Текст книги "Комедии"

Автор книги: Алексей Симуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ

Комната Киры. К и р а  занята работой – обматывает концы палок паклей, затем обвязывает их тряпками. Стук в дверь.

К и р а. Войдите.

Появляется  Е г о р.

А-а… Что нового? Пришли доторговываться?

Е г о р. Кира…

К и р а. Или будет продемонстрирован новый силовой прием?

Е г о р. Нам нужно объясниться.

К и р а. Какие же тексты вы собираетесь выдавать на этот раз? Язык работяги тогда получился у вас с явным перебором. Лучше уж свое что-нибудь.

Е г о р. Честно скажу: сам начинаю путаться – где я такой, где другой.

К и р а. Интеллигент на распутье?

Е г о р. Это жестоко, Кирочка…

К и р а. Нет, я серьезно – где ваше истинное лицо?

Пауза.

Е г о р. Что-то с вами произошло.

К и р а. Я перестала вас бояться. Вообще – никого и ничего сейчас не боюсь.

Е г о р. Вот как?

К и р а. И стало так легко, свободно. Вот и вся перемена.

Короткая пауза.

Е г о р. И давно это случилось?

К и р а. Со вчерашнего дня. Странно, не правда ли?

Е г о р. Действительно, есть о чем подумать. (Пауза.) Что это вы делаете?

К и р а. Если я объясню вам, уйдете? Не обижайтесь, пожалуйста, просто хочется побыть одной.

Е г о р. Рад за вас. (В растерянности берет, рассматривает одну из готовых палок.)

К и р а. Идея нашего директора. Факельный конвой в день открытия нового учебного года. Старшеклассники встречают первоклашек со светильниками в руках.

Е г о р. При дневном свете? Превосходно. А при чем здесь вы?

К и р а. Нагрузка.

Е г о р. Усек. (Долгая пауза. Не отрываясь смотрит на Киру.)

К и р а. Егор…

Е г о р. Что?

К и р а. Не надо, прошу вас.

Е г о р. Я вел себя вчера как последний фраер. Простите меня.

К и р а. Я все поняла. Ошибались мы оба.

Е г о р. Никакой ошибки нет! Вы – опаснейшая женщина, Кира! Рядом с вами хочется быть правдивым до конца! Вчерашний день для меня – перелом! Все, что было до сих пор, – муть, мелкое донжуанство… Кирочка! Я люблю вас! Поверьте! Я понял это только вчера! (Хочет обнять ее.)

К и р а (отстраняясь). Не надо, Егор.

Е г о р. Но почему? Что может быть причиной? Это же за пределами разумного, нелепость, бред! Вы даже не знаете, какая вы, так неужели я отдам вас кому-нибудь? (Новая попытка объятий.)

К и р а. Уходите!

Е г о р. Но что же случилось? Теряюсь в догадках.

К и р а. Ответ самый простой.

Е г о р. Отсутствие ответных эмоций? Но они же были, были! Вдумайтесь, неужели я недостоин вашего внимания? Не говоря уже о том, что я не привык отступать. Сопротивление бесполезно, уверяю вас. Воля – титаническая. Сам иногда пугаюсь.

К и р а. Это вы о кладбище?

Е г о р. Хотя бы! Любой интеллигентик на моем месте давно бы копыта откинул, а у меня – роскошная кооперативная квартира! Ну? Будьте хозяйкой! (Хочет взять ее за руку.)

Кира протягивает ему конец палки, обмотанный тряпкой.

Колеблетесь? Растеряны? Понимаю. Мечта о герое? Он – перед вами! Человеческий род мельчает. Не опоздайте, Кира!

К и р а. Когда я на вас смотрю, то думаю: а ведь сколько на свете женщин, для которых вы – голубая мечта, драгоценный призовой кубок! Пожалейте их! Это же несправедливо – так растрачивать свои сокровища!

Е г о р. Но почему? Не задавайте мне загадок, Кира! Знаете, что вызывает наибольшую ярость в человеке? Когда он чего-то не может понять. Даже своих богов люди с давних времен старались приблизить к себе, давали им зримые, понятные каждому образы: кошки, быки, собаки, крокодилы, птицы у египтян, прекраснейшие мужчины и женщины у греков – всех их можно было видеть, чувственно осязать. Они были понятны! Когда же выяснилось, что в святилище иерусалимского храма, главной обители иудейского бога, – пустота, что божество иудеев не имеет никакой формы, что его надо воспринимать как абстрактную идею, – это показалось так странно, так дико, – именно потому, что было непонятно, – что породило самые чудовищные слухи. Бойтесь быть непонятной, Кира! Что происходит с вами? Неужели… Нет-нет, об этом даже думать не хочу… Он – и вы…

Стук в дверь.

