Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Лакома кивнул, взял деньги и умчался со двора. Я с сожалением поглядел ему вслед, понимая, что и для него пришла очередь настоящей проверки. Он может улизнуть от меня с деньгами и больше не появляться. А может пойти и выполнить то, что я ему приказал. В долгосрочной перспективе второй вариант для него выгоднее, вот только понимает ли он сам это?

Пока я глядел вслед Лакоме, сзади ко мне подошел Парсаний.

– Мой господин, – сказал он, поклонившись. – Магистр оффиций просит вас немедленно явиться. Родерик убил двух палатинских схолов.

Глава 15
Настало время и для веселья

Они все-таки достали меня, первым делом подумал я, когда быстро шел обратно ко дворцу.

– Иди, позови всех моих людей и пусть Бешеный Мунд соберет их и построит возле дворца, – приказал я Парсанию на ходу. – Там пусть ждет моих указаний и пусть будет готовым ко всему.

Бешеный Мунд или Бешеный Вепрь был заместителем Лакомы, низкий человек с широкой грудью и длинными руками, а также со свирепым характером. Он ни за что не позволит себя арестовать и будет сопротивляться до последнего.

Парсаний кивнул и умчался обратно ко двору, где тренировались бывшие разбойники. Я пошел дальше, крайне раздосадованный сложившейся ситуацией.

По дороге мне встречались придворные, некоторые низко кланялись, другие только чуть-чуть. Рабы и слуги падали ниц. Мать я нигде не видел и опасался, что она сейчас окажется на месте происшествия, что конечно же, так и оказалось.

Мои враги, коих во дворце стало немало, а именно большая часть придворных, мать, магистр оффиций и многие военные, собрались в одном из помещений дворца, где Родерик стоял над двумя трупами поверженных солдат.

Да, эти хитрые придворные все-таки нашли, как вырвать ядовитые зубы у императора. Раз уж они не могли справиться с Родериком и Марикком в бою, то они решили спровоцировать кого-нибудь из них на преступление, чтобы впоследствии отправить его за решетку, а то и казнить, ослабив тем самым меня.

Еще даже не зная, что произошло, я уже подозревал, что Родерика наверняка спровоцировали, причем самым грязным и коварным способом. Вот таким вот образом они меня все-таки достали, мрачно думал я, подходя к толпе собравшихся.

– Полюбуйтесь, император, что наделало ваше чудовище, – сказала мать, отступая в сторону.

Зрелище было довольно устрашающим, потому что Родерик зарубил солдат ударом своего огромного меча. Они же были без оружия, во всяком случае, я не видел, ни одного меча или унижала вокруг. Да, провокация получилась на отлично.

Схолы лежали на плиточном полу дворца, разукрашенном мозаикой. Они вывернули шеи нелепым образом, у одного голова держалась вовсе на лоскуте кожи. Руки и плечи у них были иссечены, несмотря на кольчуги. Видимо, Родерик бил со всего размаху. Вокруг натекло целое море крови.

– Что случилось? – спросил я у Родерика, все еще стоящего с мечом в руках.

Моего телохранителя взяли в кольцо сразу десять палатинов. Они стояли с щитами и мечами, готовые к битве. Родерик не пытался сопротивляться, но и не давался пока им в руки. Поэтому я сразу вошел в кольцо палатинских схолов и дадим знак опустить оружие.

Они сделали это только после того, как кивнул Цинна. Проклятье, они действительно мне не подчиняются и могут убить в любой момент, а значит я и в самом деле нахожусь на верном пути, создавая собственное войско.

Поскольку эта гвардия совсем мне не принадлежит и только зря тратит государственные деньги, на которые я мог бы нанять множество верных людей. Надо тоже спровоцировать их на подобные преступления и подставить, мрачно думал я.

Вот только кого бы они могли убить, чтобы обвинить их в сговоре против императора, подумал я и у меня уже забрезжил план будущей мести.

– Они напали на меня и хотели задушить, – виновато пророкотал Родерик.

– Голыми руками? – спросил я. – Как это произошло?

