Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Лондон.

Королева Елизавета была мужественной женщиной. Но, как ни крути, всё же женщиной, и, как и многие из женщин, да и чего таить, мужчин тоже, брезговала, ненавидела и боялась змей, пауков и крыс. А когда всё это шло в комплексе – то брезгливость и ужас в её сознании зашкаливали.

Тогда, в юности, советники, готовившие её к трону, доходчиво объяснили, что именно эта встреча – с группой очень уважаемых и влиятельных людей – откроет перед нею дорогу в будущее. Миновать этой «беседы» возможности не было, и из неё королева вынесла ощущение всепроникающего отвращения и ужаса. Отвращение от того, что ей пришлось соприкасаться с клубком извивающихся змей, или с пауками в банке. Они не кусали друг друга. У них была другая жертва – она, будущая королева. Или не королева – если они решат, что она недостойна, то и не быть ей королевой. Своими бесцветными глазами они деловито вглядывались в неё; и ужас наполнял Елизавету – потому что, казалось, все они примеривались: где лучше всего вцепиться ей в горло, чтобы наверняка. Но решившими, что пока она приносит им пользу – а, значит, имеет право на жизнь. А вдвойне ужаснее было то, что она не могла даже дрожанием ресниц показать, что ей страшно… Тогда, после встречи, она полчаса простояла под тёплым душем, смывая с себя ощущение брезгливости и страха – казалось, все руки в слизи и липкой паутине и как не три их шампунем, ощущение слизи не исчезало. И больше недели ей снились кошмары.

Все эти десятилетия она помнила об их «пожеланиях», а через «историков протокола» узнавала об их взглядах на происходящие события и корректировала свои действия в соответствии с мнением самых могущественных семей планеты. Она очень надеялась, что та первая встреча с этими очень пожилыми джентльменами в старых сюртуках и с выцветшими глазами, останется единственной в её жизни и в следующий раз с ними встречаться придётся уже её наследнику, – перед тем, как сделать решающий шаг к трону.

Но что-то пошло не так. Точнее, вначале быстрый рост силы русского принца Александра и вследствие этого – рост магической силы у русских офицеров напугал соседей России, и они прекратили против русских активные боевые действия. Прекратили как раз в момент, который должен был стать апофеозом игры, готовившейся два десятилетия, и финал которого виделся из Лондона таким: русские отброшены на их законные территории – за Урал и разделились на несколько княжеств.

А потом последовала магическая эпидемия, и в результате возникла проблема с собственными подданными. И когда историки протокола известили её о предстоящей встрече с делегацией «людей в сюртуках», она не удивилась: всё было настолько плохо, что даже недовольство реальных властителей мира мало могло ухудшить её настроение. Тогда, на встрече с тремя делегатами, прибывшими к ней во дворец, ей удалось донести до них мысль, что она принимает решительные и действенные меры, и ситуация будет исправлена. Королева пообещала всё решить. И ведь решила. И решает дальше. Пинками и подкупом загнала на линию соприкосновения с Россией пограничные государства-лимитрофы, провела зачистку правительства, назначила двух наследников, заткнув рты недовольным и заменив глав чуть ли не в полусотне аристократических английских родов.

Но прошло всего три года, и вот – новая встреча. На этот раз члены клуба самых богатых не захотели ехать к ней, а вызвали на свою территорию, и это было не столько унижением, сколько предупреждением: их терпение заканчивается и мировой клуб не оценил её усилия. Или посчитал их недостаточными и теперь ей предстоит перед ними отчитываться за провал. И хотя в общественном понимании: она – королева, а они – никто; если они решат, что Елизавета не справляется, их общего мнения будет достаточно, чтобы организовать её свержение. Или вообще заменить династию. Как они проделали это во Франции тридцать лет назад.

Старательно изучив свежие справки по ведущим семействам мира и еще раз вглядевшись в фото людей, с которыми ей в скором времени предстоит общаться, королева собрала помощников и стала готовиться к беседе.

