Текст книги "Комедии"

Автор книги: Алексей Симуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

П а в е л  Ф о м и ч. Видим, как ты благодарна!

О л е г. Объясните все-таки, что случилось?

П а в е л  Ф о м и ч. А то случилось, что планы ваши мы разгадали! Официально заявляю: церковь вам в прежний вид вернуть не дадим! Наше это имущество!

О л е г. Теперь, наконец, дошло.

П а в е л  Ф о м и ч (Тоне). А от тебя откровенного ответа требую: с ними ты или с нами?

Возвращается  Е л е н а. Увидев целое общество, задерживается на пороге. Увлеченные разговором, они ее не замечают.

Т о н я. А знаете, Павел Фомич, как слово «кооперация» переводится? Содружество! Давайте действовать вместе! Уверяю вас: если поможем этот памятник старины восстановить – себе мы памятник поставим!

О л е г. Тонечка! Вы – прелесть! Не ожидал! (Повышая голос.) Учись, Сережка! Где бы ты ни был, должен понять, кого ты в жизни встретил!

П а в е л  Ф о м и ч (Тоне). Это он тебя подбил, он, утопленник твой! Признавайся!

Л и з а. Влюбилась, влюбилась, не отрицай!

Т о н я. Слишком просто у тебя все получается, Лизочка… Хотела бы так – да не выходит…

Е л е н а (подходит ближе). Простите, что вмешиваюсь, но кое-какое отношение к данному вопросу я тоже имею. (Тоне.) Фамилию вашу можно узнать?

Т о н я (удивленно). Мою? Каретина.

Е л е н а. Ах, Тоня Каретина? Очень приятно.

О л е г (пытаясь предотвратить столкновение). Потом, Леночка, потом… мы очень заняты… Товарищи из руководства…

Е л е н а. Нет уж, придется им подождать! Значит, вы меня тут разыгрывали, Олег? Покрывали своего приятеля? (Тоне.) Не откажите в любезности, милая Тонечка, сообщить – уж вы-то наверняка знаете, где скрывается ваш мил-дружок? Кстати и руководство послушает. Мне он очень нужен!

Т о н я. Какой мил-дружок? Не понимаю.

Л и з а. Не криви душой, Тоня. Все ясно и так.

Е л е н а (Тоне). Не понимаете? Скажите, какая невинность! А заманивать человека, который почти что женат, – на это у вас хватает прыти?

П а в е л  Ф о м и ч. Ну, ну… Если персоналку хотите навесить – на то порядок есть… (Тоне.) Знакома тебе эта гражданка?

Т о н я. Нет.

Е л е н а. Придется познакомиться! (Приближается к Тоне.) Суджанская Елена. Предупреждаю: для вас это небезопасно. Где он, говорите!

Т о н я. Не представляю, что вам от меня нужно?

Л и з а. Правду, правду от тебя хотят знать!

Е л е н а. Он где-то прячется здесь поблизости, этот трус, и вы отлично об этом осведомлены… Отвечайте же! Ну?

Т о н я (невольно отступая к бочке, где сидит Сергей). Какое вы имеете право так со мной обращаться?

Е л е н а. Вам нужно знать мои права? Вы настаиваете на этом? (Всем.) Будьте свидетелями! (Делает шаг к Тоне.)

П а в е л  Ф о м и ч. Только без рук.

В сарай вбегают  К о н с т а н т и н  с ружьем, за ним – Р и м м а  и  С е м е н о в н а.

К о н с т а н т и н (увидев Тоню). Тоня? Ты здесь? А тот… Тот… Где он?

Е л е н а (не помня себя, всем). Аудитория ширится? Прекрасно! Смотрите, любуйтесь на эту Золушку, которая вообразила себя принцессой! (Указывает на Тоню.) Смешно – не правда ли? (Хохочет.)

С е м е н о в н а. За что девку порочишь? Что она тебе сделала?

О л е г (Елене). Если вы сию минуту не замолчите, я… я…

Е л е н а. Не удастся! Поздно! (Тоне.) Думаете, ваш принц на вас женится? Никогда этого не случится! Никогда!

С е р г е й (внезапно вырастая из бочки). Неправда! (Тоне.) Я понял теперь, все понял, Тоня!

Е л е н а. Сергей?

С е м е н о в н а. Остался?

К о н с т а н т и н. Прятался?

Т о н я (отшатнувшись, словно увидела привидение). Вы… были здесь?

