Текст книги "Теперь ты в армии (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 31

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

В полк мы возвращались триумфально – помимо «Рыси», в которой ехали мы со Спартанцем, спереди и сзади нас сопровождало ещё по автомобилю: судя по всему, утром генерал-лейтенант Горпищенко «поговорил» с руководством объединённого штаба, разъяснив им некоторые «ошибки». И те счастливы были отделаться от нас побыстрее.

Сдаю оружие и патроны: дежурный по полку вскрывает специальную кладовую, я её открываю вторым ключом, прохожу и укладываю винтовку в шкаф, забетонированный в пол. Пустые магазины закидываю в отдельный контейнер – ко мне они попадают снаряжёнными и менять в них патроны нельзя. Заводчане или сами приедут за магазинами, или закажут перевозку секретной фельдпочте.

Выхожу и вместе со Спартанцем идём на доклад командиру части… Осипов объявляет нам благодарность за «поражение важной цели на линии соприкосновения», тепло жмёт руку: – Звонил, звонил, Филипп Павлович. Описал в каких восторгах наши направленцы в генштабе пребывают: гоголем ходят, распушив хвосты.

Прибываем во взвод. Народ в поле. Как и должно быть, и это радует. Под вечер возвращаются грязные, зачуханные, чуть ли не ползком проникают через открытую дверь. Сразу видно – временный командир прапорщик Мечеслав Логинский, он же Рубака, подготовку организовал на должном уровне. Увидев нас, усталые матросы довольно лыбятся. Мне вот интересно: они надеются, что при мне нагрузки будут меньше и радуются этому? Или «матросский семафор» уже донёс до них весточку о наших похождениях «за ленточкой» и таким образом они выражают радость за наш общий успех? В армии ведь успех никогда не принадлежит одному: он результат коллективного труда десятков, а то и сотен людей – тех, кто тебя учил, тренировал, готовил, одевал и кормил, сопровождал на задание, обеспечивал все виды прикрытия… готовил и издавал «распорядительные документы». Ну и подчинённые мои тоже к этому руку приложили – с того момента, как я стал сержантом, они меня непрерывно в тонусе держат и состоянии постоянной бдительности. А бдительность для снайпера – главное условие выживания.

Дальше потекли тренировочно-боевые будни: обычно одно отделение взвода несёт службу по ротации на опорниках, а остальные – на полигоне: налегают на стрельбу, окапывание, ну и новинки осваивают: сейсмографы, «Депеши», «Зайцев», воздушные воронки.

Польша. Варшава. Телеканал «Телевизия Польска».

Утренние новости начались без музыки и с траурной заставки. Диктор в студии выглядела тоже блёкло: минимум косметики, скорбное лицо, тёмное однотонное платье. Дождавшись завершения вступительных кадров, она мучительно улыбнулась в камеру: – Сегодня в Польше двойной траур. От пули безжалостного русского снайпера погиб польский генерал и две выдающихся спортсменки.

На экране появляются три чёрно-белых портрета, перечёркнутых по углу траурной полосой. Дальше канал переключился на трансляцию, а диктор озвучивала картинку: – Наши операторы работают в городе Неборов, на государственной церемонии прощания с генералом, шляхтичем, рыцарем, патриотом, человеком, беззаветно любившем Польшу, Тадеушем Кристиновичем Радзивиллом. На похоронах присутствуют его величество король Польши Август Богуслав Лещинский и брат короля Станислав Богуслав Лещинский. Здесь же вы видите многих государственных деятелей, аристократов, военных, политиков: страна оплакивает своего достойного сына. По всему городу приспущены бело-красные польские флаги. Тело заслуженного генерала на пушечном лафете везут в семейный склеп.

– Мы переключаемся на столицу. В Варшаве сегодня тоже похороны. Две знаменитые польские биатлонистки Гражина и Ядвига многократно приносили Польше медали на престижных мировых соревнованиях, в том числе и на всемирных Олимпийских играх. Благодаря Гражине и Ядвиге польский гимн звучал по всей планете – а они оставались такими же скромными, милыми, домашними девушками. Бескомпромиссные на трассе, они были уступчивы и обходительны в быту, жили дружной семьёй, совместно воспитывали дочь. И вот их маленькая девочка стала сиротой. Опустел их уютный просторный дом в центре столицы. В похоронной процессии вы видите мэра Варшавы, министра спорта, большое число представителей общественных организаций, выступающих за гендерное равенство. Вечером могилу девушек планирует посетить король и возложить на неё венок.

