Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Западная зона локального пограничного конфликта.

Командир батальона майор Генрих Головин, «державший» участок на линии соприкосновения, неуютно чувствовал себя в присутствии вроде бы младшего по воинскому званию командира взвода спецназа «Вадима», который сейчас сидел напротив него и изучал карту. Представился, он, во всяком случае «капитаном». Ни нашивок, ни эмблем на его форме не было, но был он явно старше комбата и тот про себя улыбнулся: «Капитан второго ранга»!

Распоряжение штаба было предельно чётким: относиться сдержанно и уважительно, вопросов не задавать, выполнять все распоряжения. Вот Головин и «уважал», сцепив зубы.

«Вадим», между тем, вещал: – К двадцати двум часам мы займём исходные позиции, а ваши солдаты их покинут. После этого вести запись и наблюдение за районом холма запрещается. Если услышите стрельбу или увидите…ээээ… что-то необычное, не реагируйте. Я рассчитываю, что к двум часам ночи мы работу закончим, по линии проводной связи я сообщу Вам о результатах, только после этого ваши солдаты выдвигаются вперёд и принимают позиции, а мои – покидают. Сейчас мой взвод поужинает и затем нам потребуется проводник, который доведёт до ваших передовых позиций.

Через полчаса, проводив колонну из двух десяткой «гостей», командир батальона кивнул заместителю: – Пойдём в штаб сядем, прикинем.

Разместившись в небольшом блиндаже, Генрих Головин продолжил: – У нас два варианта. Первый – они принципиально ситуацию не изменят, и поляки так и останутся на верхотуре. И второй вариант – они каким-то чудом пшеков выкурят и передадут нам этот подвал. В первом случае, ничего не меняется – воюем, как и прежде, а вот во втором нужно будет срочно завести туда людей, закинуть патроны и мины и всё что можно, включая еду и воду по максимуму. И важно всё это сделать по темноте или на рассвете. Так что организуй наших тыловиков, пусть готовят транспортные тележки, укладывают на них всё необходимое, чтобы в случае поступления команды можно было сразу рвануть вверх и там закрепляться. Сколько у нас на ходу гусеничных «Депеш»?

– Три. Две ремонтируют.

– Мало. Все три готовьте. «Депеши» в любую гору влезут, но грузите не на максимум, нужно будет поскорее прошмыгнуть. Шанс у «гостей», думаю, небольшой, – продолжил командир батальона, – но хрен его знает: спецназ реально какой-то крутой и всё секреткой обложено, и что они сейчас будут использовать, непонятно. Но раз «Вадим» говорил о возможных спецэффектах, ждать можно всё, что угодно. И если они дело сделают и этот грёбаный холм с его подвалом отобьют, я этому «Вадиму» и его колючий взгляд, как будто он во мне врага видит и смотрит постоянно, как Ленин на буржуазию, и одёргивания типа «не лезьте не в своё дело», не только прощу, но ещё и расцелую.

Взвод «Вадима» между тем, занял позиции у подножия холма и после рассредоточения «капитан» начал подавать команды: – До противника сто двадцать метров. Объединиться в группы, приступить к выполнению боевой задачи. Докладывать о реакции противника.

Через несколько минут посыпались доклады от групп: – Докладывает старший «водяных» – наблюдаю сопротивление магическому давлению… старший «огневиков» подтверждаю… старший «земляных» подтверждаю…

– Зашевелились, – удовлетворённо улыбнулся старший группы и добавил: – Продолжаем воздействие.

Сопротивление польских солдат магической атаке продержалось менее получаса – отбиваясь, они расходовали магический запас, а восстанавливается он медленно. Наши спецназовцы продолжали атаку без перерывов: израсходовав магический запас из титановых шариков, которые они держали в руках, отбрасывали их в небольшие мешки и доставали из рюкзаков новые, ещё не использованные.

Как только пошли доклады о падении сопротивления, «Вадим» подал команду: – «Земляные» и «водяные» провести поиск и запаковать возможные воздуховоды; «воздушники» приступить к созданию воздушного купола над подземельем, «огневики» приступить к выжиганию кислорода под куполом. Штурмовые группы со снайперами – выдвинуться в точки поражения противника.

