Текст книги "Имперский триатлон (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– … мы возвращаемся на площадку, где сегодня проводятся финальные бои по имперскому триатлону. На помосте «серебряный грифон» крымчанин Фёдор Вараниди и «золотой лев» владимирец Андрей Первозванов. Во время рекламной паузы вы видели ролики, в которых снялся Андрей Первозванов – он победил в стрельбе из лука на прошлой неделе и естественно, что производители оружия заинтересовались его помощью в продвижении своей продукции.

– Звучит сигнал, начинается второй период. В первом с минимальным отрывом в одно очко лидировал Первозванов; думаю, Вараниди постарался что-то придумать, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Смотрим.

* * *

Фёдор Вараниди за короткий перерыв успел восстановиться; всю паузу он думал над новыми вариантами атак и защиты: скорость противника оказалась неожиданно высокой и ею, а ещё двумя саблями он компенсировал главное преимущество Фёдора – длину его копья. Немного перехватив копьё, что увеличивало расстояние поражения противника ещё на пару сантиметров, Фёдор стал примеряться к следующей атаке. Но Первозванов атаковал его первым – он бросился вперёд, качнулся, уходя в сторону от копья, затем метнулся в противоположную сторону и напрямую попёр на копьё. Фёдор мгновенно ткнул его в грудь, но с удивлением обнаружил, что за его спиной поднялись два красных флажка – во время атаки Первозванов смог ударить его два раза. Счёт поединка стал «пять-три».

Фёдор размышлял над вариантами атаки, а пока решил уклоняться, рассчитывая на ошибки со стороны Первозванова. Но долго избегать атаки противника не получилось: Первозванов вновь, упруго раскачиваясь, сделал несколько прыжков, и посчитав момент удобным, рванулся вперёд. После укола Фёдор стремительно сдвинул левую руку вниз, и удар сабли пришёлся по щиту. Но вторая сабля его всё-таки достала. «Шесть-четыре». Перерыв…

* * *

Два раунда закончились. Я веду с минимальным отрывом. Жалею, что отказался от радиоканала с тренерами – сейчас бы они могли дать какие-то советы. Но могли и не дать: со стороны часто виднее, но любой совет – его же ещё и обдумать надо, и на практике применить нужно суметь, а сосредоточившись на выполнении легко утратить нить сражения. А Вараниди очень сложный соперник и сейчас он тоже что-то выдумывает. Собственно, выбор у него невелик: он должен атаковать и рисковать – разница в мою пользу невелика, но она есть.

Звучит сигнал. Поднимаюсь на помост. По сигналу Вараниди бросается ко мне, не просто раскачиваясь, как он делал до этого, а перемещаясь лёгкими пряжками вправо и влево. Как быстро он перенял мою методику! Отзеркаливаю его движения, стараюсь нарастить скорость, но всё равно момент его атаки просчитать не смог: на очередном прыжке, когда его динамика говорила, что он должен сделать прыжок в противоположную сторону, Фёдор делает выпад вперёд и его копьё устремляется мне в грудь. Дёргаюсь вперёд, принимаю копьё на грудь и одновременно с двух сторон плашмя бью его саблями. Оба отскакиваем, в противоположные стороны как шарики с одинаковыми зарядами после столкновения. За спиной Фёдора поднимается один флажок, за моей – тоже. «Семь – пять». Разницу в два очка мне удалось сохранить.

Попрыгав на арене, Вараниди вновь начинает прощупывать мою оборону. Думаю, в этот раз он попробует что-то изменить, чтобы во время атаки уколоть меня, а самому очко не проиграть. Отбиваю несколько его начинающихся и ложных атак, и когда он подаётся вперёд в очередной атаке, контратакую. Фёдор очень быстро бьёт остриём копья мне в грудь и мгновенно ставит руки так, чтобы принять мои удары саблями. Но мои сабли летят не в его корпус: когда я рванулся вперёд, под его копьё, я мгновенно взмахнул руками и начал их сводить. Удар, для которого я сабли, как и в прошлом раунде, ставил плашмя, с двух сторон пришёлся по шлему Вараниди. Я старался, чтобы он был не очень сильным; но как уж получилось. И вообще, я рассчитывал, что попасть смогу только одной саблей. Удалось двумя. «Распрыгнув» с Фёдором в разные стороны после атаки, вижу новый счёт: «Девять – шесть». До конца поединка счёт больше не менялся. Вараниди на атаку не решился, а может быть, пришёл к выводу, что за оставшуюся минуту наверстать разрыв в три балла не сможет.