Чтобы замаскировать эту поездку в центр Лондона, для Елизаветы запланировали раздачу подарков сиротам на рождественском балу, посещение художественной выставки и осмотр предновогодней столицы. Мило улыбаясь и кивая на приветствия, она отработала программу и сейчас шла по коридору в сопровождении нескольких помощников.

– Вам сюда, – показал рукой один из советников, распахивая дверь.

Королева с вежливой улыбкой вошла в серпентарий.

– Добрый день, джентльмены. Рада вас видеть!

Старики, все как один в чёрных пиджаках или сюртуках, сидевшие за длинным столом, встали и вежливо поклонились, вразнобой произнося приветствия.

Два старичка, сидевшие у самого начала стола, немного пришаркивая, приблизились к ней с поклоном: – Вам сюда, Ваше императорское величество! – проводили её во главу стола, где стояло высокое, богато отделанное кресло.

– Клубок зашевелился, но, возможно, мне удастся отделаться малой кровью, – королева по-своему оценила знаки внимания: и глубокие поклоны, и этот единственный высокий стул в зале. Если бы они хотели поставить ей ультиматум, не стали бы заморачиваться с подобными тонкостями – усадили бы в центре зала на табурет и стали бы отчитывать, как педсовет школьницу, курившую в туалете.

Королева села. Все молчали, и она поняла, что прелюдий не будет. Слегка наклонив голову и улыбнувшись, она начала: – Благодарю Вас, джентльмены, что в эти рождественские дни Вы, не смотря на Вашу занятость, нашли время для встречи со мной. В последние годы наша монархия столкнулась с нескольким новыми вызовами, и я искренне рада за ту помощь советами и консультациями, которую вы оказываете, чтобы возникающие проблемы решались быстрее и к общему удовлетворению, а наша монархия менялась и соответствовала духу времени…

Речь она подготовила, почти выучила и на ходу её корректировала, обращая внимание, какие из её посылов находят благожелательный отклик. А какие – нет. Не зря она столько готовилась, изучала каждую физиономию, историю семей и их взаимоотношений. И того, как они сколачивали свой капитал. Вон, на самом дальнем стуле сидит представитель семейства Сороз – Алекс, – в прошлый раз его не было, а в этот – удостоен высочайшей части, вскарабкалась-таки его семейка на мировой Олимп. Капитал свой его прапрапрадедушка в каком там поколении, начал делать, торгуя паспортами для евреев, стремившихся убежать от концлагерей и крематориев. А потом семейство развернулось на «помощи» бедным странам, отличившись жутким остервенением, с каким они выколачивали каждый пенни из нищего населения. А там, где власти пытались отказаться от выплат непомерных процентов, организовывали перевороты. Рядом с ним представитель семьи выходцев из той же эпохи – но заработали они на скупке коронок и золотых колец людей, отправленных в газовые камеры. Напротив ещё один представитель семейства, сделавшего состояние на войне, точнее, на раненых солдатах и беженцах – создали несколько лабораторий, где солдат под видом лечения пускали на органы, в беженцев просто похищали и тоже разделывали; прибыль доходила до четырёх тысяч процентов.

Ближе сидят мастера разграбления стран под вывеской модернизации их в цивилизованные. Тут же и представитель семьи – главных выгодоприобретателей от «опиумной войны» с Китаем. Такой же, как и все здесь – лысый пергаментный череп, пигментные пятна, и возраст под сто или больше – не определишь. Ещё ближе – пара семей, сколотивших состояние на работорговле. А самые уважаемые в этом клубке – два старичка, встречавшие её у дверей и сейчас сидящие рядом: их кланы создали первые ломбарды, куда крестоносцы сдавали десятками килограммов золото, вывезенное из захваченного и разграбленного ими Константинополя.

Королева закончила говорить и присутствующие, строго в порядке очерёдности, начали высказываться – коротко, обтекаемо. Но встревоженно. Ничего нового королева не услышала: «мы обеспокоены», «мы удручены», «мы не ожидали», «мы надеемся»…

Королева изображала внимание и заинтересованность. В нужных местах задумывалась, где необходимо – слегка улыбалась, периодически кивала, давая понять, что полностью разделяет точку зрения присутствующих. Её волновал только один вопрос: – Сколько лет они мне дадут на устранение проблем?

