Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Между тем гости разошлись и остались только мои родственники. Дядя доедал фаршированных барашков, а мать без аппетита пила вино.

– Тебе трудно было подтвердить венетам, что сегодня их колесницы выиграют первый приз? – спросила она наконец, причем так резко, что мои не в меру расшалившиеся братья испуганно посмотрели на нее. – Я же просила тебя устроить это, чтобы они успокоились! Что они теперь будут думать? Ты знаешь, что Сервилий предложил факционарию вызвать вандалов из Африки, чтобы сменить неугодного ему императора? Об этом твой шпион, вечно все разнюхивающий, не удосужился узнать?

Она взглянула на Донатину, сидевшего в углу с каменным лицом.

– Я сделал это намеренно, чтобы теперь венеты старались изо всех сил и гонки были яркими и захватывающими, – сказал я, пытаясь успокоить мать. – Ты что же, хотела, чтобы я при всем народе обещал им победу? Все остальные партии тогд объединились бы против нас!

– Никто бы не объединился! – закричала мать. – Ты думаешь, что прасины посмеют выступить против нас, теперь, когда у них погиб факционарий и они не могут выбрать нового? Или эти русии, у которых только и мозгов хватает, чтобы носить солдатские шлемы! А с Друзом Фальком мы бы всегда смогли договориться, он готов на многое, лишь бы его партии позволили выйти из-под венетов и стать самостоятельной. Понимаешь ты это или нет?

– В любом случае, еще ничего не решено, – ответил я. – Если венеты хотят победить, пусть действуют сами, а не вымаливают подачки у императора!

Мать отодвинула тарелку и отставила бокал с вином, так резко, что напиток выплеснулся на стол. Дядя продолжал безучастно доедать мясо, но я видел, что он тоже еле сдерживается.

– Прикажи убрать занавески, – сказала она. – Я хочу посмотреть гонки и не дай Бог, если выиграют прасины!

Пока слуги и рабы убирали ткани и приводили ложу в порядок, я подозвал Донантину и отошел с ним в дальний угол ложи, подальше от нескромных ушей.

– Ну, как ситуация с гонками? – спросил я и посмотрел не него, пытаясь проникнуть в самую душу.

Сейчас от верности моего помощника зависело все, не только мое имущество, но и трон, здоровье и даже жизнь. Родственники с их далеко идущими планами могли бы подождать, у меня много своих задумок, которые могут привести к еще большему могуществу и богатству, тем более, если все получится.

У меня должен быть неприкосновенный запас золота, на тот случай, если действительно придется спешно покинуть страну. А эти корыстолюбивые и алчные родичи, которыми они являются для меня только по названию, могут остаться здесь и продолжать барахтаться на плаву. Для меня ведь очевидно, что Западная Римская империя падет и я вряд ли смогу переломить ход событий. Хотя, если постараться, я мог бы кое-чего устроить и даже изменить, но у меня совершенно не было такого желания. Сейчас самое главное получить самый большой куш в моей жизни.

– Все в порядке, возницы снова подтвердили полученные инструкции и обязались действовать так, как им сказано, – сказал Донатина. – Ты уверен, доминус, в задуманном? Ты противопоставишь против себя могущественную партию. Кстати, их люди тоже пытались подкупить возниц, но те отказали им. Они уже договорились с нами.

– Я уверен, чтобы там ни говорила моя матушка и дяденька, – ответил я, глянув на родичей, переговаривающихся между собой. – Действуй по плану. Пусть Парсаний начинает делать ставки через подставных лиц, – сказал я. – И пусть победит сильнейший.

– Кстати, я выяснил кое-что насчет Новии Валы, – сказал Донатина и на миг замялся. – Но я не уверен, что это понравится вам.

– И что же это? – спросил я. – Кажется, я начинаю кое-что подозревать. Только не говори мне, что…

В это время трибуны взревели настолько оглушительно, что ничего не было слышно.