С е р г е й (протягивает к ней руки). Освобождение мое!

К о н с т а н т и н. Сейчас освобожу тебя! (Вскидывает ружье.) Считаю до трех!

Т о н я. Семеновна!

Р и м м а. Костя! (Бросается к мужу.)

С е м е н о в н а (Константину). Уймись, сдурел совсем, ну? (Идет на Константина.)

Тот невольно пятится, раздается оглушительный выстрел, окутывающий пороховым дымом склад, и тут же слышится чей-то вопль. Когда дым рассеивается, виден Константин, прыгающий на одной ноге, другая попала в капкан.

К о н с т а н т и н. Да освободите меня от этой железки!

Р и м м а. Сумасшедший! (Отнимает у него ружье.)

Олег возится с капканом, освобождая Константина.

С е м е н о в н а (Константину). Хорош…

П а в е л  Ф о м и ч (Тоне). Видишь, до чего довела?

Е л е н а (обнимая Сергея). Скажи, скажи мне: это сон? Бред?

С е р г е й. Это жизнь, Лена! (Тоне.) И как я сразу не решился? Именно это! Только тогда я буду свободен! Ты согласна, Тоня? Слышите, люди?

О л е г. Что ты делаешь?

Е л е н а. Нет, нет!

С е р г е й. Не спорь, Елена… Как свободно стало сразу, как легко… (Тоне.) Руку, Тонечка! Прошу твоей руки!

К о н с т а н т и н. На дьявола нам твоя милостыня?

Е л е н а. Браво, браво! (Тоне.) Оценили жест? Это называется благодарность по высшему классу!

С е р г е й. Да нет же, нет, Тоня! Вы должны меня понять!

Т о н я (Сергею). Не надо, Сережа. Себя вы цените высоко, и я себя не меньше. Расквитались вы со мной – или не заметили? Так что я вам теперь обязана, а не вы мне!

С е р г е й. Вы?

С е м е н о в н а. Человек у человека всегда в долгу!

Т о н я. Милая Семеновна! Лучше не скажешь! (Сергею.) Еще раз – спасибо… (Направляется к выходу.)

С е р г е й. Да нет же, нет. (Делает попытки вылезти из бочки.) Приклеился, черт!

Т о н я (Лизе). Говорила же тебе – бочки надо проверить!

С е р г е й (Тоне). Не оставляй меня!

Т о н я. Сил вам побольше! (Берется за ручку двери.)

С е р г е й. Тоня! (В первый раз ее имя вырывается у него словно из самого сердца. Сделав последнее, страшное усилие, вываливается из бочки, спешит к Тоне.)

Е л е н а (преграждая ему путь). Куда ты? В таком виде?

С е р г е й. Тебе не понять. Второй раз она меня вытаскивает – и теперь уже навсегда!

Е л е н а. А я тебя не тащила? Что же мне за это?

С е м е н о в н а. Корысть, отступи! Человеку, может быть, первый раз правда открылась!

С е р г е й (Елене). Серьги – вот они! Получай! (Бросается к Тоне.) Тоня!

Е л е н а (держит в руках серьги). Увела…

К о н с т а н т и н (почти сам с собой). На глазах выросла…

Л и з а. Я красивее! Несправедливо!

Р и м м а. Кто ж возражает, если всерьез?

Телефонный звонок.

О л е г (берет трубку). Слушаю… Кто?.. А! Фирс! Приехал? Уже?.. Что-что-что? Под самый купол лазил?.. В барабане?.. Ну, ну?.. Следы, говоришь?.. Продолжай, продолжай, верю! (Всем.) Следы росписи! Есть надежда! Ай да братцы Черные, все перенесли! (В трубку.) Жди! (Кладет трубку, всем, торжественно.) Сбылось! Оправдались надежды! Живопись древняя – есть! (Тоне.) Легкая у вас рука, Тонечка! (Сергею.) Лежал бы ты на дне и не знал бы ничего! (Павлу Фомичу.) Как, кооперация? Будем дружить?

П а в е л  Ф о м и ч (переживая). Кооперация – содружество? Первый раз слышу… (Нерешительно протягивает руку.)

З а н а в е с.

БАБЬЕ ЦАРСТВО, ИЛИ ХОРОШО БЫТЬ МУЖЧИНОЙ
Комедия в трех действиях, четырех картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛИДИЯ ВАСИЛЬЕВНА КРУГЛОВА – председатель колхоза «Рассвет», 45 лет.