Нельзя! (Закрывает дверь.)

К и р а. Что вы делаете?

Е г о р. Не выношу, когда мне мешают! (Хочет запереть дверь.)

К и р а (спешит к двери). Войдите! (Отстраняет Егора.)

Егор вынужден отступить. Кира открывает дверь. На пороге – Г л е б.

Г л е б. Простите…

Е г о р. Та-ак…

Г л е б. Кира, можно вас на минутку?

К и р а. Входите. Я пока у себя.

Г л е б. Но мне бы хотелось… (Смотрит на Егора.) Очень важное дело.

К и р а (Егору). У вас ко мне все?

Е г о р. Кира! Вы заставляете меня предполагать невероятное! Зачем вам это недоразумение в штанах?

К и р а. Не смейте!

Е г о р. Проклятое женское любопытство! Пол зовет, да?

К и р а. Пошляк!

Е г о р. Задело?

Г л е б (Егору). А вам-то как – самому? Не стыдно?

Е г о р. Это ты мне? Да ты знаешь, кто она такая? Знаешь?

Г л е б (схватил Егора за плечи, трясет его). Молчи, подонок!

Е г о р. Что-о?

К и р а. Не надо, Глеб! Оставьте его!

Е г о р. Интеллигенция способна на такое? (Идет на Глеба.)

К и р а (Глебу). Он убьет вас! Уходите!

Е г о р. Испугалась? Очень хорошо! Молись, профессор! (Засучивает рукава.)

К и р а. Глебочка, не надо! Уходите скорей!

Г л е б. Я не оставлю вас с ним!

К и р а (пытаясь помешать драке). Глеб, не надо, прошу вас… Пощадите себя!

Е г о р (Глебу). Читай отходную! (Ногой отбрасывает мешающий ему фонарь Глеба, лежащий на полу, заносит кулак, делает выпад.)

Глеб отступает. Не рассчитав силы удара, встретившего пустоту, Егор, споткнувшись о тот же фонарь, теряет равновесие и падает. Глеб наклоняется к нему, желая помочь.

(Думая, что Глеб хочет ударить его, лежачего, обхватывает Глеба, прижимая к себе.) Врешь! Не уйдешь!

Растворяется дверь, на пороге появляется  В а л е р и я  Р у с л а н о в н а.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Что здесь происходит?

Е г о р (поднимаясь с пола, Валерии Руслановне, указывая на Киру и Глеба). С поличным накрыл. (Выходит.)

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Глеб? Вы? Значит, пиджак-то все-таки ваш был? Вы – это он? Тот самый?

ЭПИЗОД ВТОРОЙ

Квартира Леночки. Л е н о ч к а, З и н а и д а  Г е о р г и е в н а, Г е н н а д и й  Д м и т р и ч  и  В а л е р и я  Р у с л а н о в н а  обсуждают случившееся.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Ай да фонарщик! Все на людях! Все на свету! Сошлись бы ночью в лесу, покалечили бы друг друга, ну и ладно – а тут…

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (Зинаиде Георгиевне). С пиджаком на голове – это он был тогда, он. Как чувствовала!

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Раз ему с ней лучше – пусть к ней идет! Сердцу не прикажешь!

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч (смотрит на нее). Вот как заговорила?

Л е н о ч к а. Никуда он не пойдет! Извини меня, мама, но ты предлагаешь ерунду! Ничего ему с ней не лучше! Он – мой, и никому его не отдам!

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Да я тебе таких сотню найду, племянница, только свистни!

Л е н о ч к а. Никакие мне сотни, дядя, не нужны, мне нужен один-единственный – Глеб. Какой он ни есть, я люблю его, такого, а не другого!

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Но ведь он…

Л е н о ч к а. Без меня он пропадет, я-то лучше знаю! А что оступился, ошибся, с кем не бывает?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Леночка! Я тебя не узнаю…

Л е н о ч к а. Да как же вы не чувствуете, что именно теперь я ему нужнее всех! Он же места себе не найдет, казнить себя станет до конца жизни! Кто же рядом с ним должен быть, если не я? Утешить, согреть, вину с его плеч снять, на свои переложить! Ему не только жена нужна – мать! Я ему всем буду! Никого у него нет, кроме меня!