Глава 35
Гонки квадриг

Я переждал шум и кивнул Донатине, желая показать, что внимательно слушаю его. Донатина посмотрел на моих родственников и сказал:

– Все верно, император. Это ваша мать приказала ей поднести вам тот кубок. У меня уже есть помощница среди ее служанок, так вот, она и подслушала вчера их разговор. Новия может повторить тот трюк, поэтому мать и хочет, чтобы вы были с ней. Впрочем, речь не идет о смерти, просто небольшое недомогание.

– Как же тогда она убила Севера? – недоверчиво спросил я.

– Насколько я понял, там была ошибка в дозировке, – пожав плечами, ответил Донатина. – Мать-императрица поняла ей на то, что она превысила дозу и неправильно смешала отраву.

– Значит, она знала о том, что Новия подсовывает мне отраву, которая может стать смертельной, – сказал я, задумчиво посмотрев на мать. Она ощутила на себе мой взгляд, посмотрела в мою сторону и прекратила разговор с дядей. Я любезно улыбнулся ей, но мать отвернулась. – Впрочем, что еще я мог бы ожидать от этой женщины? Она смертельно ненавидит меня. Если бы я погиб вместо Севера, она бы недолго сокрушалась.

Донатина тактично промолчал. Я увидел, как на арену выходят колесницы, запряженные четверками лошадей и готовятся к старту. Люди, отдохнувшие и успевшие пообедать за короткий перерыв, восторженно ревели при виде новых экипажей.

На арене я заметил большие пятна крови, оставшиеся после предыдущих заездов, старательно вытертые служителями циркуса. Обломки от сломанных колесниц они уже давно успели убрать с дорожек.

На первый же заезд вышли шесть экипажей, по два от прасинов и от венетов и по одному от русиев и левков. Индивидуальных выездов не наблюдалось, наверняка будут потом.

После того, как я утром дал старт гонкам, бросив платок, следующие заезды уже начинались с удара гонга. Эти начались точно так же. Дождавшись сигнала, один из служителей циркуса, стоящий в разделительном барьере, размахнулся и ударил по большому бронзовому диску, вызвав гулкий протяжный звон.

Возницы пришпорили нетерпеливых лошадей, которых слуги до этого удерживали на месте и колесницы тут же рванули вперед. Почти сразу же одна из крайних лошадей венетов и левков ударились друг и друга и вожжи тут же перепутались.

Колесницы вынуждены были остановиться, а к ним тут же бросились слуги, чтобы помочь распутать поводья. Возницы ругались так, что сам дьявол покраснел бы от их сквернословия. Народ негодующе шумел, свистел и улюлюкал на трибунах.

– Видимо, боги сегодня не на их стороне, – сказал голос рядом со мной.

Я оглянулся и увидел Таника, стоящего слева. Богач усмехался, глядя, как слуги и рабы пытаются освободить колесницы. Остальные экипажи уже умчались вперед и две колесницы прасинов пытались прижать оставшийся экипаж венетов.

– Вы имеете ввиду венетов? – спросил я. – Да, возможно, что сегодня вовсе не их день.

– Вы серьезно так полагаете, император? – тут же спросил Таник, глядя на меня. – Это можно понимать, как руководство к действию?

Я огляделся и сразу увидел, что неподалеку стоят еще двое его знакомых, из той самой братии, что договаривалась со мной по поводу выделения финансирования и предоставила в долг сто тысяч солидов. В той ситуации, в которой я оказался сейчас, я не мог сказать им правду.

– Я пока не могу давать вам никаких руководств, – мягко ответил я. – Давайте сделаем так. Вы отправите своих друзей подальше, чтобы они набрались терпения, а сами останетесь со мной. Через какое-то время, ближе к концу гонок сегодняшнего дня, я скажу вам, как следует поступить. Договорились?

Таник тоже обернулся на своих товарищей, затем поглядел на меня.

– Но ведь в таком случае мы не успеем сделать надежные ставки, – сказал он. – И не получим все положенные нам средства.

