Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Хотя само утро не порадовало: накрапывал не сильный дождик; по-весеннему мелкий и холодный. Но триатлон, он, как футбол, состоится в любую погоду. Трибуны только стали скучными, накрывшись одноцветными зонтами, да и болельщики, и так не шумные на конных соревнованиях, ещё больше поутихли – капающий за шиворот дождь и холодный ветер не очень способствуют выражению эмоций.

Вывожу Ветра на исходную позицию, тихо напеваю, чтобы подбодрить его и себя: – У природы нет плохой погоды. Всякая погода благодать…[6]6
  Песня из кинофильма «Служебный роман» (1977). Автор стихов режиссёр фильма Эльдар Рязанов.


[Закрыть]

– Пхрр, – соглашается со мной Ветер и резво кивает головой, стряхивая капли. Для него, как и для меня, снег и ветер – не помеха: привыкли к ежедневным тренировкам, и проходили они в разное время года, и той же осенью под дожди попадаешь неизбежно. Как и под снегопад, а то и буран, зимой.

Находящийся рядом Анатолий Дмитриевич негромко советует: – Быстро не скачи, погонишь Ветра, если он вдруг упадёт или поскользнётся на газоне – погубишь коня. И сам будешь жалеть, что он травму получил, и к Москве никакую другую лошадь мы подготовить не успеем. Да и сам можешь пораниться или что-то сломать. Старайся сосредоточиться на поражении мишеней – они расставлены часто, ты саблей машешь резво. За низкую скорость баллы спишут, а за поражённые мишени – добавят.

Согласно киваю и поглаживаю Ветра, который в самом начале фразы, услышав, что он может упасть, повернул голову к Анатолию Дмитриевичу и негромко хохотнул: – Игррр…

По команде запрыгиваю в седло и под раскаты грома наша тройка выезжает на поле стадиона. Причём, раскаты именно грома – настоящего. Трибуны оживляются, но не сильно – и дождь не прекратился, и гром грохочет, заглушая голос диктора. Выхожу на стартовую линию и по сигналу стартую. Перед препятствием немного уменьшаю скорость, слегка придерживая Ветра, чтобы приземление после скачка у него было мягче. Краем глаза вижу, что вырвавшейся вперёд соперник справа как раз не рассчитал скорость, и у коня, перемахнувшего через препятствие, начали разъезжаться ноги. Из-за этого он потерял скорость, и я обхожу его. Соперника слева не вижу, тоже, наверное, осторожничает…

Пройдя дистанцию, уезжаю с поля на перерыв. Дальше выступит третья тройка. Когда время отдыха истечёт – снова стартует первая, и так по кругу – три попытки.

За полем меня встречает Анатолий Дмитриевич: – На табло не смотри: ты дистанцию прошёл, попытка засчитана и по сумме баллов уже абсолютный чемпион области, разрыв за троеборье большой, тебя никому не достать. Нам сейчас главное Ветра сберечь: в первом заезде один конь упал, всадник травму получил, и больше не выступает. Дождик продолжается, поле ещё хуже стало. Так что осторожность – наше всё!

Глава 14

Польша. Люблинское воеводство. Поместье магнатов Марковских.

То, что гость будет очень важный, прислуга поняла за две недели до намеченной даты визита. Когда всех, включая повара и горничных выгнали на улицу приводить в порядок дорожки, высаживать цветы и косить газоны. Поместье, знававшее когда-то лучшие времена, судорожно приводили в более-менее приличный вид.

А уж когда к руководству работами подключился хозяин Кшиштоф Марковский, с руганью суетившийся вокруг дома и въездных ворот, всем стало понятно – ранг гостя не ниже короля.

Прибывший на солидном «Роллс-Ройсе» худощавый и неуклюжий, начинающий стареть и лысеть, господин в строгом сером костюме мало напоминал важную особу. Но по тому, как рядом с ним крутился неповоротливый хозяин, какой радостью светилось его лицо, было понятно – гость долгожданный.