Диктор в студии говорит в камеру: – Это тройное убийство произошло на днях: и генерал Тадеуш Кристинович Радзивилл, и юные польские биатлонистки Гражина и Ядвига – выходцы с восточных польских кресов, которые Московия незаконно отторгла у Польши, образовав на них западные губернии и вытеснив оттуда коренное польское население. Генерал и биатлонистки в совместной экскурсии хотели полюбоваться на приграничные земли, где когда-то жили их предки. Русский снайпер, с жестокостью, присущей только варварам, оборвал их жизни. Мы это не забудем. Не простим.

«Картинка» вновь переключается со студии на прямую трансляцию, диктор комментирует: – Одновременно с похоронами, около русского посольства проходит мирный митинг протеста. Вы видите, люди в справедливом гневе: через ограду летят петарды и бутылки с зажигательной смесью, банки краски бьют по стенам зданий, вывеска посольства сорвана и затоптана, а автомобили пытаются зацепить и вырвать решётки ограждения…

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Накануне выходных договариваюсь с руководством моей бывшей роты о поздравлении Композитора – пока я находился в командировке, день рождения у моего друга прошёл. Так что после ужина субботы Спартанец строит матросов, служивших вместе или хорошо знающих Гришу, я забираю подарок, матросы распределяют между собой несколько заранее купленных коробок с горячо любимыми Григорием заварными пирожными и с дружественным визитом держим курс на соседнюю роту.

Передаю Композитору коробку с подарком, он тут же обрадованно начинает вскрывать разноцветную фольгу, откидывает крышку, рука хватается за саксофон, и он вытаскивает его на свет. С вытянутой рукой, вытаращив глаза, Гриша замирает в ступоре. Он с недоумением смотрит на меня: – Это же… Ты же… Я же… Он же… Это же «СелмэПариТенорБлэк», я картинку видел. Это же «Блэк». Он же…

– Играй, – говорю ему с улыбкой. – Нет более достойного исполнителя для этого инструмента.

Гриша достаёт из коробки один из мундштуков, аккуратно, словно боясь поцарапать, ставит. Недоверчиво смотрит на меня, как будто я могу в любой момент отобрать саксофон, прикасается к нему губами. Издав несколько звуков, улыбается: – Идеальное звучание.

– Попробуй, зрители ждут, – мне кажется, Композитор всё ещё не верит, что у него в руках такой инструмент и побаивается за него держаться: вдруг отпечатки пальцев останутся. Рота между тем, похватав табуретки, начинается рассаживаться рядами: все знают ещё с учебки – если Гриша выдул пару нот, то жди концерта.

И Композитор выдал: начал с «Морского прибоя» и «Сиреневого тумана», потом пошло что-то джазовое, немного помедлив, перешёл на торжественно-литургическую музыку и саксофон в этой мелодии показался мне органом…

– Устал… Какая вещь! Всё, что хочешь воспроизводительно! – Гриша выдохнул, завершив фразу незнакомым мне термином; он опускает саксофон и, как мне показалось, снова боязливо посматривает на меня. Он что, не верит? Думает, это временно? Типа, дали поиграть?

Улыбаюсь: – Гриш, там ещё коробка для ухода: с салфетками, кремами, жидкостями, порошками какими-то и щёточками. Чтобы у тебя лет десять забот не было с поддержанием саксофона в надлежащем для морпеха виде. На память обо мне, вспоминай иногда дни нашей совместной службы.

Он радостно кивает.

Стоявший в сторонке Лёня Курочкин приближается к нам и обращается к сидящим матросам: – Маэстро надо немного отдохнуть, и чтобы рота не скучала, наш знаменитый дуэт «Двое из ларца» немного развлечёт почтенную публику.

Матросы смеются и аплодируют: двух одесситов – близнецов Колю и Толю Пичугиных, с позывными «Ларец Один» и «Ларец Два», смех сопровождал всегда, но настоящее признание к ним пришло, когда за огранку их задатков взялся Спартанец. Братья были настолько одинаковыми, что, наверное, даже мама их не различала. Капитан Трегубенко на «знакомстве» постоял перед ними, тяжело вздохнул: – Позывные «Ларец Один» и «Ларец Два». Чтобы причёски были разными, насколько получится, при ваших-то волосах.