– Я вас не держу, – сказал я. – Вы можете идти и делать ставки так, как вам будет угодно, на свой страх и риск. Но я пока не могу вам сказать, чтобы сведения не распространились слишком быстро и не нарушили того плана, что я задумал. Если вы послушаетесь меня и сделаете ставки позже, то получите верный выигрыш, гораздо меньше, чем могли рассчитывать, но зато более надежный. Выбирайте сами, любезный Таник.

Богач снова посмотрел на колесницы венетов и левков, которые наконец удалось распутать и они тут же стрелой помчались по дорожке, хотя было видно, что они безнадежно отстали. Болельщики венетов, облаченные в синие одежды, негодующе гудели, совсем как в футболе, когда их любимая команда нелепо и бездарно пропускала мяч.

– Пожалуй, я останусь, – сказал Таник.

– Ну и отлично, вы составите мне компанию, – сказал я и приказал принести мой трон сюда, потому что не хотел оставаться рядом с матерью и дядей.

Кстати, ко мне тут же подошел Ульпий и сказал:

– Ромул, мать хочет поговорить с тобой.

– Скажи, что я сейчас очень занят, – ответил я, наблюдая за колесницами, которые уже обогнули первый поворот и как раз приближались к нашей ложе. – Поговорю потом, когда освобожусь.

Он что-то сказал еще, но тут колесницы с грохотом промчались мимо ложи, народ закричал и я не расслышал его. Затем Ульпий ушел, а я продолжали наблюдать за гонками вместе с Таником. Рабы принесли блюда с фруктами и вином, и мы наслаждались зрелищем.

В этом первом заезде выиграли прасины. Насколько я знал, оба экипажа принадлежали Дувиану, значит, наш план начал исполняться. Колесницы венетов и левков безнадежно отстали.

На следующий заезд вышли тоже шесть колесниц, по две от венетов, прасинов и одна от русиев и от одиночки в черной тунике. Кони были горячие, били копытами, косясь друг на друга и рвались в гонки.

Когда прозвучал гонг, я чуть подался вперед, смотря, как поведут себя возницы прасинов. Эти, насколько я знал, были уже от Адриана и должны был уступить этот заезд соперникам.

На первый взгляд, они нисколько не собирались сдавать гонки. Прасины рванули вперед так быстро, что из-под копыт коней взлетела земля. Венеты чуть отстали, но все равно старались догнать соперников. Колесница русиев и одиночки остались позади.

Сразу же основное соревнование завертелось между прасинами и венетами. Они почти сразу принялись толкать друг друга колесницами. Расположение их было поочередно, сначала колесница венетов, потом прасинов, потом снова венетов и опять прасин. Экипаж венетов находился ближе всего к барьеру, поэтому соседний экипаж прасинов сразу попытался прижать его.

Он делал это так энергично, что я принялся недоумевать, чего это он такой активный и испугался, что его уже успели перекупить соперники. Это была бы катастрофа. Но несмотря на все усилия, прасину не удалось прижать соперника к барьеру, более того, его самого с двух сторон принялись зажимать колесницы венетов.

Им это удалось и к восторгу зрителей у колесницы прасинов отлетело колесо и она тут же грохнулась корпусом на землю арены, а потом и вовсе перекувыркнулась в воздухе. Возница улетел на дорожку и остался лежать без движения.

Из-за того, что они потратили время на зажим соперника, оставшийся прасин сумел набрать скорость и стрелой помчался по дорожке. Венеты пришпорили лошадей и поскакали за ним со всей мочи. Следом за ними возница русиев и одиночка в черном плаще пока что безуспешно пытались сбить друг друга с дорожки.

Вскоре вся пятерка приблизилась к повороту и возница прасинов искусно обошел его, причем он мчался с такой скоростью, что колеса его колесницы даже чуточку приподнялись вверх, а сама колесница чуть не перевернулась на ходу. Вознице даже пришлось наклониться в сторону, чтобы уравновесить кузов.

К счастью, вскоре все обошлось и он счастливо прошел опасный участок, выровнял колесницу и снова помчался дальше по прямой, теперь уже к южным воротам. Венеты обошли поворот не менее умело и почти не отстали от него.

