Текст книги "Подводное течение (ЛП)"
Автор книги: Али Стайлз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Али Стайлз
Подводное течение
Информация
Вам знаком тот момент, когда вы просыпаетесь от кошмара с облегчением, что он был ненастоящим?
МНЕ – НЕТ.
* * *
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur. Над книгой работали: Kniginya_Vi, Mia Rose Jett, Hela7, Karina, ksenka
Ранее: НАЧАЛО КОНЦА
(Двумя годами и пятью месяцами ранее)
Вы уже делали это раньше.
Балансировали на грани.
Извлекали воздух из вакуума своей черной дыры.
Вы делаете это каждый чертов день.
Так почему же моя кровь бурлит от жестокости истины, которую моему мозгу еще предстоит признать?
Навязчивые слова все еще звучат в моей голове, когда я смотрю на пустой экран своего телефона. Позади меня раздаются шаги, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть старика, прислонившегося к открытой дверной раме. Его серая кожа и впалые щеки изо всех сил пытаются изобразить улыбку.
Тот самый, который спас тонущего мальчика. Луч света, сгоревший в потоке.
Тащит меня, желает меня.
Быть.
За исключением того, что никто из нас не хотел, чтобы я был…
Им.
– Все в порядке? – Спрашивает дедушка.
Он изо всех сил пытается удержаться на ногах, и я спешу поддержать его.
– Прекрасно, – вру я. – Что ты делаешь не в своем кресле?
– Это прозвучало так, словно ты был расстроен.
Я пожимаю плечами, снова лгу и веду его обратно к креслу.
– Тебе не нужно беспокоиться обо мне, старина. Ты должен оставаться здесь и смотреть свои шоу.
После того, как помогаю ему вернуться на стул, я бросаю пульт ему в руку и делаю глубокий вдох. Когда я сжимаю его плечо, оно кажется хрупкой веточкой.
Он разлагается прямо у вас на глазах. Сухие щепки превратятся в пепел на вашей каминной полке, если вы ничего не предпримете.
У меня нет выбора. Мы не можем снова бежать.
– Ты хороший парень, – говорит он, протягивая руку и кладя свою узловатую ладонь на мою. – Всегда помни это. Тебе выпала плохая комбинация, но ты все равно хороший парень, несмотря ни на что.
– Только потому, что меня вырастил хороший старик.
Он похлопывает меня по руке, прежде чем опустить ее и устроиться в кресле, довольный тем, что это его конец.
Как мне быть после сегодняшнего телефонного звонка? Еще одно суровое напоминание о том, что независимо от того, как далеко я убегу, как яростно буду сражаться, как сильно пролью кровь, я никогда не буду свободен.
Я дитя Ада, и демоны всегда найдут меня и притащат домой.
1
АНИЧЕСКИЕ АТАКИ
Я никогда не хотел становиться криминальным авторитетом.
Может быть, никто не хочет. Может быть, это одна из тех вещей, которые жизнь выбирает за тебя. Например, родиться не в той семье или быть проклятым генетическим заболеванием. Вы можете пережить несколько неудач, иногда даже найти луч надежды, который вдохновляет на творчество и приводит к знаменитым историям. Удивительно, какая красота рождается из боли. Но в конце концов одно испытание сменяется другим и так далее, пока вы не оказываетесь на коленях – выживая, вместо того, чтобы жить.
Как только вы становитесь пленником выживания, все проходит.
Прямо сейчас я стою на узком двухполосном мосту, пересекающем Мексиканский залив. Я выглядываю из окна роскошного внедорожника, пока Эйб везет нас на мое следующее задание.
– Черт. Вот это вид, верно? Никогда не угаснет.
Его улыбка обманчиво дружелюбна. Я помню это с нашей первой встречи в одном из отелей Лас-Вегаса. Он напоминает мне пушистую змею – она прижмет тебя к себе для смертельного укуса.
– Много воды, – холодно отвечаю я.
Эйб одаривает меня ухмылкой, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.
– Они сказали, что ты умный.
Мои губы кривятся, когда я качаю головой и пытаюсь сосредоточиться на приборной панели, своих штанах, своих руках… на чем угодно, только не на окне.
