Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Ну, рад, что получилось, – довольно улыбнулся Литвинов-старший. – Святослава Ярославича мы найдём возможность отблагодарить за посредничество. Хорошо, что Первозванов не затаил на тебя обиду – хотя ему-то с чего затаивать: вы его поколотили, но зато по итогу он хорошей собственностью прирос. Думаю, сейчас он понимает, насколько ценную виру получил от нас – гостиницу и ресторанный комплекс. И использует он, ну или Перловы его наставляют, с умом. Так что он не обижаться на тебя, а благодарить должен за такой размен – несколько синяков и шишек в обмен на нехилую собственность. А может, и сохранились у него до сих пор замашки шпаны с окраин Владимира, где он вырос. Ты же мне этот клип присылал с нарезками фраз из сериала? Про этих, которые… где «Пацан пацана не огорчает». Там же это как называется: «западло», да? если действуешь не по-пацански? А по-пацански – это подрались, помирись и как будто и не было ничего. Вот и он так: «Нормальный пацан даже врага уважать должен»; «Пацан просто так не бьёт»; «Сели, договорились»[2]2
  Вольное толкование некоторых понятий из сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте», 2023 г.


[Закрыть].

– У него, думаю, психика больше на православие замешана, – не поддержал отца Константин, – не наблюдал я у него каких-то гопнических проявлений. Ты же сам в прошлый раз говорил, что он верующий и в монастыре рос, и надо было бы к нему в Прощёное воскресенье подкатить, и он бы точно забыл все обиды.

– И то верно, – согласно кивнул отец. – Ладно, порадовались, и будет. Дальше перед тобой сложная задача: раз получилось вписаться в этот карнавал с зимними стрельбами и гречневой кашей у костра, начинай готовиться: тебе соберут справки по всем приезжающим на сборы княжичам, графам и вообще интересным для нас людям; имена там выучи, посмотри, кто чем отличился, кто где учится, какие вкусы и пристрастия. Я сам проконтролирую, чтобы отдельно сделали папку по тем родам, с которыми у нас интересы пересекаются. Это кажется, что вы с парнями в зимнем лесу у костерка посидите, анекдоты потравите и кроме тёплых воспоминаний, ничего не останется. Нет – лет через десять войдёшь ты в кабинет и окажется, что в кресле сидит княжич, с которым ты чаем делился. И для него, на всю жизнь привязанного к этому проклятому креслу, та зимняя поездка на две недели в заснеженную Владимирщину – отдушина, о которой он вспоминает, когда уже совсем затрахается на работе: откроет фото, где он на этих учениях – молодой, красивый и от мороза румяный, полистает их, успокоится немного. И снова – семейными делами руководить. А тут ты – живое, так сказать, напоминание о лучших годах юности. И отношение к тебе сразу будет не как к потенциальному партнёру, а как к другу-приятелю, с которым есть что вспомнить и за воспоминаниями и в кафе можно посидеть. И вот за такую возможность «посидеть и повспоминать» он всё отдаст. И ты можешь в этом случае на позитивный подход на переговорах рассчитывать, да и условия контракта будут гораздо лучше, чем он другим предлагает.

– Понял, папа. Всё сделаю, – пообещал Константин.

Глава 5

Бурятия. Улан-Удэ. Администрация Бурятии.

– С теми документами, что мне переслал глава рода Перловых, ты ознакомился, – обратился князь Окинов к подполковнику Шестопалову. – И как следователь видишь, что зацепок там никаких. Тамошние следователи делают правильный вывод, что оба нападения – звенья одной цепи; а раз преступник не установлен, то их действия могут повториться. И нужно сделать так, чтобы такую возможность исключить. И больше всего меня волнует, что дальше может идти по нарастающей. Пёс, который Чет – он и Андрею Первозванову дорог, и всем Перловым. Но так-то: беспородная собака. А вот конюшня – другое дело. Удачно удалось лошадей вывести, а если бы ещё и кони сгорели? Один Ветер, которого я Первозванову подарил, больших денег стоит и нападавшие понимали, что следствие изо всех сил будет дело раскручивать. Но не боялись и на дело пошли. Надо с этим разобраться и как у вас говорят, парировать угрозы.