Вторая часть операции длилась почти час, и лишь когда командир убедился, что из подвала никто не вышел, штурмовые группы, забросав подземные сооружения гранатами, спустились в подвалы.

– Чисто. Выживших нет, – доложил командир штурмовиков и «капитан» с сожалением вздохнул, – ему очень хотелось захватить «языка», чтобы из допроса пленного получить представление, что испытывают попавшие под такую магическую атаку.

Взяв трубку телефона, он нажал на клавишу: – Майор Головин, сообщаю: подвалы зачищены. Жду ваших штурмовиков для передачи объекта.

* * *

Как только из армейских бронетранспортёров взвод спецназа пересел в кунг службы внешней разведки, «Вадим», на самом деле – Василий Дмитриевич Михайлов, распорядился: – Налобные камеры и фиксирующую аппаратуру сдать. Надеть наушники и микрофоны, приступить к вербальной фиксации операции.

Подчинённые, надев наушники что-то дружно забубнили – важны были их доклады по горячим следам, пока ещё не выветрились какие-то «мелочи», которые на самом деле могут оказаться очень важными для разработки и совершенствования нового оружия. Убедившись, что личный состав занят делом, майор СВР Михайлов тоже надел наушники и приступил к рапорту: – Отчёт о первом комплексном применении изделия СОВА-М в боевых условиях. Подготовка и проведение атаки на заглубленный опорный пункт противника в ночных условиях…

* * *

Командир батальона и заместитель проводили «гостей» скомкано – ограничились простыми рукопожатиями: всем нужно было спешить, не до разговоров и не до обещанного «поцелуя».

Отправляя солдат и грузы на только что захваченную позицию, зам командира батальона удовлетворённо кивнул: – Впервые от них хоть какая-то польза. А то только рекогносцировки проводили и дёргали без конца со своими уточнениями. Быстро они справились – я думал, что ближе к рассвету какой-то результат будет, а они к часу ночи разобрались. Наши доложили с бугра, что серьёзно там оказалось в подвалах всё оборудовано, самим нам бы ещё долго с этим опорником ковыряться пришлось. Для такого сложного объекта – очень высокий темп зачистки.

– Не просто польза, – не согласился майор Головин, – а очень даже приличная победа. Мы десятка два пацанов положили на подступах к высоте, сколько её бомбили и из артиллерии били – толку никакого: там настолько крутые подвалы соорудили в своё время, что ничто их не берёт. А эти за половину ночи зачистили. И они, как я понял, внутрь не заходили, а как-то дистанционно сумели. А штурмовики уже по трупам шли. Ну, не наше это дело. Наше дело – закрепиться до рассвета. Благо, фору по времени они нам обеспечили. На рассвете или сразу после, поляки прочухаются и полезут. Не стерпят они, с их-то гонором, такого унижения. За день, думаю, несколько накатов будет. Нужно побольше людей завести, технику какую, квадриков опять-же. Да и минирование подходов провести успеем. И фугасов несколько надо взять – там дорога подъездная проходит, на максимум выдвинем сапёров, чтобы поставили; может и сработают ловушки. И напалма – рощицу, что севернее холма находится, нужно выжечь – чтобы у поляков не было места, где они силы перед штурмом смогут накапливать. Пусть по выжженной равнине атакуют.

Подмосковье. Объект службы внешней разведки.

Я снова рядом с поляной, на которой СВР собирается проводить повторный эксперимент. Как и в прошлый раз, меня инкогнито провели в уже знакомое небольшое помещение, откуда предстоит наблюдать за испытаниями.

На площадке установлено устройство – два деревянных жёлоба, под небольшим наклоном сходящиеся к центру. Дальше деревянные и кирпичные щиты, а ещё дальше – свежерасчищенный участок леса.