Приехавший, едва выйдя из автомобиля, шагнул навстречу и крепко обнял Марковского: – Здравствуй, Кристофер! Как я рад видеть тебя, старина! Ты всё такой же: деятельный, заряженный на результат, добрый; гордый орлиный взгляд. Я как будто три десятилетия отмотал и оказался вновь в нашей юности. Как мы тогда с тобой чудили! Эх, молодость, молодость…

– Взаимно! Рад видеть! Прошу в дом! – Марковский показал рукой в направлении дверей в лёгком поклоне.

В фойе, так же с учтивым полупоклоном, гостя встретили домочадцы – жена и трое детей.

Подойдя к ним, Кшиштоф заговорил: – Эдвард, разреши представить. Моя супруга Агнешка, в девичестве Оссолинская.

– Ах, ну как же я сразу не сообразил! – подумал Эдвард. – Оссолинская, из древней семьи настоящих магнатов, и не преминула это подчеркнуть и потому вырядилась в платье сплошь алого, багрового и малинового цветов. Как плащ у тореадора. Хорошо, что быков здесь нет. Хотя, может, Кристофера такие цвета и заводят…

Естественно, свои мысли он не озвучил. Ни один джентльмен никогда не озвучивает, что он на самом деле думает о женщине, – он же джентльмен, а не дурак. Для произношения вслух у джентльмена всегда есть набор цветастых комплиментов, которыми Эдвард и не преминул воспользоваться: – Искренне рад. И я бы даже сказал, изумлён. А я ещё сомневался, стоит ли ехать в Польшу? Мне говорили, что польские женщины красавицы, и в Варшаве я в этом убедился; но то, что красота может быть такой совершенной и такой необыкновенной, вижу впервые. Я в восхищении!

Супруга хозяина ещё раз милостиво кивнула, принимая комплименты, как само собой разумеющееся.

Хозяин дома в это время продолжал: – Агнешка. Представляю тебе моего старинного друга и однокашника по университету Эдварда Бальфура, сейчас являющегося представителем правительства Англии.

Агнешка немного присела и слегка склонилась, и несколько низок красных бус, надетых на её шею, заклацали и зашелестели.

Представив детей, Марковский продолжил: – Прошу в столовую. Слегка подкрепиться с дороги.

Войдя в столовую и увидев длинный стол, заставленный едой и бутылками, Бальфур похолодел – он понимал, что ему придётся хотя бы попробовать всё, что наготовила прислуга и что хранилось в винных подвалах.

– Ну, я знал, на что шёл, – обречённо подумал он…

Переместиться в кабинет хозяина они смогли только через полтора часа.

– Эх, Кристофер, как же я рад тебя видеть! – начал Эдвард. – Живя в Англии, я всегда помнил, что где-то там, в глуши, есть островок цивилизации, который сохраняет мой друг, стоящий как непоколебимая стена на пути у варваров. Но кем я был по выпуску? Так, мелким клерком. Но потихоньку, со ступеньки на ступеньку, взбирался вверх. И всегда, когда мне было тяжело, я вспоминал годы юности и наши походы по лондонским пабам. И я помнил, что у меня есть друг, у которого такие же воспоминания, и лучшего друга у меня больше не будет. И когда подвернулась возможность что-то для тебя сделать, я и сам в это дело впрягся, и все свои связи подключил.

– Да-да, спасибо, – поддержал его Марковский. – Для меня в этой глуши память об учёбе в Лондоне – отдушина в серой однообразной жизни, наполненной хозяйственными заботами.

– Представляю, насколько сложно тебе управляться со всем этим, сколько сил и времени требует такое большое хозяйство. Столько хлопот и забот, – поддержал Эдвард старого друга. – Я тебе предварительно звонил по проекту, думаю, для тебя такая мощная финансовая поддержка будет крайне ощутимой, сможешь провести модернизацию. Да и вообще, – денег никогда не хватает и лишними они не будут.

– Спасибо, спасибо. Не очень понял, что за проект. Без документов не разберёшься, – засомневался или попытался набить цену Марковский.

