Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

Московская область. Трасса.

По дороге с испытаний, как и всегда, состоялся разговор с Гефтом. Николай Артурович был в приподнятом настроении – все «Удоды» сработали, и генералитет от разных ведомств, кучковавшийся на наблюдательной веранде, был впечатлён эффектом от магических гранат и мин.

Николай Артурович делится своими переживаниями: – Все предыдущие эксперименты проводились только на людях, обладающих первым уровнем силы. Второго уровня у нас всего несколько человек было и то – начальные или ближе к середине второго уровня, что не давало полной картины возможностей «Удодов». А сегодня от ведомств половина офицеров была со вторым, а почти половина – с третьим уровнем. А МВД выставили одного генерала – с четвёртым уровнем. И я не знал, и, думаю, ты – тоже: как магическая граната повлияет на людей с таким высоким уровнем? Каковы пределы функционала? Вдруг бы в отношении его не сработала? Типа, после какого-то показателя разлетающаяся волна фрагментов уже не может выбить магию из человека «княжеского уровня».

Согласно киваю: я над этим не думал. Я вообще на испытаниях больше любуюсь на разлетающиеся фрагменты магических элементов и всякие эффекты – волна и потоки выглядят красиво. Куда там салютам и северным сияниям… Хотя и стараюсь подмечать какие-то нюансы, о которых Гефт просит.

Ещё на стадии подготовки к получению виры, мы с генералом Гефтом обсуждали, что мне желательно было бы иметь собственность где-то поближе к магическому облаку – чтобы без дальних переездов и подозрительной активности на чужой земле заряжать титановые шарики. И если Юрьевские такую собственность предложат, то её и нужно брать.

Так что разворачиваю карту, показываю её Гефту: – Когда я изучал список собственности, предлагавшейся мне князьями Юрьевскими, я обратил внимание на молочную ферму, находящуюся в Подмосковье, южнее Дмитрова. Поблизости от этих земель есть два магических облака; и если округа тоже перейдёт мне, то появляться я там смогу как хозяин. Никто и вопросов не задаст – режим допуска я буду сам устанавливать. Но там дополнительно нужно ещё большой участок выкупать, а может, и не один. Земли, вроде бы, государственные…

– Это решаемые проблемы, – ответил Гефт. – Пришли мне координаты участков, что тебе нужны. Наши специалисты посмотрят. Думаю, варианты найдутся. Неиспользуемую государственную землю продают охотно – если она имперская собственность, то за ней присматривать надо, егеря там всякие нужны и землемеры, от пожаров опять же защищать. А если отдали хозяину – это сразу деньги в казну плюс ежегодные платежи. В случае нахождения земли в чьём-то частном владении, предложим достойный обмен.

Мы еще не добрались до Москвы, как у меня высветился вызов. Стандартно для последнего времени – с незнакомого номера. Отвечаю – мужчина представляется сотрудником организации, занимающейся имперским «Балом чемпионов» и он готов передать мне пригласительные билеты.

В гостинице он вручает мне толстую пачку пригласительных – каждому чемпиону бронируется несколько пригласительных, а мне за каждую номинацию отсыпали. Помимо этого, он протягивает мне ещё один билет: – Это на пошив платья в кремлёвской мастерской. Вашу девушку вместе с Вами представят хозяйкам бала, их императорским высочествам великим княжнам Вере и Надежде. Платья для девушек чемпионов сделают разными, но в одном стиле.

Еще получаю небольшой буклет – правила поведения и дресс-код. Ну, куда без этого у аристократии… Срочно начинаю обзванивать друзей – чтобы им прибыть на бал, придётся корректировать планы, и фамилии нужно вписывать, когда они окончательно определятся – смогут ли в этот день быть в Москве.

Вечером, разговаривая с Элей, про бал и платье решил ей не говорить – слишком уж девушки насчёт этого заморачиваются. Приеду, вручу билет, ей и мучиться ожиданием не придётся. Зато будет приятный сюрприз. Поэтому закончил разговор с ней традиционно: – Милая, не скучай. Всё идёт хорошо. За неделю с делами улажу и вернусь к тебе.