КСЕНИЯ, 22 лет }

НАДЕЖДА, 23 лет }

РАЯ, 22 лет }

ЛЕНКА, 19 лет }

РОМАН, 25 лет }

ГЕННАДИЙ, 32 лет }

ТАТЬЯНА – жена Геннадия, 30 лет }

ЯША, 23 лет }

ТАМАРА, 20 лет }

КИРИЛЛ, 32 лет }

МИХАИЛ КУЗНЕЦОВ, 27 лет }

СОФЬЯ СЕРГЕЕВНА – мать Михаила, 50 лет } – колхозники и колхозницы колхоза «Рассвет».

АНДРОН СЕМЕНОВИЧ – председатель колхоза «Заря», 49 лет.

ПЫЛАЕВ ПРОМЕТЕЙ ВИКТОРОВИЧ – представитель района, 47 лет.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

На ярком синем небе – склон сопки, покрытый березняком и мелким осинником. Справа и слева на переднем плане белеют стены каких-то хозяйственных построек. В центре, чуть поодаль, на пьедестале стоит каменная баба. На ее плоском, изгрызанном степными ветрами лице – обычная для таких изваяний загадочная полуулыбка. Вокруг – несколько наспех вкопанных в землю скамеек. Слышится шум голосов. Выделяется возглас: «Отдай мою бабу!» Появляются  Л и д и я  В а с и л ь е в н а  и  А н д р о н  С е м е н о в и ч, который тянет за собой мотоцикл.

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Вот она где! Уже и скамейки успели кругом понаставить! А она же не твоя – моя!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Откуда, сосед дорогой? На сопке своей, поди, тыщу лет стояла?

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Да сопка-то эта, между прочим, моя! В мои земли входит! Значит, и баба – тоже моя!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. То-то твои пастухи развлеченье себе нашли – из мелкокалиберки по ней в меткости соревновались! Хороши хозяева! А костры кто подле нее жег? Весь бок закоптили! А ведь богиня это, говорят, какая-то была, любви, что ли…

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Ага! Тебе надо богиню, а нам не надо! Милицию приведу!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Милиция поймет.

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Знаю, на что бьешь! Ведь пользуешься этим, не отрицай!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Чем, Андрон Семенович?

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Ну, этим… (Делает неопределенный жест.) Что женщина ты!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. А кто ж я еще?

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Раз мужским делом занялась – забудь! Ты – председатель колхоза, я – председатель колхоза. Должны на равных! Не выдавайся!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Куда ж мне себя деть? Какая есть – такая есть…

А н д р о н  С е м е н о в и ч. На это как раз и давишь! Все новые затеи у тебя! Зачем девчонок своих сбиваешь с толку?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Это насчет чего же?

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Женскую бригаду механизаторов имею в виду! Зряшнее это дело, жизнью не поддержанное, а ты все туда же! Свой пол мечтаешь поднять?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Людей не хватает, а шефам кланяться неохота.

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Толкуй, толкуй!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Женщина за рулем в хозяйстве всегда сгодится! Мужчин, неровен час, могут и от дела оторвать, а тут…

А н д р о н  С е м е н о в и ч. В этом вся ты! Во всем хочешь быть первой! И баба каменная тебе для этого – смотрите, мол, даже в далекие времен а женщин как уважали! Народы дикие – и то бабам памятники ставили в степи, а не мужикам!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Так ведь факт, Андрон Семенович. Сколько тысяч лет как воздвигли ее, а все выдержала – стоит!

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Коровы о нее чесаться будут, повалят!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. А мы ее цементиком укрепим, пока в музей не перетащим, под крышу!

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Какой музей?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Будет у нас.

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Ну, баба… Почище каменной…

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Дело у меня к тебе, соседушка…

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Запчастей будешь для девчонок просить? Не дам! Пусть не тратят зря! Думаешь, не знаю, почему товарищ Пылаев Прометей Викторович второй день у тебя торчит? Общественным мнением запасаешься, рекламу своим красавицам хочешь обеспечить? Только учти – время липы прошло! Жульничать не дадим!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Ну, уж тут я ни при чем. А Прометей Викторович – представитель района. Обязанность его новыми формами интересоваться!

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Вижу, какие формы ему голову вскружили!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Андрон Семенович! Постыдился бы…

А н д р о н  С е м е н о в и ч. Нету меня частей для твоих затей! (Убегает, на ходу пытаясь ногой завести мотоцикл.)