– Понял, Ваша сиятельство. Сделаю всё, что в моих силах, – ответил Ростислав Васильевич, что-то помечая карандашом в небольшом блокнотике.

Согласно кивнув головой, Дархан Тайшаевич перешёл к обсуждению деталей: – Добраться проблем нет: на нашем самолёте на военные сборы княжичи полетят и ещё несколько юношей из знати с охраной, плюс инструкторов я посылаю для снайперской подготовки. Номер в гостинице забронирован. Но после окончания учений вся охрана, отвезя пацанов по училищам, вернётся. А ты останешься во Владимире. Помощь тебе специалистами будет, там пять человек уже работу начали, разбираются в обстановке и ждут тебя. Глава рода Перловых готов людьми посодействовать, у самого Первозванова есть какая-то аналитически-компьютерная группа и Алексей Перлов о ней хорошо отозвался, плюс – Москва рядом, всегда можно дополнительно пару агентств нанять, эти за деньги-то землю рыть будут. И если решишь, что нужно – то не жмись; для нас главное – результат, а не деньги. Не знаю, насколько твоя командировка затянется и что ещё могут запланировать неизвестные преступники. Работать можешь спокойно: здесь, в Улан-Удэ, чтобы, пока ты в отъезде, твой отдел не просел, мы несколько ветеранов подтянем, они помогут.

Подполковник Шестопалов коротко ответил: – Понял.

Владимирская область. Танковый полигон.

– Апокалипсис, – выдохнул я. С высоты птичьего полёта картинка, которую я наблюдаю на экране, впечатляла: полуразрушенные здания без единого стекла, на пригорке остатки церкви без куполов, груды бетонных плит, непонятные трубы и бочки, остовы обгоревшей техники, вывернутые из земли деревья. Немного полетав, передаю управление солдату, который почти не глядя забивает координаты, куда дрон должен переместиться. Нам демонстрируют окопы и блиндажи, а также работу мишеней – ростовые фигуры людей, макеты танков и пушек поднимаются, а затем опускаются и складываются, становясь недоступными для стрельбы.

Мы с моим управляющим Александром Александровичем Рябовым проводим «обзор готовности» к военным сборам, и полигон – первая наша точка. Он «чужой» и какие-то проблемы могут возникнуть именно здесь: за своё хозяйство Рябов уверен.

Командир взвода обслуживания заверяет нас, что всё будет на высшем уровне: «Квадронашествие» в этом году проходит при содействии министерства обороны и правительства Владимирской области, что, несомненно, не только придаёт соответствующий статус учениям аристократов, но и гарантирует повышенное внимание и исполнительность на всех ступеньках как военной, так и гражданской администрации.

Выгрузив два ящика сдобы и печенья, ящик сгущёнки и несколько упаковок чая – наш подарок личному составу взвода, вызвавший у солдат довольные улыбки, возвращаемся во Владимир. Скоро начнут подъезжать участники учений, и каждого нужно встретить лично, пожать руку и поинтересоваться как доехал. А многих мне реально хочется увидеть как можно быстрее.

Владимир. Дворянское собрание.

Губернатор Владимирский тяжело поднимался по ступенькам Дворянского собрания, где сегодня он давал ужин для знати, прибывшей для участия в военно-тактических играх.

– Эх, раньше-то я, через три ступеньки прыгал, когда спешил, – рассуждал про себя Григорий Семёнович Волхонский. – А теперь: погрузнел, постарел, сединой обзавёлся. Да и за день так напрыгаешься, что к вечеру скакать не особенно хочется. Надо почаще вместо меховой шубы надевать куртку из новых материалов – они ж невесомые, на плечи не давят. А шубу оставить только для особо торжественных случаев. Ну и сына быстрее готовить, чтобы мог заменить меня во главе области. Думаю, у государя к нашему роду претензий нет: служим верно, исправно, область на уровне держим, не воруем, кураторы в Кремле и правительстве неудовольствия не высказывают. Императору наш род упрекнуть не в чем. Должен император утвердить Ярослава губернатором, через беседу, конечно, через личное знакомство.