Наконец, старичок, сидевший ближе всех, по правую руку от неё, обратился к Елизавете: – Мы выслушали Ваш очень интересный и содержательный доклад, Ваше величество. Мои коллеги также выступили и донесли те проблемы, которые их беспокоят. Мы надеемся, что пяти лет Вам хватит, чтобы поправить ситуацию?

Услышав цифру «пять», королева похолодела. Ей хотелось кричать: – Двенадцать – это минимум! Нужно закрутить десятки интриг, сместить несколько царьков и правительств, ещё больше – купить! Построить заводы, произвести вооружения, набрать солдат, перевооружить и обучить армии и банды!

Но она понимала, что есть только один ответ, который их устроит, и поэтому, слегка улыбнувшись, ответила: – Да. Это тот срок, который мы заложили в свои планы.

Владимир. Дом Перловых.

Когда после потери Чета я стал немного соображать, то задумался: как так получилось, что я не почувствовал его боли? Почему не понял, что мне пора бросаться к нему, чтобы спасти своего друга? Ответа не было. Я ведь и своё избиение группой во главе с Костей Литвиновым не засёк. А если Чету первый удар нанесли по голове, то он мог сразу потерять сознание и боли не почувствовать. А может, я ещё плохо освоил новую ступень дара – моё восприятие магии снова изменилось и чувствительность резко выросла. Но вот овладел я новой ступенькой пока не очень. Да и возможность «запирать» какие-то элементы магического облака возникла только сейчас – раньше, когда я создавал волну дара, её толщина была небольшой и летящие по воздуху ленты и звёздочки легко её проходили. А сейчас я могу варьировать толщину волны или вообще направлять её узким лучом на большое расстояние. Приходится много тренироваться, чтобы научиться пользоваться новыми возможностями. Сегодня «ночная тренировка» по управлению даром завершилась, вновь укладываюсь спать.

Неожиданно просыпаюсь. В голове прозвучало: «Пора». И когда через пару-тройку секунд я прочухался, то понял, что в голове не просто звякнуло, а звучит набат во все колокола. Подскакиваю. Быстро одеваюсь. Нужно на улицу. Тихо выхожу. Тянет к боковой калитке – там находятся здание родовой охраны и спортивная площадка, конюшня, а ещё дальше – производственные корпуса. Дежурное освещение везде горит, так что видно хорошо, тропинки расчищены. Мне куда-то сюда. Может, кому-то из дежурной охраны стало плохо со здоровьем и ему нужно срочно помочь? Отрывается дверь караулки, выходит дежурный – понятно, по камерам наблюдения меня хорошо видно. Дежурный подтянутый, но расслабленный, не похоже, что у них что-то произошло. Говорю: – Не спится, вышел прогуляться. У вас всё нормально?

Начальник караула отвечает: – Всё в порядке, без нарушений. Дежурная смена на постах, остальные отдыхают. Бдим!

Тому, что я вышел на ночную прогулку, он не удивлён. Наверняка, знает, что я не инициировался. Это все знают. И думает, что из-за этого я нервничаю. Так-то нервничаю. Но сейчас причина бессонницы другая. Она где-то рядом.

И вдруг боковым зрением вижу мелькнувшую красную полосу. Поворачиваю голову – ещё одна. Мгновенно перехожу на энергетическое зрение – за забором, на улице находится четыре человека, и от них на крышу конюшни взвивается ещё одна красная полоса.

