Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Денис Александрович растерялся: как отложено? Он был уверен: следствие будут вести оперативно, и как только оно завершится – его расстреляют. Как любого из высшей знати, попавшегося на подобных делах. Слишком сложно набирать офицеров для контроля осуждённых аристократов с третьим или четвёртым уровнем магической силы.

Самойлов скосил глаза на одного из удерживавших его; тот слегка согласно кивнул и негромко произнёс: – Вам установлен блокиратор магической силы. Экспериментальный образец. После того, как позавтракаете, Вам даётся пять минут на сборы и убываете с нами в регион, где проводится эксперимент. Вам ничего не угрожает. Ваша жизнь вне опасности. Мы Вам ничего плохого не сделаем. Успокойтесь и не предпринимайте неадекватных действий. От Вашего поведения зависит Ваше будущее, и в случае активного участия в эксперименте – возможность подать прошение о помиловании.

Они ещё несколько секунд держали его руки, затем одновременно отпустили, и пятясь, не поворачиваясь к нему спиной, покинули камеру.

Денис Александрович, за неимением в камере зеркала, ощупал руками шею: на неё был надет сплошной тонкий прут из какого-то металла. Он согрелся от тепла тела и больше не холодил. Скосив глаза вниз, Самойлов ничего не увидел – металлическая полоса была слишком маленького диаметра и даже постаравшись оттянуть её вперёд, он не смог увидеть обруч.

Сев за завтрак, Денис Александрович порадовался, что блокиратор не мешает принимать пищу.

Глава 19

Москва. Стадион.

Первые дни новой недели пролетают на одном дыхании: по полю стадиона установлены невысокие помосты и раз в полчаса я поднимаюсь на них на три минуты – такова продолжительность предварительных раундов в поединках с клинками. Бывает и быстрее – как только один из соперников получает пять ударов или уколов, его противнику присуждается победа. Конвейер работает без остановок: вышли, отсалютовали, поклонились, бой, поклонились, отсалютовали, ушли на перерыв – ждать вызов на следующий поединок.

В имперском триатлоне клинковый бой ушёл от классического фехтования в пользу реального сражения, чтобы максимально приблизиться к тому, как сражаются штурмовики «за ленточкой». Поэтому, как и «там», каждый сам выбирает оружие, которым он будет сражаться: больше всего конечно сабель, но есть и мечи в разных вариантах, и шпаги изредка применяют. Поговаривали даже, что отдельным видом хотят включить ножевой бой, чтобы можно было сражаться короткими клинками. Судей волнует не оружие, а защита – кевларовый костюм должен быть «тяжёлого класса»: увеличенной толщины, со специальными накладками и вставками, смягчающими боль от ударов и рассеивающими кинетическую энергию. Мощный шлем с тёмным забралом полностью закрывает голову, в нём тоже установлены всякие хитрые демпфера, чтобы не получить сотрясение, когда прилетит от противника. Помимо судей и контролёров около каждой площадки обязательно дежурит врач. А если нужно – к нему бросаются на помощь соседи.

Однообразная, в первый день, картинка на поле и стадионе с каждым днём становилась ярче и расцвеченнее: поначалу все сражались в стандартных кевларовых костюмах серого или грязно-зелёного цвета и в таких же шлемах, а к середине недели стали появляться нашивки-наклейки и даже накидки с гербами. Оно и понятно: участие отпрыска в имперском триатлоне – почётно для любой семьи, если, конечно, юное дарование не вылетело на стадии отбора.

Подмосковье. Объект службы внешней разведки.

Когда Артур рассказал мне о происшествии с восемью шариками, я высказал мысль, что понять и объяснить произошедшее смогу только я. Артур сообщил об этом отцу, и тот, посчитав идею здравой, организовал для меня «просмотр» испытаний. Но так как «засветить» меня нельзя, он предложил перенести испытания в Подмосковье, а меня «спрятать» среди заключённых, которых привезут на базу.

Уже вечереет, мы с Анатолием Дмитриевичем подъезжаем к базе и около проходной выходим из автомобиля. Такси тут же уезжает. Дежурный по КПП делает вид, что не видит нас; на него же возложена обязанность на несколько минут отключить камеры наблюдения, чтобы мы не попали на запись. Собственно, мы на территорию не вошли – для нас открыта комнатушка ещё до «вертушки» и формально мы не на объекте, а в гостевой комнате.