– Всё со мной. Лично продавливал, чтобы ты получил самый большой куш, – порадовал старого друга Эдвард. – Вот, смотри, – развернул он перед Кшиштофом карту и несколько схем. – Это участки твоей земли, которые перейдут в аренду. На них будут построены базы для подготовки и размещения волонтёров, склады для снаряжения и техники. Ближайшая долина, находящаяся в десяти километрах от твоего поместья – широкий и пологий спуск к реке. Включая оба гребня, по которым будет установлено заграждение.

– Это огромная территория, – задумался Марковский.

– Специально просматривал карты, чтобы выбрать участки, которые ты не обрабатываешь, – парировал Бальфур. – Здесь проложат шоссе, и дорога пройдёт неподалеку от твоего родового поместья и у тебя впредь не будет забот о состоянии дорог – их будут ремонтировать и содержать арендаторы. А в целом за три базы на твоих участках земли получается кругленька сумма – погляди размер годовой платы. И деньги тебе внесут через две недели.

Кшиштоф торопливо пролистал бумаги и найдя нужную страницу, присвистнул.

– Деньги за аренду будут платить немалые. Но теперь тебе будет куда вкладывать средства, – с этими словами Эдвард полез в верхний внутренний карман пиджака.

Роясь в кармане, он продолжал говорить: – Для тебя, моего друга, но также и важного польского магната, одного из лидеров аристократии и общественного мнения, известного своим постоянным положительным отношением к Великобритании, английская корона всегда готова пойти навстречу и оказать всемерную помощь. И как подтверждение этого и показатель твёрдости наших намерений… – с этими словами он с загадочным видом выудил и положил перед Марковским шесть цветных карточек.

– Виды на жительство, – выдохнул с благоговением Кшиштоф.

– Для старого друга я готов расшибиться в лепёшку, – с улыбкой кивнул головой Эдвард. – С видом на жительство в Великобритании ты можешь сразу же приобрести в Англии недвижимость или организовать производство. А там и до гражданства недалеко. А с учётом того, что базы создаются надолго, у тебя появляется дополнительный источник доходов на годы вперёд. Но и это ещё не всё. В проектах нет крайне нужных объектов и это для тебя дополнительный способ заработать: рядом с каждой базой необходимы гостиница для командированных офицеров, пара кафе для отдыха и знакомства с девушками, магазинчики какие-то. И ещё что-то со временем потребуется. На этом тоже можно неплохо поднять денег, причём, не польских злотых, а очень себе полновесных фунтов стерлингов. А самое важное в этой стройке – объект считается секретным, и соответственно, никаких банковских карточек за пределами территории у персонала не будет. Все расчёты в гостиницах, в кафе, оплата за продукты, – только за наличный расчёт. Так что ты сам решишь – что из выручки напрямую направлять на дальнейшее развитие хозяйства, а что – показывать для бюджета и уплаты налогов.

* * *

Как только машина с Эдвардом Бальфуром, торопившимся до наступления сумерек вернуться в город, отъехала от имения, Кшиштоф развернулся к супруге и с победным видом продемонстрировал карточки: – Через две-три недели, как только упадут деньги за аренду нашей земли, едем в Лондон. Надо присмотреть себе домик.

– Мне нужно будет для начала пару платьев сшить, – с довольной улыбкой произнесла супруга. – Посмотрю сегодня, что там носят, чтобы не выглядеть бедной родственницей. И к родителям надо съездить в выходные – порадовать их хорошими новостями. А может, старшего сразу в Лондоне и пристроим? Пусть там доучится, чтобы к выпуску влился в местную аристократию.

– Подумаем, – согласился Кшиштоф. – А к своим, конечно, съезди. И детей прихвати. А то, если всё получится, мы младших тоже в Лондон учиться отвезём, и тогда дедушку с бабушкой они не скоро увидят.

Сам Кшиштоф к тестю и тёще не ездил, отговариваясь необходимостью управления хозяйством; на самом деле старые Оссолинские его недолюбливали, считая бездельником, слишком часто прикладывавшимся к рюмке. К тому же, будучи древним родом, между собой они предков Марковского называли крестьянами. Отношение Кшиштофа к родителям жены было зеркальным: в древности своего рода он не сомневался, а вот про Оссолинских ходили всякие слушки как насчёт неверности их жён, нарожавших ублюдков, так и про любивших погулять на стороне глав рода, щедро клепавших бастардов на стороне.