Москва. Стадион. Финал. Поединок с княжичем Протасовым-Бахметевым.

Остался один поединок – в зависимости от его результата я или на первом месте, или на втором. Отдыхаю, морально настраиваюсь на сражение, краем глаза слежу за поединком за третье место: Вараниди сражается с рослым парнем, вооружённым большой кавалерийской саблей и сразу после них – я бьюсь с Протасовым-Бахметевым. Звучит сигнал. Одеваюсь, Борис Перлов подаёт мне рубашку и меч. Надеваю накидку, беру оружие и шлем и под хлопки по плечам направляюсь на выход.

Трибуны в экстазе. Местами полощутся флаги Владимирской области, трибуны скандируют «Дрон», «Дрон»… Забавно: поначалу наши болельщики, ещё во время поединков на луках, выкрикивали мой позывной, но остальные не могли понять о каком «Судье» идёт речь. Так что перешли на «Андрея», а потом сократили до «Дрона». Полиция поначалу пугалась – думала, что над стадионом беспилотник пролетает и им об этом сообщают «бдительные болельщики». Голоса в мою поддержку тонут в раскатах слова «Бах» – так болельщики окрестили Протасова-Бахметева. Ну, в самом деле: при попытке проскандировать «Илларион» получается что-то типа «Бисмилля Рахмон Рахим»[9]9
  «Бисмилнаги Рахмам Рагим» одна из заключительных фраз в «Хождении за три моря» тверского купца Афанасия Никитина – традиционное начало мусульманской молитвы.


[Закрыть]. Шум резко нарастает, и я понимаю, что Протасов-Бахметев тоже вышел на поле…

* * *

– Дорогие телезрители телеканал «Спорт 24 на 7» вновь возвращается на соревнования по имперскому триатлону. У нас остался главный поединок в соревнованиях по клинковому бою, и двум спортсменам – Андрею Первозванову и Иллариону Протасову-Бахметеву предстоит сражение за первое место.

– Я сделал преждевременный вывод, когда два часа назад сказал, что поединок Первозванова и Вараниди будет самым необычным для сезона. Но сегодня день небывалых битв, и, возможно, именно сейчас нам предстоит увидеть не менее экзотическое и эпичное сражение. Посудите сами: Протасов-Бахметев вооружён своим родовым оружием – двумя саблями. Первозванов решил выйти на поединок с нетрадиционным оружием: китайским изогнутым мечом – дао. Вы видите его у спортсмена – это большой меч с очень длинной рукояткой. Настолько большой, что Андрей Первозванов несёт его на плече. Поверх костюма на Андрее яркая рубашка, расшитая драконами. Как только что пояснили нам в штабе Андрея, его одеяние – дань памяти учителю, который преподавал ему китайский язык и прививал мастерство владения китайскими клинками.

– Итак, финал поединков холодным оружием, прямая трансляция.

* * *

Княжич Илларион Викентьевич Протасов-Бахметев легко взлетел по ступенькам помоста. На лице он держал уверенную улыбку, гордо поклонился противнику, судьям и трибунам, но на деле его слегка била нервная дрожь: Илларион даже припомнить не мог, когда он был так напряжён. Конечно, постороннему увидеть его волнение было невозможно: скрывать свои эмоции княжича учили с детства.

Готовясь к финальным поединкам, он понимал, насколько высококлассными бойцами являются все его семь соперников. Он почти был уверен, как и вся его команда, что он бы смог победить Юрьевского: пересекались с этим «мясником» в поединках уже не раз. А вот насчёт победы над Вараниди были сомнения. Сюрприз от Первозванова, оказавшегося тоже «македонцем», тренеров Иллариона поначалу даже озадачил: они быстро нашли в сети пару сражений, где Андрей дрался двумя саблями, но посчитали его мастерство не достигающим уровня Протасова-Бахметева; когда же Андрей победил Вараниди с его длинным копьём, каким-то образом учесть приёмы владимирского самородка времени уже не было.