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Смотри-ка… (Зинаиде Георгиевне.) Цыпленок-то наш… (Смотрит в окно.) О! Глядите! Легок на помине… Сюда шествует как ни в чем не бывало… Да еще с хозяйством… Фонарь… Книги. Словно к себе домой… Ну, смельчак…

Л е н о ч к а. Видите? Возвращается! Значит, чувствует, кому покаяться должен? Оставьте нас одних…

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Мудра! Главное, чтоб осознал – виноват. А забудет – при случае и напомнить можно! Насчет педагогши не беспокойся, лично займусь!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Извините, Геннадий Дмитрич. Это уж – мое дело!

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Пошли, пошли…

Теснясь в дверях, в с е  т р о е  выходят.

Л е н о ч к а (в окно). Глебушка! Глеб! Я здесь! Жду тебя!

Через минуту Глеб входит в комнату. В руке фонарь, под мышкой три тома словаря.

(Смеясь.) Это все твое приданое?

Г л е б. Да. Фонарь и словарь. Ты… все знаешь? Тебе уже передали?

Л е н о ч к а. Не думай! Не думай ни о чем. Иди скорее ко мне! Я так без тебя соскучилась!

Г л е б. Твои дома? Не хотелось бы с ними сейчас встречаться.

Л е н о ч к а. И не надо! (Пылко обнимает его.) Мой… Только мой! Я уже все продумала. Наши отдают нам эту комнату. Мы перегородим ее занавесом. Дядя обещал достать обстановку… У него столько связей… Он у нас большой чудак, не заметил? Никогда не женился, все шутит – терпеть не могу домашних обедов, я больше насчет закусочки… Своих детей у него нет, так он мне сказал: выйдешь замуж по вкусу – вы мои наследники! Чувствуешь, как все хорошо устраивается?

Г л е б. Погоди. Валерия уже здесь была?

Л е н о ч к а. Была, была.

Г л е б. И все рассказала?

Л е н о ч к а. Что это тебя так волнует?

Г л е б. Я не знаю, что она тебе говорила, но должен тебе сразу же сказать…

Л е н о ч к а. Да ладно, ладно, Глебушка… Мало ли кто чего сказал! Ты мой и ничей другой, правда?

Г л е б. Леночка… Ты даже не можешь представить, что ты сейчас для меня делаешь! После всего, что я пережил…

Л е н о ч к а. Забудь… Забудь…

Г л е б. Как хорошо… как покойно становится на сердце, когда ты рядом со мной…

Л е н о ч к а. Я же знала, что я тебе нужна, глупенький мой… Миленький… Никуда теперь не уйдешь?

Г л е б. Если не прогонишь…

Поцелуи.

Как мне неловко перед твоими…

Л е н о ч к а. Перестань! По-моему, даже хорошо, что так получилось! По крайней мере ничего не надо скрывать!

Г л е б. Конечно!

Л е н о ч к а. Так и всегда будет у нас?

Г л е б. Еще спрашиваешь? И давай, постараемся, чтоб в нашу жизнь поменьше вторгались другие! Особенно Валерия эта… с велосипедом своим! Кентавриха на колесах!

Л е н о ч к а. Что ты, Глебушка… Она чудесный человек… Правда, немножко смешная… Суетится, пытается всем помочь… Ты знаешь, мне кажется, она влюблена в дядю… В общем, как хочешь, так и будет!

Г л е б. Аленушка моя…

Пауза.

Л е н о ч к а. Одного не могу понять, Глебик… Только не сердись, пожалуйста… Как же у тебя так вышло? С Кирой этой? Ни в чем я тебя не обвиняю, боже упаси… Но ведь по-человечески, пусть по-бабьи – могу я поинтересоваться?

Г л е б. Даю тебе слово, Лена, ничего и никогда у меня с Кирой не было! То, что произошло, – просто цепь диких случайностей! И забудь об этом!

Л е н о ч к а. Миленький… Я бы хотела забыть… Но как же я могу, если ты не хочешь мне помочь…

Г л е б. В чем?

Л е н о ч к а. Рассказать, как на самом деле все было… Не для того, чтобы осудить, не думай, но, чтобы забыть, надо же знать, что я должна из памяти выкинуть.

