Текст книги "Теперь ты в армии (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

И подполз бы. Если бы ситуацию не спасли «салаги» – молодые матросы. Заметив проползающего рядом кота, и с удивлением обнаружив, что его никто не гладит, и не подозревая, что кот получил важное задание от кошачьего коллектива, матросы его поймали и начали гладить. А потом ещё и кормить всякими вкусняшками. В результате кот расслабился, отвлёкся, размурлыкался. Два других кота, наблюдая, как их боевой товарищ подло, в одного, пренебрегая законами морпеховской дружбы, уничтожает колбасу, решили перенести операцию на другое время и присоединиться к трапезе.

Берлин. Парк Тиргартен. Императорский дворец Бельвю.

Став участником Комитета по стратегическому планированию, майор Иоганн Блюм не реже раза в месяц бывал в императорском «рабочем» дворце: Альбрехт Габсбург лично возглавлял работу комитета и присутствовал на всех заседаниях. Изредка Иоганн даже выступал с докладами, и на его счету было несколько одобряющих императорских улыбок, два рукопожатия и фраза: «Очень грамотное изложение», высказанная императором на одном из заседаний в адрес майора Блюма.

Но сейчас Иоганну предстоял личный доклад императору по состоянию дел на востоке от империи. Информацией Блюм владел хорошо; но император может задать какие-то дополнительные вопросы, и что может интересовать монарха, предугадать невозможно. Поэтому майор Блюм целую неделю ворошил данные, сортировал справки, наполнял память цифрами и фактами.

Когда гвардейцы распахнули перед ним дверь зала, Иоганн сбросил с себя все сомнения, и смело зашагал по длинной ковровой дорожке, упиравшейся в рабочий стол императора: с курсантских времён он знал, что именно по его поведению в первые минуты император составит мнение о нём. И если оно будет неблагоприятным, то чтобы разубедить в этом Габсбурга, придётся потратить месяцы кропотливого труда. А может быть, ещё и привлекать друзей, которые замолвят за него словечко.

Остановившись в нескольких шагах от стола и доложив о прибытии, майор Блюм замер.

– Садитесь, майор, – император показал рукой на стул, и Иоганн послушно сел за длинный приставной стол.

Сделав какую-то пометку в бумагах, император поднял глаза и обратился к посетителю: – Слушаю.

– Ваше императорское величество, – отчётливо произнёс майор, полностью подавивший волнение, – представляю Вам обзор о ситуации в Скандинавии и Польше, ходе работ по созданию оборонительных сооружений и формирования соответствующих войсковых частей для их наполнения.

Увидев одобрительный кивок императора, он поднялся, передал ему экземпляр доклада и снова сел.

Император открыл доклад и с полчаса листал его, иногда останавливаясь и читая справки. Оторвав глаза от бумаг, он задал несколько уточняющих вопросов и удовлетворённо кивнув головой, отодвинул папку в сторону.

– С ситуацией на востоке примерно понятно. Всё идёт так, как мы и намечали и нужно этот темп работ удержать во чтобы то ни стало, – немного улыбнулся Альбрехт Габсбург.

Майор Блюм был среди узкого круга посвящённых, кто знал, что формулировка «нужный темп работ» обозначала отставание на год в Скандинавии, за которую «отвечала» Германия, по сравнению с Польшей, где работу вела Британия.

Так что он тоже слегка дрогнул уголками губ, мимолётной лёгкой улыбкой давая понять императору, что он полностью поддерживает его взгляд на «темпы работ».

– Я хочу, чтобы Вы также прочли вот эту справку, – Габсбург подал майору несколько страниц машинописного текста, скреплённых металлической скобой.