Выполнив приветствия и дождавшись сигнала, Протасов-Бахметев, как и всегда, резко бросился вперёд, жонглируя двумя саблями, но был остановлен молниями, засверкавшими на уровне лица. Илларион удивлённо отскочил назад и убедился, что никаких молний не было – их роль выполнял длинный меч, который Андрей Первозванов держал в руках: меч был отполирован до зеркально блеска, такими же были и золотые чеканки драконов по его краю и Протасову-Бахметеву показалось, что драконы на мече шевелятся и посылают в него молнии. Вторая рука Первозванова была где-то сзади; впрочем, казалось, что и всё его тело было где-то «сзади», превратившись в почти не видимый придаток меча, самостоятельно парившего в воздухе и плясавшего дикую пляску на помосте. Княжич попытался вновь атаковать, но вынужден был отступить – отбив его сабли, Андрей Первозванов, крутнулся вокруг собственной оси. Княжичу даже померещилось, что это не Первозванов крутится на площадке, а скачут по кругу, оскалив свирепые морды, разноцветные драконы, ожившие на его ханьфу. Он сделал полшага, чтобы отступить, но не успел: меч Первозванова подлетел к Иллариону с противоположной стороны, и он почувствовал не сильный толчок. Ещё немного отступив и выбрав момент, Протасов-Бахметев начал повторную атаку – проигранный балл нужно было как можно быстрее навёрстывать…

* * *

– Дорогие зрители, заключительный поединок в клинковом бою имперского триатлона вступает в завершающую фазу. Уверенно могу сказать, что зрители на трибунах и телезрители не видели ничего подобного в своей жизни. Скорость, на которой сегодня работал Илларион Протасов-Бахметев не оставляла противнику ни одного шанса отбить атаку. Но, похоже, Андрей Первозванов так не считает. Андрей хорошо представляет себе тактику и стратегию работы с двумя саблями, потому что сам владеет такой техникой, и исходя из имеющихся возможностей выстраивает защиту и умело атакует. На таких скоростях и с таким мастерством на имперском триатлоне, который является юношескими соревнованиями, выступлений ещё не было. Все мы получили большие впечатления, думаю, специалисты разберут поединок по секундам. Заканчивается третий тайм, на табло «семь-пять» в пользу Андрея Первозванова.

* * *

Сигнал окончания поединка оказался неожиданным. Что – всё? Я победил? Отступаю от противника. Кланяюсь. Илларион кланяется в ответ, снимает шлем и показывает мне большой палец. Я улыбаюсь ему, протягиваю руку вперёд и тоже вытягиваю вверх большой палец. Не знаю, что он сейчас чувствует. И смог бы я вот так широко улыбаться и благодарить противника за поединок, если бы проиграл финал чемпионата империи?

Под овацию и ухожу с поля и как только оказываюсь в подтрибунных помещениях, Анатолий Дмитриевич сгребает меня в охапку: – Поздравляю! Не ожидал такого увидеть!

Остальные ребята присоединяются к поздравлениям. Борис Перлов бережно принимает меч и кладёт его на подставку, осматривая ханьфу, которую я только что снял, удивлённо произносит: – Ни одного пореза!

* * *

Мы собирались выезжать с соревнований, когда в нашу раздевалку зашёл Фёдор Вараниди: – Андрей, привет. Поздравляю! Достойная победа!

Фёдор протягивает мне руку, пожимаю её и слегка поклонившись отвечаю: – Спасибо! Я был поражён Вашим мастерством. Уникальная техника!

Фёдор улыбается: – Спасибо. На «ты», просто «Фёдор». Это была великая битва! Она принесла мне редкое наслаждение! Готов поделиться своими техниками в обмен на несколько «македонских» уроков. И я бы сразился с тобой как-нибудь ещё. На балу чемпионов поговорим?

Отвечаю: – Всенепременно.

Глава 21

Москва. Дворец князей Юрьевских.