– Они позвали меня, чтобы сообщить нечто важное, – рассказывая, великан показывал огромной рукой, что случилось, описывая ей широкие круги в воздухе. Я вошел сюда, и один сразу набросился на меня и пытался повалить на землю. Другой напал сзади, а третий и четвертый стояли впереди.

– Третий и четвертый? – переспросил я. – Значит, были другие?

– Да ты лжешь императору в лицо! – загремел Цинна. – С чего ты вообще взял, что они были? Мой господин, это ведь бешеное животное, он вдруг напал на ваших солдат и просто зарубил их, потому что впал в ярость. Он ведь как бешеный бык. Его опасно держать рядом с вами. Он может убить вас в любое время. Эй, вы, возьмите его и если надо, убейте, прямо тут!

Он обратился к своим солдатам и те, переглянувшись, попытались взять Родерика в более тесное кольцо, несмотря на то, что я продолжал стоять рядом с ним. Они что же, даже не обратят на меня внимание и могут ранить во время стычки?

– Стоять, никому не двигаться! – закричал я отчаянно и мой громкий голос отразился от куполов помещений. – Вы что забыли, кто здесь император? Этот человек находится под моей защитой. Я хочу справедливого суда и выяснения всех обстоятельств дела. По дороге сюда я видел пятерых придворных и они подтвердили мне слова Родерика.

– Кто эти придворные? – закричала мать. – Пусть они немедленно появятся и выскажут все, что видели!

– Они сейчас не могут прийти! – сказал я, в то время, как схолы надвигались на Родерика, а значит и на меня тоже.

В это время в толпе появился Парсаний и кивнул мне. Ага, хорошо, значит, не все еще потеряно.

– Быстро веди их сюда, что ты ждешь? – закричал я слуге, но он уже успел предвосхитить мое желание.

В зал гурьбой вошли мои разбойники. Они уже успели одеться в доспехи палатинов и ничем не отличались от тех воинов, что пытались арестовать Родерика. Поэтому, оглянувшись, все сначала подумали, что это тоже палатинские схолы и успокоились.

– Отойдите, – сказал я солдатам, окружившим нас в кольцо. – Его отведут в подземелье ваши же солдаты.

Солдаты расступились и я потащил немного сопротивляющегося Родерика вперед. Разбойники окружили нас плотной группой и мы пошли вон из зала.

– Э, подождите! – закричал Цинна своим громким голосом. – Это же не мои солдаты! Куда вы его ведете, император?

– Я веду его в подземелье! – громко ответил я. – Пусть посидит там до окончания следствия и разбирательства. Довольны ли вы будете в таком случае?

Да, это их вполне устраивало, потому что таким образом они устранили одного из моих самых сильных людей. Теперь осталось нейтрализовать Марикка и остальных людей и все, меня можно брать голыми руками.

Я отвел Родерика в темноту, где мы держали Критона.

– Посиди здесь в подвале, до вечера, – сказал я своему воину. – Рядом будут наши люди. Они будут тебя охранять, понял? Вечером я приду и освобожу тебя.

– Я понял, мой император, – пророкотал Родерик густым басом.

Он всецело доверял мне и я хотел спасти парня, вытащив его голову из петли. За убийство других солдат, императорской гвардии ему самому грозила смертная казнь и я не сомневался, что судьи из числа придворных, даже под моим руководством, вынесут смертный приговор. Значит, надо просто вытащить его отсюда.

Критон сидел в одной из камер и с любопытством глядел, как я привел Родерика и запер в одной из соседних за решеткой. Я забрал ключ себе и приказал остаться здесь пятерым разбойникам, приказав не пускать никого к Родерику, а чуть что, бежать ко мне на помощь.

Теперь следовало пошевелиться. Вот зараза, моя мать и магистр оффиций действовали очень быстро и уже успели нейтрализовать одного из моих друзей.

Какие еще сюрпризы они приготовили мне? Времени у меня осталось максимум до вечера. Если я не решу все вопросы, и в первую очередь, с деньгами, к ночи от меня останется только мокрое пятно на полу.

