Текст книги "Дети Зоны: альтернативная история (СИ)"

Автор книги: Алексей Матвеичев

Соавторы: Татьяна Живова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Я не знаю это наверняка, но думаю, что это так.

Ксана облегчённо выдохнула и тоже заулыбалась.

– Ну тогда… я пойду, да?

Высокая фигура кивнула.

– Бег ушел далеко отсюда, и вокруг нет почти никого. Спокойно иди, Дитя Зоны. После такого дня ничто не поможет лучше, чем сон…

– Сон? – удивилась Ксана. – Я не хочу спать… У меня ещё дел куча… Да и до дома ещё топать и топать… Старший, я ведь теперь живу не на Кордоне, не в Деревне сталкеров-одиночек.

Мутант обернулся.

– Вот почему я не нашёл тебя в прошлый раз. Я хотел тебя найти и поговорить. Я буду рад, если ты по-прежнему будешь со мной беседовать. Если ты тоже будешь рада, скажи мне, где тебя искать.

Ксана изумилась. Тому факту, что он, контролёр, оказывается, искал её, чтобы поговорить…

Широкая радостная улыбка растянула её рот чуть ли не до ушей.

– Конечно, я рада буду видеть тебя, Старший! И разговаривать! Думаю, что и Марго тоже будет не против пообщаться. Она старше меня, и когда-то жила в Большом мире. Ей будет, что рассказать тебе. А живём мы… – Ксана покрутилась на месте, выясняя направление. – Во-о-он, видишь далеко холмы? – показала она на север. – Если идти к Тёмной долине, то перед старой фермой есть развилка дорог. Если по ней идти к реке, то увидишь деревню в четыре домика. Раньше она называлась Бердяевка. А теперь называется Монстрохатки. Потому что там живём мы с Марго и слепая собака Дамка с кучей щенков… ой, они такие хорошенькие! – девушка засмеялась. – А ещё эта деревня… В ней когда-то очень давно нашла для нас убежище моя мама. Мы с ней жили там. Правда, я это только недавно выяснила.

– Значит, ты вернулась в своё, можно сказать, родное гнездо? – улыбнулся псионик.

– Выходит, что так. – Детёныш тоже заулыбалась и чуть развела руками. – Приходи в гости, Старший.

– Я непременно воспользуюсь твоим приглашением, – мутант церемонно наклонил голову. – А сейчас – возвращайся домой, Дитя Зоны. Возможно, там тебя уже ждут те, кому ты обещала помочь.

…Путь обратно был лёгок и чист. Ничто не отвлекало Ксану, ничто не звало, не тянуло назад. Мамо показала своему Детёнышу всё, что хотела показать, и теперь отпускала её.

Добрая фея Зоны – как называли её сталкеры – снова летела творить своё маленькое и незатейливое, но такое нужное всем в этом неласковом к людям мирке волшебство.

6. Квад в гостях у мутантов

В Монстрохатках было темно и пусто, и только сломанная изгородь у крайней хаты, несколько потоптанных грядок и многочисленные подмёрзшие следы и кабаний помёт на дороге говорили о том, что здесь прошёл гон – да и то, самым краешком. Больше, на взгляд Ксаны, разрушений не наблюдалось.

Она сразу же направилась к погребу, который они с Марго не так давно худо-бедно привели в порядок на случай выбросов и прочих серьёзных событий. Девушка надеялась, что у воронинских разведчиков хватило времени без приключений добежать до хутора и спрятаться. Иначе за их жизни она не дала бы и хвоста вон того дохлого тушкана, чей жалкий растоптанный трупик валялся на дороге.

Дверь убежища оказалась заперта. Ксана с облегчением выдохнула и прислонилась к насыпи: уф-ф-ф, кажется, успели! Они с Марго никогда не запирали погреб, особенно когда уходили, – на случай если в их отсутствие на хутор вдруг пробьётся какой-нибудь сталкер-смельчак и захочет укрыться от нападения порождений или от Выброса.

Переждав, пока успокоится дыхание, Детёныш несколько раз стукнула кулаком по двери и громко позвала:

– Эгей, люди! Вы там живые? Можно выходить, гон кончился!

Спустя несколько секунд она расслышала за дверью еле уловимый шорох: кто-то осторожно поднимался по ступенькам.