Совсем по-другому сложилась ситуация у колесницы русиев и черного плаща. Колесница «красных» ехала по внутреннему кругу и черный плащ пытался прижать ее к барьеру, причем на повороте это было легче сделать, потому что лошади начинали опасно брать в сторону и могли спокойно уйти прямо в барьер.

Но возница русиев не поддался нажиму и наоборот, сам принялся бить колесницу соперника. Ему повезло больше, что-то случилось, кажется, у черного плаща треснул кузов или споткнулась лошадь, но факт в том, что его колесница вдруг чуть ли не на ходу распалась на части, а сам он тут же вылетел из нее.

При этом, как обычно, не успел высвободить вожжи из рук и лошади понесли его по дорожке, не собираясь останавливаться. Тело несчастного тряслось и билось о землю. Служители выбежали навстречу, но лошади прорвались сквозь них и продолжали мчаться вперед.

– Гонки колесниц – это очень жестокое увлечение, – заметил Таник. – Никто из этих парней не доживет до моих дней, я вас уверяю, император.

– Да, я слышал об этом, сегодня что-то не везет одиночкам, – отозвался я и почувствовал, как кто-то схватил меня за руку.

Обернувшись, я увидел Валерию. Девушка стояла рядом и сжимала мою руку, с радостными глазами. Затем она поцеловала мою ладонь и опустилась на подлокотник сиденья.

Какая, однако, непосредственность. Я оглянулся еще дальше и увидел, что мать сидит прямо в своем кресле и старается не замечать нас, а сзади нее стоят три девушки-помощницы, среди которых исстрадавшаяся Новия.

– Какое прелестное дитя, – тут же заметил Таник, с улыбкой глянув на Валерию. – У вас неплохой выбор, император, девочка просто великолепна.

Я дал девушке вино, поцеловал в мягкие губы и отправил сидеть неподалеку. Затем принялся досматривать заезд, хотя было и так понятно, что прасин выиграет.

Что-то это непорядок, ведь он должен был проиграть. Он слишком искусный, а Донатина говорил, что договорился со всеми умельцами. В душу снова закралось подозрение, что меня обманули.

На последнем круге, когда венеты уже отстали от прасина на десять локтей, а возница русиев также мчался за ними, случилось непредвиденное. У квадриги прасинов внезапно на резком повороте сломалась ось и выскочили сразу оба колеса.

Корпус колесницы грохнулся на землю, а возница, к счастью, успел выпустить поводья и скатившись в сторону, тут же вскочил на ноги, отделавшись легкими ссадинами. Поскольку ему до финиша осталась всего половина круга, он тут же упал на колени и принялся в ярости колотить землю кулаками, а толпы его болельщиков бесновались на трибунах. Венеты с радостными воплями промчались мимо, а затем и квадрига русиев.

Я довольно усмехнулся. Поскольку я видел, как в начале заезда этот возница прасинов наматывал поводья на руки, я понял, что он заранее освободил конечности перед катастрофой, а значит, прекрасно знал, что она произойдет.

Какой однако, ловкач! Надо сказать Донатине, чтобы он переманил его ко мне, императору нужны такие умелые и мудрые возницы, пусть уж лучше возит меня по делам, чем рискует своей шкурой в опасных гонках, получая копейки у прасинов. Если же это раб, надо обязательно выкупить его у Адриана.

В итоге, этот заезд выиграли венеты, а прасины остались у разбитого корыта. Я не видел Дувиана, но представлял себе, как он ликует и веселится.

Затем прошло еще несколько заездов и в них победа доставалась по-разному, то венетам, то прасинам, а то и малым партиям. Глянув на водяные часы, установленные у задней стены ложи, я увидел, что уже перевалило далеко за полдень.

Пожалуй, уже прошло больше половины всех послеобеденных заездов. Пока что результаты у венетов и прасинов были почти одинаковые, наверное, только прасины чуточку вырвались вперед. Все шло по плану.

На следующий заезд выставили сразу десять колесниц, максимальное количество, что могла вместить дорожка за один раз. Из них четыре принадлежали прасинам, три венетам, два левкам и один экипажу возницы, выступающего от своего имени, в желтом плаще.