На поляну выходит несколько человек. Заключённых легко узнать по одноцветным синим робам: на мне такая же. Их расставляют на разном удалении от деревянного щита. Причём, рядом с каждым установлена небольшая тумба, некоторые держат обычные шарики, а одному вручают продолговатый контейнер.

Оборачиваюсь к Николаю Артуровичу: – А подставки-то зачем? Что там?

Гефт отвечает: – Это стандартные измерители магической силы. Надеемся, что в момент прохождения через людей магической волны они как-то отреагируют на потерю силы, там же мгновенно выбивает; к измерителям подсоединены высокоточные часы, и если удастся зафиксировать разницу во времени между теми, кто стоит ближе при срабатывании шариков и стоящими вдалеке, то это будет прорывом в работе с магией. Мы долго совещались с моими яйцеголовыми в академии, чтобы придумать способ хоть какую-то дополнительную информацию из испытаний вытянуть. Пока вот только это придумали. Приготовься, сейчас будет бросок, и, я надеюсь, сработают два шарика, что внутри контейнера.

То, что это измерители, я и сам понял, когда заключённые начали класть руку на панель: над ними зажглись не яркие красные полосы, а над парой человек, помимо этого, ещё и небольшие оранжевые полоски… вот почему так: они же все преступники, убийцы, а магическая сила у них есть? А я – ноль?

Контейнер летит, ударяется в деревянный щит, и я вижу, как и в прошлый раз, яркую магическую вспышку, возникающую при соприкосновении двух шариков. Картина в энергетическом зрении такая же – разлёт фрагментов, выбивающих магическую силу из людей; фонтанирует сила из шариков, которые держат заключённые; пару небольших магических лент, пролетавших в это время поблизости, разрывает на фрагменты и уносит потоком. И мгновенно в момент удара гаснут радужные полоски над заключёнными – магическая сила из них выбита и приборы престали её фиксировать.

Осознаю, что вовремя нажал на кнопку пульта, который держу в руке. Сообщаю об этом Николаю Артуровичу, и он удовлетворённо кивает головой.

Следующий этап – двум заключённым дают по одному шарику, и они их медленно сближают. Срабатывает. Возникающая картина воспринимается мной уже без восторга – привык; всё так же, как и в предыдущие разы. Хотя впечатления всё равно яркие.

Заключённых уводят, расставляют новых; почему-то большую часть строят в линию и Николай Артурович говорит: – Их готовили, они сейчас совместно выставят магический воздушный щит, и мы проверим действие шариков при соударении с ним.

И точно: я магическим зрением вижу, как формируется и уплотняется большая воздушная линза, создаваемая общими усилиями. Когда она готова, один из заключённых несколько раз пытается пробить её ледяными сосульками, рикошетящими от спрессованного воздуха. Затем другой заключённых метает в линзу контейнер. Титановые шарики успешно «пробивают» линзу и в момент удара или пролёта через неё, не смог рассмотреть, когда это точно было, магический щит сносит энергией, хлынувшей из шариков. Рассказываю Гефту об увиденном, он довольно кивает и поясняет: – Одно испытание осталось. Вон, вдалеке на балке закреплён контейнер. Там два больших шара, что ты заряжал, когда летал облако искать. Это испытания чисто на диаметр воздействия.

Снова выводят заключённых, и когда всё готово, балка перевешивается и ударяет контейнер о землю.

– Закончились у меня заключённые, – то ли в шутку, то ли всерьёз сокрушается Николай Артурович. – Но это и хорошо. Подождём, до какого уровня поднимутся показатели у тех, первых, случайно ставших участниками срабатывания титановых шариков и испытавших на себе магический поток. И через сколько дней у остальных магическая сила появится и с какой скоростью будет восстанавливаться. Я первые четыре шарика распорядился заложить на хранение, чтобы понять: будут ли они самозаряжаться, как обычные титановые скорлупки, или этот процесс у них пойдёт по-другому или не пойдёт вообще. Гефт демонстрирует мне коробки, перечисляя какие шарики в них лежат. Да я и сам вижу по датам на каждой коробке и надписях на шариках: из первой партии, когда их случайно срабатывание устроило такой кипиш на полигоне академии – комплект заряженных, рядом – комплект «пустых», оставленных для проверки самозаряда. Отдельно титановые шарики из второй и третьей партий.