Кричу: – Тревога!!! – а сам бросаюсь в сторону конюшни. Вглядываюсь магическим зрением в людей на улице – незнакомые. Сейчас не до них: огонь на крыше что-то слишком быстро разгорается и горит каким-то беловатым светом. Слышно, как обеспокоенно ржут кони. Ужасаюсь: – Там же Ветер и вообще все кони Перловых. Подбегаю к дверце конюшни, ногой выбиваю деревянную щеколду. Заскакиваю внутрь, щёлкаю выключателем: быстро огонь разгорелся, с потолка падают какие-то горящие капли, вверху клубится и потрескивает огонь. Поднимаю поперечную балку, закрывающую ворота, пихаю их наружу, а балку отбрасываю в сторону и начинаю метаться между стойлами коней, открывая их… Вот умные животные – кони. Ничего объяснять не нужно – сразу, без паники, бросаются на выход. Четвёртый загон – с Ветром. Он немного всхрапнул, приветствуя меня, но по моей команде: – На выход! – резво выскочил из стойла и бросился к проёму ворот. Открываю ещё два загона, дальше в обратном порядке вторая сторона… Выбегаю сам.

Во дворе бедлам – из караулки выбегают охранники с огнетушителями и баграми, сбоку пытаются открыть вторые ворота конюшни. Лучше всех себя чувствуют кони – они сбились в кучу ближе к дому Перловых и с интересом наблюдают за происходящим. Кровля полыхает и тушить её не получается – огонь от воды только разгорается, а углекислотой на таком расстоянии не достать.

Энергетическим зрением убеждаюсь, что дорога рядом с конюшней пустая – метатели коктейлей Молотова уехали. Вдалеке слышен вой пожарной сирены. Охранники по-прежнему суетятся, но приближение пожарных успокаивает и их.

Геннадий Алексеевич пытается руководить тушением пожара, а Оксана Евгеньевна кормит лошадей хлебом, отламывая им большие куски от краюхи, и кони, видя спокойную хозяйку, совсем уже угомонились. В красной подсветке от пожара эта почти идиллическая картина воспринимается сюрреалистично. Вспоминаю строчки: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».

Думаю: – А ведь доведись, Оксана Евгеньевна, с её-то характером, и не на такое способна!

Приближаюсь к коням. Ветер отделяется от общей массы. Лизнув мою щёку, кладёт голову мне на плечо и несколько раз всхрапывает. Вот умный ведь! Жаль, не говорит. Глажу его по холке: – Всё в порядке, Ветерок! Всё хорошо.

И я только сейчас понимаю, насколько близок был к тому, чтобы потерять своего верного Ветерка! И боль от потери Чета вновь подкатывает к горлу.

Владимир. Дом Перловых.

Я привык, что Виктор Дитерихс самостоятельно выполняет всю юридическую работу, касающуюся моих дел и собственности. И только в самых сложных случаях он обращался к отцу. Как сегодня – Геннадий Алексеевич предупредил, что они приедут к нам вдвоём. А это значит – что возникла какай-то проблема, требующая большого жизненного опыта и недюжинных знаний Михаила Генриховича.

То, что проблема окажется такой неожиданной и масштабной, я не ожидал.

Как только мы все разместились в гостиной, Михаил Генрихович ввёл меня в ступор: – Андрей, мы получили ответ от областного организационного комитета по проведению имперского триатлона. Твоя заявка на участие в соревнованиях отклонена. Причина – невыполнение одного из требований свода правил. Точнее – квалификация дворянина в магической силе должна быть не менее сорока единиц первого уровня. Этот свод правил – чуть ли не трёхтомник и мы даже не знали, что такое ограничение есть.

Я был ошарашен и переспросил: – Получается, я не могу участвовать в имперском триатлоне? Мне казалось, что всем дворянам можно. И простолюдинам тоже.