Потому что там много воды. Так много, что у меня сжимается живот, а дыхание учащается с каждой секундой на этом узком мосту.
Они не сказали мне, куда я направляюсь, когда позвонили и пригласили на борт частного самолета «McArthur». Кажется, во Флориду. Должно быть, мы направляемся к одному из островов, а это последнее место, где кто-то, кто боится воды, хочет оказаться в конце концов. Надеюсь, это будет быстрая работа, и они отправят меня обратно в Филадельфию.
Я никогда не знаю, что ждет меня, когда мы приземлимся, но некоторое время назад я перестал бояться неизвестности. Реакция всегда одна и та же, какой бы кошмар меня ни ждал.
Адаптироваться.
Сражаться.
Выжить.
Однако этот раз кажется другим. Этот кажется...
Вязким.
– Чего они не сказали, так это того, какой ты красивый. – Эйб фыркает. – Неудивительно, что Скарлетт запала на тебя.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? – Бормочу я.
– Скарлетт МакАртур? Дочь босса...
– Я знаю, кто она. Другая часть.
Еще больше пищи для моего переворачивающегося желудка, когда он пожимает плечами с бойким видом. Черт, он знает? Он не может. Скарлетт поклялась, что никто не узнает нашу грязную историю, если я буду играть по правилам.
Я рассматриваю бритую голову Эйба и самодовольные карие глаза. Нет, ему просто нравится мучить меня плавающими кусочками головоломки. Может быть, это наказание. Проводить часы в замкнутом пространстве с чуваком, который примерно такой же забавный, как девятимиллиметровый пистолет, которым он любит размахивать.
Все веселье улетучивается из моих мыслей, когда я мельком вижу бесконечную воду из окна Эйба. Тот же вид, что и из моего. Хрустальный ад, окружающий нас со всех сторон, издевающийся над нашей крошечной полоской асфальта, рассекающей жидкую бездну.
Сухая земля, вырезанная в обнаженных морях.
Просто дыши.
Дыши, Шоу.
Закрыв глаза, я делаю ровный вдох. Должно быть, мы скоро приблизимся к земле.
Страх – это царапина, а не шрам.
– Ты в порядке? – Спрашивает Эйб.
Я проглатываю свою тревогу и заставляю себя быстро улыбнуться.
– Да. Просто немного укачало, – вру я. – Это был тяжелый полет.
– А... ну что ж, еще несколько минут, и ты будешь потягивать коктейли на пляже.
Маловероятно.
– О, черт. Но сначала... – Он кивает в сторону заднего сиденья. – Мне нужно, чтобы ты лег на пол сзади.
– Прошу прощения?
– Именно то, что я сказал. Мне нужно, чтобы ты скрылся из виду, пока мы будем проезжать «Андертоу».
– Я не...
– Ну же, Пикассо!
Я бросаю на него тяжелый взгляд, стискивая челюсти и расстегивая ремень безопасности.
Пикассо. Ненавижу это прозвище. Это началось сразу после того, как меня втянули в организацию МакАртура два с половиной года назад. Что-то насчет моих татуировок и «атмосферы художника», что бы, черт возьми, это ни значило.
Бросив еще один холодный взгляд, я протискиваюсь между передними сиденьями и корчусь, чтобы поместиться на полу. Мой рост больше шести футов, так что пытаться скрыться из виду – задача не из легких, особенно учитывая, что сиденье Эйба отодвинуто так далеко назад.
– Что такое «Андертоу»? – Спрашиваю я.
– Я объясню позже. Мы собираемся заплатить пошлину. Просто заткнись и оставайся невидимым, понял?
Я закатываю глаза, но в данный момент сделаю все, чтобы снова оказаться на суше.
Как только мы останавливаемся, Эйб опускает стекло.
– Доброе утро, Солнышко, – говорит он бодрым тоном.
– Отвали, – ворчит другой голос через открытое окно.
– Ой. Не будь таким, малыш, – хихикает Эйб.
– Ты же знаешь, мы можем сделать это без слов.
Другой мужчина кажется моложе Эйба. Может быть, моего возраста? Грубовато, но тогда трудно сказать, кто несет ответственность за грубый, отрывистый тон – оратор или его аудитория.
