Текст книги "Живи в свое удовольствие! (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6
Побег для императора. Или лучше назвать тактическое отступление?

– Обратно во дворец, это, конечно, хорошая тема, – сказал я. – Но кого это ты привел ко мне на аудиенцию, Родерик? Что тут за посетители без предварительного уведомления?

Человек в синем плаще шагнул вперед и снял капюшон с головы. В тусклом свете лампы я разглядел немолодого уже человека с резкими чертами лица. Седые волосы, седые усы, высохшие губы, морщинистое лицо, он как будто сбежал из пустыни.

Зато все пальцы рук незнакомца были унизаны золотыми кольцами с драгоценными камнями. На шее висела массивная золотая цепь с медальоном, на котором был изображен Посейдон с трезубцем. Уж этого бога я знал, наигрался в свое время на пляжах с девушками-аниматорами.

Короче говоря, видно, что ко мне пожаловал состоятельный гость.

– Разве ты не узнаешь меня, доминус? – спросил он. – Однако, короткая же у тебя память для правителя.

– Сегодня утром я сражался на мечах с начальником стражи и он нечаянно стукнул меня по голове, – любезно объяснил я. – После этого у меня случился короткий приступ, после которого я плохо помню людей.

Богач в синих одеждах усмехнулся.

– Сражался на саблях? Да ты же сроду не держал оружие в руках, доминус. Хорошо, я вижу, что ты и в самом деле не помнишь меня. Раз так, тогда напомню, я – Павел Лонгиний Сервилий, протоспафарий партии венетов, то есть, «синих».

– Чертовски приятно познакомиться, Сервилий, – ответил я. – А что значит протоспафарий, напомни тоже, если тебе не трудно?

Сервилий улыбнулся, но в глазах его я заметил плохо скрываемое раздражение. Тоже, значит, привык к повиновению окружающих и не любит, когда его подвергают допросу.

– Весьма забавно, когда император строит из себя дурачка, – резко ответил он и улыбка его превратилась в звериный оскал. – Напомню, что протоспафарий заведует финансовыми и организационными вопросами в партии и является правой рукой факционария. Левая рука, да будет известно нашему неосведомленному правителю – это микропанит, он отвечает за военные вопросы.

– И ты хочешь, протоспафарий Павел Лонгиний Сервилий, взять меня за ручку и отвести во дворец, несмотря на то, что мы находимся под охраной, посреди виллы факционария враждебной вам партии? – спросил я. – Или я что-то неправильно понимаю? Может, вы с Севером закадычные друзья и распиваете вместе вина на праздниках, возлежа за одним пиршественный столом?

– Нет, император, мы вовсе не друзья с факционарием прасинов, – продолжал усмехаться одними губами Сервилий. – Мы с ним закадычные враги. Насолить ему, похитив заложника из самого его логова – одна из приятнейших забав для меня. Едва нам стало известно, что прасины взяли императора под стражу, мы тут же решили освободить его.

Вот ведь какие, бескорыстные. Решили помочь бедному императору из одной только любви к нему. Тому самому императору, которого ненавидит и презирает весь Рим. Извините, протоспафарий, но в Деда Мороза я перестал верить еще в детском садике, когда увидел, как наша воспитательница переодевается в его костюм в подсобке.

– Сегодня Север празднует с друзьями удачное задержание знатного пленника, – между тем продолжал живописать гость легкость побега. – Всем известна его склонность к возлияниям. Сейчас он валяется пьяный, как свинья. Стража подкуплена, за воротами ждут добрые кони, все готово к твоему побегу, доминус.

В общем, все готово, только скажите свое веское слово, император. Но мне отчего-то не хотелось следовать за этим болтливым стариком. Ладно, попробовать стоит, тем более, я слышал, что прасины не собираются выпускать меня отсюда живым.

Поэтому я поднялся с клинии и любезно спросил:

– Тогда чего же мы ждем?

Сервилий кивнул и проворно вытащил из-под своего плаща другой, темно-коричневый, свернутый в трубку. Развернул и отдал мне со словами:

– Одень, император, нам лучше прикрыть твою одежду.