* * *

Отъехав от поместья, Эдвард Бальфур позвонил в Англию; нужно было порадовать руководство, ждавшее известий, о хорошем итоге переговоров: – Заглотил Кристофер наживку, договор подписан. Никуда теперь не денется. Да и с чего ему было отказываться: на кону не только большие деньги; на горизонте замаячила морковка, о которой этот ослик мечтал всю жизнь – английское гражданство. Когда я ему сообщил, он буквально замер столбом* от счастья. Улыбка была, как будто неделю зубы полировал[7]7
  «Столбы» – шутливое название поляков в английском языке (более распространённое среди американцев) от созвучия названия нации с английского poles («столбы»). «Полированные» – другое название, произошедшее от polish («польский», «полячка») – на английском «полировать».


[Закрыть].

Выслушав поздравления с успехом первого этапа миссии, Эдвард ответил: – Думаю, дальше будет проще: у нас в кармане уже есть пример позитивного взаимодействия с Кристофером Марковским для других магнатов. Большинство из них, уверен, бросится за наживой и захочет поучаствовать в аттракционе невиданной щедрости[8]8
  Аттракцион невиданной щедрости – фраза из кинофильма «Большая перемена» (1973 г.); Пётр Тимохин (Савелий Крамаров) на выпускном вечере угощает одноклассников в буфете с этой фразой.


[Закрыть]. А если где-то возникнут заминки, снова обращусь к Марковскому, чтобы он выкупал нужные нам земли хоть по всему востоку Польши. Когда я ему рассказывал про выгоду от использования налички, он чуть ли руки не потирал в предвкушении барышей.

Владимир. Монастырь.

– Входи, входи, Анатолий, – отец Игнатий встал со стула, тяжело опираясь на стол, и протянул руку вошедшему конюху. – Присядь, почаёвничаем, да и поговорим заодно, – Игнатий показал рукой на поднос с чашками и чайником, – Наливай.

Разливая чай, Анатолий Дмитриевич мельком взглянул на отца Игнатия: – Сдаёт, сдаёт наш духовный наставник. Вон как похудел, у лица цвет землистый, сам горбится, хотя и немного… – подумал он.

Игнатий между тем продолжил: – Спасибо тебе за отрока нашего, Андрея. Для него важно было и поучаствовать в соревнованиях, и победу завоевать – столько же лет готовился. Ну и проблемы с магической силой, конечно, его здорово расстроили. Так что триатлон стал для него отдушиной, светлым пятном, и я рад, что всё получилось даже лучше, чем мы ожидали.

Анатолий Дмитриевич согласно кивнул: – Как мы предполагали, самой сложной оказалась джигитовка. Нам, конечно, погода помогла: у него Ветер приучен под дождём ездить. Но везёт всегда тем, кто лучше всех готов. Это как на войне – Бог всегда на стороне больших батальонов. Я видел, что он волнуется, и чтобы его успокоить и отвлечь от предстартовой нервозности, стал его настраивать, чтобы он коня берёг. А он, известное дело, за Ветра переживает, так что и в самом деле на этом сосредоточился и секунды не считал. А когда можешь вот так – отрешиться, отстраниться немного, то и выигрываешь. Так и победил. А лидер, который все соревнования первым был, просто от напряжения с волнением не справился, стал ошибки допускать. Соревновательный опыт – дело великое.

– Заслужил он свои медали, заслужил, – довольно кивнул отец Игнатий. – И в Москве шансы есть, и неплохие. Обсудил я с князьями и старшим Перловым, как там всё организовать. Андрея в Москве без поддержки оставлять нельзя. И никто лучше тебя ему не поможет: он тебе как воспитателю и военному наставнику доверяет. Я обговорил с игуменьей Юлианой, чтобы на тот месяц, что будут соревнования проводиться, ты с ним в Москву ехал. Жить будешь в хабаровском представительстве в Москве, оно ближе всех к стадиону и гостинице, где команда базироваться будет. Оттуда Ветра для тренировок возить ближе, удобнее, нельзя коня утомлять. Обязательно подбери людей, сколько надо – конь без надзора оставаться не должен ни на минуту. И тренеров можно взять, если нужны. Ну и сам поблизости будь – твои советы он не только выслушивает, но и полностью доверяет.