Взяв документ, Иоганн начал внимательно, но по возможности быстро его читать. Справка была донесением о том, что в ходе боестолкновений на русско-польской границе, русские широко применяют новые методы ведения боя с использованием магической силы. Шло перечисление новых способов магического воздействия: ледяного или воздушного щита от беспилотников; «пилы», когда атакующие подвергались воздействию тонкого слоя сжатого воздуха, буквально разрезавшего пополам их конечности. Массово применяется новый метод формирования сосулек, которому сложнее противостоять – сосульки формируются в процессе полёта на близком расстоянии от атакуемого, и противники русских не успевают отреагировать на них. К тому же, сил на такое противодействие требуется гораздо больше. На последней странице короткой справки делался вывод, что русские существенно повысили мастерство в применении магии и ежемесячно находят новые способы использования магической силы.

Дочитав, майор Иоганн Блюм положил справку рядом с собой и вопросительно посмотрел на императора.

– Я доволен тем, как Вы работаете в Комитете по стратегическому планированию, – начал Альбрехт Габсбург. – Но у меня очень короткая скамейка запасных и мне приходится без конца тасовать людей, которым я доверяю, постоянно перебрасывая их на наиболее важные участки работы. Я изучил Ваше дело: у Вас крайне высокий уровень магической силы, с юности Вы интересовались не только непосредственно применением магии, но и её теоретическими основами. Сейчас нам важно добиться того, чтобы магическая подготовка нашей армии была не хуже, чем у русских. Поэтому я назначаю Вас начальником научно-образовательного центра по развитию магии.

Император остановился и взглянул на Иоганна.

Майор Блюм правильно понял эту паузу; он тут же вскочил: – Благодарю за оказанное доверие, Ваше императорское величество! Сделаю всё, что в моих силах, в интересах императора и германской нации!

Император согласно кивнул, Иоганн опустился на стул, и Альбрехт Габсбург продолжил: – Набирайте грамотных офицеров и солдат, обладающих приличной силой. Готовьте из них инструкторов. Собирайте информацию о магических приёмах и их оптимальном применении; этим должны заниматься теоретики, которых Вам тоже предстоит найти и собрать в центре. Воруйте или разрабатывайте современные методики, которые позволят нашим войскам быстро овладеть всем, что умеют русские п поляки. На это даю Вам полтора года. Одновременно будете вести подготовку к развертыванию необходимой базы, где будут сосредоточены научные кадры и курсы по магической подготовке. Официально Вы продолжите работать в составе Комитета по стратегическому планированию, что позволит Вам и вашим людям совершать поездки на восток и в Англию и вести там сбор информации. Но через полтора года наши первые курсанты должны приступить к занятиям. Задача сложная, но уверен, Вы справитесь. Раз в месяц будете прибывать ко мне на доклад.

Слегка побарабанив пальцами по столу, император Габсбург продолжил: – Немногим более полутора лет назад Вам присвоили звание майора. Маловато времени прошло, но я считаю, что в данном случае достаточно.

Альбрехт Габсбург заглянул в ящик стола, достал оттуда подполковничьи погоны и встал.

Не веря своим глазам, майор Блюм подскочил и отчётливым коротким щелчком каблуками продемонстрировал императору «прусскую выправку».

– Присваиваю Вам очередное воинское звание, – весомо проговорил Габсбург и пожав руку, передал погоны Иоганну.

– Служу императору и германской нации! – с волнением отрапортовал теперь уже подполковник Иоганн Блюм.

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Ротацию мы провели быстро, так что под утро ещё и поспать по паре часов успели. Хотя, можно было и не спать – переезд из расположения полка и ожидание до «прыжка» на опорный пункт занимает целый день, и все мы за это время смогли покемарить по несколько часов.

Последний марш-бросок, и вот мы рядом с опорником; навстречу нам, почти бесшумно, с негромким радостным поскуливанием, выскакивает Боцман.

Утром опорник изучаем уже основательно – по сравнению с прошлым приездом он, хотя и не сильно, но изменился. Занимались им морпехи в минуты тишины, благо, серьёзных накатов за последнюю пару месяцев не было.

Впрочем, лейтенант Ходырев, сверкая новым звёздочками, нас сразу воодушевил: – Высока вероятность что в дни свадьбы принцессы Надежды Владимировны Романовой и графа Артура Гефта, «чёрные поляки» попробуют нас на зуб – шляхта уважать себя перестанет, если не постарается этот праздник испортить.