– Правила есть. Они давно, почти полвека, не менялись и все уже забыли, что подобные ограничения существуют. Но для дворян минимальный уровень силы, согласно правилам, был установлен в сорок единиц первого уровня. В своё время это сделали для того, чтобы подтолкнуть дворянство к работе по развитию магической силы с юных лет. И с той поры это требование так и осталось в своде по организации соревнований. Сейчас оно безнадёжно устарело – дворяне у нас все к шестнадцатилетию имеют уровень гораздо выше, так что на это никто внимания не обращал. И вроде как обсуждался вопрос, что для любых соревнований подобные ограничения надо снять – и по многим видам уже сняли. Но триатлон потому и называется «имперским», что положение о нём утверждает император, а в такие документы изменения быстро не внесёшь. Потребуются месяцы переписки и согласований…

Видя моё подавленное состояние, Дитерихс поднял руки: – Андрей, не расстраивайся, варианты есть. Самый простой: ты достиг шестнадцатилетия, и можешь быть признан полностью дееспособным – подашь заявление о снятии опекунства, соответственно, выйдешь из-под опеки и уже как простолюдин сможешь участвовать в триатлоне. Для простолюдинов никаких ограничений по магической силе не было изначально.

Глава 4

Владимир. Дом Перловых.

– В соответствии с регламентом проведения расследования, разрешите рассказать Вам, уважаемые господа, как идёт работа оперативно-следственной группы, – заместитель начальника отделения полиции нашего района лейтенант Павел Павлович Подчередниченко выдыхает и немного освежает рот свежезаваренным, но уже остывшим чаем.

– Наше отделение полиции расследует два преступления, – продолжает он, – произошедшие в декабре. Принято решение об их объединении в одно производство. Основанием для этого послужило то, что в обоих случаях преступниками применялось одно и тоже химическое вещество на основе напалма, точнее – супернапалм, отличающийся от обычной смеси добавлением щелочных металлов, что приводит к его самовоспламенению на открытом воздухе и невозможности тушения водой. Супернапалм является редким, и проведённая химическая экспертиза установила полную идентичность формул в обоих случаях.

При убийстве собаки это вещество было использовано для того, чтобы сжечь машину, на которой приехали четыре человека, убившие Чета. Пожар позволил им после совершения преступления замести следы. Во втором случае напалм применили, чтобы поджечь конюшню; а потом также, как и при первом преступлении, уничтожить автомобиль.

– Достаточно быстро было установлено, что Чет стал их жертвой не случайно. На него велась охота. Примерно на полчаса до прогулки Андрея Андреевича Первозванова, около вашего дома остановилась машина, из неё вышел мужчина в берцах, на обувь которого был нанесён ароматизатор, определяемый собакой, как принадлежащий женской особи. В этой ситуации Чет не мог противостоять инстинкту размножения и побежал по запаху. В парке, на поляне, его встретили четыре человека, у которых, как минимум, были железные прутья. Когда они убили собаку, они быстро покинули место преступления на своей машине, через несколько кварталов бросили своё транспортное средство и пересели в другое, в неустановленный нами автомобиль, и скрылись. Внутри брошенной машины была зажигательная смесь с таймером. Температура при воспламенении была столь сильной, что автомобиль буквально расплавился.

– Похожим образом преступники действовали и при поджоге конюшни. Они закинули на крышу несколько ёмкостей с супернапалмом, вызвавшими мгновенное воспламенение шифера и досок, а наличие снега на крыше способствовало увеличению площади пожара и его интенсивности. Свою машину они также сожгли.

– Мы продолжаем расследование. Ищем свидетелей, пытаемся отыскать схожий почерк у преступников в других регионах, проводим экспертизы.

Геннадий Алексеевич, Оксана Евгеньевна, мой главноуправляющий Александр Александрович Рябов, Михаил Генрихович и Виктор Дитерихсы внимательно ловят каждое слово полицейского. Как только ПалПалыч, как он просил к нему обращаться, откладывает папку в сторону, все начинают задавать ему уточняющие вопросы.

– Как установили, что железные прутья были предметами убийства Чета? – интересуется старший из Дитерихсов.

– В багажнике сгоревшей машины обнаружено несколько таких обгоревших прутьев. Их диаметры совпадают с размерами ран на теле Чета. Следствие пришло к выводу, что они не стали уносить с собой орудия преступления, а уничтожили их на месте. Прутья обгорели и, естественно, ни следов отпечатков пальцев, ни какого-либо ДНК нести не могут, – отвечает Подчередниченко.

