая ее крики, но колесница быстро набрала ход и мы уже умчались от девушки в утренний сонный город. Ее крики быстро затихли в сумраке.

Рядом, не отставая, мчался Родерик. Конь его хрипел и косил на нас взглядом. Копыта звонко били о мостовую.

Возница, чуть сгорбившись, правил колесницей. Это был высохший старик лет пятидесяти. Колеса скрипели по дороге, коляска колесницы немилосердно подпрыгивала на камнях.

– От нас выставлен Залмоксис, – крикнул Родерик. – Мы же договорились, что так и будет?!

Мы скакали мимо домов, многие из которых достигали в высоту трех и четырех этажей. Это были инсулы, многоэтажные дома. В плане архитектуры Римская империя во многом не уступала нашим городам двадцать первого века. Дома были сложены из разноцветного кирпича, дороги перед входом подметены и посыпаны песком.

– А меня позвать раньше не могли? – бессильно ругаясь, спросил я. Колесница сильно кренилась на поворотах. казалось, еще немного и опрокинется. Но нет, возница ловко управлял ею. Я не стал его задерживать, лучше поскорее добраться до места поединка.

Вскоре дома закончились и мы выехали к каналу Ламиссы. Дорога пошла к Адриановым воротам.

Справа от нас в узком длинном водоеме мерно текла темная рукотворная река. На поверхности плавали ветки и листья. По левую сторону от нас мелькали дома, инсулы и домусы – одиночные виллы. Редкие ранние прохожие шли навстречу.

Колесница бешено мчалась мимо них. Прохожие боязливо прижимались к стенам домов, боясь, как бы мы их не пришибли.

Впереди темнел мост через канал. Уже подъезжая, я увидел, что перед ним собралась толпа народу. Колесница скрипнула и остановилась в нескольких шагах от дяди.

Павел вышел вперед и ждал, уперев руки в бока. Он снисходительно улыбался.

Сзади стояли Цинна, лидеры партий, советники и просто придворные обитатели. На улице было холодно, они кутались в меховые плащи. Я тоже почувствовал, как у меня замерзли ноги.

Чуть поодаль теснились мои люди. Лакома, Донатина, центурионы и двое гигантов, Марикк и Камахан. Кучка слуг, среди которых я узнал Парсания.

– Ты опоздал, Ромул, – сказал дядя, когда я слез с колесницы и подошел к нему. – Где ты шлялся? Одежда изорванная, волосы и лицо грязные, ноги в пыли. Ты что, всю ночь строил акведук?

– Мы хотим заменить бойца, дядя, – сказал я и посмотрел на мост.

Ожидая сигнала к началу поединка, там уже стояли бойцы. Увидев моего хваленого гладиатора, я чуть не застонал от разочарования. Он уже стоял, но в обычной тунике до колен, подпоясанный обычной веревкой. Доспехов и шлема нет, в каждой руке по короткому римскому мечу.

Его противник напоминал каменную глыбу. Ростом и статью он походил на Марикка. Это был настоящий бронированный носорог, весь в сияющих доспехах. В одной руке щит, за которым легко укрылись бы трое таких, как я. В другой руке он держал длинный прямой меч.

Голова и лицо прикрыты шлемом из цельного куска железа, видны только отверстия для глаз и носа. Вы что, издеваетесь? Как мой старик будет драться против такого монстра?

– Поздно, малыш Моммулус, – дядя продолжал улыбаться. – Мы ждали только тебя, чтобы начать. У тебя отличный боец, чего ты боишься?

Вчера был такой серьезный. А сегодня смотри-ка, расслабился, веселится, предчувствует победу. Ещё и издевается, собака.

– Он плохо себя чувствует, – торопливо сказал я, но было уже поздно.

Дядя кивнул Цинне. Магистр оффиций сегодня облачился в торжественную алую мантию поверх золотистой туники. Тоже приготовился праздновать победу.

Он махнул сигнальщику. Тот стоял на ступеньках моста и ждал знака. Затем надул щеки и подул трубу. По каналу разнесся протяжный рев.