На всякий случай посторонившись от двери (а то кто их знает, ещё начнут стрелять с перепугу!), девушка повторила:

– Гон прошёл. Всё в порядке. И… не стреляйте, пожалуйста, я – не псевдоплоть, не излом и даже не кот-имитатор. Я – Ксана!

– Ксана? – глухо и, кажется, удивлённо раздалось из-за двери. Потом внутри погреба кто-то забубнил, видимо – разговаривали. Наконец, лязгнул засов, и дверь приотворилась. Наружу вырвался луч фонарика.

– Привет! – сказала Детёныш, заслоняясь от света ладонью. – Ой, только в глаза не светите!

– Действительно – Ксана… – проговорил тот, кто держал фонарик, и опустил его. – Ты что здесь делаешь?

– Живу… – слегка удивилась девушка. Проморгавшись, она вгляделась в одежду собеседника. – А вы – люди Воронина? Да, вижу. Ой, как хорошо, что вы успели сюда добежать! А то тут такое творилось!..

– Воронин говорил о каких-то самосёлах. Где они? Тут ещё кто-то живёт кроме тебя?

– Только я и моя подруга… Её сейчас… нет на хуторе. А что?

– Ничего… – долговец посторонился, давая остальным троим товарищам выйти из погреба.

– Привет! – улыбнулась и им Ксана. Один ответил, двое кивнули, разглядывая её.

Грищенко, старший группы, бросил взгляд на тёмное небо, посмотрел на часы. Первый час ночи.

– Однако…

Выбираться из окружённой аномалиями Бердяевки в ночное время, да ещё и после гона…

Чистое самоубийство.

Старший озабоченно поскрёб затылок и взялся за рацию.

– Центральный, я Седьмой.

– Центральный слушает.

– Палыч, всё закончилось, мы вышли. Тут эти твои самосёлы… в единственном лице – как оказалось…

– Знаю. Оксана Жабенко. Дай мне её.

Грищенко удивлённо вскинул брови, но подчинился. Протянул Ксане рацию.

– Тебя… Генерал Воронин…

– Вячеслав Павлович! – обрадовалась Ксана. – Добр… ой ночи!

– Доброй ночи, Оксана. Что там у тебя тогда стряслось со связью?

– Ох… – девушка сконфузилась. – Я… её разбила… Нечаянно… Я больше не буду! – добавила она поспешно.

Слышно было, как на том конце связи Воронин весело хмыкнул в ответ на эту сакраментальную фразу провинившихся детишек всех времён и народов.

– Ладно, переживём… Как там мои бойцы?

– Все целы, у нас в погребе ховались.

Воронин помолчал. Голос его стал более мягким:

– А сама как?

– Нормально… Честное-пречестное, нормально.

– Добро. Что вокруг творится?

– Ну… у нас тихо, но в окрестностях ещё не все успокоились. Бегают так отдельные четвероногие, меж собой грызутся… Мне кажется, вашим людям лучше переждать ночь здесь, а утром, как проснёмся, выходить. Переночевать есть где, дома крепкие, порождения сюда не зайдут… А утром идти. Если что – я провожу, как и обещала.

– Добро. Дай старшого… Петя! Приказ такой: до утра сидите в Бердяевке, отдыхайте, а утром – выдвигайтесь к блок-посту на Свалке. Если что – Оксана вас проведёт. Девочку слушайте внимательно – она лучший проводник в этих местах. И да – вы у неё в гостях, так что соответствуйте – голос в динамике рассмеялся.

– Есть… – растерянно проговорил Грищенко.

– И вот ещё что: одну рацию ей оставьте.

– Есть…

Долговец окончил переговоры с начальством и всё с тем же замешательством уставился на Ксану.

Девушка, которая слышала всё из того, что сказал Грищенко командир, не осталась в долгу. Улыбнулась, склонила голову набок и тоже окинула весь квад лукаво-выжидательным взглядом.

– Может, чайку? – вдруг предложила она. – А потом я покажу, где вам устроиться на ночь.

– А можно и чайку! – решительно хлопнул по поясным подсумкам Грищенко, и обстановка разрядилась.

Ксана провела их в свою хату.

– Вот. Тут я и живу. – с затаённой гордостью сказала она, видя, как долговцы с любопытством рассматривают внутреннее убранство кухни с развешанными под потолком пучками трав и связками лука и чеснока. Немедленно взгляды всей четвёрки зацепились за свисающую с потолка обычную лампочку, к которой была примотана… сборка артефактов. Лампочка не горела, зато артефакты, внешне очень напоминающие смотанную ёлочную гирлянду, светились вовсю, заливая маленькое помещение уютным желтоватым светом.