Я накинул плащ и поглядел на Родерика.

– Будьте осторожнее, доминус, – пророкотал воин. – На улицах полно разбойников.

– Слушай, Родерик, а ты не хочешь прогуляться с нами до дворца? – спросил я вдруг, пристально посмотрев в глаза солдату. – Тебе ведь поручили приглядывать за мной? Вот и сопроводи меня, пока я не окажусь в безопасности.

– Я не думаю, что это удачная мысль, – забеспокоился Сервилий. – Этот воин слишком выдается из толпы, его могут сразу опознать.

– Ерунда, – сказал я, беспечно махнув рукой. – Если уходить, то вместе, правда, Родерик?

Воин с минуту раздумывал, а потом ушел за дверь. Погромыхал там чем-то, а потом явился в полном доспехе и с щитом в руке.

– Я и вправду должен провести вас до дворца, император, – сказал он. – Мне поручили присматривать за вами.

Поручили ему, конечно, совсем другое, но главное ведь придумать хоть что-то для успокоения совести, правильно? И я просто дал ему подсказку, чтобы эту совесть утихомирить на время.

– Но я не думаю, что это целесообразно, – продолжал сопротивляться протоспафарий. – Нас могут заметить с ним, я же говорю, что мы слишком рискуем.

– Вся наша жизнь – сплошной риск, старик, – сказал я и схватил его за руку. – Так мы идем или нет?

Злобно поглядев на Родерика, Сервилий что-то пробурчал под нос, вырвал руку из моей хватки и быстро пошел вперед. Я спросил у слуги, ошарашенно наблюдавшего за нашими сборами:

– Где Парсаний?

Парень покачал головой.

– Я его давно не видел, доминус. Где-то рядом с виллой околачивается, наверное.

– Ладно, пойдем, не до него, – сказал я. – Он пройдошистый малый, сам выберется, если что.

Я дождался, пока мои спутники вышли из комнаты, а сам быстренько достал кошелек и кинжал. Незачем им пока знать про мое имущество. Затем я поспешил вслед за моими помощниками.

В коридоре стоял все такой же полумрак, таинственно мерцали светильники. Когда мы пошли по коридору, мне вдруг вспомнилось, что они называются фауца, переходы между атриумом и кубикулами.

А еще мне вдруг вспомнилось лицо отца, с крупным носом, большими блестящими глазами и оглушительным голосом. Отца того юноши, в тело которого я вселился. Он был, несомненно, колоритной фигурой, мой отец, который сейчас, по рассказам Евсения, находился далеко на севере, сражался с визиготами. Лицо матери Ромула я, как ни силился, вспомнить не мог.

Не доходя до атриума, где, кстати, слышали пьяные выкрики и хохот мужчин и женщин, мы снова свернули вправо. Сервилий взволнованно указал куда-то вглубь коридоров и сказал:

– Нам надо вон туда, к постику, туда, где заходят слуги. Пойдемте скорее, осталось совсем немного.

Но тут же на нашем пути возникло еще одно препятствие. Из боковой комнаты вышла Секстилия и встала перед нами, уперев руки в бока. Выглядела девушка просто замечательно, полупрозрачная туника нисколько не скрывала прелестей ее божественной фигуры, а прекрасные глаза сверкали в полумраке.

– Куда это ты собрался, Августенок? – спросила она. – Решил бросить меня? После всего того, что между нами было?

– А что между вами было? – немедленно поинтересовался Сервилий, выступая вперед и как бы невзначай положив руку на рукоять меча на поясе. – Ты кажется, Секстилия, единственная дочь Севера? Может, ты тоже пойдешь с нами? Мы отведем императора в безопасное место, а ты можешь остаться с ним там.

Ишь ты какой, уже все решил за меня. А Секстилия, шалунья, вроде бы даже и не прочь была с ним согласиться. После того, что произошло между нами в моей кубикуле она, кажется, была не прочь повторить это, да еще и как можно больше раз.

Вот только мне совсем не нужно присутствие влюбленной дочери Севера рядом с собой. Это будет нарушать баланс, который я собирался установить между партиями. Поэтому я тоже вышел вперед, подошел вплотную к девушке и прошептал ей:

– Милая, мне надо уйти из вашего дома. Здесь я подвергаюсь смертельной опасности. Как только я окажусь во дворце, я сразу позову тебя к себе, хорошо?