– Эй, ты, – спросил я, проходя мимо Критона. – Ты готов еще поделиться информацией о том, что случилось и как тебя наняли для моего убийства? Скоро здесь станет жарко и тебя могут просто-напросто убить, без суда и следствия. Я же даю тебе возможность отделаться легким наказанием.

– Что для этого надо делать? – спросил он, все также продолжая сидеть скованным на полу своей камеры.

– Ты должен выступить публично и сообщать, кто тебя нанял, а также рассказать все подробности, – ответил я.

– Я готов к этому, император, – тут же заявил Критон. – Я уже сейчас раскаиваюсь в том, что сделал.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, врет он или искренен. Непонятно, ничего непонятно. Сейчас у меня слишком мало времени, чтобы разобраться полностью в его намерениях. В любом случае, надо его сберечь, вдруг он и в самом деле даст ценные признания.

– Жди пока здесь, вскоре тебя освободят, – сказал я и отправился к выходу.

С Родериком остались пятеро разбойников, а остальные теперь гурьбой ходили рядом со мной.

– Говорил я Красной Бороде, что это дурацкая затея, – ворчал Бешеный Вепрь Мунд, идя рядом со мной.

Он вечно ворчал и легко приходил в ярость. Лакома говорил мне, что он убил свыше ста человек за свою жизнь и ничуть в этом не раскаивался.

– Ты что же, хочешь, чтобы тебе отдали власть без борьбы? – спросил я его. – Где ты видел подобное? Или ты думал, что императорский двор это райское место, где срут медом и дерьмо пахнет цветочками?

– Сначала да, я так и думал, – признался Мунд. Он был низкий, ниже меня, уже пожилой, но все еще невероятно сильный и ловкий. – Конечно, я не думал, что здесь совсем райское место, но рассчитывал, что здесь будет поспокойнее, чем в бандитских притонах в нижнем городе за каналами. Однако здесь у вас активнее, чем у нас, а опасности и вовсе на каждом шагу. А теперь я вижу, что это связано с тобой. Ты слишком беспокойный и активный.

– А разве это плохо? – спросил я и мы как раз выбрались наружу из подземелья.

– Нет, конечно нет, – ответил Мунд. – Главарь должен быть активным, ведь, как говорится, под лежачим камнем образуется плесень. Но ты слишком активный. Это приведет к тому, что у тебя теперь лишь два пути. Или ты получишь всю власть и станешь самым могущественным человеком в империи или тебя казнят или убьют. Посмотрим, что получится, в первом случае все мы станем богачами.

– Верно говоришь, теперь или на щите или с щитом, – рассеянно ответил я, глядя на группу всадников и экипажей, приехавших ко дворцу.

Среди них оказался Таник и он радостно приветствовал меня, подойдя ближе.

– Мой император, – сказал он. – Я привел к тебе людей, что хотят поговорить с тобой и тоже участвовать в некоторых проектах, вроде того, о котором разговаривали мы.

– Отлично, просто отлично, – ответил я, видя, что нашу встречу отметили придворные на площади перед дворцом, а некоторые даже выглядывали из окон. – Тогда пройдемте для разговора во дворец.

Мы отправились во дворец целой толпой, мои гости и разбойники, так и ходившие вокруг меня. В здании мы разместились в первом же зале и я позаботился о том, чтобы ко мне никого не пускали. Марикк вошел вместе со мной и теперь оставался моей тенью.

– Эти люди, – начал Таник, стоя перед группой гостей, в основном, пожилых людей в белых и позолоченных туниках, выжидающе смотрящих на меня. – Пришли выразить тебе свое почтение, император. Каждый из них имеет проект, вроде тех, о которых мы разговаривали с тобой вчера и хочет развивать его. Они по суммам гораздо меньше, чем то, о чем мы говорили вчера, но, значит тебе будет легче реализовать их, не правда ли?

– Конечно, я постараюсь сделать все, что в моих силах, – сказал я. – Надеюсь, вы подготовили сведения об этих делах в письменном виде, чтобы я не запутался?