Глава 17

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Предположение Ходырева о предстоящем нападении шляхты оказалось верным, только он ошибся на один день: видимо, для надёжности, чтобы информация о нападении дошла до Москвы и испортила там праздничную атмосферу, польские атаки начались не в первый день свадебных торжеств, а накануне. Погода наступающим благоприятствовала – дождь моросил, облачность была низкой, и поддержка авиации не ожидалась.

С раннего утра по всей линии наших опорных пунктов начался грохот – падали бомбы, мины, ракеты, а едва рассвело, почти не сосредоточившись, первые атакующие небольшими группами хлынули в сторону нашего холма. Их поддерживает немало дронов: видимо, запускают где-то поблизости. До наших позиций беспилотники практические не долетают, почти все сбиваются на подлёте, а остальные мы уничтожаем автоматным огнём, но в целом такая ситуация не радует – мы быстро расходуем ресурсы.

Слышим, как с нашей стороны просвистели ракеты залпового огня и загрохотали далеко впереди, видимо, за рекой, где польские «жолнежи» должны были навести понтонный мост и готовить войска для переправы.

В отличие от прошлого нашего пребывания на опорнике, было видно, что и соседям нашим достаётся не меньше, если не больше, чем нам. У них тоже всё грохотало и периодически ухали бомбы и ракеты.

Первая атака захлебнулась очень быстро – мы смогли прижать наступавших в земле, миномётчики очень точно положили несколько мин, благо, округа пристрелянная.

Позавтракали мы под польскую канонаду: противник готовился ко второму штурму.

В ожидании следующей атаки Ходырев собрал нас в своём блиндаже – точнее, в командирской каюте: – Разведку боем они провели, что-то из наших огневых позиций выявили. Думаю, сейчас наступление будет гораздо большими силами. У нас пока раненых нет, все на местах, магическую силу не применяли. Поэтому, как только польские солдаты дойдут до линии фугасов и бочек, я их подрываю. Лыжник, – обращается он к старшему среди «огневиков», Максиму Якубовскому, – организуешь коллективную работу по своему профилю: огонь должен бушевать, разгоняйте его до максимальных температур и закручивайте вниз.

– На тебе «воздушники», – лейтенант кивает Шкиперу Юре Озалу, – чем больше воздуха вы нагоните в огонь, тем мощнее он будет.

– Тебе, Поэт, – ставит Ходырев задачу Рази Назимову, – нужно организовать «водяных»: солярка вся, до последней капли, должна послушно лететь в огонь.

– Каждому разрешаю выбрать лучших из взвода, по пять-шесть матросов, – продолжает ротный. – Судья, – лейтенант поворачивает голову в мою сторону, – отвечаешь за всех незадействованных в магической атаке. Распредели их по позициям. Если какая-то из бочек не вспыхнет, подожжёте её зажигательными пулями. После того, как огненный вал покатится вниз, наступающие побегут, у человека это на уровне инстинкта прошито: бежать от огня. В панике нужно нанести максимальный урон командирам: стрелять в первую очередь по сержантам и офицерам.

Согласно киваю. Пока всё понятно.

В заключение Ходырев объясняет свои действия: – Я бы фугасы и бочки придержал для более ответственного момента, но на нас слишком плотно бомбы кладут, и могут бочки повредить; закапывали их не глубоко, чтобы взрывом фугасов можно было выбросить из грунта. Взорвём сегодня. Готовьтесь, инструктируйте матросов.

Расходимся по блиндажам.

Подготовка ко второму штурму у противника продолжалась необычно долго: как оказалось, поляки решили провести одновременное наступление на несколько опорников; во всяком случае, на исходные позиции для атаки на наших соседей и на нас, польские штурмовые группы начали выдвигаться в одно время.