Москва. Кремль.

Наследник престола вошёл в кабинет императора и положил ему на стол небольшую папку: – Экспресс-доклады от участников магического эксперимента, – пояснил он отцу.

– Ну и как? – Николай Петрович не спеша открыл папку и начал пролистывать бумаги.

Владимир Николаевич улыбнулся: – Участники эксперимента впечатлены. Кто-то до сих пор в недоумении, другие крепко задумались, а некоторые в состоянии, похожем на нервный кризис.

– Думаю, больше всех наш Генштаб сейчас озадачен: что это было и почему они ничего не знали? Это же их задача разрабатывать и внедрять новое оружие. Магической силе в армии всегда придавали большое значение. А тут получается, что главное разведуправление прохлопало устройство, которое эту силу легко обнуляет. На время, правда, – Николай Петрович побарабанил пальцами по столу. – Ты говорил, что Гефт ещё клип прислал? – обратился он к сыну.

– Да, точно, сейчас, – наследник вставил флэшку в гнездо «плазмы» и включил воспроизведение. – Вот-вот: самый забавный момент; вид на трибуне при срабатывании заряда, – рассмеялся он, – до генералов доходит, что у их подчинённых исчезла магическая сила. Посмотри, какие яркие реакции и эмоции. Иные удивились, иные – напряглись. Остальное в клипе примерно, как и в тот раз, когда Гефт нам показывал – просто гаснет радуга.

Постояв около плазмы, и выдернув флэшку, когда клип завершился, наследник спросил: – Папа, ты не слишком рано вывел разработки в публичное поле? Не опасаешься их засветить?

– Надо было проверить наших СВРовцев с их магическими разработками. В принципе, верю я и Грачёву, и Репнину с Гефтом: не раз уже свою преданность доказали. А Гефт вообще на смертельный риск шёл, когда на Запад с ложной информацией отправился. Но слишком уж гладко и быстро всё у них получается. А такое в технике если и бывает, то крайне редко – обычно руководители начинают по чуть-чуть приписками заниматься, потом увлекаются и такую фантастику «рисуют», что тот Герберт Уэллс. Вот я и подтянул «независимых экспертов» из числа спецведомств. И некоторые структуры – прямые конкуренты СВР, и, если бы что-то при испытаниях было липовым, они нам бы об этом немедленно доложили. А раз все молчат – значит работают «Удоды». Прикинь, насколько быстро разработки прогрессируют. Месяц назад заключённые руками два шарика сдвигали. И это считалось вершиной магических достижений. А сегодня впервые проверили в штатном исполнении – в миномётном снаряде. Даже в таком виде, как сейчас, нужно начинать производство и накапливать боезапас. Или как его называть – «магозапас»?

– Да просто – м-граната, м-мина, м-бомба. Хотя СВР придумали же название – «Удод». Так даже лучше, так как среди наших Тайфунов и Рысей, да Тополей с Орешниками, такие птичьи названия не кажутся угрожающими…

– Наших офицеров нужно готовить к тому, что у них может исчезнуть магическая сила. И они должны уметь без этого костыля организовывать как оборону, так и наступление. А как это делать – пока непонятно: для начала самим нужно побольше понять про функционирование магии. И генералы должны представлять – что это такое. Границы у нас потихоньку разогреваются и надо готовиться к очередному накату. И когда он начнётся, не понятно: в любой момент могут полезть. И лучше бы раньше, чем позже – сейчас у нас фора в виде прироста магической силы, плюс «Совы» и «Удоды».