– Запомни их насколько сможешь, – обращается ко мне Николай Артурович. – Нужно понять, не разряжаются ли они с течением времени и вообще – что с ними происходит, если их не трогать.

На небольшом листке шифром делаю себе пометки – запомнить-то я запомню. Но в таком деле тупой карандаш всегда надёжнее острой памяти.

Испытания закончены. Покидаем полигон.

Как и в прошлый раз, подхватываем Гефта, он садится к нам в машину и по дороге обсуждаем прошедшие испытания. Николай Артурович очень доволен и такое позитивное настроение он объясняет результатами применения шариков. Его выводы однозначны – если и дальше подтвердится возможность парными, перекачанными магией, шариками, сбивать магические щиты и выбивать силу, то мы получим очень мощное оружие для нашей армии.

– По сути, – рассказывает Гефт, – это гранаты и мины, лишающие противника магической силы и разбивающие его защиту. Наши солдаты получат однозначное преимущество – в обороне они минами и гранатами смогут выбивать магию у атакующего противника. И для наших штурмовиков при атаке тоже дорого-богато: закинули такую гранату в помещение, и зачистка его пройдёт однозначно проще, без постоянного ожидания всяких магических «подстав» со стороны противника. Дальше надо испытывать. Отрабатывать. Но начало положено. Будем проверять и совершенствовать, и если подопрёт, то даже несколько штук таких устройств на проблемных участках фронта своё слово сказать смогут. Хотя бы сумятицу внесут, и то на пользу делу будет.

– Доброе начало полдела откачало, – добавляет Николай Артурович и улыбается.

Я, поражённый, умолкаю: я как-то и не подумал даже, что настолько простым может быть путь к созданию нового оружия. Хотя, конечно, не простым: испытывать ещё придётся годы. Но если удастся сделать «магические гранаты» хотя бы для ограниченного применения, то наших солдат будет гибнуть меньше.

Раздаётся звонок, и выслушав его, Гефт расцветает: – Мне доложили, что закончили измерение потери магической силы у заключённых. У маленьких шариков, как и в первые два раза, стандартный диаметр воздействия около двадцати метров, плюс-минус пара метров; а вот у больших – что как футбольный мяч – оказалось около ста; мы рассчитывали на худшие показатели.

– Знаете, – обратился Николай Артурович к Анатолию Дмитриевичу и ко мне, – Как мои умники предложили назвать магические гранаты и мины? «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции».

Дядя Толя откликается: – Что-то слишком сложные названия вы придумываете. Начальство не поймёт.

– Так на то и расчёт, – откликается Гефт, – любой вражеский генерал, выслушав лепет подчинённого про «устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» замрёт, а потом ответит, чтобы докладчик больше с утра не пил. А представь, если в докладах это будет называться «магическими гранатами». Тут любой тупой генерал, а таких в Генштабах немало, сообразит о чём речь. Зато сокращённо всё просто – УДОД. Так что сейчас их в рабочей документации будут называть УДОД-20 и УДОД-100.

Анатолий Дмитриевич рассмеялся: – Вы «Сову» и «Соловья» дополнили «Удодом»? Не наша эта птица, надо было среди воробьёв и сорок искать, а вы куда замахнулись!

– Кстати, по СОВЕ-М, господин главный конструктор, ознакомьтесь со свежим документом, – Николай Артурович протягивает мне листок.