Распределяю матросов-стрелков по секторам стрельбы, отдельно проговариваем с каждым снайпером взаимодействие при подрыве бочек. Морпехи занимают позиции на огневых точках и начинают постреливать.

Стоящий рядом с мной Спартанец вздыхает: – Вот же, ёшки-головёшки. И не сидится им в своей Африке… Хотя я знаю почему, – Лёна Курочкин делает загадочное лицо, а матросы, находящиеся поблизости, стихают, надеясь услышать «секрет» и поржать конечно: если Лёня открыл рот, то через минуту все вокруг будут смеяться. И Лёня не подводит: – Видел я на картинках и в кино, какие у них там девушки. Я бы от таких тоже убёг. Вот они и лезут, к нашим хотят.

– Не отдадим! – матросы со смехом выходят на позиции.

Прохожу по небольшой траншее, точнее, подземному ходу, выводящему под подбитый польский танк. Очень удачно он стоит на склоне: из-под его корпуса открывается хороший обзор, а с боков я прикрыт гусеницами, и меня заметить практически невозможно. Ложусь, готовлюсь к стрельбе.

У Ходырева хватило выдержки, и он часть атакующих пропустил выше линии, где были заложены фугасы, и когда они сдетонировали, а бочки взлетели на воздух и с грохотом стали выплёскивать горящее топливо, часть наступавших оказалась в огненной западне: вниз по склону им бежать было нельзя – там бушевало пламя, а выше были мы. Ну, не долго они метались…

Как только огненный вал покатился вниз, на наступающую на нас роту, мы начинаем выбивать тех, кто мешает польским солдатам правильно исполнять свой воинский долг – то есть драпать от русских морпехов. Пытавшихся остановить бежавших «поляков» оказалось немного – когда к тебе приближается бушующая волна огня высотой несколько метров, то, даже если ты при лычках или звёздочках, возникает естественное желание свинтить от неё подальше. Огненный ураган оказался неожиданно мощным и впечатление на противника произвёл. Нас в этот день больше не атаковали, а мы, воспользовавшись этим, смогли поддержать соседние опорники, открывая фланговую стрельбу по атакующим. Далеко, но к земле их немного прижимали и поддерживали в тонусе.

Москва. Аэропорт «Внуково-2».

«Литерные» самолёты садились с интервалом в несколько минут: губернаторы, руководители имперских ведомств, судьи и прокуроры, главы городов-миллионников, владельцы крупнейших компаний страны, генералитет: все слетались на предстоящие свадебные торжества. Самолёты можно было бы сажать и чаще – количество полос позволяло, но неожиданно вскрылось «узкое место», из-за которого «литерным» самолётам приходилось немного задерживаться в небе: в аэропорту не хватало «Аурусов» для перевозки аристократов от места посадки до вип-залов.

Зашедшему с докладом заместителю, директор аэропорта задал вопрос: – Ну как? Так и не нашли?

– Глухо, – отрицательно покачал головой зам. – Взять сейчас «Аурус» в аренду в Москве невозможно: всё забронировано под знать два с половиной месяца назад, когда стала известна дата свадьбы Надежды Романовой и Артура Гефта.

– Тогда пусть в воздухе дожидаются очереди, – осклабился директор. – Попробуй аристократу подать не «Аурус»: тут же сквозь оттопыренную губу услышишь всё, что он о тебе думает. И радуйся, если этим закончится: может ведь и иск вчинить. Или будет орать, что он особа, приближённая к императору*, размахивая при этом перед моим носом пачкой разноцветных приглашений на свадебные мероприятия.

– Любят они меряться толщиной, – с ухмылкой проговорил зам, – пачки приглашений.

* Ильф и Петров, «Двенадцать стульев».