– Сделаю, – низко склонил голову Губкин.

Владимирская область. Деревня Первозваново. Дом Андрея Первозванова.

Всё-таки хорошо, что я решился рассказать Артуру и своём даре. Благодаря этому мы хотя бы видеться с ним стали периодически – он за шариками приезжал, а сейчас вот обручи привёз.

Поначалу он ввёл меня в ступор. Типа, заявляет такой: – Я тебе семь видов соловья привёз.

Видев моё удивление, пояснил: – Для шариков, что ты заряжаешь, придумали название «Сфера оперативного восполнения и аккумуляции магии», сокращённо СОВА-М. Ну, новое изделие решили тоже в «птичьей теме» обозначить и назвали её СОЛОВЕЙ – «Система Обеспечения Локального Ограничения Взаимодействия Энергии и Индивидуума». А поскольку там не «е», а «э», все смеются и говорят, что шифровкой занимался грузин, который слово «соловей» произносит через «э».

Подняв указательный палец вверх и изображая грузинский акцент, Артур произнёс: – Есть один маленький, но очень гордый птичка, который катЭгоричЭски уважает вЭсь Кавказ не только за гордость и кИрасивый нос, но и за его голос. Этот птичка – соловЭй!

Я посмеялся над СВРовским творчеством, хотя скоростью их работы был впечатлён: стоило мне рассказать Николаю Артуровичу Гефту о возможности ограничить применение магической силы, обернув шею человека шарфом из дара, как он тут же сообразил, как это использовать и придумал устройство для проведения исследований.

Говорю Артуру, что мне не очень нравится, если с моей помощью будут созданы блокираторы, которые лишат людей возможности применять магическую силу.

Он отвечает: – Мы с отцом периодически разговариваем на темы морали. Я ему такой же вопрос задавал, и он говорит, что ограничивать будут преступников, а не людей. Вот представь – сейчас в отношении бывшего графа, или – пока ещё графа Самойлова, ведётся следствие. Чтобы его содержать под стражей, следственный комитет должен выделять офицеров, обладающих примерно таким же уровнем магической силы, как и граф. Причём, постоянно должны дежурить двое. Итого на сутки – шесть человек. При графике дежурства сутки-двое, получается, что на одного графа нужно восемнадцать офицеров. Где столько взять? А если по стране под арестом графов, а тем более князей – несколько? Где набрать сотни свободных офицеров, обладающих необходимым уровнем силы? Поэтому проделки аристократов долго терпят, расследуют приватно, готовят обоснование ареста, прочие бумаги. Потом: хлоп! И – арест. Быстрое следствие, суд, и обычно – вышка, расстрел. Ссылать или держать в тюрьме их никто не будет – опять же, из-за необходимости охраны из сопоставимых по силе офицеров. Так что блокиратор даёт аристократам шанс на тщательное следствие и возможное применение не смертельного наказания. И дарует им шанс через несколько лет заключения осознать, раскаяться и встать на путь исправления.

За разговором я формировал лоскуты из плёнки дара и упаковывал их внутрь полых обручей. Собственно, на всё про всё ушло полтора часа.

Основная задача командировки Артура выполнена. Но с собой Артур увезёт ещё и несколько ящиков титановых шариков, и их зарядкой лучше будет заняться у облака.

Один ящик шариков Артур сегодня захватил с собой. Получив коробку, вскрываю, смотрю опись и начинаю хохотать: «шарики уплощённые», «шарики плоские», «шарики овальные», «шарики изогнутые», «шарики круассан»…

Говорю Артуру: – Для полного комплекта не хватает только «шариков квадратных» и «шариков пирамидальных»!

Гефт отвечает: – Я тоже посмеялся и отцу сказал. Но он ответил, что для конструкторов и всех причастных так понятнее, производным от какого изделия являются все эти «шарики». Армия, чё: круглое носим, квадратное катаем.