Я, конечно же, ошибся и действовал в этот раз, как отчаянный глупец. С женщинами нельзя обходиться так же, как с мужчинами и пытаться воздействовать на их рациональное мышление. Это просто не работает.

Женщинам надо приводить доводы, апеллирующие к эмоциям. Но я в спешке забыл об этом. И тут же поплатился за это.

– Я тебе не верю, мелкий ты ублюдок! – громко сказала Секстилия.

Лицо девушки исказилось от ярости. Великие боги Олимпа, что у нее за взрывной характер! Не позавидуешь ее будущему мужу, а судя по всему, она вознамерилась сделать им именно меня.

– С чего ты взяла, милая, любимая и самая прекрасная из всех девушек на земле?! – сказал я, все еще пытаясь предотвратить взрыв. – Я же говорю, что я люблю тебя и готов забрать тебя с собой, но только чуть позже.

– Ах ты мерзопакостная сволочь! – закричала Секстилия. – Потрахался, а теперь убегаешь? И даже попрощаться не захотел? Если бы я сюда не вышла, ты бы уже ускакал отсюда, даже не оглянулся!

Со стороны атриума послышались недоуменные голоса. Там спрашивали, почему так кричит дочка факционария. Сервилий напрягся, наполовину вытащив меч и приготовясь насильно заткнуть девушке рот. Я в отчаянии оглянулся назад и попытался применить самые крайние меры.

Прижав кричащую девушку к стене, я обнял ее и поцеловал на глазах у изумленной публики. Теперь уже никто не мог предполагать, что там, в моей комнате мы просто сидели и рассказывали друг другу смешные байки и последние театральные новости. Нет, теперь уже все поняли, что между нами произошло в кубикуле.

Я надеялся, что поцелуй приведет девушку в чувство, вернее, направит ее мысли в правильном направлении, но опять просчитался. Секстилия была слишком сердита и зла на меня, чтобы ее отвлекло даже такое бесстыжее публичное посягательство на ее добродетель.

Я целовал ее и страстно прижимал к стене, но тут она больно укусила меня за язык. Я оказался не в силах вымолвить и слова и просто отошел назад, схватившись за рот обеими руками. Тогда Секстилия оттолкнула меня и злобно закричала:

– Тревога, пленник сбегает! Мерзкий Момиллус решил…

В это мгновение на нее набросился Сервилий, но я не дал ему вытащить меч и схватил за руку. Он навалился на девушку и чуть не повалил ее на пол.

Тогда я, все еще мыча от боли и ярости, оттолкнул его, а девушку втащил в боковую комнату, из которой она появилась и сказал, кинув на длинный коврик, расстеленный по всей площади комнаты, хотя мне было очень больно по этом разговаривать:

– Заткнись уже, дура! Как ты не можешь понять, что мне надо сейчас уйти, а потом я вернусь за тобой! Хотя теперь я уже точно передумал это делать!

Это была тактическая ошибка номер три. За этот вечер, а, как я успел разглядеть через просветы в атриуме, уже наступили сумерки, я совершил немало проступков, но этот был самый последний и самый сильный.

Услышав такое, Секстилия завизжала, как раненое животное, бросилась к своей клинии, что стояла у стены комнаты и выхватила из-под перины два острых коротких меча.

– Никто так не оскорблял меня, как ты, мерзкое отродье, – глухо сказала она, прекратив на время визжать. – Я обещала отрезать тебе член? Так вот, сейчас я сделаю это, да еще и вдобавок затолкаю тебе в рот, а потом оттрахаю им тебя же!

Однако, девушка, у вас богатые эротические фантазии. Я и не думал, что вы способны на такой возвышенный полет мысли. Но сейчас мне не оставалось ничего другого, кроме как наклониться и снова использовать предметы домашнего обихода, чтобы спасти свою жизнь от разъяренной домохозяйки. Напрягшись, я в последний миг успел резко дернуть ковер, которым был застлан пол и вывести тем самым противницу из равновесия.