Пауза и движение, которые следуют за ней, предполагают, что происходит транзакция. Эйб что-то говорил о пошлине?
– Всегда рад, дорогой, – говорит он с той же наигранной нежностью.
– Мне очень приятно, Дорогой Абрахам, – издевается другой мужчина, когда мой водитель снова поднимает стекло.
– Ублюдок, – бормочет Эйб, отстраняясь.
Я заношу этот странный обмен репликами в мысленное хранилище и отталкиваюсь от пола.
– Теперь я могу подняться?
– Пока нет. Я скажу тебе когда. Мы только что пересекли территорию Хартфорд. Нам осталось проехать еще милю или около того, пока мы не окажемся в Пальметто-Акрс.
– Пальметто-Акрс?
– Территория МакАртура.
– Подожди. Пальметто… то есть Пальметто-Гранде?
– Динь-динь. И гениальный золотой мальчик наносит новый удар!
Я бы пнул его сиденье, если бы мог пошевелить ногой.
Черт. Пальметто-Гранде? Ходят слухи, что это центр империи МакАртуров. Любимое место жительства семьи и одна из главных дойных коров всей организации. Почему меня вызывают прямо в позолоченный дворец?
У меня снова учащается сердцебиение.
Страх – это царапина, а не…
– Ну, ты только посмотри на них. Эти ублюдки сейчас строят гостиницу типа «постель и завтрак?» Подожди, пока босс не услышит об этом.
– Ты не думаешь, что он уже знает? – Мой тон передает, насколько я раздражен, скорчившись на полу, как беглец. Может быть, я один из них.
Всегда убегаю. От судьбы? Нет. От себя и от того, кем стал.
– Конечно, он знает. Это была фигура речи. Когда ты вообще успел стать таким мудаком?
Эйб говорит это так, словно мы старые друзья. Я абсолютно ничего не знаю об этом парне. И меня бесит тот факт, что он, вероятно, много знает обо мне.
– Когда ты запихнул меня на заднее сиденье своей машины, как спортивную сумку, – ворчу я.
– Я не виноват. Приказ сверху. Тебя нельзя видеть.
– Кому?
– Мусору.
– Что?
– Хартфордам.
– Кто, черт возьми, такие Хартфорды?
– Я больше ничего не могу сказать. Это дерьмо намного выше моего уровня оплаты.
Отлично. Еще больше секретов, которые нужно собрать и разгадать. На данный момент мой мозг – гребаная библиотека конгресса.
Машина останавливается, и Эйб снова опускает стекло.
– Привет, босс, – говорит он, на этот раз более искренним тоном.
– Пацан у тебя?
– На заднем сиденье.
– Хорошо. МакАртур ждет его. Он сегодня разгоряченный, так что лучше тащите свои задницы туда как можно скорее.
– Вас понял.
Окно закрывается, и мы продолжаем путь.
– Теперь я еду впереди, – говорю я, поднимаясь с пола.
– Не-а, мне вроде как нравится здесь тишина.
– Придурок, – бормочу я, забираясь на пассажирское сиденье.
Мое настроение поднимается, когда я смотрю в окно. Ряды высоких пальм окаймляют каменную дорожку, словно часовые, охраняющие свое тропическое королевство. Пышная растительность покрывает пейзаж позади них, в разных местах прерываемый искусственными сооружениями, статуями и фонтанами. Это похоже на живую, дышащую открытку. Неудивительно, что МакАртуры выбрали это место для своего личного логова.
– Так это Пальметто-Акрс?
– Единственный и неповторимый.
– Черт.
– Подожди, пока не увидишь курорт.
Верно. Всемирно известный туристический рай, и, вероятно, причина, по которой я здесь. Кого я должен обмануть на этот раз? Жену сенатора? Может быть, самого сенатора? Или обоих.
Я отгоняю воспоминания о том, что произошло в Новом Орлеане.
– С тобой все будет в порядке, малыш. Почему бы тебе не взять несколько выходных?
Только в моем мире нам платят за отдых, чтобы мы разбились вдребезги.
– Ты играешь в гольф, красавчик? – Спрашивает Эйб.