Не успел звук угаснуть, как боец дяди с рыком бросился вперед. От его шагов мост трясся. Казалось, сейчас развалится на части. Одно слово, носорог. И стоять на его пути я бы никому не рекомендовал.

Вот и Залмоксис не собирался стоять на месте и ждать, пока его растопчут. Места, чтобы проскользнуть мимо бешеного быка, было мало, но около перил щели остались. Там при желании мог бы пройти только ребенок, но Залмоксис тоже умудрился.

Пригнувшись и присев на одно колено, дакиец прошмыгнул мимо ног противника, только длинные волосы взметнулись в воздухе. Я, кстати, совсем не ожидал от него такой прыти и впервые начал сомневаться в нашем поражении.

Сначала враг его не заметил, и остановился, оглядываясь и разыскивая исчезнувшего старика.

– Сзади! – закричал дядя во весь голос. – Он сзади тебя! Поворачивайся скорее, тупой кусок дерьма!

Боец послушался его и обернулся, но теперь опоздал он. Дакиец перекувыркнулся на мосту, приземлился на колени, быстро вскочил и бросился к противнику, как раз, когда тот обернулся. Однако он еще успел ударить гиганта мечом по ноге и бешеный носорог взревел от ярости и боли.

После удара Залмоксис сразу отскочил назад, подняв мечи. Его противник снова заревел и опять бросился в дикую слепую атаку. Дакиец снова воспользовался просветом у его ног и проскользнул ему за спину. Однако в этот раз великан сориентировался и успел ударить шустрого дакийца щитом по голове.

Удар был вроде несильный, но Залмоксис полетел по мосту, как пушинка. Перекувыркнулся пару раз и упал на живот неподвижно. Кажется все, не боец. Дядя Павел, Цинна и другие его приверженцы радостно закричали, а я повесил голову. Судя по всему, скоро мне придется отсюда бежать, потому что меня закроют в покоях, как красну девицу и не будут пускать из дома-темницы.

Подойдя ближе к мосту, я посмотрел на солнце, встающее над городом. Залмоксис тем временем потихоньку встал с моста, а его противник, набирая скорость, рванул к поверженному дакийцу, собираясь закончить бой.

Я достал из кармана серебряную монетку и отразив лучик солнца, направил маленькое пятнышко в глаза гиганта. Кажется, получилось. Когда великан подбежал к дакийцу и собирался его ударить, то в последний миг замешкался, будто бы и в самом деле оказался ослеплен крошечной монеткой.

Я не знаю, насколько сильно у меня получилось его ослепить, в конце концов, у меня ведь в руке была не лазерная указка, а обычная монетка, да и зимнее солнце по утреннему времени все равно светило тускло и слабо. Но тем не менее, результат превзошел все ожидания. Великан на мгновение замер, а этого хватило, чтобы Залмоксис поднялся, снова ушел ему под ноги.

Не видя противника, исполин заученным движением ударил щитом вбок, видимо, уже приобрел отточенное до автоматизма движение, да еще и мечом провел в другую сторону, стараясь зацепить дакийца в любом случае, хоть щитом, хоть мечом.

Тактика была выигрышная, но все равно попахивающая ходом ва-банк., потому что при таком раскладе титан оказался раскрытым перед нападением спереди. Залмоксис этим тут же воспользовался. Он и не думал повторять свой первоначальный глупый прием, который к тому же уже оказался известен противнику.

То есть, как я заметил, в бою, оказывается, мой воин думал и соображал быстрее, чем его противник, да еще и умудрялся при этом просчитывать дальнейшие ходы на пару-тройку комбинаций вперед. Вот что, оказывается, помогло моему солдату выжить на кровавой арене подземных гладиаторских боев.

Дакиец просто свернулся клубочком у ног своего противника. Когда гигант вытянул назад обе руки, открывшись для фронтального удара, он вернулся назад, вскочил с колен и очутился прямо перед бойцом дяди Павла с двумя короткими острыми, как бритва, мечами наготове. Гигант даже не успел и ничего вскрикнуть от удивления, так быстро все произошло.