– И ещё немаловажный факт, – добавил император, покрутив в руках карандаш, – генералитет понял, что у нас неприкасаемых нет. Наверняка, многие знакомы с полицейскими генералами, которые сегодня на поле были. И после испытаний этих генералов взяли под белые рученьки и увезли в неизвестном направлении. И что на них будут испытывать дальше, видевшие это шоу могут только предполагать. И самым зарвавшимся в голову мысль должна проскочить, что у них высокий шанс пойти лично испытывать передовое оружие; и здоровьем здесь, как необходимым условием для командировки за ленточку, не отговоришься. Обязательно проскочит такая мысль – они же все не дураки: иногда такие схемы закрутят, что диву даёшься, как до такого можно додуматься? Повыгонять бы, но всех не выгонишь – кто тогда управлять и командовать будет? Вот и приходится штучно их изымать. Кстати, у нас же уже под двадцать человек аристократов сейчас с обручами в кутузках сидит? Ну, с этими, нашейными, «Соловьями», которые магическую силу блокируют? Их тоже надо будет Гефту передать – нечего им казённые харчи просто так прожирать, пусть на оборону поработают.

– Хорошо, сделаю распоряжение, передадим, – наследник престола пометил что-то в небольшом блокнотике.

Закрыв папку, император сменил тему: – Сашка из Крыма не звонил?

– Отчёт прислал. Нормально у него, по графику.

– Всё ещё обижается Александр, – сделал вывод император.

– Думаю, да; не остыл ещё. Как же: море – мечта всей жизни, а тут – «душное» МосВОКУ, – развёл руками Владимир Николаевич.

– Нет у нас другого варианта, кроме как учиться в лучшем сухопутном вузе страны: наследник престола должен быть своим для всей армии, а не только её части. А то, что Александр так морской тематикой заболел, это даже неплохо – видел же, как его флотские принимают. Как истинного моремана. Потому что все знают – душа у него морская. И где бы он ни учился, для флота он своим останется. Но подчинившимся вынужденному решению. И когда императором станет – флот его по-прежнему своим считать будет.

Московская область. Дмитровский район.

Утро началось в дороге – еще затемно «выскочив» из Москвы, колонна наших автомобилей помчалась на север – предстояла инспекция молочного комплекса, полученного мной по вире. Прибытие. Знакомство. Осмотр коровника – одного из многих; проход по цехам комплекса переработки и склада головой продукции. Доклады.

Первый раз мозг у меня взорвался, когда я слушал выкладку с расчётами по количеству потребного электричества, воды, сена, сухофруктов, то есть комбикормов, на тонну молока… Минут через пять оперативная память очистилась, информация снова стала поступать. А через десять минут мозг снова завис – на этот раз от дебетов и кредитов и сумм платежей по основным налогам. Два часа на молочном комплексе вытрясли из меня всю душу, но я понимал, что есть пытки, которые приходится проходить до конца – руководители предприятия должны знать, что мне положение завода и их проблемы интересны.

– Я надеюсь, что смена собственника на удоях коров не скажется, они этого не заметят. Если бы это произошло, то мы бы не знали, что делать: психология коров дело тёмное. – Я шучу, конечно, – тут же добавил я, видя растерянные лица у руководства. – Это к тому, что переход собственности на вашей работе сказаться не должен. Никаких резких изменений и реорганизаций не будет.

Заглянув в свои записи, продолжаю: – Список конкретных мер по результатам посещения будет позже. Все ваши предложения будут изучены. Пока же всего одно поручение. Александр Александрович, – киваю Рябову, – от деревни до комплекса около трёх километров. Дорога не в очень хорошем состоянии. Земля под дорогой наша и содержать её должны мы. Заключите договор на ремонт, помимо этого нужно установить столбы освещения, сделать тротуар и дорожку для велосипедов и всяких там средств мобильности. У главного входа парковку расширить, чтобы сотрудники машины не оставляли на обочинах, и сделать её крытой.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Мы на автомобильной стоянке у громадного здания; осмотревшись, задаю вопрос Рябову и Дитерихсу: – А не переборщили мы с размером виры с Юрьевских?

Рябов смотрит вопросительно на Дитерихса, и Виктор отвечает: – Мы ещё поскромничали. Оба объекта – ниже середины списка по ценнику. То есть, Юрьевские были готовы расстаться с гораздо более дорогим имуществом, лишь бы побыстрее разрешить ситуацию и замять скандал. В покушении на коня они ввязывались в заведомо проигрышное противостояние с двумя князьями. А случай с попыткой Вашего ареста основан на клевете. Если бы это стало известно, их бы просто в свете перестали принимать, не смотря на высокий статус. И в деньгах они бы потеряли немерено – в деловом мире репутация стоит очень много. Так что в стоимость сделки вошли доплаты за срочность и за секретность.

