Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Усилитель 4. Имперский триатлон

Глава 1

Владимирская область. Владимирско-суздальская трасса Р-132.

Едва машина выехала за ворота деревни Первозваново, губернатор Владимирский, Григорий Семёнович Волхонский, повернулся к сыну, удобно устроившемуся на заднем сиденье: – Ты оценил? Знают Перловы мою слабость к стерляжьей ухе, расстарались, три разновидности сделали. Всё попробовал; так, основательно, по тарелочке каждой навернул. Эх, хороша ушица, – довольный Григорий Семёнович широко развёл руки.

– Добротно деревню отстроили, – порадовался губернатор. – И арку на выезде только что проехали – солидно, из гранитного камня сделали. Да и стены ограждения тоже красиво смотрятся. А обратил внимание, какую дорогу проложили до трассы? У нас между городами не везде такие.

Сын согласно кивнул головой.

– Я опять всю церемонию прикидывал: почему князья и графы не просто с ним знаются, а чуть ли не вьются вокруг него. Так вот, появился у меня рабочий вариант: ты же помнишь скандал с совершенно секретными магическими таблетками? Ну, тех: поначалу от них, типа, скачок силы, а потом полный провал, до нуля.

– Думаешь, Андрей Первозванов такую таблетку съел? – задумчиво покачал головой сын.

– Возможно. Но это не объясняло бы такое внимание к нему со стороны аристократии. Так что у меня версия такая: мы же выяснили, что в монастыре он травами занимался, латинский язык уже в пять лет знал, ну, представление имел. А латинский в какой сфере у нас применяется? Правильно, в медицине. Так что, предполагаю, что Андрей Первозванов, со своими умом и неуёмной энергией, экспериментировал с таблетками и сумел формулу улучшить – сделать так, чтобы после их употребления все хорошие свойства магических таблеток сохранялись, а плохих последствий не было. Ты же помнишь, Окинов организовал передачу его Перловым, когда Андрею двенадцать лет было. А перед этим возил его к себе, в Бурятию. Видимо, там Первозванов смог продемонстрировать свою формулу, и базу ему предоставили для фармацевтических экспериментов, и он улучшенные таблетки изготовил, а Дархан Тайшаевич на своих бурятах испытал. И как только Андрей из Бурятии вернулся, так его из приюта Перловым и отдали. Вроде и в семью хорошую пристроили, но и под присмотром, конкуренты не сунутся.

– Хорошая версия, – согласился сын. – Она много что ставит на свои места.

– Ну, другой пока нету, – согласился с сыном Григорий Семёнович. – Но тогда и все эти неожиданно хорошие инициации у Перловых и в других родах находят своё объяснение. Для простых дворян такие таблетки, понятно, находка, обеспечивающая резкий скачок в карьере – сразу можно в армии на новую должность претендовать, дворянство потомственное получить и своих детей сразу же в потомственных записать. Тем же баронам и графам, да и князьям тоже – думаю, магический уровень скорее для статуса: все же на уровне магической силы помешаны и как только кто из князей четвёртого уровня достигает, тут же где-то зелёный цвет использует, чтобы продемонстрировать окружающим собственную крутизну. Вроде и князья, а те же понты, что у пацанов во дворах.

– Да, но у того же Окинова из Бурятии не особенно слышно про высокие показатели инициации среди дворянства.

– А его младшие сыновья? Очень неплохо, гораздо выше предполагавшегося уровня инициировались. А про эксперименты в Бурятии, если они были, мы ничего не узнаем: у Окинова не забалуешь, у бурят с дисциплиной порядок. Видел же как буряты воюют – из него кишки вываливаются, а он до конца бьётся или с ножом на автоматы бросается. Пленного бурята ножом режут, кожу ремнями срезают – а он молчит. Если Окинов своим скажет, чтобы молчали – ни один не пикнет. Восточный менталитет, он такой: что сказал папа – то сказал Бог. Да и не будет никто массово такое средство применять – оно имеет ценность, пока редкое, малодоступное и дающее хорошую выгоду.

– Ну, так. А сам-то Первозванов что тогда не наелся этих таблеток и не выдал себе уровень?