Близнецы коренастые, широколицые, с чётко обозначившимися лысинами, но с буйной порослью на груди и спине, устремившейся на шею и торчавшей из воротника, как жабо. Матросы только начали выходить, чтобы «развлечь почтенную публику», а рота уже ухохатывалась: один шёл, понуро опустив плечи и исподлобья смотрел по сторонам, второй широко улыбался и вышагивал как гоголевский ревизор. В руках у них были деревянные ложки.

Вскинув ложки, они зарядили ими какую-то мелодию. Отыграв, «Улыбавшийся» поднял ложки к лицу и обрадованной скороговоркой затараторил:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Может, хватит голодать?

Не пора ли порубать?

Винегрет из устриц

Я срубал бы шустро.

И пюрешку из бананов

Разметал бы рьяно.

«Грустный» поворачивает к нему голову:

Что ты, Емеля? Только что поели.

Братья снова выдают ложками частую дробь, типа кадрили, а сами немного пританцовывают, и весёлый из «Ларцов» начинает:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Вашим вкусам потакаю;

Тут история такая:

Раз в селе, навеселе,

Я сажал картошку.

Я сажал маркошку,

Я сажал горошку,

А потом урожай

Собирал в лукошко…

Второй «Ларец» берётся двумя руками за голову и раскачивает ею:

Мели, Емеля, твоя неделя.

Братья опять задают проигрыш; отыграв, первый подбоченивается и выставляет ногу вперёд, опираясь на каблук:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Я как дембельнулся –

Погулял немножко.

Второй тяжело вздыхает:

Да ты, Емеля, бухой был неделю!

«Ларцы» проходятся ложками по груди и коленям, потом «Весёлый», положив свою руку на лысину «Грустного», выбивает об нее дробь ложками и начинает новый куплет:

Ух ты, ёжки. Это же ложки!

Сложная конструкция.

Но ведь есть инструкция!

Наставление про ложку

Я вам опишу немножко.

Тут держало, тут хлебало…

Грустный «Ларец» закрывает глаза и затыкает уши:

Ну, Емеля, помолчи теперя.

Ведь меня твоё хлебало,

Видеть – просто задолбало.

Однако первый не успокаивается:

Ты не умничай, матрос.

Ты до ложки не дорос.

И пока не сдашь на «пять» –

Будешь лаптем щи хлебать.

Рота от хохота едва не валится со стульев: бесконечные наставления, инструкции и зачёты – это тоже привычная повседневная жизнь морской пехоты.

Пока грустный «Ларец», вприсядку проходясь перед сидящими матросами, показывает мастерство извлечения музыки из ложек в такой необычной позе, Лёня Курочкин незаметно забирает у первого ложки и подсовывает ему две обычных железных кружки. «Весёлый» их берёт, вертит в руках, с недоумением, нахмурив брови, рассматривает и «частит» возвращающемуся «Грустному»:

Ёжки-старушки. Это же кружки!

В них, в отличие от ложки,

Сделано не так немножко:

Ручка выгнута в дугу

И приплюснута к борту.

Описание – три книги.

Я читал – и видел фигу.

Но пока не сдашь зачёт.

Ложкой будешь пить компот.

Рота аплодировала своим любимцам, пожалуй, не меньше, чем Грише.

Через полчаса отдохнувший Композитор выдал на саксофоне «Концерт по заявкам»: Григорий играл всё, что просили, а знал он, казалось, всё. «Севастопольские розы», «У синего моря», «Московских окон негасимый свет», и кучу другой классики. Под негромкие подсказки-заявки умудрился исполнить на саксофоне несколько популярных песен, сорвав аплодисменты: «Мокрые кроссы…», «Крыши Питера», и конечно «Сигма-бой»… Все ведь знают: концерт без «Сигмы» – не концерт.

Эклеры матросы ели перед сном. Я был уверен, что морпехи от сладкого не растолстеют – в понедельник им с бревном бежать.

Перед самым уходом, уже прощаясь, Композитор замялся: – Тут такое дело… Помнишь, песню про дельфинов, что на твой день рождения исполняли? Подарок для тебя? Я к песне ещё один куплет дописал: тогда, когда думали, что ты погиб. И рота эту песню хочет строевой. Можно ведь?