Г л е б. Я же тебе сто раз уже говорил – ничего такого здесь нет, что тебя может хоть как-то интересовать! Встретились мы с Кирой случайно и так же расстались! Что еще?

Л е н о ч к а. Видишь, ты уже рассердился, обиделся… Что ж тогда обо мне говорить? Мне-то уж скорей надо было обижаться… Затеял драку… Из-за кого…

Г л е б. Да не затевал я этой драки! При мне женщину оскорбили! Что ж я должен был, сложа руки стоять?

Л е н о ч к а. Но ведь что-то было, почему оскорбили? С чего-то началось?

Г л е б. Мало ли что кому придет в голову? Мы же договорились с утра: лучше всего саму Киру выслушать.

Л е н о ч к а. Ты что, хочешь, чтоб я целый суд устроила? Допросы, расспросы? Никогда. Ты сам все усложняешь. Не хочешь – и не надо! И кончим этот разговор! Тут у нас где-то вина была бутылочка… Давай выпьем и забудем все! (Хлопочет, достает из шкафа бутылку, наливает в стаканы.) За тебя, маленький мой ребеночек… Я же не против, лишь бы знала где, с кем. Но оставим это… Все! Все! Расскажи, как ты увидел меня в первый раз, что почувствовал! Я люблю слушать. Помнишь, ты пришел к нам, в нашу библиотеку, и сказал: «Примите эти книги. Спас от варваров».

Г л е б. Сейчас, пожалуй, не получится… Со вчерашнего дня я столько пережил… И сегодня… Если б ты знала, что за мерзкий тип этот Егор… Сам не понимаю, как мне удалось его свалить…

Л е н о ч к а. Ох ты, мой герой… А из-за меня ты мог бы подраться? Если б потребовалось?

Г л е б (смеется). Ну, ты уж меня совсем в профессиональные драчуны записала. С Кирой особый случай…

Л е н о ч к а. Глебочка! Вижу, все еще она у тебя в голове!

Г л е б. Да нет же! Ты первая все время о ней заговариваешь! Кстати, если бы ты с ней познакомилась, убедилась бы, что это хороший, порядочный человек! И меня крайне удивляет ваша общая неприязнь к ней!

Л е н о ч к а. Глебка, Глебка, трудно мне будет с тобой…

Г л е б. Почему?

Л е н о ч к а. Самое страшное, когда я начинаю сомневаться в твоей любви ко мне…

Г л е б. Это что еще за новости? (Поднимает стакан.) Давай за тебя! За твою умную, пытливую головку, в которой иногда возникают совершенно ненужные мысли!

Л е н о ч к а. Спасибо…

Пьют.

Не хочу касаться того, что у тебя на душе… Не всякий свою боль на поверхность вытаскивает… Но когда я думаю о нашем будущем… Что бы с тобой ни было… Я все перенесу! Попадешься ты в самых страшных вещах – в воровстве, убийстве, куда бы тебя ни сослали – я всюду пойду за тобой, все тебе прощу, потому что я буду знать – ты это совершил! Это великая вещь – знать. А когда не знаешь…

Г л е б. Ты опять все о том же?

Л е н о ч к а. Я гибну, Глебочка… Протяни мне руку!

Г л е б. Вот она! Что ты хочешь узнать?

Л е н о ч к а. Скажи, когда у тебя началось с Кирой?

Г л е б. Или я поглупел, или темнота в комнате сгустилась… Скажи, какая клятва тебе нужна, чтоб ты мне верила? Я люблю тебя одну! И никого другого у меня нет! Клянусь небом, землей, жизнью! Достаточно?

Л е н о ч к а. Значит, это было без любви – просто так, мимолетное приключение?

Г л е б. Нет, нет, нет! Ничего не было! Ни любви, ни приключений! Почему ты все время к этому возвращаешься?

Л е н о ч к а. Ты – мужчина. Она – женщина.

Г л е б. Так что ж по-твоему: кто ни подвернулся – хватай? И других отношений между людьми быть не может?

Л е н о ч к а. Так ведь кто ж упустит, если само в руки плывет?

Г л е б. Это не ты говоришь! Это дядя! Твой милый, добрый дядя! Который решил нас сделать своими наследниками! Такого наследства не хочу! Не надо!