Из-за строений слышен звук заводящегося двигателя, потом яростный всхлип, подобный выстрелу.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Вот бешеный…

Стрельба и треск продолжаются. Мотор вдруг глохнет. Входит  М и х а и л  К у з н е ц о в, в руке у него – букетик.

Миша? Кому букетик такой славный? Красотке какой-нибудь?

М и х а и л (смутясь, протягивает букетик Лидии Васильевне). Пожалуйста…

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Ну, кавалер… (Принимает букетик.) Спасибо.

Треск мотоцикла.

Глянь, дружок, что там у нашего соседа. Мотор под стать хозяину. Того и гляди – оба взорвутся…

Снова взрыв.

Слыхал?

М и х а и л. По всему – перебор горючего, Лидия Васильевна. Сейчас взгляну. (Скрывается.)

Лидия Васильевна слушает, чем кончится борьба человека с мотором.

Появляется  П ы л а е в  с портфелем.

П ы л а е в. Все в порядке, Лидия Васильевна, мы на коне! (Показывает какую-то бумагу.)

Треск и пальба сменяются ровным гудением.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а (прислушиваясь). Профессор…

П ы л а е в. Вы преувеличиваете мои заслуги, Лидия Васильевна, хотя не скрою – мне это приятно. Будить в сердцах огонь – моя профессия. Стараюсь, подобно своему знаменитому тезке…

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Простите, Прометей Викторович, это я про нашего Мишу.

П ы л а е в. Какого Мишу?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Завфермой нашей, Софьи Сергеевны сын.

П ы л а е в. А, который из города сбежал?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Механик – класс! Мотор сейчас – слыхали? Машину, как человека, чувствует!

П ы л а е в. Хорошо, но я о другом!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а (прислушиваясь к звуку удаляющегося мотоцикла). Да-да, я вас слушаю.

П ы л а е в. Я только что от ваших девчат. Какие молодцы! Все поняли! Вызов послан!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а (возвращаясь на землю). Какой вызов?

П ы л а е в. Мы же с вами говорили. Бригаде Романа Савушкина. Надо показать пример мужчинам!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Но я же просила вас этого не делать! Пусть хоть год спокойно поработают! Ведь они только что курсы кончили!

П ы л а е в. Вы не учитываете ситуацию, Лидия Васильевна. Очень дисциплина у мужиков упала. Ваше женское звено пока единственное в районе. Иван Николаевич сам лично высказался за всяческую поддержку вашего начинания как примера.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Иван Николаевич? Рано это, рано!

П ы л а е в. Руководству видней. Главное – новые формы нащупать!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Да что вы к этим формам прицепились! Дело бы сладить.

П ы л а е в. Все в ваших руках. Кстати, почему ваш сосед, председатель «Зари» Андрон Семенович, так настроен против вас?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Считает, что я у него лучшего комбайнера увела, Гену Семакина, а я тут совершенно ни при чем. На нашей Татьяне женился, доярке, та и перетянула к себе. Не пойду, говорит, из своего колхоза в серую деревню, в «Зарю» то есть. До сих пор не может забыть.

П ы л а е в. Понял. Бегу к Роману Савушкину. Надо расшевелить ребят. (Идет, видит статую.) Это что такое? А! Вспомнил! (Подходит, смотрит.) Предмет! (Постучал по ней.) Сила! (Уходит.)

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Завертелось колесо…

Появляется  С о ф ь я  С е р г е е в н а.

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Лида! Моего не… (Увидела бабу.) Уже поставили? Тьфу! Ну, страшила!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Что ты, Сергеевна! Древнее искусство. А вдруг Венера это какая-нибудь?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Венера не такая, знаю… Михаила моего не было тут? С утра нету.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Приходил, как же. Делу помог. Спасибо тебе за сына, Софья Сергеевна. Механик каких мало.

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Ох, не говори, Лида. Сердце за него болит.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. А что такое?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Не пойму его. Сама знаешь… учился хорошо, институт с отличием кончил, в науку пошел, в НИИ, комнату ему дали хорошую – все бросил! Ну кто он теперь? Тракторист колхозный, и то спасибо тебе. А ведь как я на него надеялась! Конечно, я – мать, приятно мне, что сын возле меня, но ведь неспроста это! Что-то с ним в городе случилось!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Что же может быть?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Мало ли? Оттого и мучаюсь. Баба какая-нибудь… Или еще что хуже… Сама посуди, кто ж сейчас запросто город на деревню меняет? Нет таких дураков!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Бывают!