Остановившись перед дверью, Григорий Семёнович повернул голову к сопровождавшим его клеркам. Один из них тотчас выдвинулся вперёд, правильно поняв молчаливый вопрос губернатора и торопливо ответил: – Четыре минуты до начала. На первом ряду по центру сидят снайпера-герои, прибывшие из Сибири для участия в учениях в качестве инструкторов, одна из них – женщина. Вносят флаги. После приветственного слова делаете паузу, выйдет секретарь протокола и зачитает Ваше распоряжение. Всех снайперов награждаете медалями и дипломами Владимирской области. Плюс ценными подарками. Затем флаги выносят. Приглашаете присутствующих на ужин. За ужином Ваш первый тост за гостей и потом, хотя бы небольшая, проходка.

Григорий Семёнович понятливо кивнул. Стандартные процедуры – награждения чиновников, предпринимателей, активистов и кого ни попадя, у губернатора чуть не каждый день. Наказания нерадивых подчинённых – еженедельно. Обе процедуры отработаны десятилетиями, отточены до мельчайших деталей и конвейер работает без сбоев – в зависимости от уровня события, для поощряемых определено применение знамён и фанфар, массовки и журналистов, а для наказываемых – высота и громкость крика и перечень используемых угроз и ругательств. Так и должен работать государственный аппарат – последовательно и предсказуемо, радуя исполнительных и наказывая нерадивых. Жаль, что часто приходится награждать непричастных, а ругать – невиновных[3]3
  Губернатор вспомнил старый армейский анекдот: Учения в армии проходят в пять этапов: 1. Шумиха. 2. Неразбериха. 3. Мат-перемат. 4. Наказание невиновных. 5. Поощрение непричастных.


[Закрыть].

Владимирская область. Танковый полигон.

Яркая лунная ночь нам в помощь. Отделения снайперов выдвигаются в район предстоящего сражения и рассредоточиваются на местности. Мы располагаемся в две тонкие красные линии, которые прочертили на карте местности накануне: в первой линии только снайперские двойки и тройки; во второй – тоже снайпера, но с более серьёзной поддержкой. Есть даже пара экспериментальных снайперских пятёрок – с двумя дроноводами и сапёром. У нас на занятие позиций и маскировку два часа. Через час после рассвета на противоположную половину поля выйдет наш «противник»: расчёты дроноводов и начнётся битва. Они должны нас найти и «замазать» сбросами тюбиков и бомбочек с шариками краски, а мы – боевыми патронами сбивать дроны, до того, как они сделают своё грязное дело. Из снайперских винтовок можно бить далеко, но в маневрирующий квадрокоптер попасть нелегко. Из дробовика проще – но это уже десятки метров и почти неизбежная демаскировка.

Поле хорошо знакомое и нам, и дроноводам – за минувшие две недели мы на нём многократно тренировались и облазили вдоль и поперёк. Вчера здесь же прошла наша общая битва против «Барсиков» – так кто-то из острословов-аристократов назвал роту танков, выделенную для военных игр: танки как бы от Кошечкина, так что название оказалось подходящим и мгновенно прижилось. Танкисты эту идею подхватили и на всех танках краской нарисовали котов. Или кошек. Или котиков. У кого на что фантазии хватило. И таланта. Вчера, к вечеру все танки были залиты краской – квадрокоптеры сбрасывали на них баллоны или просто пикировали, при соударении поднимая клубы разноцветной пыли. Хотя, танкистам и поддерживавших их штурмовым группам из взвода боевого обеспечения, надо отдать должное – немало дронов они сумели сбить.

Рассвело. Дроны летят. Понятно, что мы видим лишь часть из них, причём, не самую опасную, а скорее, приманку, призванную вскрыть нашу оборону и по максимуму «подсветить» точки, где оборудованы снайперские позиции. Менять позиции можно, но это уже от безысходности и мало поможет: где-то там, выше, невидимые, дежурят небольшие квадрокоптеры, ведущие наблюдение и «транслирующие» картинку на командный пункт. Пока ты сидишь замаскированный в заранее оборудованной точке – обнаружить тебя нельзя; точнее – можно, но очень сложно. Но как только начинаешь менять позиции, так сразу оказываешься как на ладони для этих маленьких глазастых шпионов, барражирующих на высоте, оперативно сливающих информацию на командный пункт и наводящих на тебя дроны с краской.