– Рентгеновский снимок подтверждает выводы, сделанные нами по трансляции сражения: Первозванов бил саблями явно не в полную силу, осторожно, плашмя, чтобы кости у тебя не треснули. Захотел бы он тебя изуродовать – ударил бы остриями обеих сабель, да не сюда, а повыше, где ладонь начинается, там кости мелкие, устроил бы из них крошево одновременным ударом с двух сторон, и никакие накладки на перчатках и костюме удар бы не ослабили, – глава рода Юрьевских, князь Михаил Николаевич Юрьевский, положил снимки на стол и вновь пролистал на компьютере нарезку фрагментов из поединка. – Так что ты, внучок, очень легко отделался. Ты-то своих соперников не щадишь – через одного получают травмы и снимаются с соревнований.

– Но наказать Первозванова, думаю, надо? – не то подумал вслух, не то задал вопрос наследник Александр Михайлович.

– Конечно, – согласно кивнул глава рода, – Георгий наш, а за своего всегда радеть надо и помогать в любой ситуации. Подготовь по Первозванову материалы – кто, откуда, связи, контакты, собственность.

– Он вообще простолюдин, откуда у него связи и собственность. Быдло и быдло деревенское. На представлении перед поединками говорили, что он живёт в деревне Первозваново, небось там полдеревни с такой фамилией, и сплошь Степаны да Иваны, Марьи да Фёклы. И лошадь у него маленькая и кривоногая. Наверное, в деревне дрова на ней возили, и эту, траву сушёную, сено называется, – подал голос Георгий.

– Саш, – обратился князь к наследнику, – может мы, за ненадобностью твой аналитический отдел сократим? Копают они неделями – материалов получают пшик. А тут вон – в собственных рядах экстрасенс, провидец и Кашпировский в одном лице: только взглянул, уже и аналитика готова. Наверное, пусть сегодня нам ужин «зарядит» пассами рук…

– Деда, извини, – понурил голову княжич.

– То-то. Ты знай, когда тебе слово вставить можно, а когда лучше промолчать. Здесь, на семейном совете тебя выслушают, а если и заткнут, то по-свойски. А вот если ты на стороне начнёшь лезть со своими советами и оценками, когда тебя не просили, свет быстро решит, что у тебя язык длинный, а ум – короткий. И доверие не только к себе, но и к нашему роду у деловых партнёров подорвёшь. А Первозванова мы накажем. Вообще чернь распустили. Они уже считают, что на одной доске стоят с нами. Вообще, стоят, но они пешки и стоят в первом ряду. Им дали команду – побежали в атаку не раздумывая. Не дали – стойте под пулями и молча умирайте. А мы на этой доске – вокруг венценосных особ: их прикрываем. Ну и пешками командуем. А уж наш род – мы потомки и Романовых, и Рюриковичей, и наше княжеское происхождение доказывать не нужно; не то что многим из нынешних князей, которые неизвестно из какой грязи вылезли.

– Деда, ещё одно, – добавил княжич: – мне показалось, что после окончания поединка я на некоторое время лишился магической силы, точнее, была, но не смог ею воспользоваться. И когда она исчезла, Первозванов пальцы сложил в «ноль» и ткнул в меня, показывая…

– Силы лишился? Ну-ка, запустите трансляцию.

Просматривая клип, дед по ходу комментировал: – А зачем ты рядом с гербами эту нашивку с надписью «Ты – ноль» поместил на костюм? Позлить его хотел? Ну, позлил. И шлем ты не открыл при выходе, тоже продемонстрировав пренебрежение противнику и неуважение зрителям. Вот он тебя и раскатал как наши танкистов Гудериана под Курском. Техника у него не плохая. Я бы даже сказал, что для простолюдина отличная техника. А ты действовал шаблонно, у тебя стандартная ставка на физическую силу и вынос противника ударами в одно и то же место. Вот он тебя и просчитал.

– Вот-вот момент, когда сила исчезла! – восторженно выдохнул внук. – Я по нему как раз хотел магией врезать.

– Ты после поединка хотел ударить его воздухом? – возмутился князь. – Где твои мозги в это время были? Тебя бы за это такому наказанию подвергли – мама не горюй! Сейчас же магическая сила у тебя есть? Ну, какие вопросы?

Повернувшись к наследнику, князь сделал заключение: – Пустое. Не привык ещё силой оперировать. Вот на нервяке и от боли и померещилось, что не смог воспользоваться.