Ловко вытянув руки, Залмоксис воткнул мечи в прорези между доспехов, один, с правой руки в еле заметную щель между шеей и ключицей, а второй, слева, в соединение между пахом и коленями. Везде он со сверхъестественной точностью нашел самые удобные точки, чтобы вонзить туда мечи, вошедшие в тело противника, как раскаленный нож в масло.

Я даже засомневался, требовалась ли ему на самом деле помощь от меня с ослеплением великана, потому что, на самом деле, дакиец справился самостоятельно. Причем в реальности он сделал это настолько быстро, что дядя и его люди даже не успели вскрикнуть, так быстро все закончилось.

Только что гигант с дикими воплями гонялся за маленьким старичком по всему мосту и даже почти прикончил его, а вот сейчас почему-то он замер с опущенными руками, а мой боец, беспомощный старик, даже особо и не защищенный против клинка врага, теперь стоит, погрузив лезвия двух мечей в тело великана, через сочленения доспехов. Зрелище чересчур неожиданное для неокрепших мозгов, поэтому Цинна и перестал кричать, а дядя стоял с отвисшей челюстью.

Я усмехнулся, глядя, как из-под доспехов по лезвию мечей потекла черная кровь и быстро превратилась в могучий поток. Судя по всему, ударом в шею Залмоксис попал в артерию и теперь кровь, выйдя себе выход наружу, била из тела великана неиссякаемым ключом.

Короче говоря, кое-кто в стане моих врагов, в том числе и лидеры партий, ахнули от удивления, а другие стояли с открытыми ртами, никак не ожидая такого поворота событий. Я мысленно зааплодировал своему бойцу, который к тому времени аккуратным быстрым движением выхватил мечи обратно и отступил на пару шагов, предусмотрительно ожидая, что такой гигантский кабан, как его противник, еще найдет в себе силы атаковать снова, несмотря на то, что жизнь стремительно уходила из его тела, как воздух из проткнутого воздушного шарика.

Но нет, несчастный исполин, даже если и хотел поразить Залмоксиса в последний момент, тем не менее, вряд ли смог бы это сделать. Вместе с кровью, ручьем хлынувшей на мост и дальше потекшей в канал, уходила и жизнь великана. Он тихонько зарычал и сделал пару шагов вперед, в то время, как Залмоксис опять предусмотрительно отступил назад, держа окровавленные клинки наготове.

Тогда гигант повалился было вперед, но поскольку он был чудовищно, нечеловечески силен, он сумел удержаться на ногах и прошел еще пару шагов, бессмысленно и безнадежно пытаясь достать дакийца. Но Залмоксис все также отступал, понимая, что время теперь играет за него и является союзником и ему надо подождать всего чуть-чуть, чтобы одержать победу.

Тогда гигант, больше не в силах сдерживать собственную слабость, сделал еще пару шагов и только в самом конце поскользнулся в луже собственной крови. Удержаться на ногах у него теперь не было никакой возможности и бедолага, все также бессильно рыча, а в конце уже и беспомощно хрипя, рухнул на мост лицом вперед, как брошенный с высоты мешок с мукой.

Хрупкое сооружение снова закачалось, только теперь уже не от топота гигантских ног бойца дяди Павла, а от веса его умирающего тела. Залмоксис по привычке арены отошел еще дальше, потому что бывали такие случаи, когда бойцы продолжали драться, даже лежа на песке и захлебываясь собственной кровью, но в данный момент эта предосторожность была излишней. Рыча, как остывающий мамонт, боец дяди Павла лежал лицом вниз и его руки и ноги конвульсивно дрожали, а черная кровь продолжала литься на мост.

Ее уже натекло немало и вся поверхность моста была заляпана кровью, словно здесь устроили бойню и закололи десяток быков во славу Юпитера или нашего христианского Бога. Да, жертва была принесена и это была жертва на священный алтарь войны.