Ксана проследила взгляд гостей.

– Ну да, – как ни в чём не бывало кивнула она. – Диоды и волчья лоза. Не бойтесь, они для людей неопасные! С ними только одно неудобство – не выключишь. Но я уже привыкла.

– Особенности национальной электрификации… – пробормотал один из долговцев не то иронично, не то осуждающе.

– Электричества-то и керосина тут нет, свечек и спичек не напасёшься, а хату освещать как-то надо… – пожала плечами Ксана и деловито сменила тему:

– Ну в общем, руки помыть можно в сенях – там умывальник висит, полотенце… мыло вот только кончилось – зато есть зола, тоже хорошо отмывает. Вода у нас в колодце чистая, почему – не знаю, сама удивляюсь… Прочие… надобности – во дворе, за хатой, там увидите, где… Аномалий на хуторе нет. Устраивайтесь, отдыхайте. А я – за водой!

Она схватила с лавки у кухонной раковины ведро и выскочила за дверь.

– Кошак, подсуетись! – Грищенко сделал знак заместителю. – А я тут пока молодым пару слов скажу.

Кошак – ладно скроенный, с гибкими движениями и на вид – столь же тёртый Зоной, что и Грищенко, понимающе кивнул и вышел следом за девушкой. В четвёрке он был самым контактным и умел находить общий язык, кажется, со всеми.

Командир повернулся к оставшимся. Один из них был стажёр, взятый на ответственный выход «пообтереться», другой ходил в четвёрке полноправным членом второй месяц. Но оба были ещё довольно зелены. Сам Грищенко и его зам были теми, кто к настоящему времени выжил из самого первого состава группы.

– Значит так, братцы. – предупредительно сказал Грищенко, – Давайте договоримся: всяких неудобных вопросов мы хозяйке хутора не задаём, а всё, что видим – воспринимаем спокойно и тихо. Уяснили?

– Так точно! – ответил за обоих тот, кто был поопытнее.

– Вопросы?

– Можно? – поднял, как в школе, руку стажёр. И, дождавшись кивка командира, спросил: – А всё-таки, это правда – то, что в Зоне про неё говорят? Что и с монстрой дружит, и аномалии чует… Да и сама, вроде как, не чел… мутантка?

– Правда или нет – никто этого доподлинно не видел и не знает. – сдержанно ответил командир. – А болтать, конечно, всякое могут. Но я так считаю: если у этой девушки имеются какие-то общие… интересы с «Долгом», и Воронин, судя по всему, ей доверяет – то можно считать, что тут всё в порядке. Она – наш человек… да, человек!.. и верить ей можно. А всё остальное, Вук, – досужие выдумки и сплетни. Ясно?

– Так точно! – хором ответили оба бойца.

– Вот и молодцы! – кивнул Грищенко.

– Командир, а я вот подумал… – неожиданно и задумчиво проговорил тот, что опытнее, – а не она ли и есть те самые «первые руки», от которых Воронин и про гон, и про… тот объект, что мы искали, узнал? Помните, она ещё к нам на базу приходила, ещё все офигели?.. И то, что Воронин нас сюда направил, как на резервный аэродром, а потом они разговаривали, будто обо всём заранее договорились… И рацию ей велел дать… Это что же получается…

– Фриз, я знаю, что ты у нас – мудрый Каа, но держи-ка ты свои соображения при себе! – взгляд командира многозначительно скользнул по лицу подчинённого. – Мы этого пока официально не знаем – а стало быть, не знаем вообще. А знаем только то, что нужно и то, что должны. Так что – язык за зубы и молчок! Даже своим! Оба! Вам ясно?

– Ясно, товарищ командир!

– То-то! А теперь – вольно, всем заниматься своими делами – умыться там, или до ветру… но оружие в доме не оставлять и вообще быть начеку! Выполнять!

– Ксан, погоди, помогу! – догнал Детёныша на крыльце один из долговцев.

– Да я сама… – смутилась она.

– Ещё чего! Позволять девушке таскать тяжести, да ещё и в темноте… – он отобрал у неё ведро и щёлкнул фонариком. – Где тут ваш колодец, показывай!