Тоненько вскрикнув, как умеют кричать только девушки, Секстилия упала на пол, выронив один меч, а второй продолжая сжимать в руке. Упала она при этом ногами вперед, широко разведя их в стороны и поскольку у нее опять ничего не было под туникой, я разглядел то, что приличные дамы обычно стараются не показывать, даже своим бывшим кавалерам.

Несмотря на всю опасность ситуации, у меня даже мелькнула мысль снова наброситься на нее и повторить наш поединок в моей кубикуле. Но тут девушка увидела, куда я так загляделся, быстро свела ноги и посмотрела на меня с пола с такой неукротимой яростью, что я быстро передумал. Да и не было у нас времени на забавы, честно говоря.

– Ах ты мерзавец! – прошептала она и размахнувшись, метнула в меня меч.

Не знаю, практиковала ли она это умение или это была чистая импровизация, но бросок у нее получился просто великолепный. Меч пролетел в воздухе и вонзился в дверь совсем рядом с моей головой, я даже почувствовал колыхание воздуха около правого уха. Изумленно посмотрев на меч, я только и успел сказать:

– Ты чуть не убила меня, сучка!

Секстилия состроила зверскую гримасу и потянулась за вторым мечом со словами:

– То ли еще будет, уродливый ты ублюдок, вот этим мечом я точно попаду в тебя!

У меня не было никакого желания узнать, получится у нее это или нет. В комнату заглянул Сервилий и озабоченно сказал:

– Долго ты будешь с ней возиться? Пристукни ее и всего делов.

Тут в воздухе промелькнул второй меч и вонзился бы мне или ему в головы, если бы мы не успели вовремя пригнуться. Меч ударился о стену и упал на пол.

Мы переглянулись с Сервилием, а девушка завопила:

– Сейчас я отрежу твой член, мерзкий Момиллус!

Тогда протоспафарий мигом нырнул обратно за дверь, а я последовал за ним. К счастью, эта кубикула тоже закрывалась на засов снаружи и мы тут же заперли обезумевшую девушку.

Только мы завершили с этим нелегким делом и собрались бежать дальше, как со стороны атриума вышли трое мужчин в зеленых туниках и шатаясь, направились к нам.

Сначала они не узнали нас, но потом один заметил меня и остановился пораженный.

– Что происходит? – спросил он. – Почему Момиллус не взаперти?

Сервилий в который раз рванул меч из ножен, но оружие не понадобилось.

Родерик шагнул к ошеломленно стоящим гостям Севера и огрел их щитом по голове, одного за другим. Третьего он ударил не по голове, а по плечу, поскольку тот услышал шум и попытался прикрыться руками. Это его не спасло, поскольку удары были так сильны, что несчастные отлетели к стене и шлепнувшись о нее, упали на пол без сознания.

– Уходим, быстрее! – сказал Родерик и мы побежали по коридору, а между тем Секстилия безуспешно колотила в дверь изнутри своей кубикулы.

Мы торопливо прошли еще пару поворотов, затем вышли через дверь и совершенно внезапно для меня очутились на улице.

Вокруг и вправду стояла темнота, на город опустилась ночь. Равенна, между тем, не спала, где-то горели огни, вдалеке шмыгали неясные тени прохожих, а совсем рядом заржала лошадь. Пахло гнилой соломой и навозом, совсем, как в деревне. Правда, временами ветер донес до меня запахи морского бриза.

– Нам туда, доминус, – Сервилий указал в сторону, откуда доносилось ржание лошади. – Экипаж ждет вас.

Он пошел вперед, но я не тронулся с места. Пройдя немного, мой спаситель обернулся.

– Ну, что ты медлишь, пойдем скорее! – зашипел он.

Я покачал головой.

– Отсюда наши пути расходятся, почтенный протоспафарий. Дальше ты пойдешь один, а мы последуем во дворец.

– Зачем тебе во дворец, там опасно? – продолжал шипеть Сервилий. – Мы отведем тебя в другое место.