Я оживился и на трибунах тоже зашевелился народ. За сегодняшний день это был первый раз, когда выставили такое огромное количество колесниц. Люди предвкушали настоящую бурю на арене и целую череду кораблекрушений.

Перед тем, как дать знак к старту, пришлось долго ждать, пока взволнованные кони встанут у линий. Наконец, все были готовы и ждали сигнала.

Когда прозвучал гулкий звук, колесницы сразу рванулись вперед. Две квадриги тут же столкнулись, они принадлежали вознице левков и вознице в желтом плаще.

Остальные с успехом ушли вперед, то и дело стукаясь друг о друга. Возница левков и желтый плащ кричали друг на друга и требовали убрать своих коней с дороги. Подбежали слуги и безуспешно пытались освободить колесницы.

В какой-то момент возница левков не выдержал и хлестнул оказавшегося рядом соперника концом поводьев. Тот не выдержал этого, достал из кармана длинный нож и бросился на обидчика.

– А разве так можно? – спросил я. – Как у него оказался нож?

Возница левков пытался убежать, но далеко не ушел и желтый плащ настиг его возле коней. Повалил на землю и нанес несколько ударов ножом. Я даже из своей ложи видел, как сильно брызнула кровь.

– Нож иногда берут, чтобы разрезать поводья, если тебя утянуло за лошадьми на арене, – пояснил Таник. – А иногда для защиты.

Служители циркуса оттащили желтого плаща, а возница левков остался лежать на месте, содрогаясь в конвульсиях.

– Разве так можно? – снова спросил я. – Надо наказать ублюдка.

– Его уже скоро накажут, – ответил Таник.

И вправду, с трибун, где находились болельщики левков, уже бежали с десяток человек с короткими мечами. Они быстро добрались до места происшествия и бросились на желтого плаща. Тот принялся отбиваться ножом, но вскоре пал под ударами.

– Это еще хорошо, что он не принадлежал к какой-нибудь партии, – заметил Таник. – А то могло бы разразиться настоящее побоище между поклонниками команд. Два года назад на циркусе было сражение, тогда дрались несколько сотен сторонников венетов и прасинов с каждой стороны.

Служители принялись быстро уводить оставшиеся без возниц квадриги в сторону, потому что вскоре уже должны были прискакать уехавшие колесницы, которые как раз входили в первый поворот.

Я с интересом наблюдал за ними. Три колесницы прасинов вырвались вперед, за ними ехали две колесницы венетов. Еще два экипажа венетов и прасинов пытались ударить друг друга о барьер. За ними ехал оставшийся экипаж левков.

На повороте экипаж левков быстро обошел по внешнему кругу соревнующихся между собой венетов и прасинов, а потом вдруг решил помочь вознице партии патрона. Он замедлил ход, оказавшись перед прасином и зажал его лошадей, который стукались друг о друга на бегу.

Тут же возница венетов сильно прижал соперника к барьеру и колесница прасина разломилась на части. Он подлетел высоко вверх и приземлился уже во внутренней части разделительного барьера «спины».

Экипажи венетов и колесница левков помчались вперед, стремясь догнать прасинов. Теперь количество венетов и прасинов сравнялось и обе стороны могли претендовать на победу.

Еще пять кругов они пытались столкнуть друг друга с дорожки, но ни у кого не получалось. Наконец, в начале шестого круга, венеты разбили колесницу сначала одного прасина, затем второго. Последний бедолага упал под колеса проезжающих квадриг и его просто переехали пополам.

Теперь перед венетами не осталось соперников. Возница левков не посмел обойти экипажи патрона и держался позади. В итоге два экипажа венетов приехали к финишу первыми.

На следующие заезды тоже выставляли по восемь-девять колесниц. Кораблекрушения происходили просто грандиозные, один раз сломались разом три колесницы, лошади и люди смешались в огромную кучу, а толпа ревела от восторга.