Возле журавля он зачем-то отодвинул девушку в сторону и быстро, словно боялся, что в колодце или за ним сидит в засаде какая-нибудь страховидла, осмотрел сруб, заглянул под крышку. Посветил фонариком вниз, на воду.

Ксана едва не рассмеялась, глядя на его действия, но, к счастью, смогла удержаться. Им-то, людям, в Зоне не так просто, как ей! Вот и привыкли сторожиться.

– Никого? – всё же, чтобы не обижать его, опасливым шёпотом спросила она.

– Порядок! Чисто!.. Ну-ка, посвети мне!

Долговец опустил ведро, привязанное к журавлю и вытянул его, полное прозрачной воды, в которой отражался свет фонарика.

– Эх… – поделился он, – Сто лет из колодца воду не пил…

– Ну так попей! – улыбнулась Ксана. – Я ведь уже говорила, что она чистая. Только смотри, чтобы горло не заболело. Холодно же!

– А радиация?

– Проверь.

Долговец извлёк КПК, активировал дозиметр и поднёс к ведру.

– Действительно… – озадаченно пробормотал он. – Мистика какая-то!.. И-эх, была не была!..

И он надолго припал к ведру. А когда оторвался – на его лице было написано блаженство.

– Ух!.. Вот ради такого момента стоило нестись сюда, как бешеные тушканы, в обход гона!.. Давно не пил такой вкусной воды!

Ксана в ответ на его радость заулыбалась столь же заразительно.

– А как тебя зовут? – вдруг спросила она.

– Меня? Кошак.

– Это твоё прозвище?

– Вообще-то, фамилия. Но и правда на прозвище смахивает. Вот и сделал прозвищем. А так я – Макс. Максим Кошак, то есть. Вот такое имя.

– А я – Ксана. Просто Ксана… А… можно я тебя буду называть не Кошак, а… Коть?

– Коть? Можно, – хмыкнул долговец. – В виде исключения!

Он наполнил ведро и понёс к дому. Ксана семенила рядом, стараясь попасть в темп его широких шагов, и прилежно светя ему на дорогу.

На крыльце уже стояли остальные долговцы.

– Кошак, ты охренел? – почти вкрадчиво осведомился Грищенко, – Пить воду неведомо из какого колодца в Зоне…

– Да чистая она, Полёт! – в подтверждение Кошак ещё раз сунул в ведро дозиметр и показал результаты. – Смотри! Сам не поверил сперва, но… техника не врёт!

– Стала бы я вас поить чаем из заражённой воды! – проворчала Ксана. – Но в этом колодце вода и правда хорошая. Не спрашивайте меня, почему так – я сама не знаю.

– Ладно, – смягчился Грищенко, он же Полёт, – Отнесём это к разряду непознанного… Ксан, ты в чём обычно чай кипятишь?

– А вон! – девушка ткнула пальцем куда-то за его спину. Там обнаружился старинный, с медалями на старательно начищенном пузе, углевой самовар литров на пять. – Только щепы надо настругать.

– Есть чем и из чего?

– Вон там…

– Вук, Фриз, займитесь!.. И печкой тоже! – кивнул Полёт, а сам взялся за ручки самовара и стащил его с веранды на землю. – Я так понимаю, ты его тут раскочегариваешь?

– Ага. Ещё не хватало дом спалить.

– Это правильно!

…Спустя некоторое время пышущий паром самовар стоял на столе, в печке гудел, наполняя хату живительным теплом и сухостью, огонь, а Ксана с широкой улыбкой хлебосольной хозяйки на лице священнодействовала над заварником.

– Заварка настоящая, с Большой Земли. Тато дал целую пачку! – скромно похвалилась она. – И пряников!

Полёт извлёк из рюкзака и положил на стол пару банок тушёнки, полбуханки чёрного хлеба и непочатую шоколадку.

– Вклад в общее дело.

– Да не надо… – засмущалась Ксана.

– Надо! А то что это – гости едят, а хозяева глядят? Не пойдёт!

Вернулись бодрые и раскрасневшиеся Кошак с Фризом и Вуком, ходившие умываться на колодец. Поглядев на стол, молча добавили от себя ещё две банки консервов, пачку рафинада и две шоколадки.

Чаепитие получилось уютным, вкусным и душевным. Правда, долговцы ежеминутно прислушивались к звукам на улице и предусмотрительно не стали садиться напротив занавешенного окна. Автоматы висели на спинках стульев, готовые в любой момент быть пущенными в действие. Ксана понимающе улыбнулась про себя и сделала вид, что так оно и надо.