Видно, как местами начинается сражение – точнее, снайперские группы отбиваются от атакующих их дронов. Всего в сотне метров правее нас вспыхивает такой мини-поединок: несколько квадрокоптеров пытаются приблизиться к вскрытой позиции снайпера. Решаю, что прятаться больше не стоит, не по-товарищески, и открываю огонь. На таком расстоянии сбить даже небольшой дрон не сложно. Два из них падают под моим огнём, но теперь и наша позиция противником выявлена и мой напарник, Клаус Раушенберг, кладёт на бруствер два покрашенных в белый цвет дробовика.

– Сейчас полетят к нам, – безэмоционально констатирует он. И точно, два квадрокоптера направляются в нашу сторону, но делают это довольно лениво, постоянно меняя траекторию и высоту: видимо, операторы нас пока отвлекают и хотят вначале добить наших соседей, а потом все силы бросить на нашу позицию, расширяя зачищенную зону. Оставляю эту пару для Клауса, – ему, наверняка, тоже хочется открыть личный счёт, а сам вновь огнём поддерживаю соседей.

В целом, наш противник действует очень грамотно: не стали атаковать по всему фронту, а сосредоточились на нескольких направлениях и выявив на них снайперов, уничтожают позиции, постепенно расширяя прорыв. Как и в прошлом году, инструкторами по дроноводству выступают офицеры и солдаты от Плетневых, и я ни разу не пожалел, что пригласил их, а не каких-нибудь «коучей» из Москвы. Сражение продолжается. Наших соседей выбили, дроны по фронту и с правого фланга приближаются к нам. На дальних дистанциях я вначале бью по большим целям, а по мере их приближения – по самым опасным. Краем глаза вижу, что Клаус периодически прицеливается стволом дробовика то в одну, то в другую сторону, а потом раздаётся выстрел.

Прямо над нами с Клаусом взрывается бомба с краской, сброшенная с дрона, и снег на несколько метров вокруг окрашивается в красный и зелёный цвет. Рядом, разбрызгивая синюю краску, стремительно врезается в землю ещё один.

Клаус виновато разводит руками и показывает пальцем вверх. Собственно, ни его, ни моей вины нет – почти вертикально падающий с большой высоты на приличной скорости дрон сложно не просто сбить, а даже заметить. Клаус достаёт зонт, раскрывает его и втыкает в землю – его жёлтый круг виден издалека и является сигналом для нападающей стороны, что наша позиция уничтожена. Ждём в окопе ещё почти полчаса, пока дроны добивают первую линию обороны, а потом штурмуют вторую.

Над полем звучит сирена, извещающая об окончании учений, вылезаем из своих щелей, и я не могу удержаться от смеха – Клаус как будто клоун, выкрашен в разноцветные краски. На моё замечание он тоже хохочет и говорит: – На себя посмотри.

Я понимаю, что и я такой же, и от этого ещё смешнее. Достаём смартфоны, фотографируемся – сейчас умоемся снегом и картинка будет уже не та.

Со всех сторон бредут небольшие снайперские группы, возбуждённо обсуждающие прошедшее сражение. Собираемся в нескольких точках, где нас ждут машины и возвращаемся в лагерь. Война – войной, но вначале – обед, а потом – разбор действий дроноводов и снайперов.

Завтра у нас заключительный день: небольшой марш-бросок, обед из полевых кухонь и возвращение во Владимир. Вечером губернатор даёт бал для участников «Квадронашествия». Как же без бала для победителей? Мы все по «Войне и миру» знаем: перед началом войны и по её окончанию – бал!

Владимир. Дом баронской семьи Плетневых.