– Возможно, и наелся, но в начале экспериментов, когда ещё таблетка не была готова. Или даже не самой таблетки, а каких-нибудь ингредиентов при её разработке. И сейчас это не исправить, пока, во всяком случае. Найдёт он способ – получит магическую силу. Так-то он пацан умный, хваткий и деловой. Наверняка, и в химии и всяких там мензурках и пробирках, соображает и работу продолжает. А может и не получится, так и останется нулёвкой.

– Я-то его планировал на дворянке или даже на баронессе какой женить, –продолжил губернатор. – Но закрутился и вопрос женитьбы Первозванова упустил. А сейчас готов порадоваться: если бы мы его обручили, сейчас бы назад было сдавать некрасиво. А ему теперь, пока он «нулёвка», только на простолюдинке жениться – при полном отсутствии силы, какой из дворянских семей он нужен? Вообще непонятно, почему у него даже нескольких баллов первого уровня нет – поднял бы немного своими таблетками, а за «нулёвку» ни одну дворянку не выдадут. Он-то, конечно, в любом случае не пропадёт: собственности навалом, вон, ещё шесть теплиц построил, и теперь в ресторанном комплексе свои зелень и овощи использовать будут.

– Кстати, возвращаясь к рыбе – они в тот карьер, что полтора года по весне талыми водами залили, рыбу запустили. Там громадное озеро образовалось. Обсуждали, как его выкачать – слишком сложная проблема, решили не трогать. Но я о другом: они же планировали ещё одну печь для обжига кирпича ставить, третью, место под неё расчищали. Но на выходе кирпича нет до сих пор. Я сегодня у Алексея Перлова поинтересовался этим вопросом, и он ответил, что они работы приостановили, так как им до сих пор новый карьер вместо затопленного не выделили и им негде глину брать для новой печи. А лицензию им должна была наша областная администрация выдать. Уточни, наверняка наши промышленники в правительстве области что-то напутали – там поручение давалось на заседании чрезвычайно комиссии и было оно о выделении земли в срочном порядке.

Ярослав Григорьевич согласно кивнул головой: – Разберусь.

Владимир. Дом Перловых.

Дождавшись «вечернего чая», я присоединился к Перловым для беседы на кухне: – Я больше не рассматриваю вариант поступления в военное училище. «Нулёвке» делать в армии нечего. Дело не только в магической силе как таковой, но и в отношении к ней в армейской среде. В армии я буду изгоем, в которого будут тыкать пальцем. Мне нужно готовиться к какой-то гражданской службе, где магическая сила не востребована или не играет большой роли. Вон, те же Давидовы: ни Симеона Марковича и Анастасию Георгиевну, ни Матвея, ни остальных их детей, уровень магической силы не волнует. Сколько поколений уже работают в Департаменте сельского хозяйства, и живут счастливо, и у начальства на хорошем счету. Пока не готов сказать, какую специализацию выберу и куда буду поступать. Время есть, весной можно будет определиться. Но у меня осталась ещё одна цель. Я столько готовился к имперскому триатлону – с двенадцати лет тренировался. А по факту, даже раньше – мне всегда именно эти виды военных упражнений нравились, и я лет в шесть начал ими стабильно заниматься. Я хочу подать документы на участие в областных соревнованиях. И если получится в каком-то из видов соревнований победить, то буду участвовать и дальше. Так как я нахожусь под опекой, то для подачи документов потребуется Ваша подпись.

Геннадий Алексеевич согласно кивнул головой, поддерживая моё решение: – Конечно, готовь документы. Как только соберёшь, приноси. Все оформим и направим. У тебя все три дисциплины на высоком уровне. Соревновательный опыт громадный. Так что думаю, все шансы не просто есть, они высокие.

– А мы все будем за тебя болеть, – добавила Оксана Евгеньевна. – Андрей, все, кому ты дорог, искренне расстроены такой ситуацией с магической силой. Может, она в самом деле каким-то образом конфликтует с твоим даром. И если посмотреть объективно, в сравнении, то твой дар – это гораздо больше, чем магическая сила. Даром обладаешь только ты и твои возможности не просто уникальны – ты вообще единственный, кто может работать с даром.

– Возможно – кивнул я головой. – Но мне больше всего хотелось бы быть обычным, а не уникальным. Это вообще, большое счастье – быть обычным человеком. И, видимо, недоступное для меня. Так обстоятельства сложились, что магическая сила ко мне не пришла. Буду учиться жить без неё. Сестра Татьяна, когда разговаривала со мной об этом, процитировала какую-то выдающуюся женщину: «Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем»[1]1
  Вивиан Сакия Грин – американская певица, пианистка и автор песен, род. в 1979 г.