Тем самым он подтвердил мои опасения насчет того, что «синие» венеты просто хотели перехватить ценного заложника у прасинов. Спасать меня, конечно же, никто не собирался. Все понятно, хороши, что я сразу об этом догадался.

– Благодарю за помощь, любезный Павел Лонгиний Сервилий, но мне надо во дворец.

– Как ты пойдешь туда ночью? – продолжал шипеть старик. – В такое время Равенна превращается в притон для бандитов и пиратов. Все граждане прячутся по домам, а город остается во власти преступников.

– Город засыпает, просыпается мафия, – понимающе усмехнулся я. – Ничего, мы прогуляемся, свежий воздух полезен для здоровья.

– Никуда ты не пойдешь, – непреклонно сказал Сервилий и двинулся было ко мне, но тут вперед, заслоняя меня, шагнул Родерик.

Заместитель главы венетов остановился, глядя на Гота снизу вверх.

– Ладно, – сказал он. – Я оставляю тебя, тупой ублюдок. Вы не дойдете до дворца, жалкие членососы. Надеюсь, завтра мы найдем хоть что-то, оставшееся от вас, для того, чтобы похоронить с подобающими почестями.

С этими пожеланиями он скрылся в темноте. Мы переглянулись и тоже отправились в ближайший переулок.

Глава 7
Возвращение во дворец бывает трудным и опасным

Не успели мы, однако, отойти далеко от домуса Севера, а именно так здесь называли особняки, как я приказал остановится и повернуть обратно.

– Что случилось, доминус? – встревожился Евсений. – Зачем нам возвращаться? Там с минуты на минуту появится погоня.

– Вот они-то мне и нужны, – ответил я и вкратце рассказал ему, что надо делать.

– Доминус, вы воплощение коварства, – вынужден был признать мой слуга. – Вам надо поклоняться двуликому Янусу.

Я пожал плечами и спрятался в тень дома в переулке. Хотя чего прятаться, вокруг и так стояла кромешная темнота, хоть глаза выколи.

Но, в нашем деле мистификации лучше пересолить, чем не доложить соли, это я вам, как профи говорю. Были у меня знакомые аферисты, из тех, кто не особо готовился к проведению акции, оставляя многое на авось, так вот они или за решеткой, или на тот свет угодили.

Хотя, чего тут раздуваться от гордости, я и сам не смог проскочить через все эти подводные камни и пал жертвой своих же махинаций.

Вот о чем я думал с некоторым оттенком грусти, глядя, как Евсений вышел на улицу, где находился домус Севера и скромно встал на противоположной стороне улочки. Комбинацию ему предстояло провести махонькую, всего-то сбить врагов со следа, но все равно это важная акция.

Пока мы ждали, когда выскочат люди Севера, я заметил, что Родерик стоит чуть ли не рядом с Евсением. А ведь это непорядок, громадную фигуру гота могли заметить и вся наша проделка пошла бы насмарку.

– Эй, Родерик! – позвал я его. – Ты чего там стоишь? Иди сюда, прячься в тени. А то ты слишком заметный, тебе это не говорили?

Великан послушно отошел назад и встал за мною, слившись со стеной здания. С нашей позиции были видны часть улицы и выход из дома Севера, в котором, кстати, слышались приглушенные крики, видимо, уже обнаружили наше исчезновение.

Евсений тоже настороженно смотрел на выход. Ожидал, когда выскочат люди, отправленные в погоню. Как бы он не перенервничал и не завалил всю операцию.

Вскоре на улицу высыпали около десятка кричащих и вопящих людей. Сразу стало шумно и весело. Слуги стояли с факелами в руках, а господа в зеленых одеждах размахивали мечами. Севера среди них не было, только микропанит Процил Капиус Адриан, старый мой знакомый, готовый собственноручно вырезать мне сердце.

Также среди них я увидел и другое знакомое лицо. Это была моя несравненная Секстилия. Это плохо. Она может узнать Евсения. Надо бы ему лучше скрыться, но было уже поздно.

Мой слуга, следуя полученным указаниям, выступил вперед, пряча при этом лицо под капюшоном и смешался с толпой. Затем завопил, указывая в сторону, куда ушел Сервилий:

– Они побежали туда, я видел! Их там ждали лошади.