Глава 15

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

– В соревнованиях в Москве в стрельбе из лука вероятность завоевать первое место мы оцениваем как очень высокую, а призового места как почти бесспорную, – резюмирует Анатолий Дмитриевич, глядя в таблицы с результатами стрельбы победителей от других регионов: с ними мне предстоит столкнуться. – Но поддерживать уровень и продолжать тренироваться всё равно нужно.

Я согласно киваю.

– Лука Григорьевич, – обращается Анатолий Дмитриевич к Луке Протасову, – Вы говорили, что в поединках на саблях есть пара сильных соперников?

Лука согласно кивает головой: – Да, двое. Я бы сказал, что даже очень сильных: Фёдор Николаевич Вараниди и Илларион Викентьевич Протасов-Бахметев. Да-да, последний, Протасов-Бахметев – мой очень дальний родственник, настолько дальний, что наши рода между собой не общаются. Он княжич; наш род – боковой побег от того же дерева, – продолжил Лука. – А они основной ствол. И они тоже все двурукие. Наши македонские техники в отношении Протасовых-Бахметевых не сработают. Конечно, и мы кое-что можем, но в столкновении с ними один на один из нас никто долго не продержится. У них чисто военный род и они под штурмовые действия заточены. Андрей, тебе с Илларионом будет сложно – тебя этой технике стали учить недавно, а его с рождения. Илларион твоего роста, фигура у него не пропорциональная, и руки длинные и это даёт ему дополнительные очки. Он тебя просто к себе не подпустит и будет выматывать постоянными атаками на высоких скоростях. И дождётся, когда ты ошибёшься, или ещё раньше устанешь. Сам понимаешь, сабельный бой по-македонски – это такое великое умение, что против него мало кто долго устоять сможет. А уж победить… так что нужно придумывать какой-то вариант.

– За пятнадцать лет Протасовы-Бахметевы трёх человек выставляли на триатлон, – негромко добавил Лука Протасов, – и все трое стали чемпионами империи в клинковом бою. Андрей, тебе просто не повезло немного: если бы вы родились с разницей в год, то на имперском триатлоне не пересеклись бы. Бывает так: иногда два-три года нет никого выдающегося и в чемпионы проходят середнячки, а иногда несколько княжеских родов столкнутся – в клинковом бою или джигитовке. А победитель может быть только один.

– А второй соперник чем интересен? – Анатолий Дмитриевич вновь спрашивает Луку.

– Тут вообще история необычная: Фёдор Николаевич Вараниди сражается копьём. Техника редкая, филигранная, копьё остаточно длинное и за счёт этого ему удаётся противостоять клинкам. Затрудняюсь сказать, сможет ли Андрей совладать с ним с саблей или с двумя…

Загружаем несколько видео из боёв с участием Вараниди. В самом деле, впечатляет.

Дядя Толя подводит итог: – С учётом, что ты вполне реально можешь рассчитывать на первое место в стрельбе из лука, любое призовое место в другом виде – это вообще бонус, являющийся редким случаем. В клинковом бою – как повезёт, может быть ты с ними только в полуфинале встретишься и сможешь зацепиться за третье место, а финал они между собой разыграют. Мы ещё посмотрим, подумаем, может и найдём какие-то варианты результативного противоборства. Ну, и тренироваться не переставай.

– Занимаюсь. Каждый день, – подтверждаю я.

– Ну и учти, – наставляет меня Анатолий Дмитриевич, – предсказать, насколько силён каждый из участников, сейчас невозможно: не ты один умный, некоторые тоже делают вид, что побеждают из последних сил, буквально на волевых, и такие нежданчики могут выскочить на поединок с тобой на любом этапе.

Согласно киваю головой: – Имею в виду. Ну, если не смогу победить, тогда хотя бы удовольствие от интересного поединка получу.

– С этим, будем считать, разобрались и план какой-никакой есть, и перспектива по подготовке обрисовалась, – продолжает Анатолий Дмитриевич. – Теперь давайте по джигитовке подумаем. Там добиться высокого результата будет сложнее, так как даже во Владимире было тяжело выйти в лучшие. А в империи полно регионов, где всадники гораздо лучше наших и обскакать их будет непросто.