– Конечно, император, – поклонился Таник. – Кстати, в знак своей признательности за то, что согласился выслушать нас, мы собрали небольшой подарок для тебя и предлагаем его твоему вниманию.

По его знаку из группы гостей вышли двое слуг и притащили небольшой позвякивающий сундучок. Когда они открыли крышку я мои глаза заболели от сияния золота.

– Сто тысяч солидов во славу нашего императора, да даст ему Бог долгой и счастливой жизни, – сказал Таник, а гости подхватили его призыв.

Ну что же, отлично, это как раз то, что нужно. Я позвал пятерых разбойников и приказал отнести деньги в мои покои и остаться охранять их там. У меня самого остались только десять человек и Марикк впридачу.

Ладно, этого должно хватить на первое время. Прекрасно, у меня теперь есть деньги, чтобы расплатиться с армией беглых рабов.

– Я очень благодарен за подарок и рад, что его преподнесли честные люди нашего города, – сказал я группе предпринимателей. – Только у меня вопрос, к каким партиям вы принадлежите?

Таник обернулся и посмотрел на собравшихся.

– Мой император, мы принадлежим к разным партиям. Здесь собрались все представители. Но в данном случае мы готовы и оставить членство в них, потому что оно нам ничего не приносит. Люди, что собрались здесь, принадлежали к сословию всадников и советников города Равенны, а не к сенаторам. Они сами сделали свое имя. В настоящее время их подвергают преследованиям вышестоящие семьи, заправляющие в городских партиях. Они хотят изменить существующую систему и создать свою партию, партию людей, сделавших сами себя. По цвету она может быть золотой или черной, без разницы. Они готовы сделать меня своим факционарием.

Ого, вот это поворот. Мне предлагали создать свою, карманную партию. Это тоже отличный вариант, но сколько же они потребуют взамен? И это возможно только после того, как мне удастся что-либо сделать с отцом и выторговать у него часть привилегий для себя. Впрочем, этими людьми обладающими кое-каким влиянием и деньгами, уже можно на что-то рассчитывать.

– Мы вернемся к вопросу создания партии после того, как мне удастся выполнить хотя бы часть ваших требований, – сказал я. – Сейчас, если вы осведомлены, у меня много забот во дворце и много противников.

Таник кивнул. Этот человек имел соглядатаев во дворце и знал, что здесь происходит.

– Да, мы знаем о многих ваших затруднениях и с пониманием смотри, как вы пытаетесь их решить, – сказал он. – Поэтому мы преподнесли этот скромный подарок, чтобы чуточку облегчить вашу задачу.

Я кивнул и попросил их изложить проекты. Как и сказал Таник, это были такие же дела, что и те, с которыми он приходил вчера, только поменьше суммами. Это были и проекты строительства дорог, ремонта инсул, выкупа долгов и арендованных земель, конфискация арестованного имущества и тому подобное. Впрочем, самый мелкий проект был стоимостью минимум двести тысяч солидов. Размахи здесь были немаленькие.

Если такими суммами ворочают предприниматели Равенны средней руки, то что же тогда вытворяют крупные денежные тузы, сенаторы партий? Там речь наверняка идет о десятках и сотнях миллионов солидов. Да, за такие куши стоило побороться.

Где же Лакома, куда он запропастился с моими деньгами? Я слушал предложения купцов и промышленников Равенны, а сам напряженно прислушивался, ожидая, что сейчас придут гонцы от матери с вызовом меня на совет, больше похожий на судилище.

Рассмотрение всех проектов и их обсуждение затянулось до полудня, даже еще больше. Когда мы вышли и торговцы уехали, я услышал, как в городе кричат и поют люди, звучат трубы и ревут ослы.

– Что случилось? – спросил я. – Восстание, что ли?

– Нет, начались праздники Луперкалии, – ответил ворчливо Мунд. – Я бы не отказался там поучаствовать. Это ведь дни и ночи свободной любви.