– Прутья обычные, стандартные, или по ним можно на что-то выйти? – вновь задаёт вопрос Михаил Генрихович.

– Увы, сокрушённо качает головой ПалПалыч, – обычные, широко применяемые в строительстве.

Я молчу. Просто потому что я не могу открыть рот – иначе я просто закричу. Как можно убить собаку? Тем более, если претензии к хозяевам? Это как ребёнка убить – чтобы насолить его родителям. Как можно убить коня? Что они хотели показать Перловым или мне? За что отомстить? И при чём здесь могут быть Чет или Ветер?

Севернее Владимира. Деревня Первозваново.

Просыпаюсь. Утро. Необычно тихо – всё-таки есть свои плюсы в деревенской жизни. Хотя документы о моём выходе из-под опекунства ещё не оформлены до конца, но я уже съехал от Перловых – во многом из-за того, что после пожара в деревенскую конюшню в Первозваново переселили перловских лошадей и моего Ветра тоже. А мне с Ветром сейчас каждый день нужно заниматься – до начала областных соревнований по триатлону каких-то три месяца осталось. Я знаю, что дворянское собрание работает оперативно, информация об изменении в составе дворянского рода Перловых будет опубликована в январском номере «Дворянского губернского вестника». И с момента публикации я стану простолюдином.

Обживаю свой новый дом. Когда обговаривали порядок выхода из-под опекунства, Михаил Генрихович обратил внимание на необходимость не только соблюдения, но и демонстрации реальной самостоятельности. В связи с этим, вариант жить в соседнем, с Перловыми, доме, который анохинский, не подходит – слишком тесное взаимодействие могут посчитать «ложной независимостью». Да я и сам бы не согласился – дом Анохиных огромный, что мне делать в таком? Даже один из деревенских незаселённых домов, в который я въехал, мне велик: их же строили с расчётом на семьи с детьми. Многовато – два этажа, несколько комнат. Мне вполне комфортно было у Перловых в двух небольших комнатах. Так что и здесь, живу, по сути, на первом этаже, лишь изредка поднимаясь на второй, где сложены запасные оружие, сёдла и одежда.

До лицея стало дальше и теперь я туда езжу, а не хожу пешком. Но зато ближе к облаку, и я почти каждый день набираю коробку и выезжаю к нему для зарядки шариков и тренировки новых умений. Особенно мне понравилось «загонять» лепестки силы в шарики путём обволакивания их даром и последующего сжатия: теперь мне было не нужно ловить руками лепестки и зажимать их вплотную к шарику; достаточно захватить ленту или звёздочку, поместить её в шар из дара, а потом совместить с титановым шариком и сжать немного дар – захваченный фрагмент магической силы оказывался внутри шарика. Разницы в поведении шариков, «заряженных» руками и с помощью дара я не видел. Но на всякий случай раскладывал их по разным ящикам – пусть Гефт разбирается.

Ещё интереснее оказалось заполнять большие шары. В них я «загружал» лепестки и сгустки магической силы по несколько раз, пытаясь выяснить: есть ли у магической силы предел сжатия? При каком числе магических лепестков они перестанут помещаться в шаре? Или взорвутся и разнесут шар на куски? Так пока и не выяснил.

При зарядке несколько раз вспоминал эпизод из «Неуловимых мстителей», где в подпольной лаборатории в бильярдные шары закладывали взрывчатку. Вот взорвётся титановый шарик от перенапряжения… и разнесёт… Или не может быть у него перенапряжения? Или всё-таки может? А если разнесёт – то что? И как?

Шары тоже готовлю для передачи Гефту, пусть экспериментирует. А сам летом обязательно выберу шар и попробую его грузить до тех пор, пока магическая сила не откажется в него помещаться. Не может же быть такое, чтобы шарики были бездонными для магии? Главное, чтобы он не взорвался из-за избытка магии в момент загрузки – титановыми осколками и убить может…

Владимир. Дворец графской семьи Самойловых.