Беру его, читаю: – Сов.секретно. Исполнено машинописно в трёх экз. Размножению и копированию не подлежит. Отчёт о боевом применении изделия «СОВА-М» в стандартной комплектации в Западной зоне локального пограничного конфликта. Взвод специального назначения, вооружённый изделиями «СОВА-М» в реальных боевых условиях выполнил комплексные испытания вышеуказанного оборудования при штурме объекта повышенной сложности – заглубленного опорного пункта противника на вершине холма…

Перечитав два раза, возвращаю документ генералу Гефту, и он говорил: – Наши об этот опорник полгода бились. Он вроде и в глубине дуги, но на нём вся «дуга» и держалась – он на господствующей высоте располагался. И не обойдёшь его – прикрыт с флангов другими опорными пунктами. Вот, с помощью «Совы» выкурили оттуда поляков и они, поколотившись о него мордой в попытках вернуть утраченное в течение пары дней, вынуждены были ещё три позиции оставить, тоже попадавшие под обстрел прямой наводкой с холма. Так что работает «Совушка», уже жизни солдат спасла и врагу урон нанесла.

Глава 23

Москва. Гостиница «Измайлово».

Вечером, после ужина и прогулки, просмотрел новую пачку приглашений в вузы, отделив наиболее интересные, сходил вниз к «доставщику пиццы» и получил от него большой ящик: таким замаскированным способом Николай Артурович Гефт через своих людей передавал мне для зарядки блокираторы силы – по диаметру они как раз очень хорошо в коробку от пиццы помещались. Сижу, напитываю даром обручи, как закончу – передам их ожидающему внизу офицеру СВР и можно будет спать.

Неожиданный лёгкий скрежет магнитной карты в замке… Карта правильная, замок срабатывает, но дверь не открывается – и не может открыться: перед вселением СВР специальные блокираторы на дверь установила; как-никак, с секретным оборудованием работаю.

Шорохи за дверью не прекращаются, подхожу, спрашиваю: – Слушаю Вас.

– Гражданин Андрей Первозванов! Это командир роты спецназа полиции, откройте дверь. Иначе мы её вышибем, и Вы можете пострадать.

Нажимаю на смартфоне кнопку тревоги, запускаю трансляцию – в углах комнаты смонтированы камеры и в моё отсутствие они «вещают» на наш сервер. Открываю дверь.

С криком: – Работает спецназ! На пол! Руки за голову! – в комнату врывается несколько человек в грязно-сером камуфляже, в балаклавах и с автоматами… Я в ступоре, меня парой ударов валят на пол.

– Назовите себя! – слышу сверху.

И тут же получаю ещё один удар ботинком по рёбрам: – Смотреть вниз! Голову не поворачивать!

Представляюсь!

– Ты-то нам и нужен, гражданин Первозванов Андрей! Вы обвиняетесь в изнасиловании гражданки Сенеджук Оксаны. Соответствующее заявление поступило в полицию. Чистосердечное признание облегчит Вашу вину и будет учтено в суде как смягчающее обстоятельство.

Я в ступоре: – Это ошибка. Не было ни события, ни факта.

– Разберёмся. Ребята, обыск.

Слышу хлопки раскрывающихся и закрывающихся дверок шкафов. Из коридора доносится громкий разговор – узнаю голос Артура Гефта, что-то жарко доказывающего оппоненту.

Раздаётся разговор наверху: – Командир, глянь. Корка какая-то. И ещё одна.

Знакомый уже голос главного обращается ко мне: – Ты где эти удостоверения купил, олух? В переходе у Павелецкого вокзала? Подделка государственных документов тоже является преступлением и в зачёт пойдёт…

К моему лицу подносят удостоверение сотрудника СВР и наградную книжку на орден Труда.

Отвечаю: – Пробейте по базам.

– О, как, – хохотнул главный! – У нас тут, оказывается, не насильник живёт, а героический разведчик. Есть ещё что-то, запрещённое к владению: оружие, наркотики, психотропные средства, иные препараты, взрывчатые вещества? Лучше сдать добровольно, иначе мы сейчас найдём. А мы точно найдём, и пойдёшь ты не на двенадцать лет, а на все тридцать. Ты слышал⁇!! – мы точно найдём и наркотики, и психотропные вещества! Молчишь? Ну, молчи, молчи.