Уловка сработала. Прасины были под хмелем и в ярости от того, что упустили меня. Им все равно, куда было бежать. Услышав уверенные крики Евсения, они тут же побежали в указанную сторону, размахивая мечами и факелами, даже и Прасил Адриан.

Только Секстилия на мгновение остановилась, пригляделась в переулок, где прятался я с Родериком и застыла на месте. Видимо, женская интуиция подсказывала ей, что здесь что-то нечисто.

Я, признаюсь, испереживался, что сейчас она обнаружит нас и тогда нам крышка. Даже Родерик не спасет против разъяренной толпы. Но, постояв немного, Секстилия побежала вслед за остальными.

Шумно выдохнув, я прошептал:

– Ну, наконец-то, отправил гончих псов по ложному следу.

Мы подождали Евсения, который должен был пробежать немного вместе с толпой, а потом тихонько отстать, чтобы не привлекать внимания.

Я подумал о том, сумеют ли прасины догнать Сервилия и честно ли было отправить погоню по его следу, в конце концов, он вроде как старался мне помочь, подкупил стражу и Родерика. Но помня о том, что он действовал вовсе не из добрых побуждений, а лишь для того, чтобы сделать меня новым пленником уже у венетов, я не стал терзаться угрызениями совести.

У Сервилия, если уж на то пошло, имелись лошади и сопровождение, значит, он успеет убежать и не пострадает. Кому нужно побеспокоиться о собственной безопасности, так это мне, поскольку до императорского дворца нам еще предстоял долгий путь.

Вскоре вернулся Евсений.

– Все в порядке? – спросил я.

Слуга кивнул.

– Они побежали в нужную сторону. Никто ничего не заподозрил.

Мы с Родериком вышли на середину улочки. Я достал кинжал и сжал в руке.

– Ну, давай, показывай, где тут дорога во дворец.

Перед тем, как отправиться в путь, Евсений рассказал нам, что отсюда есть два пути ко дворцу.

Город Равенна, кто не в курсе, находится в северо-восточной Италии, на берегу Адриатического моря.

Ну как, на берегу, судя по всему, это было раньше, поскольку глина в кварталах ближе к морю полна ила и соли. А еще многие дома стоят на сваях, как в Венеции, хотя воды нет и в помине. Море, однако, находится далеко, в пяти километрах от города, поэтому торговля крайне затруднительна.

Императорский дворец находился возле Капитолия в центре города, ближе к Адриановым воротам, там, где канал Ламиссы впадал в обмелевшую Паденну. Я так понял, что здесь Паденной называли рукав реки По, которая и в двадцать первом веке текла в Северной Италии. Мы сейчас находились в так называемой Кесарии, обширном районе на юго-востоке города.

– Мы можем пойти строго на север, а потом свернуть на запад, перейти Паденну и подойти к Капитолию, – пояснил Евсений. – Этот путь короче, но опаснее. Там трущобы и полно банд. Туда даже днем не стоит соваться.

– Хм, весело, – сказал я, в то время, как Родерик молчал, поскольку ему с его ростом и силой все равно было, куда и как идти. – А что ты скажешь про второй путь?

– Второй путь состоит в том, чтобы мы сразу отправились на запад, к Ауревым воротам и оттуда уже двинули на север, к Капитолию, через кварталы обеспеченных граждан. Там уже грабителей поменьше, хотя все равно встречаются. Я бы предложил идти вторым путем. Он длиннее, но зато безопаснее.

– Ты сказал, что дворец стоит возле канала и реки, – напомнил я, чуточку пораскинув мозгами. – А как же третий путь, речной? Мы не можем взять лодку и доплыть на ней до дворца?

Даже в темноте я увидел, как худое лицо слуги растянулось в улыбке.

– Нет, доминус, разве ты забыл, что Паденна сильно обмелела в последнее время? Если бы не акведук, построенный Траяном в незапамятные времена, город вообще остался бы без питьевой воды. По реке проплыть невозможно, она похожа на болото, только местами становится полноводной. Хорошо, что сейчас часто выпадают дожди, это не дает ей полностью пересохнуть.