Боец дяди Павла погиб с мечом в руках и в честном поединке и не его вина, что мой Залмоксис оказался быстрее, опытнее и расчетливее. Может быть, мой трюк с ослеплением тоже сыграл свою роль, но мы об этом уже никогда не узнаем.

– Это было великолепно, – с чувством, редко вырывающимся у него наружу, сказал Лакома. Он стоял с вытаращенными от удивления глазами. – Я же говорил, император, что Залмоксис победит, разве не так? Честно говоря, я и сам сильно сомневался в этом, но теперь вы видите, что я был прав?

– Да, это было великолепное зрелище, – согласился я и направился к дяде, но затем на минутку остановился. – Приготовьте мечи и будьте готовы к драке. Мы ведь, в сущности, просто одержали небольшую победу в одиночном поединке.

– Ну что, дядя, – сказал я насмешливо, подойдя к своему ошеломленному родичу. – Ты принимаешь поражение своего бойца и отдаешь мне свою армию? Или ты хочешь сказать, что твой боец победил моего беспомощного старика?

Глава 27
В этой главе император ведет пустопорожнюю великосветскую болтовню

Павел поглядел на меня и я тут же поразился тому, насколько в его взоре могут одновременно сочетаться два противоречивых чувства – ярость и необходимость соблюдать приличия.

– Ты слишком молод, чтобы доверить тебе армию, – сказал дядя, глядя на меня исподлобья таким взглядом, что если бы глазами можно было зажигать предметы, я бы уже давно превратился в кучку пепла. – Молоко на губах не обсохло. Поэтому я просто уведу армию из города, а тебе позволю пока что и дальше распоряжаться во дворце, ведь тебе именно это и было нужно?

Я на секунду задумался, ведь я оказался победителем и мог позволить себе это, краткий миг обдумывания ситуации, чтобы решить, как быть дальше. В шахматной игре, которую мы затеяли друг с другом, моя пешка Залмоксис внезапно оказалась ферзем и смогла съесть здоровенного слона дяди, а ему самому был поставлен шах, но пока что до мата еще было очень далеко.

За спиной дяди громадиной высилась поддержка от моего отца, который мог в любую минуту заключить перемирие с испанскими вестготами и стремительным броском вернуться в Равенну. Этот фактор надо было учитывать в первую очередь.

Затем, необходимо понимать, что армия дяди в любом случае оставалась сильнее моего неопытного и разношерстного воинства, а значит, он мог просто наплевать на приличия, забрать назад свое слово и несмотря на итоги поединка, просто-напросто двинуть своего ферзя вперед и быстро разгромить меня.

В любом случае, он оставался командиром над тысячной армией наемников и мог командовать ими так, как ему заблагорассудится. Победителей не судят, он и в самом деле мог просто силой одолеть меня и заставить всех забыть об этом несчастном дурацком поединке. Я видел в его глазах, что он так и собирался сделать, если я откажусь принять его условия, потому что отдавать армию в мои руки он явно не собирался.

Поэтому я улыбнулся ему самой широкой улыбкой, на которую был способен, для того, чтобы скрывать свои истинные намерения и чувства.

– Ну, конечно, дядя, я с радостью согласен на ваше предложение. Неужели вы думаете, что я всерьез хотел забрать вашу армию? На что она мне, ведь я даже собственными слугами не умею командовать, а уж прославленными свирепыми варварами моего отца я и подавно не смогу управлять, – сказал я и даже разомкнул широко свои объятия. – Давайте же обнимемся в знак того, что между нами преодолены все разногласия и противоречия! Ведь, в конце концов, разве мы не кровные родственники, дьявол нас разорви?!

Дядя с радостью принял предложенную ему игру. Он ведь тоже не хотел устраивать в городе вооруженный конфликт с собственным племянником, в результате которого все могло повернуться совершенно по-другому, чем планировали он и мой отец.