Влад Плетнев легко вбежал по ступенькам родительского дома. Распахнув дверь гостиной, он бодро проговорил: – Вот и мы! Добрый вечер, папа. Привет, Лизок! Привет, сестрёнки!

Следом за Владом в гостиную вошли два зятя и тоже поздоровались с присутствующими и обняли жён.

За всех ответил Евгений Васильевич: – Привет, привет. Ждём, ужинать не садимся. Так что пойдёмте в столовую, там и расскажете об итогах ваших пострелялок. Что-то вы подзадержались?

Влад кивнул: – Ну, пока технику в гаражи загнали, пока оружие сдали. Мы могли бы на нашу базу не ехать, но всё-таки боевые стволы – лучше было проконтролировать. Все вернулись, всё в порядке.

– Какие-то вопросы по итогу «Квадронашествия» к нашим были? – на ходу спросил барон сына.

– Нет, да и быть не могло. В прошлом году мы тех же солдат и офицеров привлекали как инструкторов-дроноводов, а многие из знати участвуют во второй раз и наших ещё помнят. Ну и уровень у наших ребят после реальной службы в зоне локального пограничного конфликта хороший, знания свежие, так что у них и армейским специалистам было чему поучиться.

Рассевшись и поужинав почти в молчании, деловой разговор продолжили за десертом. Покрутив в руках чашку с чаем, барон спросил у сына: – Ты с Андреем переговорил насчёт варианта его брака?

– Да, как и договаривались с тобой, сказал ему, что у нас есть родственницы-дворянки и мы готовы подобрать ему невесту и ввести его в наш род.

– Он как прореагировал?

– Поблагодарил. Но сказал, что пока не думал об этом.

– Ну, наша главная задача выполнена. Мы ему мысль в голову закинула. Намекать ещё раз, а тем более, – давить, мы не будем. Он пацан умный, сам пусть размышляет, как ему жить. Может, и наш вариант ему подойдёт. Как только оказалось, что он не инициировался, так сразу не осталось ни одной кумушки из желавших выдать за него свою дочку. А так у Андрея сейчас забот полно: собственностью управлять надо самому, а у него всё хозяйство разношерстное и один подход ко всему имуществу применить нельзя. И как я понял, он и к имперскому триатлону готовится каждый день?

Владислав согласно кивнул: – Даже на учениях тренировался.

– А ведь у него впереди, – продолжил барон, – причём в недалёком будущем, самое страшное, что может ждать молодого человека в его возрасте…

Барон сделал паузу. За столом все умолкли и уставились на главу рода, соображая, какая-такая беда вот-вот настигнет Первозванова.

Вдохнув воздуха, барон произнёс: – Ну, ему же в мае-июне выпускные экзамены сдавать. Что может быть страшнее?

На этот раз смех за столом был общим…

– Из сюжетов в новостях я понял так, – отсмеявшись, продолжил разговор барон, – что на «Квадронашествии» и Костя Литвинов был? Они же вроде с Андреем Первозвановым не очень?

– Я тоже внимание обратил. Благо, мы с Андреем друзья, так что я напрямую ему вопрос задал. Он ответил, что незадолго до начала игр ему звонил Свят Волхонский и интересовался насчёт Константина. Ну и Андрей княжичу ответил, что официально между им и Костей Литвиновым никаких проблем нет. А с учётом того, что всё было урегулировано и задокументировано, их и на самом деле нет. Так что Костя там две недели исправно вместе со всеми отвоевал; много общался с этими, княжичами и прочей знатью из городов «Золотого кольца»; конечно со Святом; я тоже с Костиком несколько раз разговаривал. Да и со всеми он вёл себя ровно. Я видел, что и Андрей с Костей пару раз что-то обсуждали. Так что и тут всё вроде устаканилось.

– Представьте сюрреализм ситуации, – улыбнулся граф, – княжич звонит простолюдину, а у Андрея Первозванова, после выхода из-под опеки, такой статус, и просит его, чтобы он не обижал графа.

Дочери прыснули, остальные просто улыбнулись…

Глава 6

Владимир. Дом баронской семьи Протасовых.