– А почему бы нам и в самом деле не сходить туда? – спросил я и увидел, как удивленно Мунд посмотрел на меня. – Мы как раз поищем там Лакому и развлечемся. В этом дворце сидеть слишком скучно, у меня уже горло сжимается от безделья. Забирайте деньги, Родерика и Критона и пойдем отсюда.

– Вы серьезно, император? – спросил Мунд, а Парсаний рядом заулыбался, потому что знал, что я не шучу.

– Конечно, чего же мне шутить? – ответил я. – Парсаний, бери Генерия и других слуг, пойдем в город.

Действительно, положение было очень серьезным, тут уж не до шуток. Гребаный Лакома, видимо и в самом деле не прошел проверку, а просто убежал с моими деньгами.

Теперь мне придется самому набрать фиктивную армию из отбросов, живущих на улицах и показать ее придворным во дворце. Для этого я должен уйти отсюда, под предлогом того, что я хочу участвовать в празднике. Вернуться надо уже во главе огромного воинства или уже вообще не возвращаться, потому что в таком случае моя карта бита.

Конечно, с такими огромными деньгами разбойники могут просто убить меня, бросить труп в канаву и уйти веселиться, но что же, у меня не осталось выбора. Если я останусь здесь, меня просто посадят под арест до дальнейшего разбирательства, моих разбойников разгонят, деньги отберут, в общем, крах всех надежд и замыслов. Нет, надо уйти на время в город, расстроив планы противников.

– Быстрее, – сказал я Мунду. – Двигайтесь быстрее. Мы уходим веселиться.

Глава 16
Пастушеский праздник очищения и плодородия

Когда мы вышли из дворца, нам никто не препятствовал. Не такая уж и большая толпа, честно говоря. Может быть, моя любимая мамочка даже посмотрела в окно, увидела, что я ухожу и довольно усмехнулась? Хотя, с другой стороны, она могла даже и побеспокоиться, ведь, по ее разумению, я мог уходить к своим мифическим остготам, чтобы привести всю ораву во дворец. Как бы то ни было, тем не менее, нам никто не помешал, а возможно, даже и не заметил нашего ухода.

Впрочем, нескольким придворным, глазевшим на нас, я помахал рукой. А еще, возможно, мне показалось, но в одном из окон я заметил Новию, внимательно следящую за мной. Ну что же дорогая, не жди меня к ужину!

– Эй, подглядывайте за сундуком, – сказал я. – Мунд, ты головой отвечаешь за его сохранность.

Мы спустились с небольшого холма, на котором возвышался дворец и углубились городские улицы. Поскольку дом императора располагался в одном из центральных мест в Равенне, неподалеку от Адриановых ворот, туда стекались толпы народа. Очень скоро мы оказались посреди многолюдной полноводной реки, состоящей из возбужденных горожан обоего пола.

– Окружите доминуса! – приказал Мунд и мои новоприобретенные солдаты сдвинулись вокруг меня, защищая от любых поползновений со стороны черни.

Я, между тем, никоим образом не отказался бы пообщаться с народом. Особенно вон с теми обворожительными девушками, одетыми в легкие туники, почти не скрывающими их наготы. Или вон с теми, или с теми. Великие боги, как же здесь много красивых женщин и девушек!

Мужчин, впрочем, тоже было немало. На моих разбойников, облаченных в доспехи палатинских схолов, многие горожане, идущие по улице, обращали внимание, но большинство просто не замечало их. Вся толпа была возбуждена сознанием предстоящего праздника. Многие люди несли с собой кувшины с вином, сыром и оливками, пили и закусывали на ходу. Мы шли в центре многотысячной толпы, устремившейся за город.

Рядом со мной размеренно ступали Марикк и Родерик. Они на голову возвышались над толпой, особенно Дикий Медведь. Рядом с Мундом шли мои слуги. Евсения мы оставили во дворце, потому что парню сейчас нельзя было двигаться. Я надеялся, что его не поразит гнев моей матери или Цинны, когда они узнают, что я освободил Родерика и ушел вместе с ним, все-таки Евсений слишком мелкая сошка. За Мундом вели Критона, со все еще связанными руками. Мой вчерашний несостоявшийся убийца шел спотыкаясь и щурился от яркого солнца, светившего в глаза.