Я возвращаюсь в настоящее как раз вовремя, чтобы увидеть поляну с аккуратными холмами и идеально ухоженной территорией. Я не думал, что есть прозвище, которое я мог бы ненавидеть больше, чем «Пикассо», но, видимо, оно есть.
– Не совсем.
– Очень жаль. Знаешь, гольф-клуб Пальметто-Акрс в прошлом году был назван двенадцатым в стране.
– Да?
Чувак, трудно переживать из-за дерьма, когда твой мозг взрывается. Нам просто нужно предстать перед Монтгомери МакАртуром и выяснить, почему я здесь. Незнание – худшая часть. Когда вы живете в кошмаре, бесконечные возможности – это рак, а не лекарство.
Мой телефон жужжит, и я смотрю вниз, чтобы увидеть уведомление. Закодированное сообщение сообщает мне, что я получил сообщение от дедушки. Откуда он всегда знает, когда мне нужен луч света?
Я не должен проверять сообщение, но мне нужен глоток свежего воздуха, а Эйб отвлекся из-за вождения. Я свайпаю экран в сторону и открываю облачный накопитель, подключенный к другому моему телефону.
Я рад, что рискнул, когда меня поражает веселый снимок дедушки, пытающегося сделать селфи со своей новой «девушкой». Я думаю, Бонни. Ей семьдесят три, и она обыграла его в нарды девять раз подряд, прежде чем он наконец признался ей в любви. Левая половина его лица находится на одной линии с ее макушкой, а подпись гласит: «Сегодня обед на улице.»
Мое скрытое веселье растет от последующего сообщения.
«Зато много белок».
Удивительно, что может сделать для человека надлежащая забота и надежда. Человек, который, казалось, не протянет и недели три года назад, сейчас наслаждается жизнью так, словно находится в самом расцвете сил. Он заслуживает этого после всего, чем пожертвовал ради меня. Он никогда не узнает, от чего я отказался взамен.
Твоя жизнь.
Твоя свобода.
Твоя душа.
В двадцать пять лет я должен был стать кем-то другим. Я никогда не узнаю кем, потому что потерял шанс мечтать. Потому что жизнь – они – вынудили меня пойти по раздробленному пути. Они думали, что их жестокость спасет меня от меня самого, что они вырезали из моего «слабого духа» защитные шрамы. Они превратили меня в гранит, и куда вел их путь к спасению? Пойманный в ловушку в качестве пешки в садистском преступном предприятии.
Та же история, но другой злодей.
Я родился мечтателем. Я даже не знаю, кто я сейчас.
Сопротивляющийся монстр, зараженный жизнью.
Взгромоздился на разрушенные высоты.
Ожидающий падения.
Боже, если бы я только мог упасть.
– Интересные новости? – Спрашивает Эйб.
Я с хмурым видом убираю телефон. Мог ли этот парень быть более навязчивым?
– Нет. Сколько еще осталось до того, как мы будем на курорте?
– К чему такая спешка? – Он поднимает руки под моим тяжелым взглядом. – Ладно, блин. Я думал, ты должен быть Прекрасным принцем или что-то в этом роде. Ты такой же раздражительный, как и босс.
Черт возьми, он прав. Все мое выживание зависит от того, чтобы скрывать, кто я такой, и нравиться людям. Я должен взять себя в руки.
Ты элитный исполнитель, помнишь? И ты играешь в эту игру лучше всех.
Так хорошо, что я едва могу отличить, что реально, а что уже нет.
– Да, чувак, извини. Был долгий день.
Его бровь приподнимается, когда он сканирует меня, и я одариваю его своей лучшей улыбкой. Такой, которую можно обменять на что угодно. Ужин, информация, деньги, секс – все, что нужно сделать. Прямо сейчас, это пропуск за то, что я был мудаком в течение последних трех часов.
Похоже, это сработало, когда он откидывается на спинку сиденья и фокусирует взгляд через лобовое стекло. Как раз вовремя, когда мы подъезжаем к очередным воротам будто из сказки. Богато украшенные металлические конструкции переливаются от столба к столбу и возвышаются над нами по меньшей мере на двенадцать футов.
Кто же знал, что Врата Ада окажутся такими впечатляющими?