Ну что же, стоять на месте в ночное время было довольно неприятным занятием. Я устал, замерз и проголодался. Не пристало императору Рима стоять на холоде где-то рядом с особняком одного из подданных, разыскивающих его по городу.

В итоге я выбрал второй вариант, руководствуясь пословицей: «лучше дальше, но ближе». Полностью доверившись Евсению и его знанию города, мы отправились по ночному городу.

В процессе ходьбы я начал потихоньку согреваться. Времена сейчас стояли зимние, все-таки февраль месяц, но здесь, в ранней Италии, это особо не чувствовалось, температура сейчас стояла плюс пять-десять градусов по Цельсию, по моим ощущениям. Правда, из-за близости моря, в Равенне была повышенная влажность и гуляли ледяные ветры, из-за которых ноги иногда сводили судороги.

Впрочем, вполне терпимая погода, особенно когда в запасе есть кувшин вина за пазухой. У нас вина не было, поэтому долгое время мы могли согреться только быстрой ходьбой, тем более, что таким образом мы прошли бы быстрее ко дворцу. Довольно продолжительное время мы шли молча, прислушиваясь к разным звукам вокруг: где-то кричали ослы, где-то вопили люди, причем так сильно, будто их резали на куски.

Под сандалиями шуршала земля, все вокруг было тихо и я начал успокаиваться. Дома сменялись один за другим, всюду стояли каменные заборы, кое-где встречались храмы и алтари. Иногда мы выходили на небольшие площади, где в центре стояли пересохшие бассейны, а в середине стояли каменные статуи богов. Большая часть домов была закрыта наглухо, наружу выглядывали лишь маленькие оконца, похожие на бойницы, в такие мог пролезть только ребенок. Иногда мы проходили пустоши, заросшие бурьяном, которые по зимнему времени пожелтели и высохли.

А потом мы прошли мимо огромного сооружения, похожего на надземную железную дорогу, поднятую над землей на высоту третьего этажа. Вместо рельс на каменных опорах была проложена канава. Я услышал, как там журчала вода.

Это был знаменитый римский акведук, через который питьевая вода поступала в город с Апеннинских гор. Да, теперь я воочию убедился, что древние умельцы и вправду умели возводить великолепные сооружения и подчинять природу.

Где-то через полчаса ходьбы мы резко свернули направо и пошли по довольно широкой улице. Здесь было оживленнее, чем в других местах, прохожих было больше и многие дома стояли освещенные, а возле входа стояли люди. Некоторые из тех, что стояли у входа, декламировали стихи или пели песни увеселительного содержания.

– Цены здесь не меняются вот уже десять лет! – кричал один. – Самые дешевые и стабильные во всей Равенне!

Я поинтересовался у Евсения, почему эти здания открыты. Поморщившись в свете факелов, слуга ответил:

– Это же попины, мой господин. В них ужинают и веселятся простые люди. В них нельзя ночевать, только трапезничают.

– А как же вот это здание? – спросил я, указывая на большое здание на углу улицы, башня которого на втором этаже нависла над проезжей частью. – Там вроде можно разместить и гостиницу.

– Да, верно, это каупона, – ответил слуга, отворачиваясь. – Видите, какой у нее большой круглый второй этаж, выступает над дорогой? Там можно ночевать, но в основном там расположен лупанарий, гнездо разврата, где продажные женщины обслуживают клиентов.

– Обслуживают клиентов? – спросил я задумчиво, глядя на щедро освещенное здание. – И что же, туда можно заглянуть на минутку?

– Что вы, доминус, – испугался Евсений. – Это же недостойное место. Вам туда нельзя. Если узнают лидеры партий или во дворце, ваша репутация упадет очень низко.

– Хм, моя репутация и так ниже самой глубокого оврага во всем Риме, – задумчиво сказал я, но все-таки продолжил путь дальше. – А как же Мессалина, жена императора Клавдия? Я слышал, что она сама посещала подобные заведения и обслуживала там клиентов, даже за гроши?

Мы уже миновали завлекательное учреждение, но, тем не менее, Евсений вздохнул, а его лицо снова исказила гримаса отвращения. Кажется, мой слуга ханжа и истинный поборник нравственности.