Да, погода стояла замечательная, жаркая даже для этих мест. Солнце припекло своими лучами землю и казалось, что на дворе не зима, а поздняя весна или даже лето. Вот ведь какой здесь благоприятный климат, можно выращивать урожаи хоть круглый год. И это при том, что сейчас стояли зимние денечки и такая теплынь, когда знойно было даже в плащах, являлась, как говорят в двадцать первом веке, аномальным явлением. Впрочем, для целей сегодняшнего праздника погода была самая лучшая и толпа воспринимала жару, как поощрение со стороны божества, в честь которого проводились торжества.

Пока мы шли по центральному проспекту вдоль канала Ламиссы, было довольно привольно для всех жителей, стремящихся к выходу из города. Затем, уже недалеко от ворот, улица сузилась и места стало не хватать. Толпа уплотнилась, люди стали прижиматься друг к другу. Мои охранники пытались сдержать окружающих, но это было невозможно, слишком уж их было много. К тому же многие стали меня узнавать и кричать: «Император с нами! Да здравствует Ромул!». Некоторые пытались прорваться ко мне и поцеловать край плаща, но мои телохранители их оттеснили.

В какой-то миг они не успели уследить за всеми и один из поклонников пробрался ко мне сбоку, за огромными спинами Марикка и Родерика. Не знаю, насколько преступными были его намерения, но он пробирался тихонечко, так, что его никто не заметил, а потом вдруг бросился быстро с воплем ярости. В руке его я запоздало заметил небольшой нож.

Мои охранники в это время занимались другими чересчур ретивыми приверженцами и за ним никто не следил. Я уже тоже понял, что не успею уклониться и скоро останусь на дороге с острым клинком в боку, но в самый последний миг вперед рванулся Критон и толкнул нападающего в спину. Тот не удержал равновесие и повалился вперед, прямо на Родерика, ударив ножом в его гигантскую широкую кольчугу.

Раздался звон. Нападающий быстро выпрямился и хотел продолжить бросок ко мне, но мой охранник, мгновенно отреагировав, уже развернулся и одним ударом рукояти меча по голове окончательно повалил моего фаната на землю.

Людей было так много и все так быстро шли, что у нас уже не осталось времени, чтобы поднять нападавшего и допросить. Он быстро скрылся под ногами толпы, идущей вслед за нами. Ну и ладно, не очень-то хочется страдать. Я склонен был подозревать, что это не какой-то намеренный убийца, вроде Критона, а просто сумасшедший, которому жаркое солнце растопило голову и он просто спонтанно напал на меня.

Кстати, о Критоне.

– Эй, развяжите его! – крикнул я, стараясь перекрыть голосом гомон и шум толпы и указывая на нашего пленника. – Пусть идет с нами.

Затем я посмотрел на бывшего убийцу и кивнул ему:

– Надеюсь, ты больше не будешь шалить.

Критон покачал головой, устало растирая опухшие запястья.

– Нет, мой господин. Я очень благодарен тебе, за то, что ты сохранил мне жизнь.

– Когда убежишь? – спросил я, продолжая идти в толпе и глядя на него.

Горе-киллер продолжал качать головой, кожа которой была вся обезображена ссадинами и синяками.

– Зачем мне это теперь, мой господин? Позволь остаться рядом со мной. Если я уйду, Друз Фальк убьет меня. А под твоим могучим крылом я надежнее укроюсь от его гнева.

Я кивнул и окликнув Мунда, дал ему кое-какие поручения. Затем я спросил у него:

– Почему все идут за город? Что там будет?

Заместитель командира отряда удивленно глянул на меня. Затем вспомнил, видимо, что я чуток подзабыл обо всем в результате нападения варваров и проворчал:

– Потому что людям надо нажраться вина и потрахаться всласть, прикрываясь именем богов. Хотя это тот еще бог, тоже сладострастный козлина и пьяница.