Когда стемнело, глашатаи объявили победителей первого дня гонок, хотя многие и так уже сумели подсчитать количество выигранных заездов и определить чемпиона самостоятельно.

В итоге, как и ожидалось, выиграли венеты.

Глава 36
Что произошло потом

Конечно, должны были выиграть венеты, кто бы сомневался в этом. Я намеренно создал ажиотаж и шумиху, нагнетая слухи о том, что выиграют прасины, а Парсаний тем временем по моему приказу потихоньку поставил на победу венетов почти все деньги, что у меня оставались, около семидесяти тысяч солидов.

Когда вечером соревнования завершились, а толпа в сумерках долго не расходилась с ипподрома, ко мне приблизился Донатина.

– Ну как, что получилось? – тихо спросил я его.

Люди вокруг кричали радостно и негодующе, мать и дядя поздравили друг друга с победой венетов, а сторонники прасинов устроили потасовку с фанатами венетов и левков. Я до сих пор находился в ложе. На город опустились сумерки, повсюду зажглись факелы и загорелись светильники.

– Миллион семьсот тысяч солидов, мой император, – ответил он вполголоса. – Эту сумму мы сделали за этот вечер. Золото уже посчитали и повезли во дворец.

– Ты знаешь, что делать дальше, – сказал я. – Деньги на подкуп теперь есть. Я отвлеку дядю Павла, а ты езжай к старому лагерю. И чтобы не возвращался без нового войска.

Донатина тонко улыбнулся, поклонился и бесшумно направился к выходу из ложи, а затем затерялся в толпе. Я тоже засобирался во дворец, потому что завершил все самые важные дела на сегодня. Ночью мне предстояло еще разобраться со множеством новых заданий и решить, кому дать победу в третий день соревнований.

Завтра я тоже планировал отдать победу венетам. В следующий раз прасины дважды подумают, прежде чем захватывать императора в плен.

Когда я вышел из ложи и спустился к колесницы, возле нее неподвижно стоял Дувиан с несколькими товарищами. В сумерках его лицо из-за бледности казалось высеченным из мрамора. Я задержался на мгновение, потом направился к нему навстречу. Сзади напрягся Камахан, предупрежденный заранее о возможных инцидентах, я заметил, как он достал аркан и незаметно освободил конец с петлей, чтобы мгновенно закинуть на шею любому нападающему.

– Здравствуй, император, – хрипло сказал сенатор. – Ты клялся, что мы победим сегодня. И как же это понимать?

– Человек предполагает, а Бог располагает, – ответил я, пожав плечами. – Мне очень жаль, что так получилось, достопочтенный Дувиан. Я надеялся, что мы сегодня победим.

– Чтобы победить сегодня, я заложил имение, драгоценности жены и рабов, – сказал Дувиан и мне стало не по себе от блеска его глаз. – Теперь я уничтожен, разорен и ограблен, благодаря тебе, император.

– Ну почему же благодаря мне? – спросил я и направился к колеснице. – Зачем было рисковать всем ради ничего, сенатор? В следующий раз нужно быть осторожнее.

– Следующего раза не будет, – ответил Дувиан так тихо, что я едва его расслышал.

Петрониус тронул колесницу и я поехал во дворец. На дорожки ипподрома между тем выбежали тысячи людей, они обсуждали первый день гонок, бранились, хохотали и распевали песни, разливая вино всем желающим. Увидев мою колесницу, они пытались выбежать мне навстречу, но со всех сторон меня окружала центурия и расчищала дорогу через толпу.

Я ехал, а перед моим мысленным взором все время стояло лицо Дувиана. Помнится, лица обманутых мной людей еще и тогда, в прошлой жизни, часто являлись ко мне во снах и исчезали только со временем.

– Эй, Моммилус, ты уверен, что этот старик хотел убить тебя? – спросила Лаэлия, ехавшая на коне справа. – Мне показалось, что он сейчас расплачется. По-моему, на большее этот жалкий кусок дерьма не способен.