* * *

Вечером княжич Георгий Александрович Юрьевский в дорогом баре вместе с друзьями «заливал горе» – полученную травму и выбытие из имперского триатлона. Хотя и в предыдущие дни собирались здесь же – чтобы отпраздновать очередные победы Жоры и выразить уверенность, что он – будущий чемпион. Но в предыдущие дни пили умеренно – Георгию же поединки предстояли. Сегодня можно было и расслабиться, благо, за всех, по-дружески, платил княжич.

Когда выдалась минутка остаться наедине с одним из лучших друзей, княжич поделился с ним проблемами: – Задолбался ждать, когда дед наконец-то от управления родом и на покой отвалит. Он и батю по рукам связывает, и меня постоянно шпыняет. И в целом, всё норовит делать тихонько да в обход, через «переговоры» и «баланс интересов», – Георгий пальцами двух рук показал «кавычки», – чтобы никого не задеть и не обидеть; тоже мне, потомок Юрия Долгорукого. Предок-то наш не очень раздумывал, когда город какой надо было отжать или соседнему князю навешать – скликал дружину, садился в седло и вперёд, шашку наголо.

Друг согласно кивал с грустным лицом: у многих родов примерно такая же проблема – старики уже ничего в жизни не понимают, но цепляются за власть и всё норовят свои дедовские заплатки на костюм новой жизни приладить.

– Первозванова наказать – раз плюнуть! – продолжал вещать княжич. – Он же к джигитовке готовится, коня каждый день на стадион привозят. Там толпа и суета. Смотри, какой мне подгон сделали: трубка; в ней шприц; просто дунуть в сторону лошади, когда её мимо проводят. Лёгкого укола или даже царапины достаточно, чтобы она скопытилась через полчаса, и никто нечего понять не сумеет. А посмотреть, как Первозванов без лошади будет джигитовкой заниматься – вся Москва сбежится, чтоб поржать, – хохотнул княжич. – Возьмёшься? – Георгий в упор посмотрел на друга.

Тот согласно часто закивал головой. В окружении княжича все знали, что вот такие ненавязчивые и несложные поручения иногда приходится выполнять каждому. Те же, кто не справлялся или отказывался, быстро оказывались вне друга друзей и вынуждены были искать себе другую кампанию… И в барах, и на прочих тусовках, им уже приходилось платить самим.

Москва. Дворец князей Протасовых-Бахметевых.

Семейство Протасовых-Бахметевых любило собираться на деревянной веранде, пристроенной ко дворцу: здесь царили лёгкий запах сосны и естественная прохлада, в отличие от комнат дворца, охлаждавшихся кондиционерами.

– Илларион, не расстраивайся. Конечно, жаль, что ты не стал чемпионом. Но жизнь – это не прогулка по Невскому проспекту с шествием от одной победы к другой; бывают и поражения, иногда – неожиданные, иногда – горькие, иногда – незаслуженные. Нужно сделать выводы и двигаться вперёд, – отец, Викентий Антонович, легко потрепал сына по голове, а дед, Антон Филиппович, согласно кивнул.

Княжич Илларион Викентьевич согласился: – Я, может, через год снова заявлюсь. По возрасту ещё будет можно.

– Ну, смотри, планируй сам, – подержал его отец.

– Сложно было. Дерётся Первозванов реально круто. Юрьевского он в лёгкую отделал, что тот с соревнований снялся, хотя этот айсберг попробуй вынести; с Вараниди у них поединок получился клёвый, оба классно сражались, но Андрей сильнее оказался и проворнее. Может, мы Первозванова к себе подтянем? Он же простолюдин, женим его на ком-то из своих, введём в род. Будет неплохой боец, да и как тренера для нашей охраны использовать можно, – задал вопрос старшим Илларион.