– Хорошо, пойдёмте, встречают.

На входе в комплекс стоит с десяток человек.

– Добрый день, Андрей Андреевич! Я Артур Алексеевич Арапов, управляющий комплексом. Разрешите представить моих заместителей, директоров и управляющих.

С каждым здороваюсь за руку, слегка кланяюсь в ответ на поклоны. Проходим в конференц-зал, где Арапов коротко докладывает о комплексе, сопровождая речь презентацией на большом экране. Начинается осмотр, и я понимаю, что мой расчёт пройтись «по-быстрому» за часик разбивается в масштабы комплекса – только ночных клубов с танцевальными залами четыре. Самый большой – с потолком двадцатиметровой высоты, увешанным прожекторами и подсветкой, и десятками тонн аппаратуры для «продвинутой молодёжи». Бары, кафе, кинозалы, кегельбан, бильярдные, тренажёрные комплексы и борцовские залы. И много ещё чего, что в моей памяти уже не фиксируется.

Обходим всё это хозяйство по изломанным коридорам, через залы и на лифтах, поднимаясь и опускаясь.

Арапов поясняет: – Комплекс большой и многофункциональный, крупнейший на севере Москвы. Хочется, чтобы Вы получили впечатление от основных площадок.

Вообще, получил я представление. Охренеть, какое представление: как всем этим управлять? И когда мне учиться и чем-то ещё заниматься? Там же, под Дмитровом, ещё дивизия Бурёнок со своими надоями и покосами тоже требует внимания.

Но в жизни всё, даже кошмары, заканчиваются. Завершился и осмотр. Подвожу итоги, отпускаю местное руководство. Остаюсь со своим старым руководящим составом, прибывшим из Владимира и «помощниками» от Перлова.

Тяжело вздыхаю: – Никуда не денемся, будем разбираться в новой собственности. Александр Александрович – на Вас кадровые вопросы: проверка всего руководства. Помимо этого, нужно очень много специалистов и руководителей. «Группа оптимизации и аудита» совместно с нашей бухгалтерией проверит оба комплекса – и молочный и развлекательный. По выводам будем решать, нужны ли какие-то меры.

Продолжаю: – К сожалению, это не всё. Во Владимирской области нам выделили новые участки под карьеры. Я губернатору Волхонскому обещал, так что будем строить ещё один кирпичный завод. Костя, Марк – с вас проект. Ещё вам нужно проработать вопрос строительства конезавода минимум на триста лошадей – Окинов мой табун уже четыре года пасёт, стадо растёт и у меня всё не доходили руки снять с него эту заботу. Конезавод можно поблизости от коровников разместить, или в другом месте. Определите, специалисты подскажут. Мы здесь ещё землю будем приобретать. Ещё один проект – создание детского приюта. Пока, думаю, наберётся с полсотни детей, но закладывайте сразу человек под двести. Проекты нужны быстро, хотя бы в черновиках, чтобы мы могли осенью заложить фундаменты, а весной начнём строить.

Бухгалтер протестует: – Такой большой приют потребует много денег на постоянное содержание. Это невыгодное вложение средств, которое будет тянуть наш бюджет вниз.

Отрицательно кручу головой: – Вкладывать ложку с молоком в детский рот – это самое выгодное вложение. А по деньгам, надеюсь, вытянем… Сколько сейчас на счетах живых денег, которыми оперировать можно.

– Немногим больше трёх с половиной миллиардов…– сухо произносит главбух.

– Сколько-сколько? – переспрашиваю я. – Три с половиной? Миллиарда? Откуда столько?

Бухгалтер немного даже руками всплеснула: – Вира от китайского императора потрачена чуть больше, чем на половину. Недавно поступили деньги от графов Самойловых: Вы главный получатель виры от него и там почти всё живыми деньгами, а не собственностью. Плюс все производства и земля приносят прибыль. Ну и новое поступление: призовые за победы в имперском троеборье. Вот и копится потихоньку. Копеечка к копеечке.