– Переодевайся, – коротко бросает мне дядя Толя.

На столе лежат роба тёмно-синего цвета и берет. Быстро переодеваюсь и сажусь на стул. Ждём. Подъезжает ещё один автомобиль и Губкин, поглядев в окно, довольно кивает: – Николай Артурович прибыл, он в камуфляже, без знаков различия.

Ждём дальше.

Наконец, слышим спокойный ровный гул. Снова глянув в окно, Губкин произносит: – Она. Сейчас заключённые повалят.

Машина с большим прямоугольным кузовом и несколькими маленькими зарешёченными окнами останавливается перед воротами, по крутой лесенке из неё спускаются или выпрыгивают два десятка мужчин и парней, в таких же, как и у меня, новых тёмно-синих робах и забавных беретах с кнопкой в виде петельки на верху. Под присмотром, построившись в одну колонну, они молчаливо проходят через КПП, где дежурный проверяет их по списку и пропускает через «вертушку». Мы ждём. К нам заглядывает Николай Артурович Гефт и, слегка улыбнувшись, кивает мне головой. Я в готовности; быстро выскакиваю в коридор, прохожу КПП, и мы вместе с ним садимся в отдельную небольшую секцию автовоза, наглухо отгороженную от остального кузова. Машина трогается и минут пятнадцать ровно гудит, периодически поворачивая. Когда она останавливается, слышу грохот открываемой двери и команду: – К машине!

Вместе с Николаем Артуровичем тоже выходим, он даёт команду: – Этот, этот, и этот! Ко мне! – и показывает на троих заключённых, выглядящих наиболее молодо. Они в сопровождении одного из охранников подходят и замирают.

– Идёте со мной, – ни к кому не обращаясь, произносит Гефт.

Основная группа под конвоем направляется вперёд. Мы немного сзади идём следом. Около небольшого домика группу делят на двое, половина остаётся у домика, а оставшихся ведут на поляну, заканчивающуюся большими деревянными щитами и кирпичной кладкой. На краю поляны заключённым выдают шарики. Нас Гефт заводит в домик, распределяет по комнатам. Я подхожу к окну: поляна как на ладони. Почти в центре выкошенного и выровненного поля установлен стол, на разных углах которого на подставках лежат два шарика. Я их узнаю – в энергетическом зрении они отличаются от «обычных» по более плотным энергетическим линиям.

– Если увидишь, как магическая сила исчезает, растворяется, или что-то другое необычное или интересное, нажми на кнопку, чтобы был временной маркер. Здесь всё пишется на камеры и твой сигнал позволит синхронизировать картинку, – тихо говорит Николай Артурович. Я согласно киваю.

Одного из заключённых, оставшегося без шариков, подводят к столу, он привычно берёт титановые сферы. Не знаю, что ему говорит охранник, но я вижу, как согласно кивнув головой, он подводит один шарик к другому.

И тут мир мгновенно меняется: в энергетическом зрении видно, как что-то вроде молнии проскакивает между шариками! А может быть соединяет их. И от этого воздействия магические элементы, плотно «упакованные» в две титановые сферы, «выплёскиваются» наружу. Причём, выплёскиваются не в виде лент и полос, а маленькими элементами – как будто небольшими капельками или яркими светящимися точками. Они мгновенно разлетаются в разные стороны. Я вижу, что по пути они «подхватили» магические элементы из «обычных» титановых шариков, которые заключенные держат в руках. Этот же поток «выбивает» магическую силу, содержавшуюся в людях, увлекая её своим движением.

Удивлённо-восторженно выдыхаю: – Вот это да!

– Ты что-то видел? Понял, что было? – спрашивает Гефт. Согласно киваю.

– Но вот кнопку не нажал, у нас осталось ещё два таких шарика. Сейчас эксперимент повторим, смотри внимательно. Запоминай, но в момент, когда это «что-то» начнётся, постарайся нажать на кнопку.

Виновато качаю головой. Я настолько был поражён возникшей картиной, что как-то совсем забыл про кнопку.

На освободившуюся поляну выводят новую группу заключённых для повторного эксперимента. Всё происходит так же, но в этот раз я успеваю нажать на кнопку в момент, когда между почти сведёнными шариками проскакивает молния. И дальше как завороженный наблюдаю за разлётом магических элементов. Подмечаю, что улёт магической силы из людей не меняет размер их «энергетического сердца», исправными кажутся и каналы, по которым должна протекать энергия в человеке. Исправными, но пустыми…

Обратным порядком покидаем полигон. Отходим от КПП, подъезжает наша машина, садимся в неё, ещё через полкилометра, как и договаривались заранее, видим Гефта, стоящего на дороге; забираем его. Он садится рядом со мной на заднее сиденье и спрашивает: – Ну как? Рассказывай!

Начинаю взахлёб повествовать Николаю Артуровичу об увиденном: яркой вспышке, соединяющей сферы, разлёте содержащейся в них магической силы, по дороге подхватывающей магию из шариков и людей и толкающей её ошмётки в разные стороны. И о том, насколько это красиво в энергетическом зрении. Как и всегда при рассказе о магии, слов не хватает и в ход идут руки: мои кулаки соударяются, демонстрируя удар шариков, а разлетающиеся оттопыренные пальцы должны символизировать вырвавшуюся на свободу магическую силу.

Вопросы сыплются из Николая Артуровича, как пули из пулемёта Калашникова. Он старается, чтобы я припомнил как можно больше деталей, подробно рассказал всё, что я увидел; описал не просто цвета, а даже оттенки. Пыхтя, стараюсь всё вспомнить и точно воспроизвести. Та ещё задача – видел я глазами то, что больше никто видеть не может, а пояснения даю словами…

В тупик меня ставит вопрос: – А если бы шарики соприкоснулись сами собой? Не человек их соединил, а случайно. Например, когда ты шарики заряжал, ты же их мог рядом положить? И один из них случайно подкатился к другому?

Пожимаю плечами. Видимо, надо проверить. Так-то, по той картинке, что я видел, заключённый просто поднёс шарики один к другому. Человеческая магия не использовалась, магическая энергия действовала самостоятельно. Экспериментировать надо. Но шариков, заряжённых «на полную», не осталось. И пока я в Москве, их не зарядить – слишком много нужно лент, сгустков и звёздочек, которые в достаточном количестве есть только в облаке. И оба облака, которые я нашёл, расположены во Владимирской области, до них далеко. Я к ним я попаду через пару недель, когда триатлон закончится и определюсь с учёбой.

Подъезжаем к Москве. Гефт прекращает вопросы и переходит, как он выразился, к рабочим вопросам: – Андрей, я убедил я своё руководство, принять дополнительные меры по твоей безопасности. Как ты понимаешь, охрану к тебе не приставить: сразу появятся желающие узнать, за какие заслуги тебя СВРовцы охраняют. Поэтому вот тебе корочка – удостоверение сотрудника СВР. Видишь, сам от руки написал твои данные. На второй половинке удостоверения надпись, чтобы в любой конфликтной ситуации звонили в СВР и указание на обязательность этого со ссылкой на действующее законодательство. «Легенда прикрытия» для тебя – ты участвуешь в переводе с иностранных языков документов в интересах службы внешней разведки. Так что теперь помимо ордена, которым ты награждён по секретному указу, и где есть приписка, что ты связан с СВР, у тебя есть наш документ. Надеюсь, он тебе не пригодится, но бережного и Бог бережёт.

– Следующий вопрос к вам двоим, – говорит Гефт, обращаясь ко мне и Анатолию Дмитриевичу: – На досуге вот над чем подумайте: Андрей в академии является главным конструктором. Зарплата ему идёт, а деньги он не забирает. Что с ними делать? Нужно как минимум хотя бы под процент в банк положить. Или куда-то ещё, через наши структуры провести можно, чтобы вопросов не возникало.

– Андрей, мысли есть? – обратился ко мне дядя Толя. – О чём задумался?

Отвечаю: – Да об этом и задумался: тварь я дрожащая или право счёт в банке открыть имею?

Анатолий Дмитриевич смеётся: – Ну, мы же обсуждали варианты: что делать с вирой от китайского императора, там же только малую часть на деревню потратили; плюс компенсациями и вирой от Самойлова, которые должны поступить. Посчитали, что оптимально вложить деньги в развитие концерна «Феникс». Может и эти туда же?

Согласно киваю и обращаюсь к Николаю Артуровичу: – Так получится?

Он улыбается: – Без проблем. Сделаем. У меня с Перловым и Окиновым контакты есть, договоримся.

– Вот ненавижу банкиров, – продолжаю я. – Не хочется иметь с ними дел. Тот же Самойлов все соки тянул из получателей кредитов и специально подстраивал, чтобы вгонять в долги Протасовых и Саворнянов. Лучше развивать заводы или хлеб выращивать, чем деньги на процентах хранить. Конечно, без банков, как и без налогов, государство не проживёт. Хотя, было бы здорово – страна без банков.

Москва. Гостиница «Измайлово».

Не упоминай банкиров всуе – ибо возмездие нагрянет мгновенно.

На входе девушка из службы размещения привычно протягивает мне конверты – пачка с каждым днём становится всё толще… надо будет хотя бы вскрыть и посмотреть, что за предложения. Передав, слегка кланяется и добавляет: – Вас ожидают.

Прохожу в гостевой уголок, навстречу поднимается мужчина средних лет с незапоминающимся лицом, в незапоминающемся костюме и хорошо поставленным, но незапоминающимся голосом обращается: – Добрый день, Андрей Андреевич! Я представитель «Банка Альфа и Омега». Хочу познакомить Вас с коммерческим предложением – договором о съёмках рекламного ролика с Вашим участием для нашего банка.

– Мне Ваше предложение не интересно. Я – верующий человек, после того, как лицом вашего банка стал рэпер Моргентрах, я закрыл свой счёт в вашем банке и впредь никогда к вам обращаться не буду. Какие-либо контакты с вашим банком для меня исключены.

Впервые на лице банковского клерка нарисовалось недоумение; хоть какие-то эмоции и стало понятно, что это всё-таки человек, а не человекоподобный робот: – Взгляните на сумму контракта. Она обсуждаема.

Отрицательно кручу головой: – Речь о деньгах не идёт вообще, независимо от суммы вашего предложения.

– Использование рэпера Моргентраха как лица нашего банка, – с недоумением произносит клерк, – было лишь коротким эпизодом в долгой истории нашего банка, мимолётным эпизодом.

Засланец от «Банка Альфа и Омега» начинает расписывать мне радужные перспективы от предстоящего сотрудничества, которое, наверняка, будет на годы; поёт, как будто кредит всучить пытается. Минут пять его слушаю, слово вставить невозможно. Наконец, решив, видимо, что он меня убедил, прерывается.

Поднимаюсь, слегка кланяюсь: – Какая-либо реклама в интересах вашего банка с моей стороны недопустима. Мне эпизода отношений вашего банка с господином Моргентрахом достаточно, чтобы не иметь с вами дел. Извините, больше не имею возможности Вас задерживать.

Ещё раз кланяюсь и ухожу. Вроде и короткой была беседа, и вежливой – а мозг он мне вынес основательно.

Поднявшись в номер, я подумал – а почему бы и нет? Я могу быть интересен не только банкирам. Меня сейчас знают; в узких кругах даже широко известен; если сделать красивый рекламный ролик – это поднимет продажи. Есть же производители, которым я реально благодарен. Решаюсь, нахожу координаты в сети, накидываю однотипное письмо и рассылаю.

Традиционно вечером звоню Эле. Так-то в течение дня мы бросали друг другу смайлики и смс, а поговорить смогли только сейчас. Забавные вообще эти смайлики с улыбками и котиками. Раньше я их не понимал, считал детством, а сейчас получаю и на душе теплеет – она обо мне помнит и такими нехитрыми сообщениями поддерживает.

После душа осматриваю своё тело. С десяток небольших, отливающих бледной синевой пятен – отпечатки от ударов в ходе поединков. Хорошо, что последней в триатлоне идёт джигитовка, там спортсмены друг друга не избивают; за неделю после клинковых боёв пятна сойдут и Эля их не увидит. А то расстроится, что мне так основательно прилетало. И придётся ей объяснять, что было не так и больно, и вообще – мужчины боль должны терпеть, и что это нормально; и в лицее попадало на дуэлях примерно так же…

В небе над Московской областью.

Меня всегда поражало то, с какой скоростью Николай Артурович Гефт анализирует информацию и принимает решения. Казалось, недавно проводили эксперимент. Но я понял так, что из моего рассказа он вытянул и мысль о том, что до облака, от которого я могу провести зарядку «максимально ёмких» шариков, далеко. И решил: раз Магомету до горы идти далеко, надо гору транспортировать к Магомету. Точнее, нужно найти другую гору, до которой близко и на которой будет облако. Передал он мне эту информацию через Артура и вот мы с Анатолием Дмитриевичем и охраной летим в вертолёте над Московской областью, и я в магическом зрении обозреваю окрестности. Вертолёт закладывает очередной вираж, точнее, делает дугу и прокладывает маршрут параллельно своему курсу, но со сдвигом на пару десятков километров. Я в магическом зрении внимательно наблюдаю за «подстилающей поверхностью». Почти час мы кружимся вокруг Москвы, я нашёл уже два облака, но оба они слишком близко от населённых пунктов, а засветиться мне нельзя… Наконец, слева, в лесном массиве, вижу ещё одно облако. Небольшое, но мне и не важно. Направляем вертолёт в ту сторону, пролетаем над холмистой местностью, густо поросшей лесом. Вот оно! Подходит! Вертолётчики находят поляну в полукилометре, и посадив машину, остаются около неё, как и охранники; а мы с Анатолием Дмитриевичем, взяв ящики, направляемся к облаку. Чтобы под завязку зарядить имеющиеся десять титановых сфер у меня уходит чуть больше часа. Ещё столько же трачу на два больших шара размером с футбольный мяч. Подхватываем коробки с заряженными шариками и двигаемся к вертолёту. Хорошо, что шарики полые, а магические элементы вес не создают. Иначе бы пришлось серьёзно корячиться с ящиками, тем более, что у дяди Толи одна рука занята – в ней пистолет, который он достал, едва мы приземлились, и ящики он несёт в одной руке.

Вертолёт резко набирает курс. Садимся на окраине Москвы, переходим в свою машину, в одном из тихих дворов перегружаем коробки с шариками в машину Артура, и он уезжает. А я возвращаюсь в гостиницу – завтра продолжение поединков…

Глава 20

Москва. Стадион. Четвертьфинал. Поединок с княжичем Юрьевским.

Воскресенье. Впервые спортсменов выводят на поле для представления – нас осталось всего восемь финалистов; в предыдущие дни никаких выходов не было. Трибуны полны, они скандируют фамилии своих любимцев, машут флагами и дудят во что ни попадя. Не важных поединков не осталось. Каждому из нас предстоит по три сражения, по результатам которых распределятся места. Раскручиваю шарик, показываю бирку с номером. Мой противник – княжич Юрьевский. Вон он, стоит в конце строя: массивная, но атлетическая фигура, которая оказывалась неимоверно проворной, когда в руках оказывается меч.

Если пройду его – окажусь в четвёрке лучших. По результатам жеребьёвки Протасов-Бахметев и Вараниди бьются с разными соперниками и скорее всего будут в числе четырёх полуфиналистов.

Возвращаемся в раздевалки, готовлюсь к выходу. Первый поединок сложный, но, как сказал дядя Толя: – Вероятность победить больше половины.

Но для того, чтобы добиться такой вероятности, мы решили, что на поединок с Георгием Юрьевским я пойду с двумя саблями и буду сражаться по-македонски.

Поднимаемся на помост. Раскланиваемся. Я забрало поднял, чтобы было видно лицо; это не обязательно, но считается признаком хорошего тона. Лица Юрьевского не вижу, он защиту поднимать, похоже, не собирается. О том, что он князь, кричит пышный герб, украшающий его грудь. На шлеме тоже наклейки – двуглавый орёл и дракон с мечом и щитом; на костюме чёрные, красные и золотые полосы – гербовые цвета. На груди, но пониже и сбоку, ещё один небольшой шеврон с надписью: «Знай своё место. Ты – 0». Он большим пальцем указывает на нашивку, потом тыкает указательным в меня и складывает указательный и большой в кружок – явно демонстрируя, кто имеется в виду под нулём. Понимаю, хочет вывести меня из себя; даже немного расшатав психику соперника, шансы на победу увеличиваются. Ну что ж, неожиданно и приятно, что княжич воспринимает меня всерьёз и даже шевроном заморочился.

Начинаем поединок. Чувствуется, князь представляет, что я опасный соперник, так как действует напористо, но осторожность не потерял, видимо, изучил мою тактику. Мой штаб и я – тоже посмотрели, как он сражается, есть у него одна тактическая ошибка, которую можно использовать: и потому в руках у меня две сабли. Способ борьбы Георгия Александровича – резкая динамичная атака с первых секунд схватки, которой он заставляет противника отступать; его длинный тяжёлый меч позволяет наносить болезненные удары, самому оставаясь малодосягаемым для более коротких сабель противников. Но бой он всегда начинает одинаково – его меч несколько раз проносится на уровне глаз соперника, создавая моральное давление на врага и заставляя его чисто на рефлексах дёргаться и отступать.

Вот и на меня он бросается сразу же. Княжич делает сильный замах и меч свистит буквально в трёх сантиметрах от моего забрала. Ещё и ещё раз… Но вместо того, чтобы отступить или попытаться отбить этот удар, я саблей, которую держу в правой руке, добавляю мечу скорости, чтобы он ещё сильнее ушёл в сторону, а сам подаюсь немного вперёд, слегка приседаю, и второй саблей, которая шла в ту же сторону, что и первая, бью его по левой ноге. После ударов я подаюсь назад, обе мои сабли начинают двигаться влево; отбивавшая меч свистит уже у лица княжича, отгоняя его, а вторая ударяет его по правой ноге. Отскакиваю. За спиной у Георгия поднимаются два красных флажка – оба мои удара засчитаны.

Лица княжича не видно, его скрывает забрало. Но думаю, что Юрьевский сейчас в шоке или недоумении: его стандартная «демонстрационная» атака завершилась потерей двух очков. А возможно, он думает, что это случайность. Скорее всего, так и есть: Георгий вновь бросается в атаку, легко размахивая тяжёлым мечом. Отступаю, пячусь, и на очередном особенно сильном ударе вновь подлавливаю князя, усиливаю полёт его меча, а второй саблей ударяю по ноге. Дважды, как и в прошлый раз. Резво отскакиваю и встаю в стойку. Георгий тоже отступает и немного умеряет прыть. Наверное, начинает осознавать, что две моих успешных атаки, проведённые по одинаковой схеме – это не случайное совпадение, а «дыра» в его мастерстве, которой я воспользовался.

Он не атакует, я тоже – делаю только ложные выпады. Двухминутный поединок закончился. Покидаем помост для небольшого перерыва. У меня четыре очка, у княжича – ноль. Впереди ещё две схватки и ему нужно атаковать – я веду в счёте и если сохраню превосходство в очках, то после трёх таймов я – победитель.

Судьи возвращают нас на помост, начинается второй раунд. Юрьевский выпады делает, но гораздо осторожнее, чем в самом начале. Он разогнал скорость взмахов мечом до максимальной, но всё-таки меч остаётся мечом – я саблей машу в полтора раза шустрее, и ему противопоставить нечего. Наконец он решается и бросается на меня, я успеваю только подправить тяжёлый меч, который ударяет меня в бок. Он отскакивает. У меня за спиной поднимается флажок, а у юного князя – два. Успел я его во время атаки и отступления зацепить своими саблями. «Шесть – один». В бок он, конечно, врезал мне основательно – кевлар прочный, в костюме вставки всякие демпфирующие, но боль была не просто реальной, а довольно сильной. До окончания второго периода Георгий так атаковал меня ещё дважды – на максимальной скорости с сильным ударом. Один раз я выбил всего одно очко, второй раз – два, как и в предыдущих его атаках. К окончанию второго периода счёт: «девять – три».

Во время короткого перерыва анализирую: Юрьевский проигрывает, и во втором периоде отрыв не сократил. Но атак не прекратил. Что он задумал? Вспоминаю правила: если один из соперников получает травму, которая не позволяет ему продолжать бой, ему присуждается проигрыш. Такая победа считается «недворянской», не любят у нас «мясников», хотя Георгия так периодически и называют. Но князю, видимо, не до политесов; его удары мечом со всей дури нацелены в одно место – наверняка, вечером там будет громадная гематома. Хорошо, что рёбра не сломаны.

Но если и третий период будет такой же, то вполне может и сломать. И даже если я у него выиграю, как я другие поединки проводить буду? Срочно нужен вариант противодействия.

Перерыв заканчивается. Судьи приглашают на помост. Звучит сигнал, и Георгий бросается ко мне. Отступаю, пячусь, но, когда в поле зрения появляется жёлтая линия, понимаю, что дальше отступать нельзя – запретная красная линия прочерчена в двух метрах от неё и меня к ней отжимают. Видя, что я перестал отступать, Юрьевский бросается ко мне, ударяет в бок, сам получает от меня удар саблей. «Десять – четыре». Мне до победы пять очков, но смогу ли я продержаться больше полутора минут? Если он так и будет атаковать, каждый раз пробивая мне в одно место, что за месиво у меня там будет? И даже если выиграю сейчас, хватит ли здоровья для следующих поединков?

Князь опять напористо атакует, и я уверен, тупо примеряется, чтобы посильнее врезать мне по рёбрам. Обычно при его выпаде я старался немного сдвинуться назад, сейчас же подался вперёд, и когда его меч понёсся, чтобы ударить меня, я вместо попытки отбить меч или врезать ему в бок, резко свёл клинки и плашмя ударил его по руке в месте соединения предплечья и запястья. Знаменитый «македонский крест», но сделанный не для выбивания сабли, а нанесения урона противнику: в этом месте кевларовый костюм усилен поручнями, на длинных перчатках тоже накладки, но именно здесь рука должна быть подвижной и защита слабая. Мне этот выпад засчитали за два балла и счёт по очкам стал «одиннадцать – пять». Не знаю, что почувствовал Георгий. Меч он удержал. Но атаковать перестал. Оставшуюся минуту мы топтались на платформе, делая ложные выпады, и в соприкосновение больше не входили. Звучит гонг. Устало опускаю сабли. Всего-то, шесть минут, а вымотался… Открываю забрало, салютую противнику, кланяюсь судьям и зрителям.

Юрьевский замер. Я отчётливо шепчу ему: – Поклоны!

И с удивлением в энергетическом зрении вижу, как он начинает разгонять магию. Также вижу, что княжич не просто зол, он буквально кипит от ярости. Он что, настолько завёлся, что готов применить магию против меня даже не во время поединка, что строго запрещено правилами, но возникающие изредка случаи списывают на состояние аффекта, а после него? Да его же за такое ждёт пожизненная дисквалификация и огромная вира!

Вот же идиот! Надо его остановить. Вначале хотел накинуть ему на шею «шарф» из дара, но не очень уверен в его эффективности. Поэтому формирую плотную плёнку дара, посылаю её в сторону Георгия и быстро и старательно укутываю его. Магическая сила, разогнанная по его организму, не найдя выхода, успокаивается. Юрьевский замер на месте. Но он ещё поединок закончить должен – за неподобающее окончание тоже наказывают. Приноровившись, начинаю манипулировать его сухожилиями и мускулами, и его рука с мечом с какими-то механическими толчками сгибается, поднимаясь вверх, едва не ударяя князя по шлему. Немного свожу мышцы спины. Коряво, но за поклоны сойдёт. Тоже мне, князь. А оказался… говнюк говнюком. Перекладываю обе сабли в правую руку, пальцы на левой складываю в «нолик», демонстрируя княжичу, и тыкаю в него указательным пальцем. Думаю, однозначно поймёт, что я хотел сказать: ноль – это он!

На выходе с поля развеиваю дар, которым блокировал магическую силу Юрьевского. Два часа перерыва. Моим следующим соперником становится барон Фёдор Николаевич Вараниди, копьём одолевший своего соперника, сражавшегося с ним длинной саблей. В раздевалке осматриваю левый бок – большое сине-лиловое пятно растеклось под левой рукой. Моя команда, собравшаяся тут же, покачивает головами и хлопает по плечу. Наношу обезболивающий крем. Надеюсь, за полторы недели пройдёт: а то вернусь во Владимир, и Эля увидит это безобразие и расстроится. Так-то я ей каждый день звоню и рассказываю, как я здесь отдыхаю, браво шагая от победы к победе…

Через час узнаю, что князь Георгий Юрьевский с соревнований снялся. После проигрыша ему светили места с пятого по восьмое, видимо, решил за них не биться.

Москва. Стадион. Полуфинал. Поединок с баронетом Вараниди.

Нас, претендентов на медали, осталось четверо. Если сейчас побеждаю – через два часа бьюсь за первое место, если проигрываю – за третье.

Нас выводят к помосту, поднимаемся. Мой противник Фёдор Вараниди держит копьё в руке, на сгибе второй руки – чёрный шлем с гребнем, сделанный под древнегреческий. Два маленьких овальных щита укреплены на руках. У Фёдора кевларовый костюм тоже чёрного цвета и стилизован под Древнюю Грецию; на груди – два круглых шеврона: на одном герб Крыма, на втором – греческий остроносый корабль и надпись «Таврида». Я в своём стандартном защитном «кевларе» выгляжу бледно. Но шеврон с гербом Владимирской области на грудь прикрепил.

Улыбаюсь противнику, он приветливо машет головой и тоже улыбается. Надеюсь, таких засад, как в предыдущем поединке, не будет. Во всяком случае, у него на острие и грани копья установлены пластиковые накладки, наверное, чтобы случайно не поранить противника.

* * *

– Ещё раз здравствуйте, дорогие телезрители и зрители в социальных сетях. Напоминаю, сегодня телеканал «Спорт 24 на 7» ведёт прямую трансляцию, финальных поединков холодным оружием на соревнованиях по имперскому триатлону. Завершились четвертьфиналы и первая пара полуфиналистов – Фёдор Вараниди и Андрей Первозванов – выходят на помост. Им предстоит сражение за выход в финал. И если у Андрея стандартные клинки, но их у него два – по одному в каждой руке, то у Фёдора редкое для наших широт оружие – копьё. Это, наверное, будет самый необычный бой за всю историю имперского триатлона: греческий гоплит с копьём против двух сабель, и, хотя, такое их применение называют «македонским», это, видимо всё-таки ближе к казачьей джигитовке. Так что казак против древнего грека. Оба спортсмена украсили себя шевронами с гербами регионов. У Фёдора Николаевича это серебряный грифон, который держит в лапе раковину с жемчужиной, у Андрея Андреевича – золотой лев, сжимающий длинный серебряный крест.

– Начинается первый раунд. Противники пока прощупывают друг друга, делают ложные выпады, стараются нанести удар на максимальной дистанции. Видно, что оба спортсмена разбираются в тактике и своим оружием владеют умело, так что ошибка любого из них может быть использована противником для нанесения урона. Но и оттягивать активность долго не получится – общая продолжительность трёх раундов всего шесть минут. Вы видите, что спортсмены ускоряются, амплитуда взмахов саблями у Первозванова превысила ту, что мы видели в предыдущем его сражении; Вараниди также нарастил скорость. Первозванов атакует. Нет, не удалось ему пробить защиту Вараниди. Он отступает, Фёдор предпринимает контратаку, но тоже успеха не достигает: Андрей умело отбивает атакующее копьё и не даёт ударить сбоку. Вот Вараниди бросается вперёд, его укол достигает Первозванова, но и Андрей, ещё подавшись вперёд, наносит ответный удар. Вторая сабля, которой он пытался завоевать ещё одно очко, прорезает воздух там, где Вараниди был мгновение назад. Скорость на площадке становится ещё больше; сделав два коротких прыжка и сместившись влево, Фёдор вновь атакует, Андрей отступает; но мы видим, как он резко бросается вперёд, получает укол копьём, но сам успевает нанести два удара. Счёт становится «три-два». Первый раунд закончен, спортсмены уходят на перерыв.