[Закрыть]. Буду учиться.

Крым. Имение цесаревича Александра Владимировича Романова.

Яхта красиво вошла в бухту, на высокой скорости выполнила вираж, и, постепенно теряя ход, аккуратно причалила.

Выскочивший на пирс капитан доложил встречавшим: – Ваши императорские высочества! Экипажа провёл отработку эксплуатации яхты и её ходовые испытания. Проверка завершена, наблюдатели выставили оценку «отлично» по всем показателям!

Дяди императора, Константин Михайлович и Михаил Михайлович, принимавшие доклад, приветливо покивали головами и улыбнулись. Старший, Константин Михайлович, подвёл итог испытаниям: – Никто и не сомневался ни в команде, работающей под Вашим руководством, ни в качестве работы верфи. Объявите от нашего имени благодарность команде.

– Слушаюсь, – капитан браво вскинул руку к фуражке.

* * *

Константин и Михаил Романовы не спеша поднимались по ступенькам тропинки, убегавшей вверх, к дворцу цесаревича. Главная цель их командировки в Крым выполнена – яхта, которую они подарили цесаревичу на его шестнадцатилетие, передана экипажу.

– Ты прав, как всегда, – поддержал Михаил решение старшего брата не дожидаться весны, а передать яхту собственнику зимой. – Вдруг бы ему приспичило на зимних каникулах хотя бы по бухте в ней покататься.

– Вот и я о том же, – откликнулся Константин. – Наш-то подарок цесаревич оценил. Это не какие-то цацки из золота и каменьев, которые пацану не интересны. И не мечи-сабли, с которыми поиграл и на стенку повесил. Александр Владимирович сейчас морем увлечён, и если не зимой, то летом обязательно на своей яхте круиз вдоль Крыма устроит. И будет вспоминать добрым словом тех, кто ему такой щедрый подарок преподнёс.

– Ещё бы! Такую яхту и императору не зазорно дарить. Видел, как загорелись глаза, когда мы ему макет преподнесли. А с каким воодушевлением он проспект листал. Хотя – шестнадцать лет, ребёнок ещё: как он порадовался, когда увидел, что в комплект входят две бронзовые пушки. Не наигрался ещё!

– Ну, наиграется. И пушки около дворца поставит на постаменты. А яхта останется и будет напоминать, что помимо родителей и сестёр, нет у него ближе родственников, чем двоюродные дедушки.

– Мы ему троюродные дедушки уже… – поправил старшего брата Михаил. – Или, по-другому, он нам внучатый двоюродный племянник.

И без перехода добавил: – Ты так и не рассказал, о чем ты перед вылетом с племянником так долго шептался?

– Да какие секреты! Ещё раз поздравил императора с переходом цесаревича Александра на четвёртый уровень. Порадовался мировому достижению – я в самом деле, уверен, что никто ещё в шестнадцать лет зелёного уровня не достигал. Ну и поразмышлял совместно с ним над вопросом – на каком уровне будет инициация у детей Александра? Высказал идею, что такими темпами он лет через шесть-семь на пятый уровень перейдёт и тогда правнуки у императора сразу на пятом уровне и будут инициироваться.

– Нам-то не очень, что цесаревич по сравнению с нашими детьми так высоко взлетел в магической силе.

– Не только это решает. Посуди сам. У императора один сын. Кого, кроме него, наш племянник, его императорское величество Николай Петрович Романов, загрузить работой может так, чтобы более-менее доверять было можно? Правильно, нас с тобой, его дядьёв. И реально загружает. А кого ещё? Правильно – наших сыновей, а их у нас с тобой, до кучи, семеро. И голова у всех наших детей варит. Да и внуки вовсю растут. И тоже в государственный и военный аппарат встраиваются. А чем позже женится Александр, тем позже появятся у него наследники. И тем меньше их будет. Уже сейчас в доме Романовых на одного представителя ветви Петровичей приходится по пять управленцев ветви Михайловичей. А через поколение-два? Ну да, будут в магическом плане дети цесаревича Александра недосягаемы. Но страной управляет аппарат, а не магия. Кто ближайшими советниками у него будет – наши с тобой внуки. И если смогут они слаженно ему в уши дуть, то с каждым годом у трона будут укрепляться и всё большую власть иметь. А там уже как получится – нередко те, кто у трона, реально страной и управляют. А на троне – так, машина для произнесения речей, штамповки подписей и раздачи наград. Ну и жалобы принимать на плохих бояр и обещать покарать их нещадно!