– Это была женщина, проклятая богами. Однажды она поспорила с другой куртизанкой, кто обслужит больше мужчин за ночь и с легкостью выиграла спор.

– А как же… – продолжил было я увлекательный разговор, но мне не дали закончить.

Дорогу перегородили пятеро мужчин в темных одеждах, с длинными ножами в руках. Ну, началось, подумал я, и приготовился произнести длинную речь, пытаясь уговорить незнакомцев пропустить нас. Но нет, без лишних разговоров они бросились на нас, размахивая ножами.

Я ожидал такого разворота событий и отбиваясь кинжалом, быстро отбежал назад, крича своему слуге: «Быстро уходи! Быстро!», но мой нерасторопный и задумчивый помощник, замешкавшись, упал под ударами нападавших. Его светлая туника мгновенно окрасилась кровью.

Где же этот чертов гот, думал я, все время поспешно отходя назад и еле успевая отразить удары ножами, посыпавшиеся на меня с двух сторон от парочки здоровенных грабителей с длинными бородами и буйными волосами. В полумраке их лица походили на звериные и напоминали медведей. В то мгновение, когда я уже не надеялся спастись и приготовился подохнуть, как баран, под ножом мясника, в дело вмешался Родерик.

Уж насколько высоки и огромны были нападавшие на нас грабители, но мой телохранитель все равно был выше. Если перед ними я был жалким карликом, то перед готом сами атакующие казались ребятишками.

С яростным рыком он прикрыл меня огромным щитом и одновременно уколол одного из атакующих мечом, того, что справа, ловко сунув лезвие сбоку от края щита.

Помню, как-то в детстве отец рассказывал мне, что это была классическая боевая тактика легионера, давить врага щитом и колоть его коротким мечом сбоку, правой рукой. Хотя, стоп, какой отец? Мой отец бросил нас, еще когда не родился мой братишка Антон. Ах да, это воспоминания юного Ромула смешались с моими, Романовскими, видимо, повлияла экстренная ситуация.

Пока все эти мысли и картины прошлого вихрем пронеслись в моей голове, Родерик уже успел ударить второго грабителя щитом и тот с криком отлетел назад, выронив нож. Первый, которого гот успел кольнуть в туловище, уже лежал на дороге лицом вниз, истекая кровью.

Трое оставшихся между тем обирали Евсения. Они даже не заметили Родерика. Вообще, мне кажется, что они с самого начала не видели в полумраке, что нас охраняет огромный воин, поскольку в таком случае остереглись бы нападать. Просто, пока мы разговаривали со слугой, Родерик немного отстал и тогда мы тут же стали жертвами грабежа.

Теперь же исполинский наш охранник набросился на бандитов, как лев, нападает на шакалов, грызущих пойманную газель. Они не успели опомниться, когда он ударом меча зарубил одного и сбил с ног другого.

Третий оказался самым проворным и к тому же, по счастью, был дальше всех от Родерика. Увидев, что произошло, он отскочил в сторону и помчался по улице, как перепуганный заяц.

Второй, тот самый, которого Родерик повалил на дорогу, попытался подняться, но гот подбежал к нему и тоже зарубил двумя размашистыми ударами по голове.

Я подбежал к Евсению. Наклонившись, я насчитал, по меньшей мере, четыре раны. Воздух со свистом выходил из его раскрытого рта.

Надо же, еще дышит, но, скорее всего, это не надолго. Наш слуга уже не жилец. Хотя, не можем же мы бросить его здесь подыхать, как бешеную собаку.

– Надо найти медикуса, – сказал я Родерику, подошедшему к нам, неосознанно выудив из памяти название местных врачей. – Мы должны попробовать его спасти.

Воин, шумно дыша, наклонился ниже и я почувствовал, как от него веет свежей кровью.

– Надо отнести его во дворец, – заявил он. – Там помогут твои жрецы-целители, мой император.

Ну что же, в общем, правильное решение, потому что на квалификацию местных врачей в каупонах я не возлагал особых надежд. Гот, не церемонясь, поднял Евсения и взвалил на плечо.