– Я своих аналитиков насчёт него уже озадачил и данные от них получил, – согласно кивнул дед. – Там есть серьёзная проблема. У него какая-то аномалия в организме, наверное, генетический сбой, и в результате он не инициировался. Во всяком случае, приборы вообще ничего не фиксируют. Так что княжон мы ему предложить не можем, а на меньшее, думаю он не согласится: у него с собственностью неплохо, очень неплохо. Выгодную партию он найдёт. Мы с папой обговаривали эту тему. И даже шире – будем с Протасовыми, что во Владимире, потихоньку отношения налаживать. Папа во Владимир звонил, с главой рода, Григорием Тимофеевичем, познакомился. Их тренеры Первозванова к поединкам готовили. Хоть они и говорят, что вклад минимальный, а Андрей, типа, самородок, но, как оказалось, зря мы их за чухонцев столько поколений держали и не контактировали – тот же Лука Протасов очень неплохой боец. Уровня наших княжичей. Вот его бы на нашей княжне стоило женить, но он женат, ребёнок есть. Подумаем, оценим потенциал дальних родственников, но отношения наладим.

Москва. Стадион.

Снова понедельник, и снова соревнования. Точнее – на джигитовке первый из трёх дней «холостых выездов»: коней нужно приучить к полю, на котором им предстоит работать. Стадион за одну ночь превратили в ипподром, и он изменился до неузнаваемости. График тренировок расписан, каждому даётся время. Но благодаря тому, что часть заявлявшихся снялась, появляются «окна» и удаётся проехать дистанцию несколько раз. Ветер ведёт себя спокойно. Помимо тренировки на управление «без рук» его последнее время приучали к резким неожиданным звукам, чтобы, оказавшись на поле, он не реагировал на шум трибун и не испугался бурной радости болельщиков – хотя правила хорошего тона и обязывают болельщиков сидеть тихо во время скачек – стадион громадный и фоновый шум присутствует постоянно, да и из округи какой-то резкий звук может прилететь.

* * *

После того, как Андрей трижды «откатал» на Ветре дистанцию, Артур вместе с Анатолием Дмитриевичем забрали у него коня и в сопровождении тренеров и охраны отправились на выход со стадиона – Ветра необходимо было вернуть в конюшню к Анохиным. Ведя коня к стоянке, где находились машины, из толпы, стоявшей неподалёку, Гефт услышал: – Артур, привет.

Оглянувшись, Артур на автомате ответил: – Здорово, Вадим, – и махнул рукой, приветствуя; и, удивлённый, остановился. Сообразив, что он задерживает движение, он, передав узды Анатолию Дмитриевичу, и сказав: – Я щас, задержусь немного; если что, не ждите, уезжайте без меня, – зашагал к двоюродному брату.

Он крепко пожал протянутую Вадимом руку: – Ты откуда здесь? Пока даже соревнований нет, только тренировки?

– Так мы в Москве, в летнем отпуске, пролётом с юга. Билеты хотели взять на выходные, на финальные заезды, но по схеме трибун не понятно: откуда лучше видно, вот и решили определиться, приехали посмотреть. А тут ты… – широко улыбнулся Вадим.

– Всей семьёй? – поинтересовался Артур

– Да, но на стадион приехали с папой и мелкотой, маме не интересно, – Вадим согласно кивнул. – Папу могу позвать, он где-то тут… – продолжил двоюродный брат и истолковав неопределённый жест Артура, как согласие, тут же схватился за смартфон…

* * *

Буквально в десятке метров от них находился «посыльный» от княжича Юрьевского с трубкой, содержавшей шприц, заправленный ядовитым веществом. Аккуратно завёрнутый в газету, шприц ждал своего часа. В случае попадания его в камеры видеонаблюдения, на картинке бы было видно, что какой-то пацан, балуется с газетой, скручивая и раскручивая её, глядя в отверстие «трубочки» на солнце и прикладывая к губам, чтобы, как на флейте, наиграть какую-то мелодию. Но увы, коня провели слишком далеко и на выстрел он не решился, посчитав, что будет недолёт.

Берлин. Штаб Федеральной разведывательной службы.

Генерал Конрад Кинкель, встал с кресла и шагнул на встречу вошедшему майору. По воинскому уставу он мог младшего по званию приветствовать сидя, но к этому офицеру Конрад был по-особенному расположен и проявить небольшой знак уважения посчитал нужным – майор Иоганн Блюм был сыном его старинного друга, к тому же, и сам Иоганн проявил себя крайне грамотным и организованным офицером.