– Пахнет у тебя в доме хорошо! – сказал Кошак и блаженно – действительно, как кот, – потянулся. – Чеснок, укроп, травы… Добрый запах! Это всё – он кивнул на луково-чесночные связки, – здесь, что ли, выросло?

– Ага, – кивнула Детёныш. – Я когда сюда пришла, увидела, что многое одичало, заросло, погибло… Но кое-что собрать удалось. Там, в подполе, ещё морковка, свёкла, фасоль, несколько гарбузов, яблоки… Картошку выкопали – не всю, правда, рук ужас как не хватает, да и кабаны много поели… Но с голоду не помрём! – и девушка радостно засмеялась.

Ей было хорошо. Так хорошо, как она давно себя не ощущала. Ксана любила принимать гостей, а ещё больше любила их кормить (вернее – как часто уточняли отец и некоторые особо близкие знакомцы из сталкеров – закармливать). Но с тех пор, как она ушла с Кордона, у неё не было ни одной возможности – если не считать появления на хуторе Марго – проявить своё гостеприимство. Так что сейчас Детёныш наслаждалась ролью хозяйки.

В сенях вдруг скрипнула наружная дверь, и послышались шаги. Долговцы все как один повскакали и схватились за оружие. Ксана зашипела и замахала на них руками.

– Марго, это ты? – крикнула она. – У нас гости!

В голосе её долговцам послышалось предупреждение. Шаги замерли, не дойдя до двери в кухню, а потом торопливо и вроде как испуганно удалились. Скрипнула и глухо бухнула дверь, и наступила тишина.

– Кто это был? – негромко и подозрительно спросил Полёт.

– Маргоша, моя подруга, – пояснила Ксана – Мы тут вдвоём живём, я – тут, она – в соседней хате.

– А чего же она не стала сюда входить?

Детёныш вздохнула.

– Она… стесняется. У неё лицо обезображено… и руки. В аномалию попала, еле выбралась. Теперь боится показываться чужим. Поэтому постоянно в плащ кутается и чуть что – прячется. Я потом ей отнесу и шоколаду, и других вкусностей. Вы только не трогайте её, ладно? Ей и так досталось…

– Договорились, – кивнул Полёт и встал. – Ну что ж, гости дорогие, пора и честь знать. Где нам до утра переждать, хозяюшка?

– Две хаты свободны, можно в любой. Сейчас проведу.

Девушка извлекла из ящика кухонного стола ещё одну связку диодов и повела долговцев устраиваться на ночлег.

– Вот тут, – показала она на одну из хат. – Там, правда, давно не топлено, но поспать есть где. Утром, если я раньше за вами не приду – стукните мне в окошко? А то я такая соня, могу проспать и до полудня… – Ксана лукаво-сконфуженно улыбнулась, – Хотя, в общем-то, куда нам торопиться? Чем дольше мы тут сидим – тем спокойнее порождения после гона.

Понаблюдав, как долговцы распределяют караулы на остаток ночи, Детёныш пошла к себе.

– Да! – вдруг вспомнила она ещё об одной обитательнице хутора и вернулась с полдороги. – Если вдруг прибежит такая бурая слепая собака со щенятами – пожалуйста, не убивайте их! Это моя Дамка, она тут живёт, хутор от зверья охраняет!

– Если сами на рожон не полезут – не убьём, – проворчал Полёт. Ему явно не понравилось это известие, но к чести своей, долговец удержался от более резкой реакции.

– Ой, я очень надеюсь, что Дамка не полезет… – вздохнула Ксана. – Но если что – лучше меня зовите, я её приструню… Доброй ночи!

– Доброй ночи, Ксан! – вразнобой отозвались мужчины.

Со своего крыльца они наблюдали, как, покачиваясь, удаляется связка мелких «фонариков» в руках силуэта девушки. Но пошла Ксана не к себе, а свернула к соседней хате, окошки которой светились таким же тёплым светом. Видимо, пошла разговаривать с прячущейся подругой.

– Хорошо-то как… – вздохнув, проговорил Вук, заступавший на пару с Фризом на первую вахту. – Деревня, вода из колодца, чай в углевом самоваре, окошки светятся, морозец лёгкий… Как и не в Зоне даже! Только вот снега не хватает.