К разговору подключаются тренера от Аланкиных – они меня готовили к джигитовке вместе с Анатолием Дмитриевичем. Аланкины считают, что потенциал у нас с Ветром есть и надо дальше тренироваться. Артур, тоже присутствующий на совещании и считающийся хорошим конником, пока помалкивает.

– А может Андрею на соревнованиях по джигитовке выступать с двумя саблями? – задаёт вопрос Лука Протасов. – По-македонски? Правилами это не запрещено. Ты же классно сражаешься; применишь это и в джигитовке – то же самое, но только на коне, – обращается он ко мне. – Конные состязания идут после поединков, смысла шифровать твои македонские умения уже не будет.

– Если у меня две сабли будут в руках, я Ветром управлять не смогу. Как я вообще поеду дистанцию? – я немного растерян. Привык, что всё-таки повод всегда в руках и с его помощью я ситуацию контролирую.

– А вообще Лука дело говорит, – поддерживает моего македонского тренера Артур. – Ветер – конь умный. За месяц его вполне можно обучить слушаться седока без использования повода. Ты же сам говорил, что он твои слова понимает – вот и будешь ему говорить. Плюс – корпусом рулить, коленями, пятками. Конём можно по-разному управлять. Я покажу, да, наверняка, и вы, – кивает он Аланкиным, – знаете, как коней такой технике обучать. Главное, чтобы лошадь тебе доверяла. А Ветер тебе доверяет. Вы же с ним друзья.

– За месяц сложно, – вслух рассуждают Аланкины.

– Так не месяц, а полтора, – не соглашается Артур. – Вы можете тоже в Москву поехать и там продолжать готовить, пока лучники и мечники будут соревноваться, у вас будет ещё две недели. Да и я летом постараюсь у отца хотя бы на недолго отпроситься в Москву и тоже помогу.

Артур обращается уже к Анатолию Дмитриевичу: – Завтра можно и посмотреть. Если Ветер начнёт упираться и брыкаться, изображая непонятливого, наверное, и канителиться смысла нет. А если воспримет адекватно – почему бы и не попытаться. Других рабочих вариантов на горизонте нет.

* * *

Через три дня я придумал, как любого парня можно быстро научить танцевать: нужно к рукам и ногам привязать длинные шлейки и дёргать их под музыку. И сахаром угощать за правильные движения.

Примерно так нас учили с Ветром ездить без повода – привязав к уздечке длинные шлейки, за которые слегка тянули, давая понять Ветру, что значит то или иное моё движение. Мы оба быстро разобрались, чего от нас хотят, и стоило мне сжать колени и немного накрениться вперёд, как Ветер увеличивал скорость. А если я чуть-чуть отклонялся назад и слегка поворачивал корпус – Ветер послушно поворачивал в нужную сторону. В плюс нам играло и то, что трасса для джигитовки в имперском триатлоне установленного стандарта, места для мишеней тоже, и соответственно, нам нужно было выучиться проходить «без рук» только эту дистанцию.

* * *

Уезжая, Артур Гефт традиционно увозил с собой пару больших коробок с шариками. И один стандартный ящичек, но в котором лежало всего восемь титановых «скорлупок», которые я зарядил по самое не могу – забив туда с помощью дара столько магических элементов, что больше уже «не помещалось». Во всяком случае, я что-то ещё туда втиснуть не смог. Да и магические ленты и звёздочки, которые я загрузил в шары, вели себя необычно – они перемещались внутри шариков медленно, осторожно, как будто им и в самом деле было тесно.

Ярославль. Дом баронской семьи Гефтов.

– Кто-то хочет ещё высказаться? – супруга участливо посмотрела на барона Артура Викторовича Гефта, понуро сидевшего во главе стола.

Взглянув на сыновей, сидевших напротив неё, она продолжила: – Все своё мнение изложили. Артур, я думаю, на голосование ставить смысла нет.

Артур Викторович промолчал, и жена сочла это за согласие.