Собравшись в гостиной, семейство Протасовых обсуждало итоги недели и планировало дела. Завершив разговоры о хозяйстве и управлении имуществом, глава рода обратился к Луке: – Расскажи, как учения завершились?

– Так же, как и шли. Всё на уровне. Там реально все вложились в организацию. И танки выделили, и полигон. Инструкторы-снайперы прилетели с Байкала, их Окинов выделил – старые мужики, но все в орденах и через одного – Герои России. А квадрокоптерами управлять учили Плетневы, у них дроноводы со свежими знаниями, наработанными на практике – опыта поднабрались при поездке на границу. Так что всё путём.

– Но я с другого начать хотел, продолжил Лука, – не про учения: Ева беременна.

– Вы же только первого родили? – с недоумением спросил Григорий Тимофеевич.

Из кресел, где сидели старшие братья, шёпотом раздалось: – Красавчик!

Лука запротестовал: – Что значит, только родили? Машуля вовсю улыбается. А как меня увидит – лыбится во весь свой беззубый рот и пузыри от счастья пускает.

– Это у нас ещё одна внучка или внук к концу года будет? – поинтересовалась супруга главы рода.

– Да. И если девочка, то, думаю, через год после этого ещё на ребёнка выйдем. Так-то я пацана тоже хочу, и Ева меня в этом поддерживает, – резюмировал Лука.

– Вы там не слишком ночами перерабатываете? – раздался вопрос от наследника, Тимофея.

– Ну, ради процветания рода я не только саблями махать, но и на других фронтах готов потрудиться, – парировал Лука.

– Так вот, возвращаясь к учениям, – продолжил он. – всё нормально прошло. Наши с Саворнянами держались подчёркнуто вежливо. А так как распределение на учениях в группы шло по жребию, то иногда с ними в пару или в тройки попадали. И тоже без конфликтов обошлось. Мы вообще как-то языками зацепились вместе с саворняновскими, так, о жизни поговорить. Они вот что предложили – сформировать и отправить в этом году ещё одну роту в зону пограничных конфликтов. Время есть, если сейчас написать военкому, с начала марта официально начнут тренировки и в конце весны уедут.

– Так у нас предыдущая рота ещё не вернулась? – с недоумением спросил глава.

– У нас охраны по-прежнему избыток, – парировал Лука. – И у Саворнянов тоже. Сокращать вы их не хотите, в наём их пока мало берут. Наши охранники тренироваться стали меньше – войны же не нет, что им рваться? Ходят, балду пинают. А кушать они хотят по-прежнему. И зарплату мы им платим исправно.

– Это вас Андрей Первозванов надоумил? – подозрительно поинтересовался Тимофей.

– Что вы: чуть что – сразу Андрей, – запротестовал Лука. – Мы и сами думать умеем. Мы его потом подтянули. Он сказал, что мы красавцы. Он, кстати, нам вот такие листки дал. Я так-то в экономике и всех этих производствах «не форштеен», как говорит Клаус, но Саворняны тоже своим старшим обещали показать.

Григорий Тимофеевич взял лист бумаги и начал озвучивать: – Предложения по обмену земельными участками или их объединению между Протасовыми и Саворнянами.

– Это что? – спросил он у сына.

– Андрей пояснил, что мы землю используем неэффективно, – ответил Лука. – У нас много небольших полей соседствует с саворняновскими, и если их объединить, то обрабатывать станет дешевле. И список приложил таких полей. Там ещё такие же записи и по другим производствам. Типа, нам нет смысла возить молоко для переработки с Вологодчины на наш старый завод во Владимире, проще отдавать его Саворянянам на месте. А взамен брать у них картофель и изготавливать чипсы. Ну и ещё дальше…

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля перевозок.

– Михалыч, звони бурятам, пусть подъезжают, инфа для них есть, – Виктор, он же Муравей, снял руки с клавиатуры, устало откинулся в кресле и немного покрутился на нём.