– Только не вздумайте мне там у девчонок под окнами подглядывать! – уходя в дом, предупредил Полёт и на всякий случай показал кулак. Фриз и Вук сделали возмущённые лица – мол, обижаешь, командир!

– А ведь сегодня – Крещение! – вдруг вспомнил стажёр, – Я дома, ещё до Зоны, обязательно в это время в прорубь макался, а тут… Ни тебе зимы нормальной, ни воды… Эх…

– Ну да, в здешние водоёмы только и макаться! – согласился с ним Фриз. – Но… зато тут есть колодец…

– Фриз! Ты гений! – Вук с уважением посмотрел на товарища. – Но сперва – вахта!

7. Чистой дороги!

– Рассказывай! – нетерпеливо встретила Ксану Марго. – Что ещё за гости такие, откуда? И… где ты была? Я думала, на обратном пути мы встретимся…

Ксана коротко поведала подруге суть дела и о своей роли в нём.

– Да уж… – протянула изломша, – Ситуация! Долговцы – в гостях у мутантов!

– Я им сказала, что ты прячешься от людей потому, что попала в аномалию и теперь стесняешься изуродованного лица и рук. Пусть думают, что ты тоже человек, из местных самосёлов – типа, как я. Просто не повезло однажды.

– Вот за это – спасибо! – оживилась мутантка. – Отлично придумала!

– Пойдём ко мне? – предложила Ксана. – Мы там чай пили, люди ещё всяких вкусностей дали. Ты ведь наверняка голодная!

– А… эти…? Увидят…

– Не бойся. Там сейчас снаружи только дозорные, да и что они увидят? Свет и два силуэта. К тому же – ты в плаще, а я им объяснила, почему.

– Ну ладно, пойдём, – согласилась Марго. – Я действительно страшно голодна!

Они выскользнули из её хаты и скрылись в дверях Ксанкиной прежде чем Вук с Фризом – если они и смотрели в ту сторону – смогли что-то разглядеть.

– Ксан, можно я у тебя и ночевать останусь? – смущённо попросила Марго во время ужина. – А то мне как-то неуютно одной в доме, когда поблизости люди. Да ещё и долговцы!

– Конечно оставайся! – кивнула Детёныш. – Вон, в горнице, на диванчике!

Разбудил их оглушительный, отчаянно-негодующий собачий вопль.

С перепугу подскочив над кроватью чуть ли не на полметра, Ксана бросилась на улицу («…ой, блин, она вернулась, а они её…») и успела увидеть, как Дамка – живая и невредимая, но почему-то вся мокрая и курящаяся паром от ушей до хвоста, с диким воем пулей влетела в конуру и там, жалобно и возмущённо скуля, затихарилась. По пятам за ней в будку нырнули перепуганные, поджавшие хвостики щенки – почему-то всего двое из шестерых.

Потом Детёныш увидела стоящего у колодца совершенно голого и босого Вука в горделивой позе и с пустым ведром в руках. На лице долговца были написаны холодное удовлетворение и злорадство. На то, что на дворе был хоть и аномально-мягкий, но всё же январь месяц, ему, похоже, было наплевать. Увидев девушку, он ойкнул и прикрыл ведром низ живота.

Остальные его товарищи в разных позах застыли на крыльце отведённой им хаты с таким видом, словно сами, как и Ксана, стремглав вылетели из дома, разбуженные воплем Дамки.

Сообразив, что произошло, Ксана села на ступеньку крыльца и с облегчением засмеялась. Она хохотала всё громче и веселее, в конце концов, ей даже пришлось ухватиться за балясину, чтобы не упасть от смеха.

– Ох… – выдавила она, пытаясь справиться с приступом веселья, – Вук, ты… Она же… она же ужас как… боится воды и… терпеть не может… купаться! – девушка убрала с лица растрепавшиеся и прилипшие к щекам волосы и утёрла слёзы. – Даже в тёплое время года! А ты, кажется, сумел найти самый… верный способ от неё… отделаться!

Тут и долговцы, поняв забавность ситуации, тоже разразились хохотом. Сам виновник веселья стоял красный и сконфуженно ухмылялся, прижимая ведро к животу. На его широкой груди весело сверкал-золотился крестик на цепочке.

– Ну а чего она… – буркнул парень, – Я ведь уже и настроился…

Новый взрыв хохота.