– Фёдор, ты теперь у нас глава рода, – кивнула она сыну. – Папиных советов слушайся, как и все вы, – повела она строгим глазом на Юрия и Ярослава. – Опыт управления у него огромный, хозяйство родовое налаженное, собственностью род за время его руководства основательно прирос. А ошибки – они у каждого бывают. И ты ошибаться будешь, и немало. Главное, не допускать фатальных ошибок, которые ты потом исправить не сможешь.

– Теперь по главной проблеме, – тяжело вздохнув, и вспомнив попытку пообщаться с внуком Артуром во Владимире, продолжила она, – нашим отношениям с графами Гефтами.

– Думаю, летом они приедут в Москву. Друг Артура – Андрей Первозванов – победил на соревнованиях по имперскому триатлону во Владимире и три недели будет в столице на соревнованиях. Высока вероятность, что Артур отпросится у отца поболеть за друга. Раньше Николай сына во Владимир отпускал; надеюсь, и в этот раз не откажет. Так вот: поедете, если не всей семьёй, то со старшим, Вадимом, обязательно. У Вадика всего полгода разница в возрасте с Артуром, они в дружеских отношениях всегда были, общались много на каникулах, когда Коля своих в Ярославль привозил или мы к ним ездили, ему проще всех будет с Артуром заговорить. А если сложится, что и Коля будет в отпуске в Москве и сможет на триатлоне присутствовать – то уже и сам подключайся. Попробуй с ним хотя бы несколькими фразами перекинуться. На равных, приветливо, но не навязывайся. Главное сейчас, чтобы просто поздороваться и получить ответ. Даже такое достижение для нынешних отношений будет прорывом. Не рвись всё наладить быстро, главное сейчас – не испортить, не сделать ещё хуже.

Владимир. Дом баронской семьи Аланкиных.

– Как на загородной базе ситуация? Как Антон в седле держится? Обучился управлению конём без рук? – барон Владимир Николаевич Аланкин осматривал обустройство территории около дома, когда Владислав вернулся с загородной базы.

– Я бы сказал, что успешно учится. А вот Ветер уже обучился и Андрея обучает.

– Как так?

– Ну, Андрей же и другими делами занят – с луком тренируется, с саблями. Плюс, хозяйство у него большое, то поездка куда, то совещание; бумаги каждый день подписывать…А у Ветра только одна забота. Вот его и тренируют по максимуму. Ветер вообще очень быстро понял, что от него хотят, на редкость умная лошадь. И теперь, когда Андрей при прохождении трассы делает что-то не так, он к нему голову поворачивает и там негромко: Х-р-р. Х-р-р. Г-о-о-о-г-о-о-о-о… Типа – хозяин, не тупи. Мы Андрея подкалываем, что Ветер без его команд трассу триатлона проходит лучше, чем под его руководством.

– Жаль, уедет Андрей, такого рекламного агента для нашей базы теряем, – пошутил отец. – Ну, так-то, думаю, те тридцать процентов к ценнику, что мы нарастили за последние годы, сохранятся. У всех свежи в памяти воспоминания и о княжеских застольях, и о тренировках, которые у нас Артур Гефт проводил.

– Андрей подтвердил, что он хочет взять меня и ещё одного из наших тренеров с собой в Москву на соревнования, – Владислав довольно улыбнулся.

– Ну, с тренером понятно. А вот насчёт тебя – Андрей примерный ценник аренды баронета в твоём лице на две недели представляет? – поинтересовался Владимир Николаевич.

– У нас же с тобой разговор был. Я ему твою цифру озвучил. Он согласился. Там, кстати, не две, а три недели получится. Так что и сумма значительно больше. Думаю, он не удивился стоимости услуг: Протасовы, думаю, за уроки Луки не меньше брали.

– И то верно! Это замечательно, – расцвёл барон. – Деньги, они лишними не будут. А если Первозванов выйдет хотя бы из первого круга, нам это хорошей рекламой будет – весь Владимир знает, что его готовили наши тренеры и на нашей базе. Там, кстати, – продолжил Владимир Николаевич, – директор лицея Ухтомский затевает чествование Андрея – за триатлон и в целом за обучение. Меня тоже пригласил и просит выступить – ещё раз рассказать какой он молодец и заодно нашу спортивную команду прорекламировать.