Кроме того, что падение очередного императора очень негативно отразилось бы на их репутации в глазах всех римлян, снова могли поднять голову внутренние враги и командиры различных наемнических формирований по всей Западной Римской империи, привыкшие то и дело провозглашать императором того или иного варвара. Мой дядя теперь ведь убедился, что в рядах моего войска находятся не только безумные неопытные юнцы, но и грозные воины вроде Залмоксиса.

Он конечно же, мог победить нас, но если бы мы окопались во дворце, при необходимости служившем неприступной цитаделью, то дело могло затянуться надолго, а дяде, повторяю, вовсе не улыбалось устраивать в Равенне затяжной конфликт с собственным племянником. Короче говоря, я видел, что теперь дядя, согласившись на то, что армия останется в его руках, просто отведет ее подальше от города, а сам останется здесь, намереваясь в случае чего вернуться стремительным прыжком и восстановить утерянное преимущество. Ничего-ничего, думай, что хочешь, у меня ведь уже имелись для тебя сюрпризы, которые я заготовил для тебя.

В итоге, через полчаса после проведения поединка, мы, обговорив с дядей все детали его перевода армии в полевой лагерь на расстоянии дневного перехода от Равенны, разошлись, как говорится, по домам. Факционарии партий слушали нас молча, они были явно недовольны тем, как все обернулось, но не могли ничего сделать.

Сегодня после обеда должно было состояться заседание комитов под моим руководством и лидеры партий обязались явиться туда и выслушать мои предложения. Я видел, что Процил Капиус Адриан, микропанит партии прасинов, временно замещающий усопшего Кана Севера, недоволен решением оставить меня на вершине власти.

Он бы, конечно, с удовольствием видел бы меня в темнице в вилле Севера, куда они и заключили меня в первый день моего пребывания в этом теле. Ничего, мой старый друг, я помню, как ты предлагал заколоть меня Родерику и ничего не забыл из твоих слов. Я знаю, что ты так и продолжаешь желать того же самого, ведь это с легкостью читается в твоем яростном непримиримом взоре. Ничего, дай мне только время и ты отправишься в огненную геенну, как выражается Валерия, вслед за своим бочкообразным начальником, Каном Севером.

Из всех факционариев самым искренним и дружелюбным выглядел Тиберий Фаэний Писцилий, лидер «синих» венетов. Это был худощавый высокий человек, с горбатым римским носом, уже в возрасте, с глубоко запавшими глазами, в темной черноте которых трудно было разглядеть что-то правдивое и реальное. Сейчас он тепло и сердечно поздравил меня с победой, но я не сомневался, что точно с такой же подкупающей прямотой и любезностью он адресовал бы свои поздравления и моему дяде. Ох и глубок же и опасен политический мир Равенны, он похож на затянутое тиной болото, один неосторожный шаг и ты провалишься с головой и тебе никто не поможет, наоборот, будут бить дубиной по голове, чтобы ты никогда не смог вылезти, а снизу будет хватать за ноги крокодилы и анаконды и стараться затянуть вниз, поскорее прикончить и напиться крови из твоего остывающего тела.

– Я так и знал, что ваш воин победит, император, – чуточку склонившись, самую малость, сказал Писцилий. Как я уже говорил, его темные глаза были спрятаны в глубине впадин черепа, да еще и под нависшими густыми бровями. – Как только я поглядел на него, то сразу понял, что у воина Павла нет ни малейших шансов. Ваш воин ведь такой грозный, способен убить одним ударом своих мощных рук. Кстати, сколько ему лет? Он, наверное, старше меня?

Ах ты, длинноголовый попугай, кажется, ты смеешь насмехаться надо мной, подумал я, глядя в непроницаемое лицо факционария. Рядом с ним стоял знакомый мне уже Сервилий, тоже любезно улыбающийся, но я-то помнил, как он хотел перехватить меня и отправить в другое место, не давая возвратиться во дворец.

– Скажем так, сегодня нам просто повезло, – ответил я любезно, растягивая губы своей знаменитой улыбкой стоимостью миллион долларов или, говоря по-местному, миллион солидов.