Глава 2

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

Артур постепенно привыкал к тому, что изредка общение с отцом у него происходило в экранированной комнате – режим секретности был строгим и по мере роста его осведомлённости, общаться с отцом в такой секретной обстановке приходилось чаще. В этой комнате беседа всегда велась на темы, которые не были предназначены для чужих ушей.

– Подробности твоей поездки на день рождения Андрея я знаю. Там всё понятно. Среди прочего меня порадовало, что и Клаус смог побывать на таком мероприятии.

– Да, он очень впечатлился, когда его стали князьям представлять. Княжичи – это одно, он с ними вроде как уже и в Бурятии знакомился. А князья, которые реальные главы областей, это, конечно, в его преставлении, да и в представлении любого дворянина, очень круто.

– В целом с семьёй Раушенберг удачно всё складывается, как и с другими эмигрантами. Они видят здесь возможности и перспективы для себя и своих детей. Но пригласил я тебя по-другому поводу. Обсудить инициацию Андрея. Точнее, её отсутствие. Как он это перенёс? Он тебе что-то говорил на эту тему? Как он в моральном плане это воспринял?

– Говорили об этом, но мало. Я видел, что Андрей переживает, но держится. И сам я не лез, чтобы его лишний раз не напрягать. Думал, если решит что-то обсудить, то сам предложит. Он вообще – не парень, а кремень. Он же так ждал этой инициации, столько лет готовился и работал на это. И в армию мечтал пойти. А тут такой облом. Я рад, что тебе получилось организовать для меня поездку во Владимир на день рождения Андрея. Он мне реально обрадовался, а я – как мог, поддержал его. Конечно, на прямую я ему никаких слов поддержки не говорил – сочувствие наоборот могло отрицательную роль сыграть.

Согласно кивнув, Николай Артурович продолжил: – Андрей высказывал тебе предположения, почему он не инициировался вообще? Так же не бывает. У него или у тебя есть какие-то варианты относительно причины?

– На знаю, – Артур Гефт пожал плечами. – Я над этим много размышлял. Нам в лицее рассказывали, как про возможный резкий рост, так и откаты в магической силе в течение двух-трёх поколений. Хотя, сомневаюсь, что с Андреем так могло быть – даже при падениях там хотя бы несколько единиц магии остаётся. Я думаю, не связно ли отсутствие инициации с его тремя клиническими смертями или экспериментами с магической материей, которую он называет облаком. Ну, например, облако как-то на него воздействовало и это блокирует поступление к нему силы?

Николай Артурович задумчиво покивал и ответил: – Есть у меня ещё пара идей и одну я сейчас озвучу, но вначале заполни вот эту табличку. Всё просто – здесь вписаны фамилии твоих знакомых, являющихся друзьями или приятелями Андрея и нужно выставить две оценки: уровень дружбы с Андреем и время, которое проводили вместе.

– Ну, по десятибалльной шкале, думаю, не ошибусь: я у него лучший друг, это «десятка» – уверенно ответил Артур. – А вот времени с Васей Перловым он проводил гораздо больше, чем со мной. Так что Василия берём за «десятку» по времени, а мне ставим «пять». Екатерине Перловой, наверное, «семь». Так, Алёна Латышева, бароны, княжичи Окиновы… Кошечкин, Дадыдов. Это примерные оценки. Грубые; если посидеть и подумать, повспоминать, то они скорректируются, но немного.

– Ну, у меня примерно такая же схема получилась, только я её в графическом виде представил. Смотри: кружок в центре – это Андрей. Четыре сектора от него – это огневики, водяные, воздушники, земляные. Вот первая орбита в водяной зоне и подпись – это Василий Перлов. Вторая, но в земляной – ты: ты в самом деле лучший друг, но общался меньше, чем они: как никак, в одной семье живут и по сумме баллов ты оказался чуть подальше от центра. Кошечкин – огонь, хотя и воздушники они немного. Ну и все остальные. А цифры рядом с каждой фамилией – это прирост в магической силе по сравнению с родителями.