Л е н о ч к а. Ну вот, ты уже кричишь. Кричат, когда чувствуют, что неправы. При чем тут дядя, наследство… Не хочешь – не бери… Пооткровенничала с тобой, а ты… Чего ж тогда стоит наша любовь?

Г л е б. Ах, Леночка… Любовь всегда была испытанием, а в наше время – особенно… Кудахтать о любви – это еще не значит любить…

Л е н о ч к а. Вот ты и высказался. Ничего она не стоит, значит…

Г л е б. Прости меня – что?

Л е н о ч к а. Наша с тобой любовь, братик Глеб.

Г л е б. А можно просто относиться друг к другу и не мучить себя лишними проблемами?

Л е н о ч к а. Я только одного не могу понять – почему ты так упорно ее защищаешь?

Г л е б (уже не сдерживаясь). Леночка! Голубушка! До каких пор можно быть такой дурехой! (В пылу спора задевает фонарь, он падает с грохотом.)

В дверях появляются встревоженные  З и н а и д а  Г е о р г и е в н а, Г е н н а д и й  Д м и т р и ч  и  В а л е р и я  Р у с л а н о в н а, привлеченные шумом.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Ребята, что у вас? Чего шумите?

Г л е б. Разрешите пройти! (Выходит.)

Л е н о ч к а (вслед). Ужин ровно в девять! Не забудь!

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Что случилось, дочка?

Л е н о ч к а. Ничего, а что? Чего вы вдруг всполошились?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Как же – шум, крик…

Л е н о ч к а. Мы репетировали.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Что же вы репетировали?

Л е н о ч к а. Комедию из семейной жизни.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Не знала я, что вы такой самодеятельностью занимаетесь.

Л е н о ч к а. Не все вам знать, тетечка Валечка.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Роль-то свою выучила?

Л е н о ч к а. Пока без суфлеров обойдусь. (Выходит.)

Пауза.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Та-а-ак…

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Генаша… Ты у нас орел… Раскинь! Пропадет же девка!

Пауза.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Есть один ход.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (живо). Какой?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Так я вам сразу и сказал! Обдумать надо! (Уходит.)

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Бедная моя девочка! Никто тебе не поможет, кроме матери родной!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Что затеяла?

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Молчи, Валечка. Ох, тяжко… (Уходит.)

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Убрать бы отсюда Киру эту! А вот как?

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ

Комната Киры. К и р а  и  Е г о р. Шкаф исправлен.

Е г о р. Ну, виноват, виноват, себя не помнил, любовь с человеком еще не то может сделать! Вам же лучше, неужели не понимаете?

К и р а. Мне?

Е г о р. Какое я вам дал оружие? Чем больше вина мужчины перед женщиной, тем сильнее ее власть над ним! Теперь вы до конца жизни можете меня под дулом держать! Чуть забудусь – вы тут же стволом по ребрышкам – помни, голубчик! Ведь это всех женщин мечта, разве не так? Хотите назвать эта рабством – пожалуйста! Ваш раб до конца своих дней!

К и р а. Я устала от вас, Егор. Зачем зря унижаться?

Е г о р. Унижение – одна из граней любви!

К и р а. Слова, слова…

Е г о р. Не верите? Испытайте меня!

К и р а. С какой стати?

Е г о р. Проверьте на деле! Готов на любой поступок!

К и р а. Уходите, Егор.

Е г о р. Не уйду, пока не добьюсь от вас обещания!

К и р а. Какого?

Е г о р. Испытания прошу!

К и р а. Зачем вам это нужно?

Е г о р. Хоть будете знать, что ради вас я готов на все!

К и р а. Ну хорошо, хорошо, когда-нибудь я вас испытаю. А сейчас ступайте домой. Будьте милосердны.

Е г о р. Значит, могу надеяться?

К и р а. Вы невыносимы, Егор. Уходите сейчас же!

Е г о р. Жду сигнала! (Уходит.)

К и р а. Как глупо… (Подходит к окну, смотрит.) Вот и звезды вышли. Интересно: видят они что-нибудь оттуда?

Г о л о с  Г л е б а. Видят.

В окне появляется  Г л е б.

К и р а. Глеб? Почему вы здесь?

Г л е б (понизив голос). К счастью, ваше окно выходит во двор. Пока меня никто не заметил. Кира, ничего не получается. В глазах местного общественного мнения наша связь – доказанный факт. Что делать?

К и р а. Подтвердить его.

Г л е б. Вы еще можете шутить?