– Чё у тебя? – поинтересовался старший среди компьютерщиков-аналитиков Эдуард Яковлев. Собственно, старшим его компьютерная шобла, заседавшая на кирпичном заводе, назначила временно: чисто для контактов с «бурятами» – группой следователей-детективов Ростислава Шестопалова. И принцип отбора на должность старшего был один – для общения со следователями, сплошь офицерами, нужен был взрослый и подстриженный. И Эдик Яковлев под эти параметры подходил идеально.

– Ты звони, вызывай; дело, походу, срочное. А я сейчас в общий чат раскидаю задания для поиска, – ответил Муравей.

– То есть задания? У тебя чё, ещё и нет ничего? Ты чё подполковнику предъявлять будешь? – возмутился Яковлев.

– Ты меня знаешь, я туфту никогда не гоню. Сказал – важное, значит важное. А задания такие – копать надо во все стороны, чтобы ниточка, которую я нащупал, превратилась в канат. Эдик, не умничай, звони давай.

Яковлев поискал глазами чашку с кофе, понял, что надо идти за ней на кухню, но перед уходом ответил: – Да позвонил я. Едут, скоро будут. Пацаны, прошарьте в нашем чате, каких еловых иголок Муравей собрал по всемирным информационным дебрям? Ну, и начинайте каждый из своей иголки муравейник строить. И пошустрее, а то Шестопалов приедет, и будет сидеть над душой и ждать, пока вы что-то нароете. Или плюнет – и уедет, чтобы время не терять. Так что без перерывов на «покурить», парни.

– Стёп, – обратился Муравей через стол. – Я в общий список не вписал одно задание – нужно получить список всего, что на складе химвооружения одной из военных бригад находится.

– Там же, наверное, всё жутко секретное? – откликнулся Стёпа.

Муравей пожал плечами: – Само собой, армия же. И охраняют эти секреты не какие-нибудь дураки, а военные.

– Секретное, говоришь? Военные дураки, говоришь? Конечно, добуду. Будут у тебя данные.

* * *

Ростислав Васильевич, приехавший к «кирпичным аналитикам» удивился тишине в их помещениях: только негромкий стук по клавиатуре да щёлканье мышек наполняли офис.

Подполковник Шестопалов подумал: не случилось ли у ребят какое-то горе и вопросительно взглянул на сопровождавшего его Эдуарда Яковлева. Тот широко улыбнулся и пояснил: – Ребята работают. Минут через десять –пятнадцать закончат, сразу всем шоб… скопом и поговорим. Пока кофе, то есть чаю, выпьете?

Шаповалов обречённо вздохнул, и послушно пошёл за Яковлевым на кухню, а про себя подумал: – Вот где Бурятия и где Владимирская область? Всё другое: и природа, и климат, и люди. А компьютерщики такие же; сюда заходишь, будто к нашим бурятским информационщикам в следственном управлении.

Эдуард, вошедший на кухню, пошарил по полке, нашёл пустую коробку из-под листового чая и показал её Шестопалову.

– Ну, давай пакетик, – еще раз тяжело вздохнул Ростислав Васильевич.

Минут через пять, приговорив кофе, Эдуард Яковлев на пару секунд приумолк, и тут же встрепенулся: – О, принтеры застрекотали. Сейчас прибегут с бумагами. Стол надо расчистить.

Эдуард собрал чашки и закинул их в мойку, и не успел протереть стол, как в комнату стали входить компьютерные аналитики.

Рядом с Шаповаловым сел Виктор Муравей; почему у него такой позывной, Шаповалов на знал – первоначальная версия, что это производное от фамилии, не подтвердилась. Муравей придвинул Ростиславу Васильевичу пачку бумаг, и щёлкнул костяшками пальцев по своему экземпляру распечатки, давая понять, что разговор начинается.

– Московские химики провели анализ образца супернапалма, – бодро начал рассказ Муравей, – который применялся для нападения на конюшню Перловых. Поскольку для каждой новой производимой партии продукции на заводе используют свежие поставки нефтепродуктов, на молекулярном уровне каждая партия хотя бы немного, но отличается от других. Это так называемые «молекулярные маркеры». Перед отправкой напалма потребителям производится его анализ, в том числе, в испытательном сертификате указывается и полная химическая формула, включая маркеры, по которым впоследствии можно установить, из какой партии применявшийся напалм. Супернапалм, использованный для нападения на Перловых, полностью передан армии и это существенно затрудняет установление места, откуда он был похищен.

