Текст книги "Подводное течение (ЛП)"
Автор книги: Али Стайлз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
16
СЛУЧАЙНОЕ НАСИЛИЕ
Хана Накамура.
Хартфордский крот обходит свои столики с приятной улыбкой на лице. Униформа Пальметтто-Гранде плотно облегает ее полную фигуру, темные волосы собраны сзади заколкой, как у большинства здешних сотрудников. Она хорошенькая, ей, вероятно, немного за тридцать, и она полностью предана своей работе официантки в одном из высококлассных ресторанов курорта.
Смесь облегчения и страха охватывает меня, когда я наблюдаю за ее работой. Неудивительно, что их драгоценный «крот» не предупредил их об отношениях МакАртура с картелем. Вероятно, она не сможет помочь никакими разведданными, кроме небольших оперативных данных и информации о гостях.
Всего после нескольких минут разведки становится ясно, что Хана Накамура – не более чем подруга или подручная Тайлера, которая, возможно, в какой-то момент предоставила ему какую-то информацию низкого уровня. Вероятно, она даже не знала, что предает своего работодателя. Тайлер также, вероятно, не включил ничего из этой информации в свое хвастовство.
Мало того, что его некомпетентность поставила меня в трудное положение, он подверг опасности эту невинную женщину только по причине своего эгоизма.
Я понимаю, почему они заперли его неумелую задницу в хижине.
Но ущерб нанесен, и теперь мне нужно преодолеть новую головную боль. Мама Эйч поручила мне объединить усилия с их «кротом» и получить больше информации о «Сбросе» и отношениях МакАртура с «Ред Лиф». Я понятия не имею, как мне быть партнером шпиона, который им не является.
Я оставляю свой пост у бара и сообщаю Меррику, чтобы он ждал меня в своем номере.
Когда я прихожу, он уже там, со скрещенными на груди руками и нетерпеливым выражением лица. Без сомнения, мой S.O.S. кому-то помешал, но они так же ответственны за этот беспорядок, как и Хартфорды.
Я закрываю дверь и поворачиваюсь к нему лицом.
– У нас проблема.
Меррик приподнимает бровь.
– Я не собираюсь помогать тебе выбирать цветы и прочее дерьмо для твоей свадьбы.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
– Фотодоказательство, которое мы подбросили, сработало. Хартфорды считают, что МакАртуры полностью заодно с картелем. Мама Эйч прислала меня сюда, чтобы узнать больше об отношениях МакАртура и любых предстоящих встречах.
– Это ведь то, чего мы хотели, верно?
– Проблема не в этом. Проблема в том, что я должен работать с «кротом», который завелся у них на территории.
Он выпрямляется, его глаза темнеют.
– Ты, блядь, издеваешься надо мной. Крот?
– Расслабься. Я уже проверил их. Это чушь собачья. Тайлеру просто хотелось заслужить доверие босса. Этот человек не представляет угрозы для МакАртура, но мне все равно придется вступить в контакт, чтобы выполнить приказ Хартфордов. Мы пытались сохранить мое присутствие здесь в тайне. Я бы создал всевозможные потенциальные проблемы для обеих сторон, выдав себя за хартфордского шпиона какому-нибудь случайному сотруднику, просто чтобы сохранить лицо.
– Согласен. Итак, мы уничтожаем крота.
Я подавляю вздрагивание от случайного насилия.
– Это не вариант. Было бы слишком подозрительно, если бы их «крот» был нейтрализован через десять минут после того, как они рассказали мне о нем.
– Хорошее замечание, – ворчит он. – Так что ты предлагаешь?
– Увольте меня.
– Прошу прощения?
– Мы не можем избавиться от шпионов, не поднимая тревоги, так что избавьтесь от меня. Я возвращаюсь к Хартфордам и говорю, что меня уволили и я больше не могу быть их шпионом. Это также освободило бы меня от необходимости тратить больше времени на расследование их деятельности. В любом случае, мне нет смысла тратить здесь часы на фальшивые смены.
От его скептического взгляда у меня в голове уже вертится ответ.
– Этого не случится. Ты слишком ценен в твоем нынешнем положении.
– Мое нынешнее положение ничего не значит, если оно будет раскрыто.
– Так что не позволяй этому раскрыться.
Я раздраженно смотрю на него.