К и р а. Вы хотите серьезного разговора? Заходите в комнату.

Г л е б (испуганно). Нет, нет!

К и р а. Крепко же вас напугали!

Г л е б. Ничего подобного! Да и к чему лишние разговоры? Мы должны вести себя исключительно осторожно! Это в наших общих интересах!

Пауза.

К и р а. А вы не думаете, что интересы у нас могут быть разные?

Г л е б. Что вы хотите этим сказать?

К и р а. Да так. Ничего.

Г л е б. Нет, все-таки…

К и р а. Вам не напоминает наша мизансцена знаменитый эпизод с Ромео и Джульеттой? (Смеется.) Он под балконом, она – на балконе, между ними единственная преграда – перила, в данном случае подоконник. Зайдете вы все-таки в комнату или будете прятаться под окном?

Стук в дверь.

Вот видите – кто-то опередил вас. Теперь ждите. (Закрывает окно, задергивает занавеску, идет к входной двери.) Кто там? А! Пожалуйста! (Впускает Валерию Руслановну.)

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (входя, оглядывает комнату, шкаф). Починили?

К и р а. Геннадий Дмитрич прислал, спасибо.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. А сам?

К и р а. Что?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Был он?

К и р а. Геннадий Дмитрич? Зачем? Все в порядке.

Пауза.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Вот Что, хорошая моя… человек ты неглупый, а ведешь себя… я же тебя предупреждала – в нашем поселке все на виду! Особенно если педагога касается!

К и р а. Но могу я узнать – что мне ставится в вину? Я как-то не в курсе.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Спрашивает, словно маленькая!

К и р а. По-моему, это мое право.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Тебе, конечно, все равно – сегодня с одним, завтра с другим, но нам – извини! На что замахнулась! Учительница! Наставник юношества! Браконьер ты!

К и р а. Как вам хочется подогнать все под свою мерку. Везде во всем видеть грязь, нечистоту! Но, к счастью, кроме вашего существует другой – прекрасный, чистый мир!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Вот туда и отправляйся! Нам легче будет!

К и р а. Откуда такая глухота, Валерия Руслановна? Нельзя же на всех и на все давить!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Хорошо, не буду. Тогда и ты докажи, что навстречу идешь.

К и р а. Что я должна сделать для этого?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Сущие пустяки! Письмецо подпиши, текстик, допустим, такой: «Я, такая-то, никаких моральных и физических прав на такого-то не имею, знакомство с таким-то прекращаю и впредь поддерживать отказываюсь, в противном случае данное мое письмо может быть оглашено в родном моем коллективе с правом осудить меня за мое аморальное поведение», и подпись. Имя проставим после. Письмецо это у меня будет храниться, а если никаких нарушений не будет с твоей стороны – порвем, и амба… Согласна?

К и р а (оглянулась на окно). А если этот человек мне нравится – ну, просто, как человек? Если, мне хочется и дальше с ним дружбу поддерживать? Это опять в ваш кодекс не входит?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Видишь, сама же признаешься, а нас в напраслине обвиняешь!

К и р а. Надо отдать вам должное. Умеете вы в эти игры играть. Скоро я сама начну верить, что все было так, как выдумалось вами!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Молодец! Давно бы так!

К и р а. Нет, нет! Нельзя видеть в мире только то, что вам хочется увидеть! Вашей липы я не подпишу!

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (с торжеством). А не подпишешь – уехать придется! В окнах сатиры матерьяльчик на тебя уже есть, еще подбросим, не ко двору ты нам, поняла?

К и р а. Не знаю, смеяться или плакать…

Стук в дверь.

Кто там?

Г о л о с  Г е н н а д и я  Д м и т р и ч а. Можно?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Геннадий Дмитрич? Ой… (Заметалась.) Спрячь меня, родненькая, спрячь пока куда-нибудь… Помешает нам, а договорить – нужно…

К и р а. В шкаф не желаете? Место испытанное.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. С велосипедом я…

К и р а. Тогда в чулан… Только там керосин…

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Спасибо, спасибо! (С велосипедом исчезает в чулане.)

Кира впускает очередного посетителя.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч (входя). Вечер добрый… Исправили? (Указывает на шкаф.)

К и р а. Мастер приходил, спасибо. Все нормально, конечно, если вы не будете снова пробовать свою силушку…

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч (хохотнул). Нет-нет, не волнуйтесь, нельзя уже, хватит. Другое заботит.