Я сижу ошарашенный – я такую цифру просто не представляю. Сравнить её не с чем, чтобы измерить. И пересчитать «на котлеты», как я делал обычно с большими суммами, не получится – не бывает такой горы из котлет. Вижу, что и весь мой «штаб» в похожем состоянии. Вот кому в этом отношении хорошо – это Кошечкину: он-то всё на танки пересчитывает, а эти изделия недешёвые. Но его рядом нет, он уже где-то на полигоне, готовится к учёбе на первом курсе.

* * *

Возвращаясь в гостиницу позвонил графу Уварову – не гоже простолюдину в моём лице держать аристократа в неведении. Фёдор Семёнович тут же высказал пожелание увидеть «сокровища» завтра вечером. И пока я ехал, и уже в гостинице, обзванивал друзей – для приёма графа, помимо меня, нужен кто-то с похожим статусом.

Глава 28

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром, сразу же после тренировки, по предварительному созвону, направился в Дипломатическую академию – принять меня туда готовы, никакие экзамены не нужны, но заявление надо написать от руки, представиться ректору, который поставит на нём свой автограф, а потом уже подать в приёмную комиссию.

Когда парковался возле академии, смартфон замигал вызовом; на моё «слушаю», в трубке раздался бодрый и приветливый, доверительный, и я бы даже сказал, душевный мужской голос: – Андрей Андреевич, доброе утро. Меня зовут Василий. Я представитель риелтерской компании. Если у Вас сегодня найдётся время, хотел бы предложить Вам осмотреть жильё. В любое удобное для Вас время готов продемонстрировать для Вас квартиру.

По его интонации, по тому как он отчётливо выделяет звук «в» в слове «Вы», однозначно понятно, насколько уважительно он ко мне относится. Такими доверительными душевными голосами, с проскакивающими нотками искренней заботы о собеседнике и уважения к нему, разговаривают сотрудники похоронных бюро, чёрные риэлтеры, распространители БАДов… И прочие жулики.

Отвечаю, что нахожусь около академии, и через час рассчитываю освободиться.

– Я знаю, где это. Я подожду Вас на стоянке возле РИДА. Как освободитесь, мякните. Там до квартиры ехать недалеко.

В РИДА секретарша ректора усадила меня за стол, со словами: – От руки нужны только персональные данные, – дала бланк. Пока я писал, она доложила ректору и получив моё заявление, согласно улыбнулась, и направила меня в кабинет, на входе к который на широкой деревянной двери красовалась золотая надпись «РЕКТОР».

Я рассчитывал, что ректор с высоты своего Олимпа взглянет на потенциального студента, мудро кивнёт седой головой и поставит где-то в уголке закорючку.

Но что-то сразу пошло не так. Юрий Васильевич Куракин оказался не старым и не седым. И это тут же зародило во мне сомнения: настоящий ли царь? В смысле, ректор?

– Так-так-так. Экономический факультет. Замечательно, – начал ковыряться Юрий Васильевич в моих бумагах. – может, с Вашим знанием иностранных языков лучше на «Международные отношения»? Я сам французский преподаю и турецкий. Ректор перешёл на французский…

Это что – такой экзамен? Отвечаю несколькими фразами, меняя диалекты.

– Как замечательно! – восторгается Куракин. – Вы даже южным диалектом владеете. Подумайте над факультетом! У нас уникальные арабисты!

Ткнув в переговорное устройство и услышав ответ, он вежливо произнёс: – Леонид Ефимович, у нас кандидат с неплохим знанием арабского и арамейского, Вы всё время расстраиваетесь, что перевелись перспективные арабисты среди студентов, и я готов Вас прямо сейчас порадовать достойным кандидатом. Но хочет на экономику, а не к вам. Подойдите, может повлияете?