– А что эта схема даёт, как и тот список, где я оценки выставлял? – задумчиво спросил Артур.

– Эта схема свидетельствует, что аномально высокие показатели инициации у всех друзей Андрея непосредственно связаны с тем, как долго они с ним общались и насколько тесной была их дружба.

Артур поднял голову и удивлённо замер. Через минуту он смог вымолвить: – Ты считаешь, что я, как последний подонок, украл магическую силу у лучшего друга? Точнее, все мы, его друзья – его ограбили? И поэтому он пустой и не смог инициироваться?

– Тихо, тихо, успокойся. Не нервничай, – ответил отец. – Хотя, такое твоё состояние понятно. Выводы твои только преждевременные. Ну, во-первых, это одна из теорий. Просто объяснения аномальности Первозванова надо искать, размышлять и что-то моделировать. А относительно «ограбили» ты в корне неправ. Андрей не смог инициироваться по естественной причине. А вот по какой – не известно. При его клинических смертях могла образоваться какая-то уникальная и неизвестная прежде «затычка», и магическая сила в него просто не поступает. Или произошёл «пробой», и сила, поступив, сразу уходит из него и получают её те, кто находится поблизости. Да и эксперименты с шариками, которые Андрей проводил, тоже неизвестно, насколько могли повлиять. Ты же помнишь рассуждения Андрея об облаке и том, что магическая сила находится не в людях, а рассеяна по всей земле? И поступает в каждого человека по мере расходования. По идее, при инициации она должна в Андрея поступить. Но не поступила. Или не задержалась. Исходя из его же теории, она могла отразиться от него или перетечь и перейти друзьям – сила могла посчитать их духовно близкими, или какие там у неё критерии, и пополнить всех вас. А если бы вас, в смысле друзей, у Андрея не было, магическая сила просто бы рассеялась в пространстве.

– Ты же проводишь исследования, и выявлено, что шарики, которые Андрей заряжает магией, вреда не приносят.

– Да, пока ни вреда, ни побочных эффектов не выявлено. Но мы, с учётом предыдущих проверок, исследуем их всего два года. А Андрей с облаком уже сколько лет возится? А шариков сколько сотен он в руках держал? Тут может быть накопительный эффект, как с радиацией – до определённого предела проблем нет, и ею опухоли и другие болезни лечить можно, а после определённого предела – лучевая болезнь.

Немного помолчав, Николай Артурович добавил: – Хочу, чтобы ты понял главное: пока всё это даже не теория, а так, размышления. И я думаю об этим, чтобы какие-то подходы к проблеме найти. И если мы их найдём, то дальше будем искать способ, как Андрею помочь.

Владимир. Дом Латышевых.

– Здравствуйте, баронесса! Очень рад вас видеть! – каждый раз, когда дочь после замужества приезжала в родной дом, здороваясь, Лев Павлович обращался к ней по титулу. В прошлый приезд, на день рождения Андрея Первозванова поговорить не получилось – была середина недели, приехали они с мужем рано утром, а ночью нужно было возвращаться в Москву. Всё, что отец тогда успел шепнуть дочери, сажая её в машину, было очень коротким подведением итогов визита: – Одно то, что вы с Петром, и Павел с Брониславой, получили такое ценное пополнение портфолио – фото с князьями, окупает все хлопоты и выпавшее время из-за переездов. Думаю, в Москве в светских салонах вас будут теперь принимать ещё теплее. И так отношение было благожелательное, но это – мои наработки, мои отношения, считай их нематериальной частью приданого. А вот то, что вы сейчас смогли завести новые знакомства, представиться князьям и с ними побеседовать – это уже собственный авторитет и рост влияния в обществе. Так что поздравляю вас, баронесса.

Сегодня дочь никуда не спешила, поэтому вечером вся семья смогла собраться в гостиной, чтобы послушать новости о её жизни. Ну и своими новостями поделиться. Обговорив всё актуальное, перешли к городским новостям. Среди актуальных оказалась и обсуждаемая светом инициация, точнее, её отсутствие у бывшего партнёра по танцам.