К и р а. Что же именно?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Пора вам по-серьезному своей судьбой заняться!

К и р а. Вот как? Неожиданно. Я-то думала – она у меня в руках.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Допускаете ошибку. В этом-то все и дело. Поясню – позволите?

К и р а. Пожалуйста. Даже интересно.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. В чем главная задача для женщины?

К и р а. Ну… Хорошо делать дело, которое ей поручено.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. А если, допустим, она и собой подходяща?

К и р а. То же самое, думаю. Внешность здесь ни при чем.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Вот тут-то и есть ваша основная неправильность! Самая главная цель для женщины – мужчину себе найти, опору, семью построить, чтоб выросли у нее дети, собой в маму, такую, скажем, как вы…

К и р а. Спасибо. Надеюсь, что это у меня еще впереди.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Может уплыть! Не надо было вам идти в педагоги. Вот в чем вы сплоховали. Сейчас мужей да жен на работе ищут, а какие же мужчины в школе теперь? Даже в центральных газетах об этом пишут.

К и р а. Сгущаете.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Нет-нет.

К и р а. Что ж… Видать, такая моя судьба.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. А кто судьбой управляет – забыли? Все у нас, в наших рабочих руках. Даю резюме: загрызут вас здесь, в школе вашей, с эдаким личиком. Перспективы, можно сказать, никакой.

К и р а. Что же я должна делать?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. А вот уж об этом разрешите нам позаботиться.

К и р а. Кому это – вам?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Кто посочувствует. Людей-то ведь много вокруг. К ним с уважением – и к тебе с уважением. Помогут, будьте спокойны. Пропишем вас в городе, квартиру соответствующую найдем, место – не бей лежачего, деньги на первый случай да и дальше – все будет хокей! Народ у нас добрый, подход только к каждому найти! Поняли меня?

К и р а. И за все это я должна из вашей школы убраться, только и всего? Я правильно поняла?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Такую для вас раскрутим машину, что все, что ни пожелаете, сбудется! Мужа вам найдем – не здешним чета! Торопиться не станем, познакомимся сперва поближе, надо же ваш характер узнать, да и наш разгадать вам нелишне… Меня раззадорь – ухх! (Хохотнул.)

К и р а (смотрит на него). Охотник вы.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. В обществе состою.

К и р а. Одним махом двух зайцев решили? А если я откажусь, что будет с вашей машиной?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. В обратную сторону раскрутим, только выгоды для вас в этом случае никакой.

К и р а. Получается – выхода нет?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Отчего же? Выбор за вами.

К и р а. И все из-за того, что кто-то никак не может поверить, что мужчину и женщину связывает не только постель?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Это уж философия. А вы – решайте!

К и р а. Прямо сейчас?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Зачем же откладывать? Насчет друга вашего не беспокойтесь. Договоренность имеется.

К и р а. Нет, это вы серьезно?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. А куда ему деваться?

К и р а. Геннадий Дмитрич! Вы – гений! Гений!

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Вот и умница! (Обнимает ее.)

К и р а. Слушайте, вы!

Раздается звук звонкой пощечины. Из чулана вырывается наблюдавшая за сценой  В а л е р и я  Р у с л а н о в н а.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (бросаясь между Кирой и Геннадием Дмитричем, заслоняя его, Кире). Как ты смеешь, девчонка? Геннадий Дмитрич, дорогой, вам щечку не больно? Отойдите! Отойдите, я вам говорю! Она и еще раз влепит, не постесняется! Такому человеку! Столпу!

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. И ты тут… Ты…

Стук в дверь.

Бежать… (Делает движение к двери.)

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Куда вам с такой щекой? Увидят же! (Хватает растерявшегося Геннадия Дмитрича за руку, тащит в чулан.)

К и р а. Ну, денек… (Открывает входную дверь.)

Быстро входит  З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Остановилась. Пауза.

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Материнская любовь – крест тяжелый. Будут дети у вас – сами узнаете. Он вас любит, да?

К и р а (оторопело). Кто?

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Жених Леночкин, Глеб.