– Ты имеешь ввиду Пана? – спросил я, кое-что припоминая из античной истории. – Который с козлиными ногами?

– Пан – это у греков, император, – сказал Мунд. – Ты что же, господин помнишь греческое, а римское – нет? У римлян он назывался Фавн, что впрочем, один хрен то же самое. А еще его зовут Луперк и он покровительствует плодородию, стадам и деторождению. Поэтому, еще с давних времен, в его честь проводятся праздник.

– Верно, а еще говорят, что давным-давно в Риме был мор и большие болезни среди младенцев, – добавил Парсаний с другой стороны от меня. – Тогда оракул возвестил, что это гневается бог плодородия Луперк, которому не приносят жертвы и срочно надо провести обряд телесного наказания женщин. Их выпороли жертвенной кожей козла, принесенного на алтарь Фавна. Рождаемость повысилась, мор сразу прошел и с тех пор праздник проводят каждый год.

Ага, я кажется понял, откуда берет корни праздник святого Валентина, отмечаемый каждый год 14 февраля. Вот куда уходят его истоки, оказывается.

– Это понятно, а зачем идти за город? – продолжал кричать я. – Неужели нельзя провести церемонию в городе?

Мы уже совсем приблизились к воротам и места стало совсем мало. Марикк и Родерик чуть не сдавили меня своими доспехами. Толпа подняла тучу пыли и меня зачесались глаза. Мунд пропал где-то позади, а рядом оказался только Парсаний.

– Традиция такая, доминус! – прокричал Парсаний в ответ. – Луперк – бог полей и гор, в городе ему не привольно. В Риме его храм находится на Палатинском холме, а в Равенне – на Палесовом. Поэтому все идут за стену. Луперкалии проводятся там. Вечером все возвращаются обратно в город и устраивают празднества.

Ага, вот теперь понятно. А то все вышли и направились куда-то, даже толком не объяснив, куда идут.

Тем временем толпа, в центре которой я находился, подошла к воротам и начала плавно вытекать из Равенны. Люди кричали различного рода возгласы, в том числе и непристойные, типа: «Во имя Юноны, богини плодородия!», «Побольше урожая для наших полей!», «Счастье и веселье! Радуйся, Фавн!» и даже «Луперк, дай силу моему члену!».

Когда мы вышли из города, сразу стало привольно. Толпа разошлась по окрестностям, заполнив дороги и каменистые поля вокруг Равенны. Тем не менее, все продолжали двигаться на запад, где вдалеке возвышались холмы.

Теперь можно было не тесниться, но мои люди все равно шли вокруг меня. Сзади тащились разбойники с сундучком, неся его на носилках и прикрыв старой тканью, чтобы не привлекала слишком много внимания. Внутри сундучка изредка позвякивали золотые монеты. Ключ от сундучка находился у меня на шее.

Мы шли вместе с огромными толпами народа по дороге. По моим подсчетам, здесь было около десяти тысяч человек. Оглянувшись, я увидел, что из города через ворота выходили все новые и новые массы людей.

А ведь, наверное, горожане, что живут ближе к южным воротам, Ауриевым, тоже выходили оттуда огромными толпами и направлялись сюда. Я догадался об этом, когда посмотрел на юг и увидел, что там окрестности города вплоть до горизонта, вдоль стены, тоже заполнены идущими людьми.

Впрочем, не все из паломников торопились. Некоторые расположились на поле, среди склонившихся от холода трав и кустов, постелили меховые покрывала и шкуры и сидели целыми компаниями, распивая вина, смеясь, веселясь и напевая песни. Девушки раскраснелись и постоянно смеялись, глядя на собеседников. Люди проходили мимо них и некоторые легонько ударяли девушек обрезками кожи.

– Эй, пойдем, я наполню тебя плодородием, – говорили прохожие девушкам.

Другие спрашивали у них, закинули ли они свои имена в большую урну. Девушки смеялись и отвечали, что у них уже есть любимые на будущий год.

– Чего это они, о каких урнах идет речь? – спросил я у Парсания.