– Нет, бать, – выслушав отца, отрицательно помотал головой Денис Денисович Самойлов: – Не «один-один», как ты считаешь, а «три-ноль» в нашу пользу. У молодёжи есть такое понятие «зона комфорта». Это жизнь, к которой человек привык, которая ему нравится и менять ничего не хочется. Или не нужно, потому что и так всё хорошо. Вот и перловский приёмыш жил в такой зоне комфорта – весь из себя успешный, деловой и людям помогающий. Рубаха-парень, душа нараспашку! А мы ему подсобили не просто выйти из зоны комфорта в зону дискомфорта, а окунуться в суровую жизненную субстанцию по самую макушку. С собакой наша чистая победа. Ну так и с лошадью тоже – не полностью реализовали ребята задуманное, но главное достигнуто – этот подкидыш понял, не мог не понять, что с его конём может быть то же самое, что и с собакой. А значит – стал переживать и бояться. С собакой этого страха у него не возникло – её убили, и он страдает только от потери: что ни делай – собаку уже не вернёшь, и не сбережёшь. А с конём ещё всякое может случиться. И напрягаться по этому поводу он будет каждый день. А нам это и нужно.

– Ты там нигде не засветился?

Денис Денисович отрицательно мотнул головой, отвечая отцу: – Я не мог там засветиться и концы все обрубил. Я всё поручил одному из надёжных сотрудников нашей безопасности, и даже не знаю, кого он нанимал – знаю, что были у него какие-то контакты ещё с армейской службы. Но не повезло пацану: отдыхали они в кафе, он перебрал немного, и поднимаясь по лестнице споткнулся и покатился, неудачно ударившись виском. Жалко, перспективный был пацан. Но наймём нового.

– Возвращаясь к Первозванову, – продолжил наследник, – отклонили его заявку на участие в имперском триатлоне. Нам-то это в копейки встало. А представь – как его тряхнуло: такого выдающегося спортсмена, грозу и гордость лицея и окрестностей, триждыпобедителя всех на дуэлях, в два ряда увешанного медалями и так унизили. И пока он допуск не получил и тоже мается, что может пролететь с соревнованиями, как фанера над Парижем. Где теперь эта его зона комфорта? Нет её и в помине.

Немного подумав, Денис Александрович согласился с сыном: – Да, прав ты, конечно. Психологические тонкости, особенно в таком возрасте, они очень воздействуют. Ну, теперь-то думаю, допустят, раз он заявку как простолюдин подал.

– Не скажи. Нет для человека более приятного звука, чем писк смартфона, сообщающий о пополнении счёта. И сейчас сидят ребята в правительстве области и соображают, что бы такое ещё сделать, чтобы услышать этот долгожданный писк. И поэтому не только с утра до вечера, весь рабочий день, но и вечерами штудируют бумаги, касающиеся имперского триатлона, чтобы выполнить наш заказ и Первозванова туда не допустить. И даже если ничего у них не получится, я тут ещё одну заготовочку для него прорабатываю. И вот тогда он не то что вне зоны комфорта окажется – мы вообще о нём забудем.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее; порадуй старика, – поддержал наследника граф.

– Первозванов же озеро сделал на месте бывшего глиняного карьера. Рыбу туда запустил и уже немного разрешает рыбакам на льду рыбачить. Есть у меня один рыбачек, будет он туда ездить. Приехал, с саночками с седушкой выехал на лёд, пробурил лунку, поставил палатку и рыбачь себе в удовольствие. Но в санки вмонтированы две канистры по двадцать литров. И вечером, перед уездом, он из этих канистр будет жидкость в лунку сливать. А жидкость забористая. Двух таких его поездок хватит, чтобы вся рыба в озере к верху брюхом плавала. А жидкости заготовлено на четыре поездки. Так что там не только рыба – там лягушек и водорослей не останется. А дедушка-рыбак в своём гараже потом при замыкании сгорит. А учитывая, сколько там у него всякой химии напрятано, думаю, не только он и машина, но железные швеллера, на которых полки держатся, расплавятся.