– У нас есть на примете еще один боец из рабов, может быть, вы как-нибудь посетите нашу виллу и посмотрите, как он дерется? – предложил Писцилий. – Приводите также вашего сегодняшнего бойца, я с удовольствием посмотрю, как мой раб распорет ему брюхо и его кишки вывалятся наружу. Я могу поставить сто тысяч солидов на победу моего раба, что скажете, император?

– Я скажу, что моему пожилому бойцу надо отдохнуть после поединка и растереть старческие мозоли, – ответил я. – Также, как и вам, мой друг Писцилий. А насчет вашего предложения я хорошенько подумаю, ведь сто тысяч не валяются на дороге, я уже знаю, на что их потрачу.

После лидера «синих» подошел поздравить с победой и глава «красных» партийцев, Флавий Дексий Траян, отец моего доброго знакомого юноши, который не далее, как вчера увел любимую девушку из моего дворца, а до этого пытался убить меня. Я отметил, что внешне сын очень похож на отца, но вот умом, судя по всему, в семье Траянов старшее поколение сильно превосходило младшее. Флавий Дексий не стал особо расшаркиваться и любезничать. Он слегка поклонился и буркнул:

– Ваш воин дрался великолепно император. Я и не знал, что у такого сосунка, как вы, есть такие прекрасные бойцы.

– И это не только он, есть еще и получше, – заверил я лидера русиев. – Такие, которые справятся с любым вашим самым прославленным бойцом, готов поспорить.

– Нечего еще делать, устраивать бессмысленные поединки на потеху публики, – проворчал Дексий. – Лучше бы с варварами устраивали войну, да выгнали из всех с римской земли. Только и знаете, что сорить деньгами и заниматься всякой ерундой. Только одна радость и осталась, это гонки колесниц, единственное настоящее развлечение истинных римлян. Впрочем, юноша император, вы не прирожденный римлянин, вам не понять, как это важно для народа и сенаторов.

– Мы сегодня как раз будем обсуждать проведение гонок, еще встретимся во дворце, – ответил я вежливо, хотя уже и устал от его брюзжания.

Я оглядел толпу расходящихся сенаторов и куриалов, как в Риме называли советников правительства от местных властей. Дядя уже давно уехал, Цинна тоже. Наверное, понял, что ему не светит остаться магистром оффиций в ближайшее время. Мне же нужно было найти много денег в ближайшее время.

Кто из этих людей мог бы мне их предоставить? Наверное, только члены правительства, мои дядя и отец. Чтобы провести то, что я задумал, мне требовались деньги, много денег. И это не считая тех проектов, которые я затеял во время проведения Эквирий.

Внезапно среди расходящейся толпы я заметил человека, пристально глядящего на меня. Я сразу догадался, что это Друз Секстилий Фальк, тот самый лидер левков, что приказал Критону прикончить меня. Чего это ты уставился на меня, прищурившись, будто бы планируешь, куда нанесет удар твой следующий наемный убийца? Оглянувшись, я увидел, что мои огромные телохранители стоят наготове, а значит опасность быть умерщвленным прямо сейчас не стоит на повестке дня.

Ну что же, почему бы с тобой не поиграть в гляделки, юный главарь «белых»? Я кое-чему могу научить тебя в этой несложной, но напряженной игре. Решив так, я уставился на Фалька, твердо уверовав, что в конце концов все равно одержу над ним победу.

Но в это же самое время лидер партии левков внезапно сорвался с места и бросился ко мне. Он реально не шел, размахивая руками, а именно бежал, причем делал это очень быстро.

Учитывая то, что он отправил ко мне Критона, я отступил назад, а впереди всех оказался Марикк. Фальк хотел обогнуть неожиданное препятствие в виде человека-горы, которую представлял из себя Марикк, но не смог.

Бывший разбойник просто вытянул руку, схватил бегуна за шею и легким движением руки бросил на землю. Дьявол тебя раздери, Марикк, ты что, с ума сошел? Как мне привлекать на свою сторону лидеров партий, если ты кидаешь их в грязь, пачкая белоснежные одеяния с позолоченными краями?