Для меня ректор добавляет: – Я Вас сейчас с доктором Коганом познакомлю, уникальный лингвист. Второго такого в Москве нет. Ему сны на девяти арабских наречиях снятся…

С уникальным лингвистом мы переговорили на нескольких языках, как и со старушкой, вслед за ним просочившейся в дверь…

Завершая беседу Юрий Васильевич тяжело вздохнул: – Жаль, что мы Вас не убедили. Мы можем только посоветовать – Вам виднее, какой сделать выбор. Если у Вас, Андрей Андреевич, возникнет желание в процессе учёбы поменять факультет – ректорат пойдёт Вам навстречу, сдадите только академическую разницу. Извините, что задержал, искренне благодарю Вас за беседу. Получил истинное наслаждение от Вашего произношения, как будто с провансальцами побеседовал. Честь имею.

Ректор встал, слегка поклонился.

Я вскочил, отвесил глубокий поклон: – Искренне благодарен за уделённое время! В беседе с Вами и вашими коллегами ещё раз убедился, насколько правильный выбор я сделал. Надеюсь, будучи студентом, я не разочарую Вас и весь коллектив академии.

Выходя подумал: ну очень вежливый ректор, видимо, старательно его французы манерам учили… А может, применяли такие же методы как при обучении меня «езде без рук» на Ветре – привязывали шлейки и дёргали, и за правильные манеры давали сахар.

От входных дверей академии звоню риелтору: – Прошу прощения, образовалась задержка, которой я не ожидал.

– Не переживайте, я в машине работал, благо, сеть здесь быстрая и устойчивая, – учтиво отвечает тот.

– Я Вас вижу. Идёте к стоянке? – спрашивает он.

Неподалёку из машины выскакивает молодой парень, приветливо улыбается, трясёт мне руку: – Если Вы освободились, то мы можем проехать к квартире. Если нет – я подожду…

Сказано было это с такой улыбкой и такой интонацией готовности к подвигу, что заяви я, что ближайшие сутки я занят – риелтор тут же бы согласился по-прежнему ждать меня в машине. Или разбить палатку на стоянке и ночевать в ней. Караулить круглосуточно, пока не исполнит свой долг.

Говорю, что готов к осмотру, и риелтор первым выруливает со стоянки; я следом.

Москва. Новостройка на Остоженке.

Я привык, что «близко» в Москве – это как через два Владимира проехать. На этот раз расстояние реально оказалось не большим – буквально через пять минут мы припарковались около высотного здания.

– Хилков переулок, историческая часть города. Пока будем подниматься, я позвоню, чтобы квартиру сняли с охраны. Это новостройка, в доме осталось всего несколько квартир и Вам повезло, что они ещё есть – осенью точно всё раскупят, – выйдя из машины риелтор начинает расхваливать товар, взахлёб рассказывая о его плюсах.

По мне – слишком высоко для дорогого жилья, лифт летел быстро, так что этаж десятый…

– Двенадцатый, – поправляет меня риелтор, открывая дверь магнитным ключом. – Гардеробная, санблок, кухня-столовая, четыре комнаты, дальше гостиная – посмотрите какой шикарный вид на центр города и Замоскворечье!

Поток его красноречия прервал звонок, поднеся трубку он задумчиво нахмурил брови и выслушав, протянул мне смартфон: – Это Вас.

Беру трубку: – Андрей, это князь Максим Фёдорович Анохин. Я неоднократно говорил Окинову, что чувствую себя неуютно, так как у меня перед тобой неоплатный долг. Предлагал подарить тебе самолёт, но он только рассмеялся. Прими эту квартиру в дар, не как оплату твоего труда, а как знак признательности моего рода.

Застываю. Успокаиваюсь. Вдыхаю. Ну что тут еще скажешь: – Искренне благодарю, Ваше сиятельство…

Слышу в смартфон: – Андрей, я для тебя навсегда «дядя Максим», максимум – Максим Фёдорович. Занимайся. Дальнейших тебе успехов на жизненном пути!

Теперь всё понятно. Возвращаю смартфон, спрашиваю: – Документы на квартиру где?