Через открывающийся проем я вижу великолепный фонтан, напоминающий итальянский «Fontana di Trevi». На самом деле, большая часть эстетики, с момента въезда в Пальметто-Акрс, была итальянского старого света. При других обстоятельствах я бы оценил поклон античной красоте. Вместо этого я чувствую себя военнопленным, которого ведут обратно в Рим. Ирония, связанная с моим именем, не ускользнула от меня.
Мы огибаем фонтан и проезжаем мимо огромных колонн и замысловатой каменной кладки главного входа.
– Всегда заезжай через черный ход, – объясняет Эйб, пока мы едем по декоративной подъездной дорожке, огибающей массивный комплекс с внешней стороны. Там дорогой камень уступает место асфальту, и фасад здания становится гораздо менее примечательным. Песочный цвет тот же, но, кроме этого, нет ничего, что отличало бы его от любого другого гостиничного предприятия. Погрузочные площадки, служебные двери и, да, группа отгороженных стеной мусорных контейнеров, свидетельствуют о том, что даже дворцы требуют доставки и производят много мусора.
Эйб останавливается у чего-то, похожего на гаражные ворота, и набирает код на панели на столбе в нескольких ярдах от входа. Когда дверь открывается, он направляется к крытой парковке на первом этаже.
– Мы дадим тебе код, хотя я сомневаюсь, что у тебя будет собственная машина, пока ты здесь, – говорит мне Эйб, подъезжая к месту с пометкой 108.
Я оглядываюсь по сторонам после того, как мы выезжаем, мысленно подсчитывая количество автомобилей, припаркованных в пределах видимости. Я был окружен роскошью во время своей работы у МакАртуров, но это совершенно новый уровень излишеств.
– Это Vitale AX12? – Спрашиваю я, разглядывая «единорога», в существовании которого я был почти уверен, только в теории.
– Мило, да? – говорит он с ухмылкой, щелкая замком своего внедорожника. – Ты даже не хочешь знать, сколько это стоило.
– Наверное, нет. – Я обхожу его на большем расстоянии, чем необходимо, как будто моя низшая сущность может повредить драгоценный внешний вид. Похоже, на нем никогда не ездили. Может, и да. Может быть, это часть удовольствия от владения автомобилем, которого не должно существовать.
Я следую за Эйбом в лифт и наблюдаю, как он набирает другой код, чтобы привести его в действие.
– Я уверен, что позже с тобой проведут полную экскурсию, но босс очень хочет тебя видеть.
– Да, я понял. У тебя есть какие-нибудь идеи, почему я здесь?
У меня сводит живот, когда он отводит взгляд и смотрит на панель лифта.
– Понятия не имею, – лжет он.
Я не призываю его к правде.
Мой пульс учащается с каждой безумной секундой, с каждым звоном приближаясь к моей судьбе. Даже жизнерадостный образ Эйба сменился мрачным молчанием. Он сопровождает меня к моему боссу или на казнь? В моем мире это могло быть и то, и другое. Я содрогаюсь при воспоминании о том, как в последний раз стоял перед Монтгомери МакАртуром.
Кровавый.
Сломленный.
В тот момент, когда я посмотрел смерти в лицо.
Тот момент, когда я наконец научился дышать под водой.
Но теперь я стальной. Совсем не похож на наивного ребенка, который думал, что знает боль.
Лифт с грохотом останавливается, и я выхожу первым. Через несколько секунд передо мной открывается прямой вид на роскошный пентхаус. Но мой взгляд пронизывает окружающее великолепие и останавливается на бесконечной голубой панораме за стеклянными стенами. Люди платят бешеные деньги, чтобы мучить себя подобными видами.
Мои кулаки сжимаются от внезапного приступа паники. Я не могу показать свой страх. Один неверный шаг, одно проявление слабости, и мне конец.
Я двигаюсь вперед, демонстрируя каждую каплю уверенности, которой у меня нет.
– И вот появляется вундеркинд! – Выдающийся мужчина с волосами цвета соли с перцем поднимается с одного из кожаных кресел, раскрыв руки в обманчивом приветствии. Однако острый взгляд, затененный густыми бровями, говорит настоящую правду. Я видел его всего один раз, но этот образ запечатлелся в моем мозгу.
Ты не забываешь сатану, когда он смотрит на тебя сверху вниз.