К и р а. Откуда вы взяли? Мы встретились только вчера, это получилось так неожиданно…

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а (услышав знакомое). Ой… (Потрясена.) Точно как у нас! Сели на одну скамейку – и все тут! С тех пор хожу как чумная. Твержу себе: брось, нельзя – не могу! Тянет, и хоть ты что! Голубушка, миленькая, если и у вас так – держитесь! Я – что! Мое уже все прошло, а вы… Вся жизнь перед вами! Знаете, с чем я сюда шла? Закройщица есть у нас в ателье – Нина, наверное, слышали? К ней очередь за год вперед, а я ее вам без очереди! Купить вас хотела! Не соглашайтесь! Дочке своей несчастья не хочу!

К и р а. Погодите… Налицо чудовищное недоразумение…

Раздается стук в дверь.

Г о л о с  Л е н о ч к и. Откройте!

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Ленка! Дочь! (Заметалась по комнате.)

В дверь барабанят.

Узнает – не видать мне жизни! Спрячьте! Спрячьте меня!

К и р а. Чулан устроит?

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а  исчезает в чулане. Кира открывает входную дверь. В комнату врывается  Л е н о ч к а.

Л е н о ч к а. Он здесь? Где он?

К и р а. Вам, наверное, лучше знать.

Л е н о ч к а (смотрит на Киру в упор). Скажите, чем вы его взяли? Он так меня любил! Есть что-то, наверное, особенное в вас! Ну откройте же, не таите!

К и р а. Милая Лена! Как мне рассеять это общее заблуждение?

Л е н о ч к а (не слушая, про свое). Может быть, оттого, что я слишком откровенная, что чувствую, то и говорю, да? Такими всегда бросаются. А что мне с собой делать? Люблю – и кончено! До того люблю, что если ему с вами лучше – пусть! Берите его! Хоть знать буду, за что страдать! Забирайте, забирайте его – только скорее, не могу эту муку терпеть! (Плачет.) А он… он… сидит где-то у вас и все слушает. Да? Где он? (Бросается к шкафу, распахивает дверцы, все переворачивает, потом кидается к чулану, открывает дверь, кричит.) Нечего прятаться! Выходи!

Появляются – З и н а и д а  Г е о р г и е в н а, Г е н н а д и й  Д м и т р и ч, В а л е р и я  Р у с л а н о в н а.

Л е н о ч к а (потрясена). Вы? Здесь? Зачем?

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Тебе спасибо надо сказать, племянница.

З и н а и д а  Г е о р г и е в н а. Прости меня, доченька, прости! (Выбегает.)

Л е н о ч к а. Кто вас просил… (Геннадию Дмитричу.) А еще… Есть кто-нибудь там?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Есть, есть…

Л е н о ч к а (вся напряглась.) Кто?

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а. Ве́лик мой. (Вытаскивает из чулана велосипед.)

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч (Кире). Чуть скулу мне не своротил, проклятый… Нарочно подстроила?

К и р а. Вас надо спросить.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Пошутил я. Неужели не догадалась?

К и р а. И я пошутила.

В а л е р и я  Р у с л а н о в н а (хлопочет возле Геннадия Дмитрича). Пошли, пошли… Уж я теперь вас оберегу, будьте спокойны.

Г е н н а д и й  Д м и т р и ч. Ну, бабы, ох, бабы…

Звеня звоночками велосипеда, В а л е р и я  Р у с л а н о в н а, сопровождая  Г е н н а д и я  Д м и т р и ч а, скрывается.

Л е н о ч к а (Кире). Все равно – не отдам! Слышите? Не отдам! (Выбегает.)

К и р а. Бред… (Подходит к окну, открывает его, отдергивает занавеску.) Глеб! Глеб! (Пауза, всматривается.) Спит. Свернулся, как котеночек… Глеб!

Г о л о с  Г л е б а. А? Что?

К и р а. Идите в комнату!

Г о л о с  Г л е б а. Иду.

К и р а. Ничего не слышал.

Через несколько секунд в комнату входит  Г л е б.

Г л е б. Простите, вздремнул. Прошлую ночь почти совсем не спал…

К и р а. Я все ждала: вдруг ваш голос раздастся?

Г л е б. Что здесь было?

К и р а. Семейная ассамблея! Делегация за делегацией! Что мы с вами натворили, Глеб! Чтобы убедить меня отказаться от вас, дядя даже решил пожертвовать собственной невинностью, с другой стороны, как утверждает Валерия, если я задержусь здесь – меня ожидает сатирический залп, в то же время категорическим условием, моего оставления в школе должно быть подписание письма, где я торжественно объявляю, что связь с вами я порываю и впредь обещаю претензий на вас не иметь.