– Вот, пожалуйста! Если претензий нет, распишитесь вот здесь. Если они у Вас появятся, позвоните нам. Наши специалисты приедут, разберутся и недоделки устранят. Хотя, думаю, такого не будет – делали всё по наивысшему качеству. Под зданием гараж, за квартирой забронировано четыре места под авто. Сегодня подадим все необходимые данные для государственной регистрации и завтра по базам данных квартира будет числиться как Ваша собственность.

Расписываюсь. Риелтор уходит. Ещё раз прохожу по квартире. Зачем мне такая? Четыре комнаты. И тут до меня доходит – так это не мне, это нам с Элей! Кухня ей должна понравиться – просторная и красивая. Вроде бы. Интересно, какой вообще должна быть кухня в её представлении? Большая гостиная, где мы будем книги вместе читать. Две спальни для детей, одна для нас. Одну комнату для гостей оставим – к ней же родители будут из Владимира приезжать, и ко мне кто из друзей – и тогда гостиная будет по-прежнему общей.

Владимир. Администрация Владимирской области.

– Извини, не смог встретить – приём сегодня, посетители весь день. Как отдохнули? – губернатор Владимирский области Григорий Семёнович Волхонский поднялся навстречу сыну, вошедшему в его кабинет, и крепко его обнял.

Ярослав Григорьевич коротко «отчитался» об отдыхе, и добавил: – Подробности супруга вечером расскажет, она в нашей семье за впечатления отвечает.

Князь и наследник хохотнули и Волхонский добавил: – Ну, у нас тут тоже впечатлений хоть отбавляй.

И без перехода добавил: – Был сегодня Рябов. Управляющий Первозванова.

– О как. И что рассказал? – заинтересовался Ярослав Григорьевич.

– С три короба высыпал, – снова рассмеялся губернатор. – Ну, что Андрей Первозванов победил в триатлоне, сразу в трёх видах, ты в курсе?

Сын согласно кивнул.

Григорий Семёнович довольно улыбнулся: – Это для области очень неплохо. Его везде как нашего спортсмена представляли. Соответственно, Первозванову вручили билеты на имперский бал победителей, и Рябов по просьбе Первозванова один билет выделил для Святослава. Рябов потому так и рвался побыстрее у меня побывать, чтобы передать приглашение. Так что сегодня с сыном поговори. На бал надо ехать – когда у него ещё будет возможность перед глазами их высочеств появиться. Если Свят кого-то ещё хочет с собой взять, пусть сообщит – у Первозванова ещё есть билеты в резерве. Рябов также сказал, что Андрей в Москве подал документы в Дипакадемию, он туда без экзаменов попадает, автоматом зачислили. Дальше: Первозванов приказал разработать проект – ещё один кирпичный завод построят, на новых карьерах, что мы ему недавно выделили. Но повезут кирпич в Подмосковье – там он строиться будет. Угадай – почему там?

– Ну так – учиться же он будет там, приглядывать проще, – предположил Ярослав Григорьевич.

– Резон в твоих словах есть. Но не весь, – цокнув языков, князь широко развёл руки и заговорщически промолвил: – Сообщаю: основательно прирос собственностью и землёй в Подмосковье наш вьноша. И догадайся, кто ему подарил?

Сын в недоумении отрицательно покрутил головой.

– Князь Юрьевский! – огорошил сына Григорий Семёнович.

– Вот это да! – воскликнул Ярослав Григорьевич. – За какие заслуги?

– Говорю же тебе, – подарок. Пожалело его сердобольчество светлейший князь Михаил Николаевич Юрьевский сиротинку и решил поддержать его на жизненном пути, не оставить без трёх корочек хлеба. И посему подарил Андрею Первозванову громадную молочную ферму с молокозаводом под Дмитровом и не менее огромный развлекательный комплекс в Москве.

– Да ты что! До меня на курорте даже слухи никакие не доходили, – восторженно проговорил сын.

Губернатор вновь улыбнулся: – Не успели ещё слухи появиться; позавчера в реестр изменения по хозяину собственности внесли. Обсосёт ещё свет столь щедрые подарки. Помнишь, я тебе говорил, что после графа Самойлова прямой путь Первозванову где-нибудь с князьями пересечься и их пощипать. Думаю, что крупно в чём-то подставились Юрьевские и этими подарками заминали скандал. Святослав поедет на бал – может, что и разведает. Но предупреди его, чтобы впрямую к Первозванову с вопросами не лез.