Сегодня он одет так, словно только что закончил играть в гольф. Беглый осмотр показывает, что помимо нас троих здесь еще шесть человек – две женщины и четверо мужчин. Никаких выходов, кроме лифта позади нас. Оружие? Я вижу пять, что означает, что есть по крайней мере дюжина, которую я не вижу.
– Мистер МакАртур, так приятно видеть вас снова, – говорю я, подходя к нему. Я блокирую жестокие воспоминания о нашей единственной встрече.
От его улыбки по мне пробегает дрожь. Она не обманчивая, как у Эйба, а коварная, как будто он наслаждается властью, которую имеет над вами выражение его лица. Как и при нашей последней встрече, его взгляд перемещается с моей головы на ноги в открытой оценке.
Также, как и в тот день, озноб превращается в лед, когда его улыбка переходит в оскал. Мне совсем не нравится то, как он на меня смотрит. Или любой из них, если уж на то пошло. Алчный, властный.
Я такая же собственность, как машины в его гараже.
Предыдущий комментарий Эйба о Скарлетт МакАртур гремит у меня в голове, когда я чувствую ее пристальный взгляд с дивана. Я не признаю этого, но чувствую невысказанный секрет, который никогда не просил хранить. Мы едва знаем друг друга.
Лжец.
Я стряхиваю с себя воспоминания, чтобы снова сосредоточиться на своем нынешнем беспорядке.
Судя только по ее наряду, другая женщина в комнате, должно быть, жена МакАртура. Холодное выражение лица делает ее продолжением своего мужа, что должно заставить содрогнуться каждый живой организм на планете. Теперь она изучает меня, скользя взглядом вверх и вниз по моему телу, как будто я животное на аукционе. Осмотр вызывает у меня беспокойство, и я отвлекаю себя, оценивая остальных обитателей комнаты.
Двоих из мужчин я узнаю: правая рука МакАртура, капитан Меррик и еще один солдат регулярной армии по имени Бен. Остальные двое неизвестных отражают серьезные выражения лиц своих коллег. Все они обладают той же интенсивной сосредоточенностью, которая говорит вам, что ничто не сделало бы их счастливее, чем наличие причины вытащить пистолет.
Я знаю, каково это – чувствовать, как холодный металл прижимается к твоему черепу, как сжимаются наручники на запястьях, когда кулак врезается тебе в лицо.
Вот почему я здесь.
– Роман Шоу. Хамелеон. Игрок, признанный всеми звездами нашей организации. По общему мнению, ты превзошел ожидания с тех пор, как присоединился к нашим рядам. – Он пожимает мне руку, затем не отпускает, продолжая. – Все сложилось довольно хорошо для нас обоих, не так ли? Тебе нравится быть членом королевской семьи МакАртур?
Его хватка усиливается до болезненного уровня, когда он заглядывает мне в глаза. Я заставляю себя не вздрагивать.
Член королевской семьи? Пленник, и он это знает.
– Это было здорово, сэр. – Еще больше лжи, но слова – сила. Пополните ими свой арсенал. Делитесь только тем, что необходимо для выживания. Еще один урок, усвоенный тяжело и жестоко.
Его улыбка становится зловещей из-за тайны, известной только ему.
– Я верю, что ты, возможно, была права, Скарлетт. – Он бросает выразительный взгляд на свою дочь. Молодая женщина отвечает раздраженным взглядом, который, похоже, ему нравится. – Хочешь услышать забавную историю? – он спрашивает меня.
Я проглатываю свое беспокойство из-за странного вопроса и неловкого внимания всех присутствующих в комнате. Почти уверен, что никто не хочет слышать эту историю, кроме человека, который собирается ее рассказать.
– Мы целый месяц обсуждали эту работу. Мы работали над логистикой и лучшим способом заставить ее быть эффективной. И знаешь, что укрепило этот план?
Я качаю головой, когда он делает паузу в ожидании ответа.
– Ты не знаешь? Ну же, Шоу. Ты должен.
– Я? – Выдавливаю я.
Его ухмылка становится шире, что говорит мне о том, что это был ответ, которого он ждал.