Позже, когда все отсмеялись, Вук рассказал подробности. Испросив разрешения командира, он отправился к колодцу, чтобы окатиться в честь Крещения. Поэтому из снаряжения на нём были только найденное в доме ветхое покрывало, повязанное на бёдрах наподобие банного полотенца, и автомат. Вытянув ведро, стажёр скинул свою «юбку», повесил оружие рядом на колышек, привычно перекрестился и уже был готов обрушить на себя поток студёной воды, как вдруг со стороны поля в деревню вбежала сопровождаемая двумя щенками слепая собака и с ходу попыталась устроить местечковые разборки с подвернувшимся на пути человеком. Слегка растерявшийся и, честно говоря, ещё не совсем адекватный после ночной вахты Вук сделал то, до чего бы, наверное, не додумался более опытный долговец. Стажёр не стал хвататься за автомат, а не рассуждая, на автопилоте, воспользовался тем, что было у него в руках. То есть, попросту… с размаху окатил зверюгу водой!

Очутившись под ледяным потоком, псина как-то утробно булькнула, а потом заорала нечеловеческим… точнее, не собачьим голосом и со скоростью пушечного ядра рванула наутёк. Щенки, которые, было, решили поддержать мамашу своим сиплым тявканьем, тоже поджали хвосты и кинулись следом.

– Видели бы вы её морду! – мечтательно протянул крайне довольный собой Вук. – Сказочное зрелище!

Новый взрыв хохота.

Отсмеявшись, Полёт подошёл к бойцу и похлопал его по литому плечу.

– Думаю, с такими… нестандартными реакциями тебе, парень, недолго осталось ходить в стажёрах! – одобрительно хмыкнул он. – Но всё-таки в следующий раз по сторонам гляди, а то и откусить кое-чего могут! И… оденься, наконец, а то тут дамы, а ты…

Тут он запнулся и уставился на вышеназванную «даму». За ним – остальные. Ксана увидела, как на лицах мужчин всё явственнее проявляются… некоторое смущение, удивление и беспокойство.

– Что? – спросила она, – Что во мне не так?

– Э-э-э-э… – осторожно начал Кошак и отвёл глаза, – Ксан, может, ты это… того… тоже оденешься? А то мало нам зрелища голого Вука на морозе…

Девушка непонимающе оглядела себя и обнаружила, что и сама была одета… почти не одета. На ней были только трусики и «спальная» майка – мужская, на пару размеров больше, висевшая на фигуре коротким мешковатым платьицем и – невзирая на ушитые лямки – поминутно сползавшая то с одного, то с другого плеча.

Спросонья сорвавшись спасать Дамку, она как-то совершенно не вспомнила про одежду и время года и выскочила из дома в том, в чём спала. И босиком.

– А! – сказала она. – Это потому, что я тоже ещё не проснулась. Сейчас.

И, словно не чувствовала никакого холода и не была в неглиже перед четырьмя мужчинами (на одном из которых вообще ничего не было), так же спокойно поднялась и, шлёпая босыми пятками по заиндевевшим с ночи доскам крыльца, ушла в дом.

– Фигассе… – обалдело протянул Фриз, – Другая бы сейчас краснела и верещала… Ну дела…

– Так, бойцы! – недовольно скомандовал Полёт. – Быстро все в дом! Вук, заканчивай свои водные процедуры, морж ты наш чернобыльский, – и тоже дуй в тепло, пока к ведру ничего не примёрзло! А то развели тут… нудистский пляж в Антарктиде!

Минут через двадцать, когда вся четвёрка уже была готова к выходу, под окошком хаты раздался деловитый голос Ксаны:

– Народ, вы завтракать собираетесь идти? А то я самовар уже поставила!

К некоторому удивлению долговцев она, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта по поводу недавнего эпизода. И даже на до сих пор слегка смущённого Вука смотрела по-прежнему спокойно и приветливо. Сейчас на ней были уже привычные взгляду старые джинсы и свитер. Только отсутствовали куртка и платок, и длинная толстая коса свободно свешивалась вдоль спины, ничем не спрятанная.

За завтраком (Марго, воспользовавшись утренним переполохом, усквозила в свою хату и снова не показалась) обсудили дальнейший план продвижения к блокпосту на Свалке.

– Вы просто за мной идите – след-в-след. – сказала Ксана. – Если какая аномалия или порождения – я скажу. Только очень прошу – не стреляйте в них, если сами не полезут! Я понимаю, что вам это сделать будет очень трудно, но давайте попробуем протараканить к вашему блок-посту как можно незаметнее – и для обитателей Зоны, и для… остальных людей?