Я тряхнул головой и постарался избавиться от лица Дувиана. Совесть, самый злостный враг в ремесле любого надувалы. Я думал, что она исчезла, но остатки, оказывается, остались и мешали мне работать. Ладно, ничего не поделаешь, издержки профессии. Только вот почему у меня такой противный привкус ржавчины во рту, будто я пытался откусить кусок старого металла?

– Да, мне тоже кажется, что он окончательно сломлен, – ответил я. – Он поставил все свое имущество на выигрыш прасинов, но теперь все потерял.

– Бедняга, – сказала Лаэлия и надолго замолчала.

Во дворце в честь первого дня Эквирий устроили празднества. Родственники и их люди собрались в одном из пиршественных залов, где могли собраться до сотни гостей. Повсюду горели светильники, слуги и рабы разносили блюда с едой и серебряные кувшины с вином. На одном из блюд я заметил целиком зажаренного поросенка, на другом высился лебедь с белой изогнутой шеей. Да, наши повара искусные мастера.

Как я ни старался прошмыгнуть мимо их шумного торжества, меня, конечно же заметили и тут же позвали отпраздновать вместе и посидеть, с шумными возлияниями, песнями и плясками. Никакого желания сидеть у меня не было. Меня ждала масса дел, но я обещал Донатине отвлечь дядю и вообще, за ним нужно было присмотреть. Поэтому, подавив раздражительный вздох, я присоединился к ликующим придворным, которые уже успели набраться вина до краев, так, что оно выливалось из ушей.

Помимо придворных, в празднике участвовал и Писцилий, а также члены его партии. Увидев меня, они бросились навстречу с нижайшими поклонами.

– Император Ромул, ты действительно величайший из царствующих правителей! – воскликнул Сервилий. – Я сразу заметил это, еще тогда, в особняке Севера.

– Такой молодой, а походка и повадки истинного императора Рима. Сегодня повержены прасины, а завтра и все остальные варвары! – провозгласил Писцилий. – Мой император, теперь партия венетов горой стоит за вас, вы можете рассчитывать на нас в любом случае. Также, как и левки!

Ага, еще чего. Я видел голодный взгляд Фалька, этот хищник так и ждет, кому бы разодрать горло и напиться свежей крови. Глуп тот, кто рассчитывает на его лояльность. Впрочем, когда я посмотрел в мутные от вина глаза лидеров венетов, то понял, что им сейчас совершенно наплевать, кто победит завтра, слишком уж много алкоголя они приняли, для того, чтобы снять стресс, испытанный сегодня.

Хохоча и веселясь, «синие» убежали дальше, а я опустился на одну из клиний, стоявших в углу зала. Слуга тут же налил вина и я просто пригубил его. Слишком сладкое, на мой вкус. Я знаю, как снять стресс, это точно, ведь наверху меня ждет Валерия.

Улыбаясь, ко мне подошла мать и чокнулась со мной бокалом.

– Мой милый Ромул, сегодня ты наконец доказал, что являешься настоящим моим сыном, надежной опорой своему отцу.

– Да, ты тоже доказала, что истинная моя мать, когда приказала Новии отравить меня, – пробормотал я в ответ и усмехнулся ей.

Улыбка тут же сошла с лица матери, а с лица отхлынула кровь. Она замерла, глядя на меня, потом нервно оглянулась по сторонам. Нет, нас никто не слышал, все были слишком заняты празднованием Эквирий.

– Что ты такое говоришь, Ромул? – спросила она. – Это совершенно нелепое, необоснованное утверждение. У меня никогда и в мыслях не было…

– Я ни в чем тебя не обвиняю, мама, – сказал я. – Просто мне теперь не хочется находиться рядом с тобой.

– Подожди, Ромул, – сказала мать, но я отвернулся от нее.

Постояв рядом со мной некоторое время, мать отошла. Кажется, теперь у нее было не очень радостное настроение, чтобы веселиться дальше всю ночь напролет. Я за ней почти не наблюдал, а неотрывно смотрел на дядю, веселящегося с придворными.