– Масштабно, – покивал головой Денис Александрович. – Когда начнёшь?

– В конце февраля. Как раз под конец регистрации на имперский триатлон: если не в одном, так в другом у Первозванова проблемы начнутся. Рыба-то быстро дохнуть начнёт, но озеро большое, пока вся вода перемешается, до глубин дойдёт. Хорошо бы, конечно, чтобы обнаружилось это, когда на лёд выйти будет нельзя: лёд уже на пробы не возьмёшь, а значит и не установишь, из каких лунок химию сливали. И вообще, тогда вообще невозможно будет разобраться, откуда эта напасть в озере появилась. Но как только вскроется, что рыба подохла, полетят на это озеро, что те перелётные утки, всякие проверяющие и контролёры. И каждый – с предписанием, с запрещением, с проверкой. И такие штрафы начнут выписывать за экологию, что этому выродку всего своего состояния не хватит, чтобы их погасить. А контракт на хранение и управление имуществом, арестованным как обеспечительная мера – у нас. И нам сразу денежка начнёт капать. А если хватит его состояния, чтобы внести залог за экологические убытки – с озером что-то надо будет делать. Оно же отравленное. И очистить его непросто. В конце марта или в апреле начнутся областные отборочные соревнования по триатлону – а у него целое озеро ядовитое и как собственник он каждую комиссию должен встречать-провожать и по конторам с объяснениями бегать. Тут не о зонах комфорта и победах в поединках, а о простой выживаемости речь вести надо. А поскольку станет он простолюдином – то на слово ему верить никто не будет. К каждому его слову – документ надо приложить, заверить у нотариуса, свидетелей подтянуть. А чтобы в этом всём хоть немного разобраться, придётся ему десяток юристов в помощь нанимать.

– Умно, – снова одобрительно покивал головой граф Самойлов.

– Так что обложили мы его и гоним по флажкам. И никуда он из этого коридора не денется. И все свои потери, что мы на Протасовых и Саворнянах потеряли, вернём. С процентами.

– Ну, мы банкиры, без процентов нам клиента отпускать не по-божески! – хохотнул граф.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

– Звонок твой слышал, понял, что решилось, расскажи коротенько итоги встречи, и на ужин пойдём, – обратился Герман Леонардович к только что вернувшемуся сыну.

Константин начал рассказ: – Ну, я, когда момент посчитал подходящим, задал вопрос Святу Волхонскому насчёт возможности моего участия в «Квадронашествии». Святослав сосредоточился немного, прикинул. У него вообще, всё больше дедовские черты проступают – когда думает, голову так немного на бок наклоняет, точь-в-точь Григорий Семёнович. Подумал-подумал он и говорит: «А чё тянуть, ситуация же не изменится. Сейчас и спросим». Достаёт смартфон и нажимает на одну из кнопок быстрого набора – и это, оказывается, номер Первозванова. Я вообще прихренел немного: у княжича не только его номер есть, но, выходит, он постоянно с Андреем общается. А Свят Волхонский поясняет: «Часто сейчас звоню. В „Квадронашествии“ желает поучаствовать знать из ближайших областей. Напрямую им к Первозванову обращаться не по чину. Вот и звонят мне». Первозванов, ему естественно, сразу ответил, и Свят ему говорит: «Тут у нас ещё один потенциальный участник нарисовался. Морячок, как и я, – Костя Литвинов. Как у тебя с набором, возможности ещё есть?». Ну, я сижу, жду, что он там ответит. Минут пять они фразами перебрасывались, но я понял, что технические детали уточняли. Свят звонок отбивает и говорит: «Всё путём. Андрюха вообще считает, что между вами конфликта нет и не было. И даже по бумагам так зафиксировано. А пацанские разборки – ну, было и прошло. Спросил твои размеры, чтобы тебе комплект формы зимней подготовить». Ну, я Свята поблагодарил. Он так, по-дедовски развёл руки и говорит: «Всё, что могу. Обращайся».