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Когда нужда заставляет! Нет, нет, какая-то у него беда, сердцем материнским чую.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. А дома-то как он?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Ты же его знаешь – тихий, уважительный. Скульптурку поставил на стол – красавица, слова не скажу, одно нехорошо – как есть нагая! То есть совсем ничего на ней. А ему-то, похоже, нравится! Оторвется от книжек – посмотрит, и опять за труды!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Смотри-ка… Увлекается, значит?

С о ф ь я  С е р г е е в н а (вздохнув). Венера это, говорит… Боюсь я за него, Лида.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Да… Ему сколько?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Двадцать семь исполнилось.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Никого еще не присмотрел?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Пока сама ему не найду – даже и думать пусть забудет. Ты уж, Лидия Васильевна, не откажи: если заметишь, кто вокруг него петли петляет – сигнализируй. Тут же укорочу. Чтоб я единственного сына да кому-то так запросто отдала? Уж, кажется, чего лучше было к себе на ферму устроить, – механизатор мне вот как нужен! – раздумала. Доярки, знаешь, народ какой? В мужской бригаде пусть потрудится, у Романа.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Роман доволен.

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Еще бы! Такого в бригаде иметь – золотом осыплешься! Охотниц – пруд пруди! (Смотрит.) Вот – пожалуйста: гонит как сумасшедшая!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Кто?

С о ф ь я  С е р г е е в н а. Из этих… Чумовая твоя! Тоже механизатор! Тьфу! (Уходит.)

На велосипеде въезжает  К с е н и я.

К с е н и я. Лидия Васильевна! Зарез! Я из «Сельхозтехники». Полный срыв уборки! Свечей на каждую машину – по одному комплекту! Стала шуметь – и слушать не хотят!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Уже думала. Найдем выход. А вот скажи, как ваш вызов будем расхлебывать? И охота срамиться?

К с е н и я. Но ведь Прометей Викторович…

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Соглашались зачем? Машины в полной готовности должны быть, не сегодня-завтра уборка начнется, а у вас что? Третьего дня маневр отрабатывали, у Надежды комбайн задымил?

К с е н и я. Было.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Вчера с Ленкиным мотором приключение – что у нее там случилось?

К с е н и я. Михаил… Михаил Акимович сказал: в карбюраторе поплавок заело, свечи смесью стало забрасывать.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Вот видишь? И Гена Татьянин… Еду нынче полем, на дороге комбайн, из-под него две пары ног торчат – мужские и женские… Чьи ноги, спрашиваю? А Райка из-под машины: «Геночка сжалился!» Смотрите, девки, допрыгаетесь! Гена человек сердобольный, верно, но учти: Татьяна баба с дуринкой. И насчет Михаила: не напирайте слишком на него. Особенно Ленку удерживай. Понимаю, все хочет узнать, добивается, а все-таки скажи: пусть не надоедает. Надо его поберечь. Человек не в себе.

К с е н и я. А что с ним?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Кто его знает? Зря ведь город никто не кинет… Видать, что-то есть за душой…

К с е н и я. Вежливый он, обходительный.

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Образованный… (Вздохнула, посмотрела на букетик.) А с вызовом вашим… Не знаю, что и делать. Без помощи, похоже, вам не обойтись. О наставнике стоит подумать.

К с е н и я. Наставника – нам? Мужчину?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Ух ты, всколыхнулась вся! Да, мужчину! Ангела беспортошного у меня для вас нет! Заварили кашу! За вашим соревнованием Иван Николаевич будет следить – лично! Довольна?

К с е н и я. Иван Николаевич?

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Поняла, каким боком мне ваша затея выходит? Раз за штурвал села – забудь, что ты женщина!

К с е н и я. Лидия Васильевна, миленькая, никого нам не надо! Сами справимся, честное слово! Помните наш выпускной вечер? Почему мы решили в механизаторы пойти, выбрать мужскую профессию? Чтоб доказать, что мы и без мужчин можем обходиться! Думаете, легко мне было девчонок наших сагитировать? Три года работали кто где, пока вы курсы не сорганизовали, а теперь, когда нас только четверо осталось… Поддержите нас! Не надо нам мужчин!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а (смотрит на нее внимательно). Давай так уговоримся: убирать начнем дня через три. Если за этот срок с машинами у вас будет порядок – так и быть, выпускаю вас в поле одних! Нет – извини! Посажу на вас крепкого дядьку! Такого, скажем, как Роман!