Я лежу и медленно выхожу из ступора. Меня немного поколачивает нервная дрожь, в голове – каша. Ситуация аховая. Ничего не видно, тупо смотрю на ковёр, постеленный в номере: по его краю коричневая полоска зигзагами огибает кружки. Ха! Это не кружки, а нули! И я ноль! И вот так меня втоптать в грязь может каждый! Потому что у этого майора, командира роты, минимум второй магический уровень. Точнее, второй; вряд ли он смог на третий подняться. Но второй уровень по сравнению с нулём – это бесконечно много. И у любого из его бойцов – есть магия плюс автомат. И плевать они хотели на любые заслуги какого-то нуля. И делать с этим нулём можно что хочешь. А если я сейчас по ним даром шибану, то потом останется только бежать и при каждой попытке задержания отбиваться, укладывая трупы штабелями.

Слышу голос наверху: – Командир, тут в коробках из-под пиццы какие-то женские геммы, нет, пекторали… а вспомнил, гривны – такие полоски на шею, которые обычно с висюльками, а эта без всего.

– Это чё? – спрашивает меня главный.

Молчу. Что тут скажешь? Приплыли!

– Ты их чё, насиловал, а потом украшения дарил? Или наоборот – использовал подарок, чтобы в доверие втереться? Ладно, молчи… Хорошо молчит тот, кто молчит без последствий.

Снова шум в коридоре. Дверь приоткрывается, слышу удивлённый голос: – Командир, тут мужик утверждает, что он сотрудник СВР, и с ним два человека, тоже из этой конторы. Ксива, вроде, правильная.

– Давай его сюда, – отзывается главный.

Слышу новый голос, говорящий вероятно, в трубку: – Я на месте.

– Вы главный в группе? – спрашивает тот же голос. – Ждите указаний.

Минуты через две слышу, что зашуршала рация, видимо, у «главного»: – Майор Борисов?

– Слушаю! – громко ответил «главный».

Рация в ответ прохрипела: – Рядом с Вами находится сотрудник СВР. Выполняйте все его указания. По прибытию старшего начальника получите новые указания.

– Ваши полномочия подтверждены, – в голосе «главного» слышны раздражение и злоба.

– Помогите подняться Андрею Андреевичу. Андрей, в кресло садись. И сами присядьте где-нибудь, товарищ майор. Людей своих из коридора сюда заведите, а то перекрыли весь коридор, торчат, как три тополя на Плющихе – тут же начинает командовать «доставщик пиццы». Сажусь, киваю, приветствуя СВРовца.

Он обращается ко мне: – Удостоверение товарищи видели?

Согласно киваю в ответ.

– А почему не прореагировали?

Неопределённо пожимаю плечами – взяли и не отреагировали. Я ведь ноль, ничто, зачем на меня реагировать.

Кивнув на бокс для перевозки пиццы СВРовец интересуется: – Коробки вскрывали?

Немного согласно прикрываю глаза…

– Плохо, – констатирует «доставщик пиццы».

– Теперь к Вам, майор. У меня к Вам два предложения по выходу из ситуации с минимальными потерями, которые действительны, пока мои сослуживцы не добудут новые данные. Вы нам можете облегчить работу. Первый вариант-предложение, самый благоприятный: это просто оговор, который Вы кинулись выполнять, толком не проверив всю необходимую информацию. Второй, который для Вас хуже – это попытка организованного наезда с сопутствующей фальсификацией дела, и Вы – один из его участников или организаторов. У нас есть немного времени, и если Вы прямо сейчас расскажете подноготную происходящих событий, то это облегчит Вашу участь.

Капитан, презрительно сморщив рот, отрицательно кивает головой.

– Моё дело предложить, – пожимает плечами СВРовец.

Слышим стук в дверь.

– Это наши, запустите, – даёт команду СВРовец и в комнату заходят четыре мужчины крепкого телосложения в костюмах.

– Товарищ подполковник, прибыли, – докладывают «гражданские».

Подполковник в знак согласия немного приопускает глаза. Через пару минут у него пискнул смартфон, и только он посмотрел на содержимое, как у майора Борисова заголосила рация: – Майор Борисов, организуйте передачу личного оружия и средств связи присутствующим сотрудникам СВР. Выполняйте все их команды.