– Точнее, делает поиск нереальным: армия нам свои склады проверять не даст, – сокрушился Ростислав Васильевич.

– Мы тоже так подумали, – тряхнул патлатой головой компьютерщик. – И стали искать варианты, как связать Владимир с этой партией напалма. Искусственный интеллект установил, что на сегодняшний день единственный человек в армии, как-то связанный с Владимирской областью, и имеющий отношение к химзащите, это майор Виктор Михайлович Болгарев. Во Владимире проживают его родители, отец – Михаил Болгарев.

– Хлипковатые пока основания, – сокрушённо кивнул Шаповалов.

– Угу, – подтвердил Муравей. – Там ещё было несколько вариантов, но все они хуже; никаких зацепок не дали, и искусственной интеллект оценил их как сомнительные. Так вот, по Болгареву. За месяц до убийства собаки Михаил Болгарев получил почтовую посылку от сына. Спустя неделю после получения посылки он положил на свой счёт в банке семьсот тысяч рублей. А за неделю до нападения на конюшню Перловых, отнёс в банк ещё два с половиной миллиона налички.

– Недоказуемо, – отрицательно покрутил головой Ростислав Васильевич. – Скажет, что сдал сбережения.

– Ага, – согласился Муравей. – Отмажется. Ну, так и у нас не всё. По порядку: данная партия напалма была отправлена в округ, где служит его сын, склад в прифронтовой зоне, согласно военных регламентов химия там всегда свежая, предыдущая партия поставлялась три года назад и или уже исчерпана, или обновлена. В эту бригаду неизбежно должны были новое прислать. В армии контроль идёт на уровне килограммов и ёмкостей, так что умыкнуть немного не проблема. Но сейчас не это важно, а то, что в начале февраля Михаил Болгарев получил очередную посылку от сына, а спустя неделю отнёс в банк шесть миллионов рублей. Саня, – Муравей махнул рукой в сторону одного из компьютерщиков, – пробил по записям видеокамер поездки Болгарева на личном авто. Он за конец января – начало февраля дважды выезжал к залитому карьеру, где раньше глину добывали, и не доехав пару километров, разворачивался. А потом в выходные ездил туда на рыбалку.

– Думаете, вёл разведку, и готовится операция по уничтожению строящихся гостевых домиков? – спросил Шестопалов.

– Не знаю, пацаны по уличным камерам собирают, куда он ездит и чем занимается. И другую инфу пробивают. Скоро маршруты его составим, и, надеюсь, это что-то прояснит.

Владимир. Дом Перловых.

Снова совещание, на которое я приехал из деревни, и первые слова Михаила Генриховича Дитерихса меня сразу ввергают в ступор: организационный комитет по проведению имперского триатлона в области не принял мои документы, обосновав это тем, что невозможно точно установить мой возраст.

– Чиновник, который возвращал документы, – разъяснял нам старший из Дитерихсов, – заявил, что оргкомитету не понятно, сколько на самом деле лет Андрею Первозванову: пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, а может, вообще уже восемнадцать и это необоснованно даст ему преимущества на соревнованиях. Комитет такого допустить не может.

– А документы монастыря? – подаёт голос Оксана Евгеньевна.

– Всё приложено, – отвечает Михаил Генрихович, – но документы монастыря свидетельствуют лишь о том, что Андрею сейчас около шестнадцати лет. Точной даты они не дают, и чиновники посчитали, что сделанные «на глазок», они могут содержать ошибку. Мы можем оспорить решение комитета. Помимо этого, такая позиция правительства области противоречит решению дворянского собрания, которое посчитало, что Андрей в конце прошлого года достиг шестнадцатилетия. В «Дворянском вестнике» и других их документах фигурирует формулировка «в связи с достижением шестнадцати лет». Сомнения комитета в этом документе – это ещё и недопустимый намёк на неполную честность Перловых. А за подобное уже виру платить полагается.