– Вообще-то, нет. Мы выбрали тебя для этой работы, но не были уверены, как тебя использовать. Все эти стратегические умы, – он обвел рукой комнату, – и ты знаешь, кто в конце концов разгадал загадку?
– Папочка, это действительно необходимо? – Скарлетт хнычет.
Глаза МакАртура светятся тревожным весельем.
– Я думаю, этот молодой человек был бы польщен, узнав о происхождении этого шедевра.
Я не могу оторвать взгляд от женщины, которая все еще осыпает меня безмолвными сообщениями, которые мне не нужны. Что пытается сказать Скарлетт? И какое, черт возьми, я должен со всем этим иметь отношение? Пять минут встречи, а у меня только еще больше вопросов.
– Идея пришла в голову моей дочери, – продолжает МакАртур. – Ну, в некотором смысле. Присаживайся. Давай расслабимся, пока разговариваем. Патрик, принеси ему чего-нибудь выпить, ладно?
Мужчина рядом со Скарлетт отшатывается при этой просьбе, его лицо искажается гримасой. Может быть, жених? Это было большой новостью, когда несколько месяцев назад объявили о помолвке. Ему явно не нравится открытая насмешка, когда его заставляют подавать напитки парню, которого выбрала «его женщина».
Для чего-то. Я до сих пор не знаю, для чего.
Я спокойно сажусь на свободный стул, который предлагает мне МакАртур. На кофейном столике разложены папки, ноутбук и что-то похожее на карту. Другая диаграмма выглядит почти как генеалогическое древо.
МакАртур возвращается на свое место и машет рукой через стол, явно приглашая посмотреть. Наклоняясь вперед, я изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, изучая содержимое.
– Ты знаком с историей Хэтфилдов и Маккоев? – спрашивает он.
Я перевожу взгляд на него.
– Две семьи, которые ненавидели друг друга?
– Вот именно. Не просто ненавидели, презирали друг друга. Они ненавидели друг друга до такой степени, что готовы были убить.
Его пристальный взгляд царапает мои глаза с невысказанной жестокостью. Его губы кривятся в злобной улыбке.
– Ты когда-нибудь испытывал такую ненависть, Шоу? Эта движущая сила должна кого-то уничтожить?
Кровь стучит в моих венах, когда я смотрю в лицо, которое преследует каждую тень, каждое молчание с того момента, как мы встретились. Лицо самого дьявола.
– Пуля или рай? Что выберешь, Роман? – спросил он.
Что это будет? Не вопрос. Насмешка.
Холодные мертвые глаза впиваются в мою душу когтями, которые знали ложь этого выбора, даже когда слова вылетали, как ядовитый воздух. Знал, что это был не выбор. Что он на самом деле имел в виду – Пуля или Ад?
За исключением того, что я не знал Ада так, как знаю сейчас.
– Да, – спокойно отвечаю я. – Мне знаком этот вид ненависти.
Его ответная улыбка поселяется где-то внизу моего живота.
– Хорошо. Она тебе понадобится. Удели некоторое время тому, чтобы искупаться в ней. Носи ее как щит. Позволь ей течь по твоим венам и закалять твой разум. Потому что ты, мой друг, только что стал эпицентром войны.
* * *
К тому времени, как через два часа я закрываю дверь в свою комнату, в моем мозгу темно и все расколото. Слова кружатся в яростном вихре, осколки моей души, которые мне слишком долго приходилось прятать. В голове стучит, когда я опускаюсь на край кровати и прижимаю тыльную сторону ладоней к глазам. Боль. Агония еще одного дня, который я не хочу прожить. Еще один грех, который я не хочу совершать.
Но я сделаю и то, и другое. Жить. Грешить. Оторвать еще один кусочек своей изломанной души и скормить его монстру, которым я стал.
Только один призрак знает правду о моем существовании, настоящий человек, стоящий за Романом Эвереттом Шоу. Только одно хранилище защищает суть того, кто я есть, среди пустоши фальшивых личностей и невыполненных обещаний. Иногда я даже не могу вспомнить, но это всегда так. Это всегда проникает сквозь зеркало, чтобы вытащить меня из тени, как будто оно касается всей моей жизни. Чтобы напомнить мне, что я нечто большее. Что где-то внутри разлагающейся оболочки я все еще могу прикоснуться к тому, что от меня осталось. Всего лишь самый маленький кусочек.