Видя промедление Борисова, размышлявшего над командой, подполковник СВР отчётливо произнёс: – Майор, не дурите. Эти парни, – кивает он в сторону «гражданских», – даже не спецназ, а «ликвидаторы», направляемые на работу в особо сложных условиях и стреляющие со стопроцентной гарантией поражения. Вы и сами пулю в лоб получите, и ребят своих положите. Сдайте оружие. Не дёргайтесь, мои сотрудники заберут.

«Гражданские» как-то быстро и бесшумно перемещаясь по комнате, забрали у спецназовцев автоматы, и подполковник кивнул: – Ждём. Генерал Гефт на подлёте.

Гефт и в самом деле появился минут через пять. Войдя, он поздоровался со мной за руку: – Как ты?

Слегка улыбаюсь: – Нормально. Но ошарашен.

Гефт отвечает: – Хорошо, что Василий Петрович внизу ждал коробки и получив информацию, смог быстро подняться, пока эти тут дел не наворотили. Сейчас я раскидаю проблему и поговорим…

Развернувшись к своим сотрудникам, Николай Артурович начал распоряжаться: – Этих, – кивок головы в сторону полицейского спецназа, – в наручники, балаклавы на головы; выводите к нашим вертолётам через запасной выход; при попытке сопротивления или бегства огонь на поражение с последующим контрольным выстрелом. Информационщики – проверка всех записей с видеокамер и конфискация серверов. Вы с серверами полетите отдельным вертолётом. Действуйте.

Через минуту моя комната опустела. Входит Артур: – Извини, Андрей, всё, что смог… Там и наша охрана подтягивалась, но куда им против спецназа, тем более, полиция с автоматами и при исполнении считалась…

– Ты правильно действовал, – отвечает Николай Артурович, – быстро проинформировал о событии и подробно доложил обстановку. Если бы ты начал на них бросаться, могло бы закончиться плохо. А ты, Андрей, успокаивайся, отдыхай, выспись. У тебя завтра начало квалификационных заездов.

– Что это вообще было? – задаю вопрос Гефту.

– Попытка «наезда» от неизвестных пока лиц с незаконным привлечением силовых структур. Пока понятно только то, что майор Борисов позвонил знакомой проститутке Сенеджук, чтобы она написала заявление об изнасиловании. Что она и сделала. Левая вообще бумажка – ни даты события, ни обстоятельств, ни времени, ни места. Думаю, Борисов действовал не один, так как это заявление зарегистрировали, а это не его полномочия. Хотели, видимо, выбить признание, а потом уже переписать под нужные место и дату. Пока информация такая; Сенеджук мы взяли, признательные показания дала сразу; в кабинете Борисова идёт обыск; пробиваем разные базы; к утру, думаю, разберёмся.

Мы с Артуром ещё с полчаса обсудили происшествие и разошлись по номерам – завтра день, в самом деле, предстоял трудный.

Заснуть оказалось не так легко. И сон получился тяжёлый, один кошмар сменял другой: всю ночь я бегал от толпы полицейских в масках и с автоматами и «гасил» их даром; или валялся на ковре, пересчитывая нули.

Москва. Стадион.

Не сказать, чтобы к стадиону я был разбитым или чувствовал себя не выспавшимся; но настроение было в миноре. Ветер, будто чувствуя мою нервозность после ночных приключений даже куснул меня слегка за плечо – не больно, просто обозначил: типа, взбодрись, братан: он же конь, нет у него руки, чтобы дружески меня по плечу похлопать; а если хлопнет копытом, чтобы приободрить, то меня после такой «дружеской поддержки» откачивать придётся.

Анатолий Дмитриевич успокаивает: – Думаю, квалификацию пройдём без проблем, так как контрольное время щадящее; не нервничай, работай саблями спокойно, на Ветре не сосредотачивайся, он сам выберет привычный темп. Для квалификации такая скорость достаточная, с запасом. А если ты саблями поразишь больше половины мишеней, то однозначно будешь в верхней таблице списка по результативности.