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Вечером, осмотрев, как специальными длинными канатами и роботами моряки стягивают вниз тех из атаковавших, кто остался лежать на поле боя, лейтенант Ходырев снова собрал сержантов. Мне его рассуждения про атакующих показались интересными: – Как и в прошлый наш приезд на опорник, сейчас в атаку шли африканцы и арабы. И оружие такое же, устаревшее. Да и снаряды ложились не очень точно, что показывает, что они устаревших моделей и скорее всего, уже сроки хранения выслужили. Исходя из этого и будем действовать – негры и арабы в атаку идут не очень охотно, уровень подготовки у них слабенький. Но их много и давить нас будут массой. И наша первейшая задача – выбивать сержантов и офицеров, которые солдат в атаку запинывают. Сегодня оба наката захлебнулись сразу же, как только мы смогли у них командиров проредить. То, что они нас больше не атаковали, это странно: времени на то, чтобы подвести другую роту и организовать штурм, у них было достаточно. Но, думаю, посчитали, что наши позиции вскрыли. Значит, завтра будет гораздо жарче, ждём продолжение и готовимся.

До утра нас больше не трогали – точнее, не атаковали. Зато бомбы, мины и ракеты продолжали прилетать: беспокоящим огнём нам решили не дать выспаться. Наивные: в учебной роте у некоторых сержантов голоса были погромче падающих бомб. И мы под эти голоса спокойно спали и видели сладкие сны.

Под утро нас порадовали: с тыла подошло подкрепление – отделение миномётчиков и отделение дроноводов, которых командование направило на наш опорный пункт. Ходырев быстро распределил им задачи, а нам сообщил, что все морпеховские опорники получили пополнение, а утром авиация ещё и по польским тылам отбомбится.

То, что готовится сильная атака, мы поняли еще до того, как полностью рассвело: на наш холм с интервалом в несколько минут прилетело три залпа ракет. Попадания были не очень, но часть траншей нам разрушили.

Вслушиваясь в грохот наверху, Композитор сделал вывод: – Эти пошли…

И для наглядности сложил руки в локтях и помахал руками как крылышками, щёлкая при этом зубами.

– Оооо?!? – деланно удивился Спартанец: – Гоблины⁉

– Нет же, – возразил Гриша, – Змеи Горынычи.

– Ну, так-то ты со своими ушами и оскалом на гоблина больше похож, чем на Змея Горыныча, – пожимает плечами Курочкин, – вот один в один Шрек или Несокрушимый Халк, только в зелёный цвет покрасить.

Их беззлобная пикировка вызывает смех у матросов. Казалось бы: Спартанец и Композитор – лучшие друзья, не разлей вода, а подкалывают друг друга, на радость взводу, постоянно.

Ну, раз Горынычами бьют, значит и штурм скоро должен начаться.

И точно, минут через десять раздаётся звонок от взводного: – Судья, свистать всех наверх!

Выходим, осматриваю низину перед нашим опорным пунктом: в энергетическом зрении вижу, что не меньше роты готовится нас атаковать: группами по два-три человека, короткими перебежками, прикрываясь кустами, они постепенно приближаются к нашим позициям. Улучшилась их тактика с прошлого раза, организованнее стали действовать.

Изредка свистят мины, наши пулемётчики и дроноводы борются с квадрокоптерами противника, и иногда мы все подключаемся, чтобы не дать им добраться до наших позиций.

На расстоянии с полкилометра начинаем стрелять по вражеским штурмовикам. Сегодня нам сложнее – рядом с нашими траншеями периодически падают артиллерийские снаряды и мины и в эти небольшие паузы атакующие пытаются сменить позиции и подобраться поближе.

Атака оказалась неожиданно массированной и сильной. И хуже всего, она шла в две волны – первые атакующие только вступили в бой, а из тыла бронетранспортёрами подвезли и стали высаживать новые группы штурмовиков; мы отбивались от тех, кто был ближе, и вторая рота противника потерь почти не понесла. А вот у нас появились первые раненые, хорошо, что «лёгкие». Тех, кто поближе начинаю лечить сразу же.

На близком расстоянии хорошо отработали наши дроноводы, умело сбрасывая гранаты на противника. Но масса часто играет гораздо более важную роль, чем мастерство: потрёпанные остатки двух рот, атаковавших нас, приблизились метров на тридцать к первой линии наших окопов и стали забрасывать нас гранатами. И раненых у нас сразу стало много. Но мы всё-таки находились в выигрышной позиции – те же гранаты мы, стоя в траншеях, бросали дальше и точнее. Плюс и стрелками морпехи были хорошими. Так что, неся потери и не имея возможности двинуться вперёд, польские солдаты стали медленно отползать вниз.

Хорошо, что у них не было ещё одной роты в запасе – а может, и была, но после налёта авиации, а ещё с час назад «отработавшей» по польским тылам реактивной артиллерии, вражеские резервы могло потрепать и спутать их планы на атаки.

Москва. Кремль.

Успенский собор Кремля был заполнен под завязку.

Владимир Николаевич вошёл в распахнутые двери храма, предварительно перекрестившись. Дождавшись, когда дочь тоже осенит себя крестным знамением, он согнул правую руку в локте, Надежда крепко взялась за него и вдвоём, изредка улыбаясь знакомым и незнакомым, по ковровой дорожке они прошли к алтарю. Наследник не смотрел по сторонам и тем более, не оглядывался: он был уверен, что следом идут отец и остальные Романовы, а завершает процессию семейство Гефтов.

Остановившись, Владимир Николаевич дождался, когда напротив встанут Маргарита Валентиновна с Артуром. Слегка прикрыв глаза, наследник престола сделал шаг назад; одновременно от Артура отступила и мать.

Распахнулись ворота святая святых, процессия вынесла крест и Евангелие, а патриарх Филарет, ведущий службу, подвёл Надежду и Артура друг к другу и соединил их руки длинной полосой белой ткани, дал зажжённые свечи и прошёлся с кадилом.

«О рабе Божьем Артуре, рабе Божьей Надежде, ныне обручающихся друг другу, и о спасении их Господу помолимся», – сочным басом провозгласил один из священников и хор на клиросе подхватил: «Господи помилуй, Господи помилуй…».

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Во второй атаке с польской стороны участвовало уже две роты, и ещё две подтянулись во время штурма и общими усилиями они смогли прорвать первую линию нашей обороны и дружно посыпались в траншею опорника. Выкурили мы их оттуда быстро: Ходырев, предвидя, что удержаться не получится, заблаговременно дал команду отступить во вторую траншею, которая была ближе к гребню и, соответственно, выше. Конечно, было досадно: впервые поляки смогли забраться так высоко. Мы стали забрасывать свои бывшие окопы минами и гранатами, но «жолнежы» упорно цеплялись за нашу траншею – не на открытом месте, они, понятное дело, чувствовали себя уютнее. Сложилась патовая ситуация – ни они могли податься вперёд, ни мы их сбросить с первой линии. Годный вариант подсказал Лыжник. Собрав несколько матросов – водяных и воздушников, он им заявил: – Будете магией сбивать наши гранаты…

Матросы молчат и ошалело смотрят на сержанта. Он поясняет: – Их гранаты мы отбивать не успеваем, слишком близкое расстояние. Но договоритесь с нашими матросами, кто хорошо метает. Согласуйте действия, и когда они бросят, выставляйте щит над первой линией окопов так, чтобы осколки сыпались в траншею.

Уже через несколько минут, матросы успели сформировать ледяное зеркало, ударившись о которое, граната пролилась на поляков железным дождём. После нескольких таких забросов «невмерлики» отступили.

А вот у соседей дела обстояли хуже: примерно в то же время, что и у нас, поляки смогли захватить первую, а затем и вторую линию окопов наших соседей слева. Подтянув ещё две роты, они навалились и выдавили морпехов и с третьей, последней линии обороны. Мы видели, что наши контратакуют, но помочь им не могли – на нас атаки хоть и ослабли, но не прекратились. А незадолго до темноты пал и наш опорник справа: морпехи и там пытались сразу же контратаковать, но не смогли выбить поляков; те надёжно вцепились в высоты и без счёта подводили и бросали в контратаки резервы. Вечером по нам стали изредка постреливать с флангов. Расстояние большое, вражеский огонь ущерба не причинял, но понимание того, что наши фланги оказались оголёнными, делало обстановку на опорном пункте менее уютной.