Мое сердце.
Мое здравомыслие.
Мой воздух, который поможет мне дышать еще один день.
Я достаю тетрадь с сочинениями из потайного отделения в своем чемодане и открываю на следующей пустой странице. Травма завтрашнего дня все еще преследует меня на задворках сознания, но сейчас я цепляюсь за свою последнюю, оставшуюся привязанность.
Единственная часть меня, которой никто никогда не сможет завладеть.
Падаю на матрас, беру ручку, моргаю сквозь тени... и пишу.
* * *
До света в конце туннеля
кажется, еще целая вечность,
так что я делаю все возможное, чтобы обрести хоть какой-то покой в темноте.
Жить ради этих освежающих глотков кислорода
в перерывах между приступами паники.
-
Джей Ди, 11 августа
ЗАТЕМ: ДЫШАТЬ ПОД ВОДОЙ
(Двумя годами и тремя месяцами ранее)
Говорят, что под водой нельзя дышать. Это неправда. Вы не можете дышать и выжить под водой. Но до того момента, пока ваш мозг не начнет отчаянно нуждаться в кислороде, а сердце не испустит последние глухие удары, вы можете самозабвенно всасывать жидкость и грязь.
Когда вы действительно не можете дышать, в этот момент чья-то нога врезается вам в бок и оставляет задыхаться на холодном бетонном полу. И когда эта нога врезается в вас снова, и снова, и снова, вы знаете – как поток гнилой воды, заливающий легкие, – вы умрете. На самом деле, эта истина – это все, что имеет значение в этот космический отрезок времени. Вы даже не чувствуете жжения от галстука-молнии, врезающегося в запястья, или пульсирующего ожога, обжигающего левую сторону лица. Только после того, как смертельные удары прекратятся и воздух, наконец, с хрипом вернется в ваше горло, вы поймете, что будете страдать перед смертью.
Тогда вы все это чувствуете.
– Кто тебя послал?!
Его кулак замахивается для нового удара, но я не могу набрать достаточно воздуха, чтобы ответить.
Когда я не отвечаю, он выпускает его, чтобы нанести еще больший урон.
Я не стону, когда падаю на пол. Я ничего не делаю, только корчусь в медленных непроизвольных движениях. Он что-то говорит, но все, что я понимаю, – это медный привкус крови. Боль. Страх. Паника от моей неспособности упорядочить свои мысли настолько, чтобы бороться за выживание. Я позволю этому случиться. Так же, как и все остальное.
Это достойная смерть для человека, который никогда не был достаточно храбр, чтобы жить.
Позади меня открывается дверь. Шаги. Шорох.
– Он не хочет говорить, – ворчит мой противник, подтверждая присутствие нового монстра.
– Поднимите его, – говорит незваный гость вполне доброжелательно. Мягко, как настоящий ангел смерти.
Чьи-то руки хватают меня за плечи и ставят на колени.
– Посмотри на меня, сынок, – говорит мужчина.
Я пытаюсь. Я хочу. Мой мозг отдает команды, но мое сломленное тело восстает.
– Посмотри на него! – рычит самый жестокий.
Когда его пальцы зарываются в мои волосы и приподнимают мою голову, я подчиняюсь.
Моя кожа головы горит от хватки, но я почти не чувствую этого, когда, прищурившись, смотрю на нового мужчину опухшими глазами. Короткие темные волосы, тронутые сединой. Густые брови нависают над пронзительными зелеными глазами. Пронзительными, но не яркими. Нет, в его радужках есть тусклая бледность, которая холодит потаенные уголки вашего сознания сильнее, чем холодная озерная вода липкой июньской ночью.
В его глазах тусклый блеск души, уже мертвой.
– Мне сказали, что тебя зовут Роман Шоу и ты проработал в моем отеле «Liberty Palace Resort» барменом чуть больше месяца.
Я киваю, и мужчина позади меня дергает меня за голову.
– Скажи это, – рявкает он.
– Да, сэр, – заикаюсь я из-за слабости в легких после травмы.
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня, затем медленно изучают мое тело. Когда его взгляд снова останавливается на моем лице, я вздрагиваю от изменения выражения его лица.