– И как я, по-твоему, это сделаю? Меня буквально послали сюда, чтобы раскрыть свою позицию.
– Я не знаю, Роман. Ты блестящий оперативник. Разберись с этим.
Он протискивается мимо меня к двери.
– Меррик!
– Что? – шипит он, поворачиваясь ко мне. – Это не моя проблема. У меня на тарелке дерьмо поважнее, например, что делать с гребаным трупом, который все еще находится на этой территории.
– Но я...
– Разберись с этим, Шоу. Не трать больше мое время.
Он выходит из комнаты, а я с проклятием пинаю кресло.
Меррик будет взбешен, но на этот раз он ошибается.
После обдумывания множества сценариев и повторного поиска Ханы Накамуры только один ход имеет смысл. Конечно, я ценен как двойной агент, но мертвый я бесполезен.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – рявкает шеф-повар, когда я запихиваю трюфель в рот.
Я не знаю его имени, и он явно не знает моего. Хорошо.
– Просто делаю перерыв, – говорю я, беря с подноса еще один десерт.
Он шлепает меня по руке.
– Ты даже не в моем штате. Какого черта ты делаешь на моей кухне? – Его яростный взгляд скользит по моей униформе Пальметто-Гранде. – Кто твой начальник? Где ты сейчас должен быть?
– Чувак. Успокойся.
– Не говори мне успокоиться!
Как и ожидалось, теперь мы привлекли внимание всех на кухне. Шеф-повар стоит на сцене в окружении более чем дюжины подчиненных, ожидающих, насколько широкими полномочиями он обладает. Если он похож на большинство элитных шеф-поваров, с которыми я сталкивался, то уровень его авторитета чуть ниже уровня его эго.
Во всяком случае, это то, на что я рассчитываю.
– Просто совет. Может быть, добавить экстракт малины в трюфели? Они очень ягодные?.. Если только это не для детской вечеринки?
Его лицо багровеет от ярости.
– Вон! Вы здесь закончили! Я вызываю охрану.
Я заливисто смеюсь.
– Ты не можешь меня уволить. Ты не мой начальник.
– Чертовски уверен, что смогу! Ты серьезно не знаешь, кто я?
– А должен ли я?
Он делает знак кому-то позади меня, вероятно, помощнику, который позовет охрану, как и угрожал.
– Когда я с тобой закончу, ты больше никогда не будешь работать в компании МакАртуров.
Боже, если бы только это было правдой.
Я ухмыляюсь и складываю руки на груди.
– О нет, только не это, – передразниваю я.
Он поднимает кулак, его рука дрожит от сдерживаемой ярости.
Я даже не вздрагиваю. Он не ударит меня. В отличие от меня, он действительно любит свою работу и хочет сохранить ее.
Мы препираемся еще несколько минут, пока я уговариваю его подождать охрану. Я делаю все возможное, чтобы подтолкнуть его прямо к краю, не выплескивая напряжение наружу. Моя миссия уже причинила достаточно сопутствующего ущерба невинным прохожим. Мне не нужен безработный повар на моей совести.
Я испытываю облегчение, когда вижу силуэты нескольких охранников у заднего входа на кухню.
– Вот этот, – рявкает шеф, махнув мне рукой. – Убери его с глаз долой. Скажи отделу кадров, чтобы прислал мне документы. Я подпишу все, что они, черт возьми, захотят, лишь бы убрать этого идиота с нашей территории.
– Эй, сейчас. Не нужно обзываться, – говорю я насмешливым тоном.
Его свирепый взгляд – достаточный ответ теперь, когда команда безопасности заперла меня в своих мышечных стенах.
Несмотря на мои многочисленные встречи с наемниками, я не узнаю никого из них. МакАртуру приходится держать отдельный набор наемников для себя. Это имеет смысл, учитывая их уникальные должностные инструкции.
Я ничего не говорю, пока мужчины выводят меня из кухни через запасной выход. В служебном коридоре тишина, которую, наконец, нарушает телефонный звонок.
Один из охранников быстро отвечает.
– Да, сэр. Не знаю. Высокий? Много татуировок? Да. Каштановые волосы. Полагаю, он симпатичный? Я не знаю.
Черт.
– Правда? Обычно мы забираем их к себе в офис, пока они обрабатываются отделом кадров.… Нет, да. Конечно. Конечно. Уже едем.
Он вешает трубку и бросает на меня подозрительный взгляд.
– Кто ты, черт возьми, такой?
Это не настоящий вопрос, поскольку он не ждет ответа. Вместо этого он хватает меня за руку с враждебностью, к которой я гораздо больше привык, и жестом предлагает своему напарнику сделать то же самое. Через несколько секунд меня дергает в противоположном направлении, в котором мы шли.
– Планы изменились, – сообщает он остальным. – Мы отведем его вниз.
Двойное дерьмо.
– Какая часть «Не дай себя уволить» сбила тебя с толку?! – Меррик кричит с другого конца маленькой комнаты. На официальном плане это неиспользуемое складское помещение. На практике это комната, которую я надеялся никогда не увидеть. Я провел достаточно времени в таких бетонных ямах, как эта.
Я пожимаю плечами и расстегиваю жесткую форменную рубашку, которую счастлив больше никогда не надевать.
– Не моя вина, что шеф-повар-эгоист не любит, когда сотрудники пробуют его дерьмовые десерты.
Взгляд Меррика темнеет еще больше, когда он впивается в меня.
– В моем теле нет ни одной клеточки, которая не знала бы, что ты организовал это. Тебя специально уволили после того, как я специально сказал тебе не делать этого. Знаешь, откуда я знаю? У меня весь курорт гудит об инциденте на кухне, который не позволяет замять это дело и вернуть тебя в игру.
Я не тороплюсь снимать рубашку, уже чувствуя себя намного свободнее в одной хлопковой майке под ней. В любом случае, это лучший наряд для насилия.
Меррик вырывает у меня из рук форменную рубашку и швыряет ее в угол. Я инстинктивно готовлюсь к драке.
– Послушай меня, Шоу, черт возьми. Скажи мне, почему ты пошел против моих приказов. Скажи мне, почему я не должен надрать тебе задницу и похоронить тебя за неподчинение, а передать это дело кому-нибудь повыше. Поверь мне, сейчас не время злить МакАртура.
– Я уже говорил тебе, что история с двойным агентом достигла своей цели, но мы теряем время, которого у нас нет. Каждая секунда, которую я провожу, изображая сотрудника курорта, – это секунда вдали от реального дерьма, происходящего на другом конце острова. Что-то случилось с пристанью для яхт, но я не смогу добраться туда, если буду всегда здесь.
Его прищуренные глаза остаются прикованными ко мне на несколько долгих секунд. Я вижу, как работает его мозг, и сохраняю спокойствие, несмотря на визуальную угрозу.
После долгой паузы его плечи, наконец, расслабляются.
– А Хартфорды? Они тоже не обрадуются, что тебя уволили. Ты был для них даже более ценным сотрудником, чем для нас. Что произойдет, если ты больше не будешь им полезен?
Я сглатываю укол при мысли о потайной двери в тюремной хижине.
– Я просто должен быть уверен, что останусь полезным.
Он качает головой и проводит рукой по лицу.
– Ты играешь с огнем, малыш. Ты серьезно собираешься однажды убить меня.
– Играю? Почти уверен, что живу в пламени.
Он вздыхает, а я все еще не верю, что стою здесь, не пролив ни капли крови.
– Расскажи мне о пристани, – просит он. – Что там происходит?
– Я пока не знаю, но если бы мне пришлось гадать, то, вероятно, именно там происходит большинство транзакций. Если я смогу принять участие в этом мероприятии, я смогу выяснить, с кем, какого типа и в какой сумме. Пристань для яхт – ключ ко всему этому уравнению.
– И ты думаешь, что сможешь вмешаться во все, что там происходит?
– Теперь, когда я не застрял здесь, да. Им придется поручить мне что-нибудь еще. Я позабочусь, чтобы это было в доках.
Меррик кивает, выражение его лица слегка проясняется.
– Хорошо. Сделай это, и, возможно, МакАртур не прикажет пустить тебе пулю в лоб.
– Не искушай меня, – бормочу я.
Что-то мелькает в его глазах. То же самое изменение я замечаю все чаще и чаще в последнее время. Хотел бы я уметь это интерпретировать, но у этого человека это получается даже лучше, чем у меня.
– Ладно, что ж, держи меня в курсе. Я серьезно, Шоу, ты...
Я пропускаю остальную часть того, что он говорит, когда мой телефон пищит от сообщения Джулии.
«Не могу перестать думать о тебе. Будь осторожен сегодня. Ты нужен мне в моей постели этой ночью».
Черт.
– Йоу. Ты слушаешь?
Я поднимаю глаза и вижу раздраженное выражение лица Меррик.
– Что? Да. Будь осторожен.
– Это не то, что я сказал. Кто только что отправил тебе сообщение?
Прежде чем я успеваю отреагировать, он выхватывает телефон у меня из рук.
Его глаза расширяются.
– Ты что, с ума сошел?
– Что? Разве Джулия не была частью плана? Черт возьми, разве это не было всем планом?
– Соблазнить ее, а не влюбиться в нее, черт возьми!
– Я не...
– Оставь это. Мы с тобой занимались этим достаточно долго, чтобы прекратить нести чушь. Я увидел это по твоему лицу, когда ты прочитал сообщение. Я вижу это сейчас. Она тебе небезразлична. Ты также лучше, чем кто-либо, знаешь, чем это закончится. Ты знаешь, Шоу. И я так чертовски устал отмывать твою кровь.
Я отвожу взгляд, мое сердце бешено колотится в груди. Он прав. Насчет всего этого. Только последняя часть сбивает меня с толку.
– Я знаю, что делаю, – говорю я.
– Я чертовски на это надеюсь.
Он тычет телефон мне в грудь.
– А теперь давай официально уволим твою задницу и начнем обратный отсчет до твоей персональной пули, потому что я не думаю, что ты это сделаешь.
ЗАТЕМ: СОБСТВЕННИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ
Скарлетт ждет, когда я выхожу из душа.
Я видел ее силуэт сквозь запотевшее стекло, когда она вошла в ванную, но до этого момента делал вид, что не замечаю.
– Ты меня не дождался, – хнычет она, подкрадываясь ко мне.
– Не знал, что от меня это требовалось.
Мой тон непринужденный, когда я обхожу ее и провожу полотенцем по своим мокрым волосам, как я делал миллион раз в своей жизни… как будто она не стоит в нескольких футах от меня, разглядывая мое обнаженное тело с собственнической агрессией.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Правда? Я еще не заказал ужин, если ты это имеешь в виду.
Ее надутые губы представляют собой опасную смесь игривости и негодования.
– Весело.
Но в зловещем подтексте наших взаимодействий нет ничего смешного.
– Хорошая работа сегодня, – говорю я, наклоняясь над раковиной, чтобы проверить воображаемое пятно на своей щеке.
Мое отступление – тоже правда. Она действительно хорошо справилась со своей ролью. Я подозревал, что «пустая светская львица-блондинка» притворялась в ней с того самого дня, как мы встретились. Теперь я знаю. Эта женщина остра, как бритва, что делает ее еще более опасной, чем я думал.
Это также означает, что она не пропускает мимо ушей мои намеки на то, что я не заинтересован. Она предпочитает игнорировать их.
– Значит, ты собираешься притвориться, что то, что произошло раньше, ничего не значило? – говорит она холодным тоном.
Я оборачиваюсь и встречаю холодное предупреждение в ее глазах.
– О чем ты говоришь?
– Мы практически занимались сексом на террасе у бассейна, Роман. На глазах у всего чертова курорта.
– Мы играли роли.
– Я делала это много раз. Я могу отличить игру от настоящей химии. Ты хочешь меня.
– Значит, ты никогда не работала с таким хорошим оперативником, как я.
Она вздрагивает, ее взгляд становится холодным.
– Итак, ты пытаешься сказать мне, что ничего не почувствовал. А что насчет твоего члена? Это тоже было актерством? Потому что мне определенно казалось, что мы наслаждаемся нашим совместным пребыванием в Майами.
Остаточный жар разгорается во мне, когда ее рука воспроизводит момент, сжимая и разжимая кулак сбоку от нее.
В этой части она не ошибается.
Я пожимаю плечами и снова поворачиваюсь к зеркалу.
– Я ничего не могу поделать с анатомией, милая.
– Пошел ты! – визжит она, бросаясь на меня.
Ее неожиданная атака заставляет меня врезаться в вешалку для полотенец на стене. Боль распространяется по моему боку, и я ловлю ее запястье, чтобы оттолкнуть назад, когда она замахивается ударить меня.