Ветер, услышав, что темп для скачки будет задавать он, согласно кивает головой и похрапывает: – Пхррр, Пхррр…

Мол, справлюсь, не переживай. Задам темп, нужный для победы.

Выводим Ветра в зону седловки, общими усилиями запрягаем. Запрыгиваю в седло и выезжаю на разминку; затем, по сигналу судьи направляюсь с двумя другими участниками к стартовой зоне. Услышав стартовый колокол, Ветер бодро подаётся вперёд, не дожидаясь моих команд. По пути размахиваю саблями, поражая мишени – всё как на тренировках, и эмоции, в принципе, такие же, – спокойные. А может просто не выспался и туплю. Пройдя скаковой круг, возвращаюсь к тренерской группе. Впереди ещё два заезда…

Москва. Дворец князей Юрьевских.

– Георгий, дед собирает, – так и не дозвонившись, Александр Михайлович Юрьевский прошёл до комнаты старшего сына, и заглянув в его дверь, разбудил наследника.

Хотя время и шло к обеду, Жора побурчал про недосып, оделся и поплёлся в комнату совещаний. Первый же вопрос деда заставил его не только окончательно проснуться, но и просигналил о надвигающейся опасности, заставив спружиниться и напрячь мозги, чтобы придумать грамотные «отмазки».

– Ты в последние дни с полицией никакие акции не затевал? – сухо поинтересовался дед. Георгий преданно уставился на деда, беря хотя бы короткую паузу для размышлений, а Михаил Николаевич продолжил: – Я сегодня утром стал звонить своему бывшему сослуживцу в МВД, а он трубку не взял. А когда перезвонил по городскому – он ответил, но тут же положил, как только меня узнал. И с другими полицейскими чинами так же. Пришлось своего родственника в службе собственной безопасности напрягать. И он просветил, что сегодня ночью несколько высоких чинов в УВД по Москве арестовано. Среди сотрудников ходят сказки, что там чуть ли не какой-то суперспецназ прилетал на вертолётах, чтобы Борисова и его орлов взять. Что скажешь?

Внук еще пару секунд помедлил и поняв, что отвечать придётся, вздохнул: – Ну, после того, как с лошадью не получилось, я попросил командира полка спецназа полиции наказать Первозванова, видимо, он решил Борисова на это дело отрядить и что-то у них пошло не так.

Увидев, что дед стиснул зубы и сжал кулаки, княжич немного втянул голову в плечи. Сильнее не получалось, да и не очень помогало укрываться от гнева главы рода.

– Так, – промолвил дед. – По порядку. О какой лошади речь и что с ней не получилось?

Так же, с втянутой шеей и сжавшись, Георгий начала рассказ: – Я достал шприц с капсулой, вообще-то лекарство, но в концентрированной дозе для лошади смертельно. И я Лёню организовал, чтобы он из трубки по лошади Первозванова выстрелил. Но было далеко, не получилось. А второй раз лекарство замораживать нельзя, пришлось выкинуть и что-то другое придумывать. Вот я и позвонил командиру полка спецназа, чтобы они Первозванова попугали.

– Я же тебе впрямую запретил что-либо делать, – медленно и с шипящим присвистом проговорил дед. – Саш, что твои по Первозванову накопали? – поинтересовался он у наследника.

– Мутный парень и много непонятного, – ответил Александр Михайлович. – Но явно не прост. Тот же конь – подарок князя Окинова, а в Москве его содержат в конюшне в имении князя Анохина.

– Подожди, расшифруем информацию для недоросля, – князь махнул рукой сыну и обратился к внуку: – Ты в папиных словах должен был услышать, что в случае, если бы твой шприц сработал, то у нас были бы неприятности не с Первозвановым, а в первую очередь с дарителем князем Окиновым и с князем Анохиным, который за содержание коня отвечал. Ты хотел для нас войну с двумя не последними княжескими родами организовать?

Жора сидел, потупив голову.