Я согласно киваю: – Конечно! Тем более, если братва одобрила.

– Ты только третий куплет прими стоически, с христианским смирением и прощением, не обижаясь, – Композитор смотрит на меня умоляющими глазами. Знает ведь, на что надавить – на «христианское смирение и прощение»…

Прихожу к выводу, что Гриша затягивает меня в какой-то блудняк или жуткую подставу, но по-прежнему улыбаюсь: – Замётано. Морпех сказал, морпех сделал.

Ну не могу я сейчас отказать Григорию или даже уточнять и разбираться в сути: мы его поздравлять пришли, и для меня его день рождения – сегодня…

Возвращаясь в общежитие, думал: – А ведь могло сложиться так, что Гриша, тогда, на опорнике, погиб бы в противоборстве с польским танком. И у нашей страны не стало бы классного парня и талантливого композитора. А гранату ему дал я. И приказ атаковать танк – тоже я. И насколько моё право послать на смерть любого из подчинённых сочетается с ответственностью сделать всё, чтобы каждый из моих матросов вернулся домой? И сколько лет болела бы моя душа, зная, что мой друг и талантливый композитор погиб по моему приказу? И как чувствуют себя генералы, отправляя подчинённых на смерть? И каково императору? И сколько ещё будет длиться эта вроде бы «не война»? И сколько ещё погибнет парней, которые могли бы сочинять музыку, снимать фильмы, строить заводы, пахать землю, возводить города? Жить в этих городах, просыпаясь от поцелуя жены, вести детей в садик, а потом спешить на работу? Кем бы стали наши сержанты и матросы, погибшие на опорнике? Какие таланты мы все потеряли? Или даже пусть не таланты – а «обычных» русских парней, которые могли жить, любить, растить детей, трудиться. Не может быть так, чтобы каждый из них пришёл в этот мир для того, чтобы погибнуть двадцатилетним. И ведь такие парни не только в моём взводе и роте – мы вообще-то случайно вместе оказались, и наверняка во всей армии служат такие пацаны: любящие жизнь, строящие планы, но готовые погибнуть…

Англия. Виндзорский замок.

Королева Великобритании Елизавета, пригласив в свой кабинет наследника престола принца Ричарда и второго наследника принца Эдгара, заботливо приготовила для них чай и угощала пудингом, испечённым утром собственными руками.

– Поскольку вы уезжали и не смогли присутствовать на заседании Тайного Совета, хочу немного вам рассказать, как всё прошло, – разлив чай начала вступление Елизавета. Её пересказ занял почти полчаса: королева не уставала обращать внимание своих наследников на нюансы, с помощью которых «выводила на чистую воду» чиновников и военных, пытавшихся приукрасить ситуацию. – Но, главное. Подводя итоги, я сказала, что довольна тем, как работает новая команда. И это действительно так. И хорошо, что русские дали нам повод, а поляки фанатично ухватились за него, как утопающие за соломинку, что позволило нам проверить новые формирования. Да, их боеготовность оказалась ниже всякой критики. Но иного от этих отбросов ожидать было и невозможно, тем более за такой короткий срок подготовки. Но и русские ведь гибли, а это для нас победа при любом соотношении убитых. Во-вторых, наши офицеры получили реальный опыт и дальше будут применять его в боях. Мы смогли примерно оценить, какие ресурсы и сколько нам потребуются на длительную войну и будем наращивать их производство. И как клубничка на пудинге, – королева кивнула на куски пирога, выложенные на плоской вазе, – Лондон и другие города стали чище. Те, кто сбежали из Польши, отловлены и возвращены назад, но уже в качестве дезертиров, и будут служить в арестантских ротах. А немногих отличившихся мы щедро премировали и наградили и их примером заманиваем добровольцев.

Дальше Ричард и Эдгар рассказали о своей поездке по Англии, встречах с аристократией и посещением заводов и собраний.

– Я так поняла, – королева Елизавета задумчиво прищурила глаза, – что у вас там была проблема с должным уважением к монархии?