– В чем твоя проблема? – Я рявкаю на нее. – Это работа, Скарлетт. Ни в чем из этого нет ничего запутанного или двусмысленного. Снаружи мы пара. Здесь мы – никто.
– Никто?! Я знаю, что я чувствовала. Что я чувствую сейчас. И это не ничто! Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Я никогда никого не хотела так, как хочу тебя. Ты что, не понимаешь?
Мое тело напрягается под ее умоляющим взглядом. Но это гнев, а не желание наполняет мои напряженные мышцы.
– Да? Что ж, извини, что разочаровываю тебя, принцесса, но это не моя проблема, что ты впервые за всю свою чертову жизнь слышишь слово «нет».
У нее отвисает челюсть.
Я напрягаюсь, когда ответ на мой мучающий вопрос наконец проникает в густой воздух вокруг нас.
В чем именно заключаются мои возражения против Скарлетт МакАртур?
Ничего, кроме того, что она олицетворяет ту единственную частичку меня, которой не владеет ее отец-садист.
Я не могу сказать ему «нет», но я чертовски уверен, что могу сказать «нет» его дочери.
Нет.
Нет.
Ни за что, черт возьми.
– Я ненавижу тебя, – шипит она.
– Наверное, так будет лучше. Я иду спать. – Я протискиваюсь мимо нее. – На диван.
Я чувствую, как ее холодный взгляд обжигает мне спину, но это не имеет значения. Она не сможет причинить мне боль, пока я ей не позволю.
Это последняя встреча, я верю, что это правда.
17
ЛОЖЬ С ПРАВДОЙ
Джулия просит меня встретиться с ней на пристани.
Ее категоричный текстовый ответ, когда я сообщил ей, что меня уволили, не дал никаких подсказок, но у меня есть все основания полагать, что она будет не единственной участницей моей поздравительной вечеринки.
Когда я приближаюсь к океану, мои и без того напряженные нервы принимают более интуитивное направление. Кристально чистая вода отражает послеполуденное солнце, образуя мерцающее голубое стекло, простирающееся до горизонта. Птицы порхают и щебечут среди пришвартованных лодок, в то время как теплый бриз омывает мой нос липкой морской водой и обволакивает кожу.
Кто-то однажды сказал мне, что океан – это редкий дар, который задействует все пять чувств даже издалека.
Та же самая черта делает его проклятием для того, кто его боится.
Я игнорирую прилив адреналина, обыскивая пристань в поисках каких-либо признаков Джулии или других членов семьи. Маленькое обветшалое здание, приютившееся на вершине множества доков, кричит о своей цели, и я направляюсь к нему. Два силуэта за грязным стеклом витрины подтверждают мое подозрение, что если Джулия здесь, то она не одна.
Я готовлюсь к своему следующему выступлению, когда подхожу к открытой двери.
– Джулия? – Я просовываю голову в образовавшееся отверстие.
Ее интимная улыбка, когда она видит меня, застывает у меня в груди. Она быстро разглаживается и превращается в суровую решимость.
– Привет, Шоу. Заходи.
Я киваю Адриану, владельцу другого силуэта, который я видел.
– Я позову маму Эйч, – говорит он.
Через другое окно я замечаю пожилую женщину, съежившуюся в тени снаружи здания. Ее поведение напряженное, она обсуждает что-то с мужчиной, которого я не узнаю. Незнакомец излучает угрожающую ауру члена картеля, хотя его принадлежность к нему не сразу очевидна.
– Ты в порядке? – Спрашивает Джулия, когда мы остаемся одни.
– Прекрасно.
– Мне жаль, что тебя уволили. Они причинили тебе боль?
– Нет.
Ее облегчение заставляет каждый шрам на моем теле гореть сквозь одежду.
Адриан прерывает встречу мамы Эйч, и она бросает взгляд в нашу сторону, прежде чем вернуть свое внимание мужчине.
Я вздрагиваю от внезапного давления на мою руку и, опустив взгляд, обнаруживаю, что пальцы Джулии слегка сжимают мои.
– Просто скажи ей правду, и все будет в порядке.
Я киваю, желая, чтобы это было правдой. Я знаю, что происходит с людьми, когда они бесполезны. Предупреждение Меррика не выходило у меня из головы с тех пор, как я покинул его номер.
– Значит, тебя уволили, – говорит мама Эйч, ныряя в офис.
Джулия отпускает мою руку, и я выпрямляюсь, чтобы посмотреть в лицо ее матери.