– По традиции накануне праздника девушки, написав свое имя на куске пергамента, бросают его в большую урну. Затем тот, кто вытащит это имя, становится ее возлюбленным на весь целый год. Они должны провести этот праздничный день вместе, танцуя и веселясь. Иногда такие пары перетекали в брачный союз.

Мы продолжали идти вместе с толпой и вскоре подошли к холмам. У их подножий образовалось громадное скопище народу. Дальше в одном из холмов темнел вход в пещеру, уходящий глубоко внутрь и освещенный факелами. Все пространство перед входом было битком набито людьми, чтобы пробраться туда, понадобится применить силу.

Не успел я подумать о том, что мне, пожалуй, не стоило бы раскрывать свой титул, как один из людей, облепивших громадный валун перед холмом, вдруг закричал:

– Смотрите, это же император Ромул Момиллус!

Вот ведь поганец, только и успел подумать я, как толпа вокруг начала скандировать: «Ромул Момиллус!». Мне не оставалось делать ничего другого, кроме как состряпать на лице улыбку на миллион солидов, приветственно махать толпе, как будто все так и было задумано.

Впрочем, помимо того, что меня узнали, это принесло мне бонусы в том виде, что меня начали пропускать к пещере. Со всех сторон раздавались крики: «Дорогу императору!» и «Пусть тоже поклонится богу плодородия!». Толпа раздалась, образовался небольшой проем и я отправился вперед к подножию холма, стараясь сохранять величавый и радостный, подобающий празднику вид.

Возле пещеры собрались, по большей части, обнаженные молодые люди, у некоторых на головах были венки из полевых цветов и рогатые маски с изображением козлиной морды, многие пили вино из глиняных кувшинов. В глубине холма находился грот, где виднелось стадо коз, испуганно скачущих туда-сюда в небольшом загоне, огороженном плетеной изгородью. Ближе к выходу стоял алтарь, сложенный из камней, на верхушке которого покоилась голова козла с длинными изогнутыми рогами. На стенах, как я и говорил, горели факелы.

Один из юношей, в маске козла с рогами, приблизился к нам с поклоном:

– Сам император Рима почтил праздник Луперкалий. Мы, жрецы Луперка надеемся, что этот визит будет благосклонно воспринят богом и дарует нам изобилие и богатый урожай в этом году.

– Именно поэтому я и пришел сюда, чтобы принять участие в обряде, – сказал я и тут же заметил изумление в глазах жреца, блестевших в глубине козлиной маски, а в толпе пробежал приглушенный шепот.

Кажется, я опять сморозил глупость. Парсаний и Мунд тоже глядели на меня с удивлением. Позади закричали:

– Император выразил желание участвовать в церемонии! – и толпа разразилась неистовыми криками.

Вообще-то я имел ввиду, что я просто пришел сюда, чтобы постоять в сторонке и с любопытством посмотреть на церемонию, но, получается, неправильно выразился. Но давать задний теперь нельзя, народ уже приветствовал мое участие, а разочаровывать его не стоит, особенно в такой день, когда люди так возбуждены атмосферой праздника.

– Ну что же, желание императора закон для нас, – сказал жрец, поглядев на других юношей. – Участие Ромула Августа в обряде придаст ему еще большую значимость в глазах богов.

Я обернулся и поискал глазами Парсания. Пусть объяснит мне, что сейчас будет происходить. Надеюсь, меня не принесут в жертву?

Слуга осторожно приблизился ко мне и прошептал:

– Зачем вам это, доминус? Простому плебсу, конечно, понравится ваше участие в церемонии, но вот патриции воспримут это, как урон престижа императорского титула.

– Он уже и так упал ниже некуда, этот титул, – сердито сказал я. – Что это за церемония?

– Церемония несложная, – ответил слуга, улыбаясь. – Просто повторяйте за другим участником и все будет хорошо. Вы что же, никогда не видели Луперкалии?

Я покачал головой и тут жрец, вернувшись из грота, где тоже разговаривал со своими коллегами, закричал: