Текст книги "Теперь ты в армии (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 27

Москва. Кремль.

Начальник тайной канцелярии монотонно зачитывал перед императором и наследником престола первые результаты работы недавно сформированной группы по расследования злоупотреблений при выполнении национальной программы по оздоровлению рек: – Итого, следственная группа на данный момент выявила хищения на сто шестнадцать миллиардов рублей. Особенно много средств разворовывалось при строительстве очистных сооружений, дноуглубительных работах, и вообще всем, что связано со строительством.

Император хмуро кивнул: – Когда начнёте предавать дела в генеральную прокуратуру и следственный комитет?

Генерал оторвался от чтения пухлой папки: – Уже начали, государь. По мере сбора доказательной базы по отдельным объектам и должного оформления направляем и переключаемся на другие сооружения и регионы.

– Хорошо, – поддержал Николай Петрович канцеляриста. – Если потребуется, увеличьте состав группы и для экспертиз привлекайте любые органы. Что у нас дальше?

– Далее ситуация по дядьям, Ваше величество.

– Я понял так, что они решили расследование по двум инцидентам с внуками проводить самостоятельно, отказавшись от вашей помощи и от содействия других силовых структур? – император задумчиво посмотрел на генерала.

– Совершенно верно, государь. – Начальник тайной канцелярии пожал плечами: – Даже в случае с выстрелом, в результате которого Павел Иванович Романов получил ранение в районе мочки и хрящевого сустава уха, Константин Михайлович направил ходатайство о передаче всех документов роду и прекращении расследования.

Принимая папку с материалами по нападениям на Павла и Петра Романовых, император поручил: – Если какие-то данные по инцидентам с родом Романовых появятся, информируйте. – Дождавшись ответного кивка, спросил: – Ещё что-то?

– Да, Первозванов. По его призыву…

– Угу, слушаем, – император отложил папку и сосредоточился.

– На первый взгляд, всё до банальности просто: на Смоленском сборно-распределительном пункте перепутали двух призывников, тем более что они полные тёзки – и один и другой Первозвановы Андреи Андреевичи. В результате каждый из них был отправлен по другому маршруту.

– О как! – удивился наследник.

– Конечно, и не такое бывает, – с сожалением развёл руками генерал. – И целыми командами призывников не туда засылали, и безногих призывали и направляли в Ансамбль песни и пляски, а слепых – в снайпера. Но в силу особой чувствительности темы, следователи тайной канцелярии стали изучать все обстоятельства, в том числе поехав в Псков, откуда призывался второй Андрей Первозванов. И там сразу выяснилось, что некто Андрей Звонов буквально за месяц до призыва сменил свою фамилию «Звонов» на «Первозванов», а также изменил отчество.

– С чего это? – удивился император.

– По контракту. Мать Звонова пояснила, что сыну за смену фамилии и отчества заплатил четырнадцать миллионов рублей представитель среднего бизнеса, чтобы её сын «отслужил за погибшего друга предпринимателя». Деньги реально были переданы, оформлен договор. Только вот паспорт, по которому «работал» этот «предприниматель», буквально за две недели до этого был утрачен его владельцем – настоящий хозяин паспорта, от имени которого оформлялся договор, живёт за Уралом и трудится на заводе. Он считал, что оставил паспорт в гараже в машине и поиском долго не занимался. Его знакомые и работодатель показали, что владелец паспорта весь август был в городе и ежедневно работал, вечерами и в выходные находился дома и никуда из города не убывал. Видеозаписи с проходной завода свидетельствуют, что по пропуску проходил именно он; есть немало записей с городских камер, где он мелькает. После этого мои сотрудники гораздо более вдумчиво перетряхнули всё, что происходило в Смоленске. И выяснили интересную деталь: в день пребывания Первозванова в Смоленске, в городе также находился оперативный сотрудник службы собственной безопасности военной полиции капитан Борис Ионин. В частности, в момент отправления железнодорожного состава с командой, в которую входил Андрей Первозванов, капитан Ионин присутствовал на вокзале, попав на записи одной из камер наблюдения.

– Контролёр, – то ли утвердительно, то ли отрицательно прошептал наследник престола.

– При этом, – сухим голосом продолжил генерал, – ночью в частном доме, где проживал начальник Смоленского распределительного пункта полковник Брыкин, произошёл пожар, полковник погиб при пожаре. Капитан Ионин этой же ночью из Смоленска вернулся в Москву. Допросить Ионина не получилось: он осенью подписал краткосрочный контракт и направился служить в западную зону локального пограничного конфликта, где был убит квадрокоптером.

– Мы продолжаем расследовать это дело. В войсковой части, где проходит службу бывший Андрей Звонов, ныне сменивший фамилию на «Первозванов», локализовано два наших агента. Один из в качестве военнослужащего проходит службу в том же подразделении и установил с рядовым дружеские отношения. Он оказывает Звонову покровительство и тот относится к нему с доверием, откровенно рассказывая о своей жизни до призыва. Пока информация, сообщённая матерью Звонова, подтверждается.

– Благодарю, генерал. Спасибо за работу, – сухо произнёс император. – Если появятся подозреваемые в интригах против Андрея Первозванова, сообщайте сразу адъютанту. Расследование по предыдущим враждебным акциям в отношении него продолжайте, может, где-то удастся найти зацепки.

Генерал покинул рабочий кабинет императора. Николай Петрович и Владимир Николаевич передали большую часть папок адъютанту, а пару штук император положил в личный сейф. Закрыв его, император повернулся к сыну: – Кто под Андрея копает? Уж не дядья ли? И тогда вырисовывается версия, что акции против их внуков – ответка с его стороны?

– Красивый расклад, но не реалистичный, – не согласился сын. – Дядьям вполне по силам организовать в военкомате замену направления для службы Андрея. И в целом: любые акции, вплоть до убийства. Даже если это так, и Андрею об этом стало бы известно, Петру и Павлу Романовым он бы мстить не стал. Не его это стиль. Предыдущий год показал, что он общается напрямую с обидчиком, а мелкими пакостями не занимается. Да и обе операции против Романовых сложные для организации, вряд ли он сейчас что-то подобное в силах подготовить.

– И кто тогда? – император сел за стол и пристально посмотрел на сына.

– Кто угодно, – пожав плечами, ответил Владимир Николаевич. – Что против Первозванова, что против Романовых, мог интриговать какой-то из родов, недовольных их действиями. А таких немало. За год жизни Андрея в Москве мы ещё раз убедились, что идиотов среди знати немало. И наверняка, мы ещё не всех знаем. Мне иногда кажется, что мы вообще живём в стране непуганых идиотов. *

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Вернувшись, я порадовался, что за время моего отсутствия подготовка снайперских групп не просела. Остававшийся за меня Спартанец пояснил: – Так ёк-макарёк, все же понимают, что от подготовки их результаты в бою и выживание в снайперских дуэлях зависит. А потом – они не с какими-то пукалками бегают, у них, можно сказать, стратегическое оружие в руках – дальнобойные крупнокалиберные винтовки!

Я про себя посмеялся – где-то я такое уже слышал про «супероружие в руках», но только в отношении «обычных» снайперов. Понятно, что Спартанцу с его мастерством «художественного слова» подобрать нужные формулировки для матросов труда не составляет. Но если такие «вербальные атаки» на матросов действуют и повышают их усердие в подготовке к реальным боям, то использовать их мы будем.

Спартанец с гордостью демонстрирует свежие наработки: удалось смастерить «устройство» для тренировки наблюдающих – ассистентов снайперов: они должны обеспечить, чтобы при выстреле из винтовки, не слетали иголки инея, не дрожали трава и листья на деревьях, которые находятся в зоне «выхлопа» газов после выстрела. Лёня показывает тонкие медные проволочки, к которым приклеены невесомые кусочки пластиковой плёнки и рассказывает: – Мы их расставляем на тренировках. Все наблюдающие научились создавать из уплотнённого воздуха «трубу», по которой проходят пуля и газы, вылетающие из ствола. А на безопасном расстоянии газы рассеиваются и место снайперской пары не выдают.

На удивление, очень быстро в «продвинутого» снайпера смог выучиться прапорщик – бывший начальник склада, Мечеслав Логинский с позывным «Рубака», в своё время щедро насыпавший мне тушёнки. Он и в самом деле, через три дня после этого эпизода пришёл проситься в снайпера и на «пробах» показал неплохую стрельбу, усидчивость и сообразительность, ловко вычисляя поправки при стрельбе. Когда я предложил командиру полка сформировать ещё одно отделение, обосновывая это наличием подходящего снайпера и образовавшейся, в связи с выделением мне «Алии», запасной крупнокалиберной винтовки, полковник Осипов задумался, сказал своё знаменитое «Пу-пу-пу» и дал добро…

* * *

Сегодня у нас двое «гостей» и в связи с их визитом выхода в поле нет – взвод расселся в комнате занятий и поблёскивая чисто выстриженными, почти лысыми головами, с любопытством смотрит на гражданских.

Встреча с представителями военной промышленности – это всегда интересно: война идёт крайне динамично, постоянно появляются новые тактические приёмы, новые вооружения и соответственно, разрабатываются способы их применения.

Упитанный мужчина в возрасте, в пиджаке и галстуке, аккуратной бородке клинышком, начинает рассказ: – Я представляю институт сейсмографии. Все вы наверняка слышали про землетрясения. С помощью различных приборов наш институт проводит измерения колебаний земной почвы при землетрясениях, и изучает всё, что с этим связано. В ходе боестолкновений в зонах локальных конфликтов, противником стала применяться аппаратура, которая относится к оборудованию, являющемуся профильным для нашего института. Вам эта информация должна пригодиться в связи с вашей специализацией.

Выдержав небольшую паузу, он продолжает: – Я уже говорил, что в последнее время противник стал применять новое оборудование; оно представляет собой мобильный сейсмограф высокой чувствительности. С помощью этого прибора можно уловить колебания земной почвы при движении человека на некотором расстоянии. Вот так выглядит портативный сейсмограф…

Представитель института раскрывает плоский чемоданчик и достаёт оттуда уже знакомую мне панель с двумя небольшими антеннами по бокам. Мои матросы с задних рядов вытягивают шеи, чтобы лучше рассмотреть диковинную штуку.

Убедившись, что вниманием «аудитории» он завладел, лектор продолжает: – Сейсмограф является оконечным устройством, для его работы ему необходим металлический штырь-измеритель, заглублённый в грунт. Между собой сейсмограф и штырь соединяются проводом, данная система способна почувствовать человека примерно за километр. Если штырей сделать два и разнести их хотя бы на сотню метров – расстояние обнаружения движущегося человека возрастёт, а точность обнаружения увеличится. При дистанции между штырями более трёхсот метров, прибор способен уловить колебания почвы от идущего человека на расстоянии до двух километров и привязать их к встроенной карте.

Думаю: – Вон оно как! Сами блоки я забирал, а про провода и штырь просто доложил, не придав им должного внимания. Видимо, раньше именно с помощью этих приборов поляки вычисляли наших снайперов. А что же меня не обнаружили?

Гражданский продолжает: – Поскольку прибор только принимает сигнал, узнать, что кто-то пытается определить, что вы движетесь, невозможно. Меры контрвоздействия разрабатывают наши коллеги, – он кивает головой в сторону парня, сидящего рядом и продолжает: – Мы же, в свою очередь, уже для наших специализированных подразделений усовершенствовали имеющуюся в институте аппаратуру и выпустили пробную партию портативных сейсмографов. Один из них передан службе вооружения вашего полка и завтра вы сможете начать с ним занятия. По мере изготовления на заводе, в войска будут поступать очередные партии приборов и приборных комплексов.

Следом выступает второй гражданский – молодой парень-заводчанин: – Наше производственное объединение производит различную наземную вспомогательную технику. Все вы знает линейку транспортных тележек «Депеша» – это наша продукция. Нам поручено разработать средство для противодействия мобильным сейсмографам. Конструктора и инженеры проектируют, а в качестве временного решения наш завод предложил использовать уже разработанную, но не запущенную в серию грузовую платформу типа «Заяц».

Заводчанин встаёт, достаёт из папки большой листок и показывает нам рисунок. И в самом деле, плоская платформа имеет четыре ноги.

Не садясь, он продолжает: – «Зайцем» платформу назвали за её способность совершать прыжки длиной до трёх метров, что позволяет переносить груз через траншеи и другие препятствия. И вот эти прыжки, как показали измерения, примерно соответствуют колебаниям, вызываемым человеком и способны запутать вражеские сейсмографы. Я также привёз в полк один экземпляр платформы, через неделю ожидается поставка ещё двух. И далее по нарастающей. Устройство не секретное, экспонировалось на выставках. Занимаемся и другими платформами. Вопросы?

– Получается, этот заяц где-то поблизости от идущего снайпера должен прыгать, чтобы вражеские приборы сбить с толку? – задаёт вопрос один из сержантов.

Я мысленно ставлю ему «плюсик» за сообразительность.

– Да, на расстоянии в триста-пятьсот метров, – соглашается представитель завода. – Вам предстоит разработать методику применения этой платформы. Например, заранее выпускать их с передовых опорных пунктов просто «побегать»: тогда они будут постоянно забивать сигналы сейсмографов и когда вы реально отправитесь на задание в поле, вражеские снайперы не смогут выделить ваши шаги на фоне помех. К тому же, нами, заводом, в ближайшее время начнётся испытание двух видов лёгких «Депеш», где колёса смонтированы таким образом, что навес на них при движении совершает резкие удары по грунту. Такая платформа заглушает шаги снайпера, находясь на расстоянии более километра от него.

В диалог вновь вступает представитель института: – Вы должны понимать, что сейсмографы имеют малую возможность для применения: только в идеальных для них условиях. Днём, когда рядом с опорными пунктами ездит техника, падают снаряды и мины, перемещаются люди, приборы не способны выделить слабое колебание почвы, которое создаёт снайпер при движении. Танк или грузовик, находящийся за несколько километров от опорного пункта, дают сильные вибрации, забивая все другие сигналы. А вот ночью, особенно под утро, когда тихо и движения нет – тогда сейсмограф эффективен. И мы боремся именно с этим узким временным окном, чтобы вас обезопасить. На большом удалении от опорных пунктов, в глубине «серой зоны», если нет посторонних сотрясений грунта, сейсмографы могут быть эффективны в любое время суток.

После завершения занятий пьём чай с командированными сотрудниками промышленности в моём кабинете. Описываю им ситуацию, когда у меня была «снайперская дуэль» сразу с тремя поляками. Конструктор из института сейсмографии приходит к выводу: – Судя по созданной системе из трёх сейсмографов, чувствительность у неё должна была быть очень высокой, а определение места нахождения движущегося снайпера – точным. Вас спасло то, что вы не пошли на них сразу, а зашли во фланг, уйдя из района измерений. А около наших опорников они вас засечь не могли – там же люди перемещаются, дверьми хлопают, ящики там всякие поднимают и бросают.

Получив «Зайца», вечером матросы сразу его опробовали: одели в тельник и берет и пустили гоняться за котами, жившими в кубрике. Веселье продолжалось не долго – Спартанец вернулся из штаба, где ему выдавали комплект оборудования и документацию на мобильный сейсмограф и первый вопрос, который он задал, увидев это подпрыгивающее чудо: – Это что за Ёшкин кот? Я разве давал команду исполнять здесь «Танец с саблями» или «Лебединое озеро»? Кто из матросов ещё не напрыгался по нарядам?

* * *

Завершая «большую планёрку», командир полка Яков Осипов обратился ко мне: – В соседнем полку начинается формирование такого же взвода тяжёлых снайперов, как у нас. Командование направления рассчитывает, что мы им поможем. Они предлагают прислать матросов к нам на месяц-два, чтобы мы на месте помогли им с получением минимальных навыков. Насколько это осуществимо?

Пожимаю плечами: – На первый взгляд каких-то проблем не вижу. В казарме, где мы располагаемся, ещё один взвод разместится легко. Спецподготовка налажена, а командиры отделений во взводе грамотные, организовать обучение способны. Но, исходя из нашего опыта формирования взвода, предлагаю выслать им параметры отбора во взвод – у нас поначалу с этим было недопонимание.