– Они поймали меня при попытке связаться с Ханой. Очевидно, шеф-повар очень разборчив в том, кого он допускает на свою кухню. Я не думаю, что они что-то подозревают, иначе я сомневаюсь, что они отпустили бы меня только с розовой бумажкой.
Хотя по пути обратно в Андертоу я обдумал несколько вариантов лжи, я остановился на той, которая была ближе всего к правде. Если Тайлер свяжется со своим источником, по крайней мере, моя история будет похожа на слухи.
Напряжение вытягивает воздух из душной комнаты, когда мама Эйч изучает мое лицо.
– Ты получил свои документы? – наконец спрашивает она.
Я киваю и достаю телефон из кармана. После того, как я нашел письмо о расторжении трудового договора в своем электронном письме, я передаю телефон ей. Она просматривает документ, и мои плечи расслабляются, когда это происходит с ее плечами. Она с проклятием возвращает мне телефон.
– Значит, ты ничего не узнал о картеле?
– Нет, мне очень жаль.
Мама Эйч снова ругается и, прищурившись, смотрит в окно на океан за окном.
– Ладно, раз уж ты здесь, то можешь быть полезен. Рикардо только что причалил. Вы с Джулией поможете ему разгрузиться. Адриан, ты со мной.
Тень пробегает по лицу Адриана, когда он смотрит на меня. Это не подозрение, но и не совсем сочувствие. Мне придется быть с ним поосторожнее.
– Ну, по крайней мере, теперь ты сможешь проводить со мной больше времени, – говорит Джулия с дразнящим блеском в глазах, когда мы остаемся одни.
Я подхожу ближе, кладу руку ей на бедро.
– Осторожнее, а то люди подумают, что меня уволили нарочно.
Ее грудь колышется от быстрого дыхания, которое перехватывает мое собственное. Мое внимание сосредотачивается на дразнящей капельке пота, скользящей между ее грудей.
– У нас есть всего минута, прежде чем мы должны будем помочь Рикардо, – шепчет она.
Я провожу ладонью вверх по ее боку, наслаждаясь тем, как она тает от моих прикосновений.
– Я могу многое сделать за минуту.
Ее соблазнительные губы приподнимаются, а веки опускаются.
– Правда?
Милая улыбка превращается во вздох, когда я прижимаюсь к ней, направляя к столу. Ее язык скользит по губам, когда ее голодный взгляд останавливается на моем. Все во мне хочет украсть поцелуй, которого я не заслужил. Этот случайный момент не входит в мои планы. Но тогда в план не входит ничего о Джулии Хартфорд, кроме ее имени.
Совсем чуть-чуть.
Мои губы касаются ее губ. Искра от сухого хвороста, и ее рот приоткрывается, чтобы искать большего. Наше дыхание сливается, когда ее руки скользят вверх по моим в выжидательном пожатии. Так приятно вдыхать ее. Сладкая передышка после океанского воздуха, который я ненавижу.
– Эй, мы делаем это или как? – рявкает нетерпеливый голос от двери.
Джулия напрягается и отворачивается от меня.
– Привет, Рикардо.
Мужчина натянуто улыбается в ответ, прежде чем кивнуть в мою сторону.
– Кто это?
– Новичок в семье. Он хороший.
Мое обусловленное осознание опасности берет верх, когда я осматриваю незнакомца.
– Да? Кто сказал, что он хороший? Я не говорил, что он хороший.
Я сохраняю нейтральное выражение лица, борясь со своими инстинктами. Даже если это семейная тайна Хартфордов, которой я так долго ждал, я могу участвовать только как невинный свидетель.
– Расслабься, Рики. Я сказала, что он хорош. Когда я в последний раз кого-нибудь приводила?
Настороженный взгляд мужчины скользит от меня к ней.
– Никогда.
– Вот именно. Мы делаем это или как?
Едва заметная улыбка прорезает его мрачное выражение лица в ответ на ее повторенный ответ. Его взгляд возвращается ко мне, и я встречаю его прямым взглядом.
Спустя несколько долгих секунд он бормочет проклятие по-испански.
– Восемь пакетов. Та же квитанция, что и всегда.
Джулия кивает.
– Мы возьмем свою долю, а остальное принесем вам через неделю.
– Неделю? Значит, они с тобой еще не разговаривали.