Москва. Александровский сад.

– Готовность минута, – оттранслировал своим подчинённым только что полученную команду старший лейтенант полиции Павел Подчередниченко: на Московский университет МВД в день бракосочетания принцессы Надежды было возложено обеспечение правопорядка в Александровском саду; в каждое курсантское отделение временно назначили командиром офицера из слушателей и одним из таких временных командиров и стал Павел. Проходя за спиной строя, старший лейтенант Подчередниченко негромко повторял: – Строй держим! Гражданам не мешаем выражать верноподданнические чувства, наглых осаживаем.

Выйдя за строй, Павел повернулся лицом в сторону Кремля; вовремя: сквозь распахнутые ворота Кутафьей башни торопливым шагом прошло несколько офицеров охраны, и спустя с десяток секунда вышли, держась за руку, Надежда Романова и Артур Гефт.

– Точнее, она же, наверное, теперь не Романова, а Гефт, – неожиданная мысль шевельнулась в мозгу старшего лейтенанта полиции.

Сопровождающие офицеры почти бегом проследовали мимо Подчередниченко и в одном из них, майоре, он с удивлением узнал офицера из Следственного комитета, к которому его вызывали чуть больше года назад для прояснения каких-то деталей операции при его работе в охране монастыря.

Размышлять было некогда: молодожёны приближались, и по толпе людей, собравшейся в Александровском саду, катился вздох восхищения и аплодисменты; изредка раздавались крики с пожеланиями счастья и любви.

Когда Надежда и Артур оказались в десятке шагов от него, Павел Подчередниченко смог немного их рассмотреть. Точнее: узнать Артура Гефта, которого хорошо помнил по Владимиру. Правой рукой Гефт сжимал руку Надежды, а на его левой руке покоились два больших букета – бордовых гвоздик и белых тюльпанов. Гефт был в фуражке и шинели незнакомого рода войск; на принцессе красовалось длинное белое платье, шубка и шапка светло-кофейного цвета. Молодожёны приветливо улыбались и немного кивали головами толпе.

Как показалось Подчередниченко, проходя мимо него, Артур кинул короткий взгляд в толпу и на его лице появилось узнавание…

– Неужели он меня успел заметить? – подумал старший лейтенант.

Что происходило дальше, видно не было. Через две минуты аплодисменты и крики стихли, и понятно почему: молодожёны возложили цветы к вечному огню, почтив память всех солдат, погибших за Отечество и шум был бы неуместен.

* * *

Положив букет цветов к пламени, трепетавшем на лёгком ветру, Надежда погрустнела: – Я всё же жалею, что не нашла убедительных слов для Андрея. Он, конечно, поступил как настоящий мужчина. Но где он сейчас и что с ним? У него же второй выход в поле и меня терзают смутные сомнения…

Артура смутные сомнения не терзали, но говорить Надежде, что «полевой выход» у военных обычно обозначает командировку «за ленточку», он не стал. Вместо этого он ответил: – У нас в программе будет поездка в Храм Христа Спасителя, поставим там свечку за здравие воина Андрея и Божью помощь ему в трудах ратных.

* * *

– Возвращаются, готовность минута, – раздалось в наушниках у Подчередниченко.

«Взбодрив» подчинённых, он повернулся в сторону движения молодожёнов и смог рассмотреть принцессу: она шла по «внешней стороне»; и по тому, как она уверенно держалась, по волевому выражению лица и решительности в глазах, Павел подумал, что за «тыл» Артур Гефт может не беспокоиться, но и сам должен будет соответствовать высокой планке требований Надежды Романовой.

Через две минуты последовала команда снимать оцепление и курсанты, построившись повзводно, направились к автобусам. В университете их ожидал праздничный ужин.