Комиты столпились вокруг него и поднимали кубки за милость богов и победу сильнейших команд. Вроде все спокойно, он улыбался и пил вино целыми кувшинами. Один раз я напрягся, когда к дяде вдруг подошел один из его воинов и что-то прошептал на ухо. Я внимательно следил за ним, но дядя пьяно заругался и отправил воина куда подальше, чтобы тот не лез к нему с пустяками.

Ну что же, главная задача выполнена, дядя скоро напьется до невменяемого состояния. Я подозвал слугу, что носил ему вино и приказал наливать без перерыва, чтобы кубок дяди никогда не пустел.

Теперь можно было уходить отсюда. Я встал и потихоньку вышел из зала, сопровождаемый только Родериком, причем мой уход остался незамеченным.

В остальном дворец уже оказался погружен в темноту и только рабы бесшумно сновали по коридорам. Пару раз мне встретились придворные, обсуждающие подробности прошедших сегодня гонок. Они низко поклонились, а я милостиво кивнул в ответ.

Родерик зашел в мои покои вместе со мной, а перед дверьми поставил двух стражников из дежурной центурии.

Бегло осмотрев комнаты, он сказал:

– Никого, только у вашей сокровищницы стоит охрана и в кубикуле лежит женщина.

– Пойдем, я как раз осмотрю, сколько они там привезли, – сказал я и отправился первым делом осмотреть, сколько заработал за этот вечер. Валерия могла подождать, полежит еще немного, не расплавится.

Денег и вправду оказалось много, я только пару раз в своей прошлой жизни видел такое количество золота, когда грабил депозитные ячейки банка. Все монеты были аккуратно уложены по увесистым мешкам, с пояснительными надписями, какая сумма упакована в каждом.

От души насладившись этим благостным для взора зрелищем, я отправился в спальню. Родерик остался ждать неподалеку, поскольку недавно я решил, что телохранители всегда должны быть поблизости от меня.

В кубикуле было темно, окна закрыты, свет исходил только от затухающих в жаровне углей. На клинии лежала замотанная в покрывала женская фигура. Она расположилась на правом боку, спиной ко мне, бедра выделялись в полумраке соблазнительным изгибом, идущим от тонкой талии. Я хотел спать, но боялся уснуть и видеть кошмары. Лучше уж я разбужу девушку и займусь с ней любовью.

Раздевшись, я нырнул под покрывала и обнял податливое мягкое тело. Девушка лежала обнаженная и я погладил ее по груди и животу, затем наклонился и поцеловал в шею, затем куснул за мочку уха. Девушка зашевелилась, потянулась и повернулась ко мне. Не сразу, но через пару мгновений я узнал Новию.

Отпрянув, будто обнаружил в постели змею, я хотел позвать Родерика на помощь, но остановился, потому что Новия лежала без движения и только глаза ее блестели в полумраке. Она что, плачет, спросил я себя, увидев, что по щекам девушки текут слезы.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Как ты сюда попала? Что ты сделала с Валерией?

Девушка рывком села на постели, запахнув на груди одеяло и яростно сказала:

– Вот как? Первым делом ты спросил о том, где твоя любимая Валерия? А про меня забыл, мерзкий вонючий сопляк?

В руке у нее я заметил кинжал и понял, что дело пахнет жареным. Это зрелище взбодрило меня лучше всякого сна и я подумал, что было бы интересно переиграть ее сейчас, когда Новия приготовилась отрезать мне все выступающие части тела.

– Ну, с чего же ты взяла? – спросил я. – Я о тебе никогда не смогу забыть. Особенно после того бокала с вином, что предназначался для моего желудка.

Новия дрогнула и опустила руку. Покрывало распахнулась и обнажилась ее грудь, выпукло очерченная на фоне светлой стены. Ох, какое зрелище, я сразу почувствовал, что готов взять ее прямо сейчас, даже если она приставит кинжал к моему горлу.

– Я была в отчаянии, – сказала Новия и снова прикрыла грудь покрывалом. – Ты совсем забыл обо мне. Я так ненавижу тебя, что готова была прикончить на месте. Но вместо тебя умер другой человек и я не могу простить себе это.