– Протараканить, говоришь (какое подходящее слово!)?.. Хм… разумно! – подумав, кивнул Полёт. – Действительно, незачем кому-то вообще знать, что мы были в этом районе… А также – где пережидали гон!

Ксана благодарно посмотрела на него.

Наконец, они все вышли на улицу. Вук, увидев будку, куда скрылась злополучная псина, всё же не удержался. Посвистел и сладким, не обещающим ничего хорошего голосом пропел:

– Да-амка-а!

– Фиг тебе! – хмыкнула Ксана, повязывая платок. – Сдаётся мне, она теперь будет шарахаться от каждого встречного долговца. А лично тебя вообще будет обходить по Периметру.

– Её собачье счастье! – заметил Кошак, наблюдая, как из полузакрытого старым ватником (Ксана положила ещё один, чтобы Дамка могла согреться и высохнуть) отверстия будки осторожно высунулась зубастая мордочка не в меру любопытного и храброго щенка. Зверёныш «посмотрел» на людей и сипло, визгливо вякнул.

– Шарик, фу! – тут же отреагировала Ксана. – Гости! Как не стыдно?

Щен скульнул, но голоса хозяйки послушался и убрался в конуру.

– У Дамки было шестеро детей… – вдруг тихо сказала девушка. – Она вчера ушла с гоном, и теперь осталось только двое… – она помолчала, а потом уже совсем другим тоном добавила:

– Ладно, идёмте, что ли… Дамка, Найда, Шарик, сидеть в будке и греться, вернусь – проверю!.. Марго, я ушла!

Выстроившись в цепочку, они покинули хутор. Скрипнула под ветром невесть как сохранившаяся калитка, где-то гулко скатилось по крыше промёрзшее перезрелое яблоко – пустая деревня на свой лад попрощалась с гостями. До встречи, люди, заходите ещё как-нибудь…

Долговцы вслед за провожатой миновали околицу и чуть под горку спустились по полузаросшей жухлыми будыльями тропе.

Вот и всё. Дальше – Зона.

Полёт-Грищенко нашарил подсумок с рацией, пальцы привычно дали вызов.

– Центральный! Я – Семёрка, ответь Семёрке.

– Я центральный… – выдохнул динамик. – Слушаю.

– Центральный, мы вышли из Бердяевки. Маршрут следования – Долина, далее – первый блок-пост. Группа полным составом, с нами проводник.

– Хорошо, Семёрка, принял. Блок-пост известим. У вас как обстановка?

– Спокойно, тьфу-тьфу. Со вчерашнего дня ничего не слышно. – Грищенко косо глянул вокруг. – Пока – тишина.

– Добро. Седьмой, вы рацию проводнику оставили?

– Так точно.

– Молодцы. На подходе к посту доложитесь. Всё. Конец связи.

Ну вот и славно. Отец-командир извещён и даже милостив с утра-то пораньше, вокруг – тихо, будто в лесу на даче. Благодать! Полёт потянулся, укладывая рацию обратно. Теперь только знай себе топай да топай, пока блок-пост не покажется. После такого гона в Зоне всегда тишина, это давно известно. Все, кто мог, ушли дальше, к краю, к Периметру – выкорчёвывать военных и пугать прочую зазаборную братию. Ещё дня два можно про мутантов даже не думать.

Полёт кивнул Ксане, давая понять, что можно продолжать движение. Девушка ответила улыбкой и, махнув рукой, пошла вперёд. Двигалась она той особой скользящей походкой, присущей опытным охотникам и рейнджерам.

– Гляньте-ка во-о-он туда. – позвала она, легко взобравшись на очередной холм.

Датчики аномалий на ПДА долговцев истерично взвыли в один голос.

– Аномальное поле? – вгляделся в простирающуюся у подножья холма местность Полёт.

– Ага! – кивнула девушка. – Поэтому сюда со стороны дороги с Кордона на Свалку пройти невозможно. Та же фигня и с юга чуть ли не до самого туннеля железки.

– Нехиленько! – покачал головой Кошак, делая отметку на карте. Его примеру последовали остальные.

– Но мы, разумеется, туда не пойдём! – весело прищурилась Ксана. – Это я вам так показала, на всякий случай, чтобы вы в другой раз не вляпались. Ну и вообще…