– Разговаривали со мной о чем?
– Пересмотреть условия.
Джулия прищуривается и скрещивает руки на груди.
– Пересмотреть условия? Какого черта они пересматривают условия?
Рикардо пожимает плечами.
– Эй, не злись на меня. Не мне решать.
– Прекрати нести чушь. Ты что-то знаешь. Что происходит?
Взгляд Рикардо снова перемещается на меня.
– Нам обязательно делать это, когда он здесь?
– Да.
Он вздыхает и проводит рукой по лицу.
– Прекрасно. Ты не можешь отмыть это достаточно быстро. Бизнес процветает, а ты за ним не поспеваешь.
Джулия застывает, ее жесткий взгляд впивается в него.
– Ты издеваешься надо мной, Рики?
– Нет. Это правда. Послушайте, вы нам нравитесь, ребята. Вы хорошо работаете, но это, – он обвел рукой комнату, – больше не поможет. Если вы не можете пронести то, что нам нужно, через эту дыру без подозрений.…без обид.
Джулия впивается кончиками пальцев в скрещенные руки.
– Кто нас заменит?
– Эй, я ничего не говорил о...
– Кто получит контракт, Рики?! – рявкает она.
Он съеживается, и это интересное зрелище – наблюдать, как закоренелый преступник съеживается перед женщиной ростом пять футов пять дюймов, вдвое меньше его.
Она подходит ближе с угрожающим видом, когда он колеблется.
– Клянусь богом, если ты скажешь, что МакАртуры...
Его встревоженный взгляд устремляется к окну, прежде чем вернуться к ней.
– Ты, блядь, издеваешься надо мной! – Джулия вскидывает руки. – МакАртуры? Ты сейчас серьезно, Рикардо?
Он пожимает плечами.
– Я же сказал тебе, не мне решать. Но давай. Оглянись вокруг, милая. Ты не можешь почистить конфетную лавку моего племянника, не говоря уже о том, что нужно «Ла Кинта Муэртэ».
«Ла Кинта Муэртэ»? Черт. Вот для кого Хартфорды устраивают отмывание?
Неудивительно, что МакАртуры хотят заполучить этот остров для себя. Это также объясняет, почему они так отчаянно стремятся к союзу с картелем. Эта дыра на острове – ключ к открытию целого континента для МакАртуров.
– Ну, я не знаю, кто из кожи вон лез, чтобы заполучить твой бизнес, но кто-то это сделал, – говорит Джулия.
Лицо Рикардо мрачнеет.
– Что ты имеешь в виду?
– Оглянись вокруг, – передразнивает Джулия, повторяя те же слова и жест, что и он минуту назад. – Кому принадлежит пристань? Мост? Пляжи? Ты бывал на стороне МакАртура на острове? Может быть, заглянешь на обратном пути и расскажешь мне, как ты планируешь вводить и выводить свои миллионы? Он даже не может получить доступ к своему собственному дерьму, не пройдя через нас. Как, черт возьми, он собирается справиться с твоим? Скажи своим людям, чтобы они провели еще несколько гребаных исследований, прежде чем вступать в переговоры.
Джулия откидывается назад с довольным выражением лица, а у меня кровь стынет в жилах.
Я застыл во времени.
Разрозненные кусочки головоломки встают на свои места.
Картель, вся эта миссия МакАртуров, каждая грязная деталь последних двух лет хлюпает у меня в животе, как осадок.
Все это складывается в тошнотворную картину.
– Они лгут тебе, Рикардо, – предупреждает Джулия. – Это то, что делают МакАртуры.
За исключением того, что они не лгут. Не в этот раз. Монтгомери МакАртур твердо намерен сдержать свое обещание «Ла Кинта Муэртэ». Вот в чем дело. И его план избавления острова от Хартфордов, должно быть, короче, чем я думал.
Джулия, не обращая внимания на надвигающуюся угрозу, направляется к двери.
– Спасибо, что предупредил. Давайте разгрузим вас. Ты идешь, Шоу?
Я киваю и заставляю свои конечности двигаться сквозь толстый слой страха. Карие глаза Рикардо впиваются в меня, когда я прохожу мимо, провоцируя меня начать что-нибудь. Что именно, я не уверен, но он никогда не узнает, насколько полезным он был.
С другой стороны, очень скоро он, вероятно, поймет.