Осипов задумывается: когда начали создавать мой взвод, командиры рот присылали в него снайперов-штурмовиков, и некоторое время ушло на то, чтобы убедить командование, что «снайпер на поле боя» и «тяжёлый снайпер» – это два абсолютно разных снайпера. И остальные матросы в отделении должны своим специальностям соответствовать. Вряд ли в соседнем полку «мозги» другие, и скорее всего, первоначальный подход у них будет такой же.

– Пу-пу-пу, – Яков Янович задумывается. Но думал он, как и всегда, не долго: – Добро. Даже не просто вышлем инструкцию по отбору. Езжай к соседям. Там на месте разъясни и помоги с поиском лучших кандидатур.

* * *

Вечером в канцелярии совещаюсь с командованием своего взвода – вначале ставлю задачи сержантам на те несколько дней, что меня не будет, а потом обсуждаем со Спартанцем и Рубакой, он же прапорщик Мечеслав Логинский, работу со взводом в моё отсутствие и подготовку к прибытию еще одного подразделения на обучение.

– Всё организуем, с этим проблем нет, – уверяет меня Спартанец. – Проблема в штаб ходить, на совещания: там же все майоры и полковники и я один сержант среди них затесался. Чувствую себя как сайгак среди бизонов.

– Знакомое чувство, – смеётся Рубака. – я в сержантской учебке под Могилёвом службу начинал, так комбата, капитана, один раз видел: к его приходу в казарму мы её три дня драили. А после окончания навесили на меня две лычки и распределили в Суворовское училище, помощником командира роты. Взводный довёз нашу команду до Москвы, посадил на электричку и сказал, что в Твери нас встретят. Приезжаем мы в Тверь, выходим. На перроне стоит майор с повязкой «помощник дежурного» и табличкой «Сержанты». Нас ждёт. А мы застыли всей гурьбой около вагона и к нему подойти боимся. Ну, он сам приближается, задаёт вопрос: – Товарищи сержанты из учебного подразделения прибыли для службы в Суворовском училище? Ну, кто впереди стоял, головами покивали. Майор показывает рукой в сторону автобуса: – Проходите, рассаживайтесь. Мы по дуге обошли майора, зашли в автобус, сели. Он заходит – мы все тут же вскочили. Майор командует: – Садитесь, отъезжаем.

Мечеслав продолжает: – Ну, автобус большой, нас всего шестеро; перешли в хвост салона, сели там. Сидим, дрожим: с нами, как-никак, целый майор едет. Возле училища выходим из автобуса, проходим через КПП. А дежурный по училищу – подполковник. И он нам такой говорит: «Следуйте за мной, начальник училища генерал Чирков сейчас с вами побеседует». Один из наших сержантов тут же в обморок упал. И все мы, оцепеневшие от ужаса, идём как оловянные солдатики в переплавку. И не идти в эту топку нам нельзя – нам же подполковник команду дал! А в приёмную, где мы ждали, заходят три полковника. И у нас ещё двое в обморок падают. Хорошо, что к тому времени медсестра подошла с нашатырём. Так она и в генеральском кабинете просидела всё время, пока генерал нас наставлял.

– И ротный у меня оказался подполковником, – снова смеётся Рубака, – взводные в суворовской роте капитаны и майоры. Я недели две боялся из своей каптёрки выходить; вылезал оттуда, только когда вызывали. А потом ничего, привык. Так что и ты привыкнешь, придётся привыкать: ты же вроде на контракт собрался оставаться?

Лёня согласно кивает: – Думаю ещё.

– А что мне не говорил? – вопросительно смотрю на него.

Спартанец пожимает плечами: – Тебя не было, когда я эту тему с Рубакой тёр. А сейчас не до мыслей стало: дел полно навалилось.

Оставив Лёню в казарме, идём с Мечеславом в общежитие. Я по дороге думаю: – Вот же, на контракт. А ведь должна служба пойти у Спартанца. Командование его ценит, матросы уважают. Характер у него лёгкий, но подчинённых не распускает. Впишется он в армейскую среду. Я-то вон, и без «магии» вписался, а Лёня Курочкин очень неплохой «воздушник», да и стреляет прилично. Да и художественная самодеятельность в его взводе всегда будет на высоте.

* Фраза «Край непуганых идиотов» фигурирует в «Записных книжках» Ильи Ильфа (1925 г.). В разрезе страны фраза звучит в фильме «Гений» (1991 г.).