– Ладно, беги, – махнул рукой губернатор сыну. – У меня в приёмной народ толпится: надо осушить слёзы плачущим, разделить скорбь со скорбящими и пообещать жалобщикам нещадную казнь всем, кто им жизнь отравляет. Билет не забудь для Свята, вон, на столе лежит. Дожили: простолюдин добывает княжичу приглашение на имперский бал, чтобы представить его великим княжнам.

Московская область. Имение графов Бутурлиных.

Граф Денис Иванович Бутурлин встречал своего старинного друга и однокашника графа Бориса Борисовича Куракина на повороте от въездных ворот к дворцу: он без намёков понимал, что такой неожиданный приезд вызван чрезвычайными обстоятельствами, и обсуждать их было предпочтительно вдалеке от возможных ушей.

По многократно протоптанному маршруту они пошли по аллее в сторону пруда, и Куракин, не откладывая в долгий ящик, сразу же начал: – У меня двоюродный брат, Юрий Куракин, ректором Дипакадемии, в РИДА. Традиционно они рассылают приглашения учиться у себя выпускникам школ – победителям имперских соревнований и школьных олимпиад имперского уровня. К нему сегодня утром приезжал с таким приглашением некто простолюдин Андрей Андреевич Первозванов, победивший в этом году в имперском триатлоне, и после беседы с радостью принял решение учиться в РИДА и записался на экономику. Поскольку претендент на обучение стал нести чушь, похваляясь своими успехами в языках, брату пришлось вначале самому удостовериться, что тот в самом деле отлично знает французский язык и так же отлично – турецкий, погоняв его в короткой беседе. Он заодно выдернул находившихся на рабочих местах преподавателей и те подтвердили, что соискатель отлично говорит на иврите, может говорить на китайском и неплохо на арабском, отлично владеет немецким, латинским и греческим. Ну, и ещё парочкой языков до кучи – там не все преподаватели были на местах, лето всё-таки. Так что оказалось, что будущий студент не хвастался, дорвавшись до свободных ушей, а просто ответственно отнёсся к составлению резюме.

– Да, талантливый юноша, но нам-то такой уникум незачем. Ему, или, в самом деле, на дипломата, или научными переводами заниматься…

– Не это главное. Юра ректором Дипакадемии не за языки стал и не за научные статьи, а за редкое чутьё, которое в дипломатах очень ценится. И всё время, пока он беседовал с этим будущим студентом из «простолюдинов», – Борис Борисович Куракин поднял руки и пошевелил двумя пальцами, давая понять, что он думает о слове «простолюдин» в данном случае, – а потом наблюдал, как беседуют другие преподаватели, это чутьё у него внутри вопило: дуло в оба уха, трясло за обшлаги пиджака и дёргало за галстук и даже пару пендалей дало. Вот Юра и стал к нему приглядываться, пытаясь понять, что не так в этом «будущем студенте» и стараясь вспомнить, не мог ли он его где-то раньше видеть или что-то слышать, его касающееся. Знаешь, бывает так. Маялся Юра, бедный, пока не взглянул на портрет шефа Дипакадемии – наследника престола Владимира Николаевича Романова. Вот тут он и обмер, так как обнаружил явное сходство. Понятно, собеседнику ничего не сказал, проводил вежливо. А потом кинулся к шкафам, начал листать книги и альбомы, нашёл фото наследника в молодости и не просто обмер, а впал в ступор. Там не сходство – там практически одно лицо. Причём, с нынешним императором сходство ещё больше – у будущего студента скулы пошире, чем у наследника, но один в один – император в молодости. И взгляд такой же – жёсткий и колючий как у Николая Петровича, да продлятся годы его благословенного правления. И с цесаревичем Александром Владимировичем Романовым весьма похож: в возрасте двенадцати-тринадцати лет на фото они не просто похожи, а впечатление такое, что близнецы.