– Неожиданно, – с сожалением покачал головой Лев Павлович, – для меня во всяком случае. Да и для всех. Привыкаешь к линейному течению жизни, и когда что-то из него выбивается, это, конечно, удивляет. Никто не ждал, что у Андрея Первозванова такой конфуз будет с инициацией. Так-то немало кто прикидывал, как бы половчее с ним породниться – и желательно не просто дочку за него выдать, а в свою семью втянуть. А теперь и нет никого желающих. Никто не хочет, чтобы внуки у них были от нулёвки. Хотя «нулёвками» называют тех, у кого меньше семи баллов, а у Андрея и этого нет. И вообще неясно, появится ли с годами хоть какая-то магическая сила, или так и останется неинициированным. И как дети его – такими же будут?

– Да, жалко Андрея, – согласно кивнула дочь. – Он очень старался, чтобы развиться получше, в армейское училище мечтал пойти.

Отец согласно кивнул головой: – Ну, думаю, он не пропадёт. Многие с малой силой живут, государству служат и дворянские титулы имеют. А у него и с мозгами порядок, и собственностью обзавёлся, не пропадёт.

– Как я вам всем и говорил пару лет назад, – продолжил Лев Павлович, – ему для устойчиво хозяйства надо производственные цепочки создавать. Он это и делает. Теплицы построил, чтобы для ресторанов и своей деревни овощи и зелень выращивать, ну, и что ещё вырастет. Карьер, что затопили – в озеро превратили, рыба будет своя. И опять же, грамотно всё делает: вначале пригласил специалистов, которые проверили озеро и выдали рекомендации. И разведением рыбы занимается не абы кто, а человек с образованием и опытом.

– И таких хлопот Андрею, с деревней, кирпичным заводом хватит лет на двадцать. А вот там, когда его детям будет срок инициироваться, тогда и о магической силе можно будет задуматься, – резюмировал отец семейства.

Владимир. Юрьевский район.

Вывожу со двора в поводу Ветра, запрыгиваю на него, и он послушно легкой рысью движется на запад, чтобы поскорее выйти из города на простор. Я и раньше старался не пропускать тренировки, а сейчас, после подачи документов на имперский триатлон, графика придерживаюсь гораздо жёстче. Обычно сопровождающий нас Чет сегодня покрутился под ногами и куда-то исчез. Декабрь радует морозами, вот и сегодня тренировка проходит по холодку. Выполнив программу утренней прогулки, возвращаюсь домой.

Владимир. Дом Перловых.

Звонок с незнакомого номера отвлёк меня от завтрака. Суббота, завтрак обычно длится дольше – на занятия нам не нужно, а Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна на работу уезжают попозже.

– Андрей Андреевич. Вас беспокоит полицейский наряд. Чет – это Ваша собака? – слышу в трубку.

– Да. Он что-то натворил?

– Нет. Вы можете подъехать?

Неразговорчивый у меня собеседник. Отвечаю: – Да, конечно. Сейчас буду.

– Что там, Андрей? – интересуется Оксана Евгеньевна.

– Не знаю. Чет, видимо, куда-то забежал и его отловили. Он утром на тренировке от меня оторвался, и я удивился, что потом он нас не догнал и при возвращении его не было. Не знаю, вряд ли Чет что-то мог набедокурить. Может напугал кого? Так-то он приветливый, да и был в наморднике. Думаю, быстро обернусь.

Владимир.

Собираюсь, еду по указанному адресу – всего-то пара километров. Удивляюсь, что адреса как такового нет – в полученной смс написано, что напротив жилых домов, у парка стоят две полицейские машины. Выхожу из автомобиля, меня встречает старший лейтенант полиции.

– Андрей Андреевич Первозванов? – интересуется он. Хотя, думаю, это просто жест вежливости: наверняка, и портрет мой по базам нашли, и машину пробили.

– Да, я. Добрый день. Чем обязан? – улыбаюсь и протягиваю руку для рукопожатия. Он здоровается так же хмуро. Понятно, после ночной смены человек, не в настроении.

– Нам сюда, – показывает он. Иду следом за ним в парк, углубляемся буквально на десяток метров, выходим на небольшую поляну.

– Это здесь, – вновь коротко произносит неразговорчивый полицейский.

РУБИЛЬНИК!

Впечатление такое, что кто-то неведомой рукой просто переключил меня из состояния «человек» в состояние «робот».