Принц Эдгар согласно кивнул: – Да, в Ирландии. Нашёлся один, не вынимал рук из карманов во время разговора *. Я был в крайнем неудовольствии, но папа немного всё замял и быстро перешёл к другой теме, и скандала не было. Но всё же думаю, как наказать это «Пэдди» ** за неуважение к дому Виндзоров.

Королева Елизавета мелко отрицательно потрясла головой: – Никак его наказывать не нужно – любая попытка наказания или выражения недовольства станет очередной капелькой, подтачивающей наш трон. У меня тоже был случай, когда один спортсмен держал руки в карманах в разговоре со мной. Я и внимания не обратила; также и продолжила расточать улыбки и раздаривать комплименты. Но ты же понимаешь, что я просто сделала вид: выражать неудовольствие, если реально не можешь пресечь беспорядок – лишь продемонстрировать своё бессилие. Так что я ничего не заметила. А вот хозяева его команды в скором времени заметили, что телетрансляции их игр стали идти в настолько неудобное время, что сразу же сказалось на их рекламном бюджете. У нас ведь комиссия по телевещанию может выдавать рекомендации телеканалам, вот она и актуализировала сетку вещания. Более того, королевские службы снабжения, в очередной раз обновляя список поставщиков двора, исключили из него несколько фирм, не оправдавших высокого доверия монархии. А то, что это были основные спонсоры «той самой команды», это чистая случайность. Вся Англия знает: королева не мстительна, она добродушна и справедлива. Спонсоры побежали от команды и недавно прибыльный клуб стал убыточным. А когда он обратился за кредитом, банкиры не отказали, но запросили такой процент, что вопрос кредита отпал. Руководство команды попыталось продать проблемного игрока, но его никто не покупал. В конце концов они просто расторгли с ним контракт, выплатив неустойку. И спортсмену ничего иного не оставалось, как переехать во Францию, где он стал помощником тренера во французском клубе… Наглый ирландец, державший руки в карманах при встрече с тобой, где работает?

– Он очень популярный актёр, – прежде чем ответить, принц Эдгар поставил чашку и затем выпрямился в кресле.

– Оооо. Актёр, – улыбнулась Елизавета. – Да ещё и популярный. За время своей карьеры он же наверняка домогался девушек. Или парней. Если несколько пострадавших на условиях анонимности заявят о харрасменте ***, этого будет достаточно, чтобы его не только из фильмов, но даже из всех сериалов и эпизодов выбросили. Никто и проверять не станет; и перед камерой он не окажется до конца своих дней.

– И в целом, по Ирландии и Уэльсу, – королева подняла руку к лицу и выпрямила указательный палец, почти коснувшись им кончика носа, – правительство имеет право устанавливать для каждого региона империи процент призываемых в армию по нижней, средней или верхней шкале. Для регионов с английским населением этот процент будет минимальным, а для Ирландии и Уэльса – максимальным. Нам по результатам будущей войны нужно не только получить русские ресурсы, но и навсегда изменить этническую карту Великобритании, чтобы у нас не осталось проблемных регионов. Пока всё получается.

* В 1920 году во время войны за независимость Ирландии в городе Корк был издан приказ расстреливать всех мужчин, держащих руки в карманах. С тех пор многие ирландцы, испытывающие неприязнь к британской королевской семье, придерживаются этой традиции, держа руки в карманах при встрече с представителями королевской династии, используя это как способ показать свой протест.

В 2009 г. сборная Ирландии по регби, как победитель Кубка шести наций, была приглашена на прием к Елизавете II. Игрок Ронан О Гара демонстративно засунул руки в карманы и отказался пожать руку королеве.

Во время встречи с принцем Гарри актёр Киллиан Мерфи (известный по ролям в сериалах «Острые козырьки» и «Оппенгеймер») демонстративно держал руки в карманах во время встречи с принцем Гарри и дважды отрицательно ответил на вопрос принца о его британской принадлежности, подчёркивая, что он ирландец, что является большим отличием от англичанина.

** «Пэдди» (Paddy, уменьшительное от Patrick) – презрительное название ирландцев англичанами. Типа не «Патрик», а «Патричок».

*** Приставание (харАссмент, англ. harassment) – поведение человека, причиняющее неудобство или даже вред другому человеку, нарушающее неприкосновенность его частной жизни. Под термином «приставание» понимается не только сексуальное домогательство. В США первые судебные дела о сексуальных домогательствах появились ещё в 1970-е годы.