– Поздравляю с присвоением очередного воинского звания. Уверен, не последнего! – тепло поздоровался генерал Кинкель с Блюмом.

Майор Иоганн Блюм, вытянувшийся в струнку перед генералом, улыбнулся в ответ: – Благодарю, герр генерал!

Сев за стол, генерал сразу же начал: – Ваш отчёт об инспекционной поездке в Скандинавию получил крайне положительные отзывы и показал высокий уровень Ваших знаний в области фортификации и транспортировки грузов. В штабе отметили Ваше умение анализировать материалы и делать нужные выводы, не впадая в мелочность. С такими аналитическими способностями Вам прямая дорога в высшие эшелоны военного руководства, и я уверен, результаты поездки на дальнейшей Вашей карьере скажутся положительно.

– А Ваше предложение пересмотреть проект в связи с необходимостью учесть возможный рост массы проектируемой техники – это блестящая идея, позволяющая нам ещё на полгода увеличить отставание от Польши в создании прифронтовой инфраструктуры. Плюс нашим подрядчикам поступят дополнительные средства на строительство, и они искренне за это признательны.

Майор Блюм вежливо улыбался в ответ и изредка кивал.

– Иоганн, – продолжил генерал. – Сейчас наши люди в правительстве и военное руководство бьются над проблемой, которую они не могут решить многие годы: значительная, около четверти, часть мигрантов, получает социальную помощь без каких-либо документов. Они просто приходят в социальные службы и им выделяют деньги или продукты. Многие мигранты, даже во втором и третьем поколении, никогда не работали – пособие по безработице выше, чем зарплаты у многих немцев, а их пособия, за счёт большого числа детей и стариков, находящихся на иждивении – гораздо больше, чем получают немцы. Целые районы городов превратились в гетто. Максимум, что имеется в социальных центрах – фамилия получателя и его порядковый номер. Империя направляет мигрантам громадные средства, и даже не получает отчёта о их расходовании. Миллиарды марок уходят, как вода в балтийский песок. Чтобы решить эту проблему, принято правительственное решение о формировании единой базы социальной помощи, разработаны компьютерные программы и начато их внедрение. Но мы сталкиваемся с саботажем, как со стороны мигрантов, так, что удивительно, и со стороны социальных служб. С целью подавления саботажа для всех земель формируются специальные «Комитеты по компьютерной модернизации», главная цель которых – заставить соответствующие службы учесть мигрантов и выделять им деньги только через банковские счета. Каких-либо ограничений пока вводиться не будет.

Сделав небольшую паузу, генерал продолжил: – Вам предлагается возглавить такой земельный комитет, который займётся внедрением новой компьютерной базы в Гамбурге. Вашей официальной задачей будет организация работы комитета, обкатка программы и обучение социальных работников. Для этого в составе командируемых будут необходимые специалисты. Неофициальная часть Вашей работы более важна – постарайтесь подметить недоработки в системе, взаимодействии, выявить людей, противящихся или саботирующих внедрение программы. Думаю, для Вас с Вашими армейскими навыками и уровнем интеллекта это труда не составит.

Майор Иоганн Блюм подскочил: – Сделаю всё, что в моих силах, герр генерал.

– Будем считать, что служебная часть беседы закончена. Для обеда ещё рановато, приглашаю вместе выпить по чашечке кофе.

Генерал вызвал секретаршу, а сам вместе с майором прошёл к кофейному столику. Попивая напиток из небольших фарфоровых чашечек, генерал Конрад Кинкель рассказал о некоторых замыслах руководства на ближайшие годы и резюмировал: – У императора и наследника есть понимание необходимости тонкой игры и Германия сделает всё, чтобы как можно дольше оставаться в стороне от войны и вступить в неё в подходящий момент. Это позволит нам если не диктовать условия, то договориться с выгодой для себя. И первый пункт наших требований – возвращение немецких земель, сейчас незаконно находящихся у Польши. Надеюсь, это получится. И тогда твоё имя, Иоганн, будет вписано в историю рода не только как достойного преемника своих великих предков, но и как воина, добившегося торжества справедливости. И твой портрет займёт законное место в галерее вашего семейного замка на вновь обретённых землях.