На негнущихся ногах, мгновенно ставших деревянными, медленно приближаюсь к утоптанному, в красных следах, снегу, в центре которого лежит Чет. Точнее, я уже вижу, кто это, но даже себе самому боюсь в этом признаться, стараясь хотя бы на доли секунды отодвинуть это понимание. Его глаза закрыты, но светло-коричневые дуги над глазницами с небольшими подпалинами в центре, из-за которых его и прозвали «Четырёхглазым», создают полную иллюзию того, будто он сейчас смотрит на меня.

Старший лейтенант полиции, находящийся рядом, негромко, сквозь шум в голове, рассказывает: – Его обнаружила женщина, которая пошла выгуливать свою собаку, точнее, собака стала тянуть в сторону от тропинки, она немного углубилась, а здесь – это. Вызвала нас.

Падаю на колени перед Четом. Ему уже не помочь – жизни в нём нет. Видно, что избивали его основательно: снег вокруг плотно утоптан, всюду кровавые пятна, местами разбрызганы капли крови. Череп собаки пробит, одна из лап сломана. Ему же больно было. Что он не убежал?

– Мы все необходимые мероприятия провели. Вы его заберёте?

Понимаю, что это обращаются ко мне и согласно киваю головой.

Беру Чета на руки. Рядовой полицейский идёт впереди меня к машине с куском брезента. Зачем? Понимаю, что хочет постелить в багажнике. Отрицательно качаю головой и показываю головой на заднюю дверь. Сажусь туда вместе с Четом. Кладу его голову себе на колени. Полицейский медленно прикрывает дверь…

… – Повторите маршрут, – просит автопилот.

Я ещё раз произношу: – Домой.

Но машина вновь не трогается с места – робот не может распознать мой хрип.

Собираюсь, пару раз медленно вдыхаю и выдыхаю, и как можно отчётливее, по слогам говорю: – До-мой!

– Маршрут построен, – равнодушно звучит из динамика, и машина начинает движение.

– Как же ты так? Как же ты без меня? Как же я без тебя? Что убежал? Что не вернулся? Почему я ничего не почувствовал? А я… надо было лучше контролировать, не выпускать из поля зрения… – всю дорогу я разговаривал с Четом, гладя его окровавленную голову, а в памяти мелькали картинки его короткой жизни – от забавного неуклюжего щенка, тыкавшегося мне в руку холодным носом, до взрослого пса.

Владимир. Дом Перловых.

Въезжаю во двор Перловых. Мизинцем цепляю дверь. Она открывается. Нужно выходить. Но как выйти в мир, где нет Чета? Наконец, собираюсь. Сдвигаюсь к выходу, выношу ноги, поднимаюсь, крепко удерживая Чета на руках. Делаю шаг и замираю из-за раздавшегося за спиной щелчка: ворота на въезде на перловский участок закрываются автоматически, и доводчик плотно их зафиксировал, отделив меня от внешнего мира.

И этот щелчок сработал как генератор отключения функции «дворянский контроль»: дома я мог позволить себе быть таким, какой я есть, а не таким, каким обязан представать перед обществом.

Из меня как будто вынули лом, и без него я сгибаюсь под тяжестью потери. Падаю на колени, аккуратно кладу Чета на тротуарную плитку и склоняюсь над ним. Рыдания душат меня. Сдерживаю их, чтобы во весь голос не завыть от боли и осознания постигшей меня утраты.

* * *

Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна одевались в прихожей, чтобы ехать на работу, когда с причитаниями: – Ох-ох-ох, горе-то какое… – мимо них пробежала кухарка тётя Лиза, и как была, в лёгком платье и тапочках, поварском колпаке и переднике, кинулась на улицу.

– Что там? – Геннадий Алексеевич взглянул в закрывавшуюся дверь, и повернувшись к Оксане Евгеньевне резко скомандовал: – Татьяну и отца Игнатия вызывай, срочно! – а сам шагнул на улицу.

Андрей, перепачканный в крови, сидел на краю дорожки. У него медленно текли слёзы, он их периодически вытирал окровавленными руками, и красные ручейки прокладывали по лицу две неровных линии и стекали на подбородок. Обняв его голову и притянув к себе, рядом, так же на снегу, сидела тётя Лиза, она тоже плакала и продолжала приговаривать: – Как же так? Горе то какое! Ты поплачь, поплачь, Андрюша, сейчас можно.

В шаге от них, на тротуарной плитке, лежал Чет.