К с е н и я. Что-о? Нет, нет!

Л и д и я  В а с и л ь е в н а. Пошутила. (Уходит.)

К с е н и я (вслед). Постараемся! Только не Романа…

Слышно конское ржание.

Он… (Вскакивает на велосипед, уезжает.)

Но тут же снова ржание, испуганный возглас Ксении: «Стой! Куда ты?» Мужской голос: «Не спеши!» К с е н и я  возвращается.

Совсем спятил…

Появляется  Р о м а н – слегка цыганского типа, в кожаной куртке, в руках – плетка, которой он похлопывает по сапогам.

Р о м а н. Испугалась? Виноват, не рассчитал.

К с е н и я. Чуть не потоптал своим жеребцом.

Р о м а н. На то он и жеребец – напролом лезет!

Слышно ржание.

Не балуй, Тореадор! Стой, тебе говорят!

К с е н и я. Что надо? Некогда мне.

Р о м а н. Ух, какие мы нынче гордые!

К с е н и я. Где пропадал? Целых два дня!

Р о м а н. В Рассыпуху ездил, в Капутино, в Уткинскую… Всем своим перепелочкам полный отвал! (Хохочет.)

К с е н и я (помедлив). Выпил?

Р о м а н. Не без того… Слез – море… Главное, понять не могут – что стряслось с Романом, товарищем Савушкиным?

К с е н и я (помедлив). Ну и что же? Объяснил?

Р о м а н. Да я любому сейчас хочу крикнуть: другой я теперь! Такая девчонка меня полюбила! Гордая! Смелая! Такой у меня никогда не было! (Обнимает Ксению.)

К с е н и я. Сравниваешь? Со счету еще не сбился? (Отстраняется.)

Р о м а н. Куда моим бывшим до тебя! Всем объявлю!

К с е н и я. Собрание общее, может быть, откроем?

Р о м а н. Это все прошлое! Забудь! Моя ты теперь, моя! Пусть все видят!

К с е н и я. Как тебе хочется еще одну медаль за победу себе повесить – чтоб каждый знал!

Р о м а н. А чего скрывать? Я ведь не просто… За свои слова отвечаю… Выбирай день – и в загс! За мной не пропадет!

К с е н и я. Значит, все дело в этом, по-твоему? Чтоб не боялась я, что вдруг ты меня без загса оставишь? (Пауза.) Роман ты, Роман, я тебя так ждала эти два дня. Так думала о тебе…

Р о м а н. Да ладно там! Ну, выразился не так – прости… Где нынче встретимся – у тебя или у меня?

Ксения отрицательно качает головой.

Ни там, ни там?

Ксения молчит.

Мы ж целых два дня не виделись!

Пауза.

Вот это да… Я думал – все уже, а теперь, получается, начинай сначала – так, что ли?

К с е н и я. Ничего ты не понял, Роман. (Хочет уйти.)

Р о м а н (пытается ее удержать). Обиделась? За что? Погоди! Стой, тебе говорят!

Ржание.

Да не тебе это, дурень! (Ксении.) Ксения, в последний раз спрашиваю… (Идет за ней и тут только замечает каменную бабу.) А это что за чучело?

К с е н и я. Это – женщина, как и я, между прочим. Ей много тысяч лет.

Р о м а н. Но тебе-то ведь меньше! Неужели трудно сказать, что случилось?

К с е н и я. Спроси у нее – может быть, она лучше меня тебе объяснит.

Р о м а н. Так идите вы обе к черту! (Выбегает.)

Ржание. Доносится удаляющийся топот копыт бешено несущегося коня.

К с е н и я. Роман… Ромочка…

Пауза.

Что-то напевая, бежит  Л е н к а. На ее голове – криво посаженный венок из полевых цветов.

Л е н к а (увидев статую). О, уже? Приветик, тетя! Говорят, дары тебе приносили раньше… Жертвы… (Становится на скамейку, снимает с себя венок, надевает на голову статуе – так же криво.) Товарищу каменной бабе от девушек колхоза «Рассвет». (Собирается уйти.)

К с е н и я. Озорница…

Л е н к а. Ксенечка! (Бросается к ней.)

К с е н и я. Что с тобой?

Л е н к а. Ничего. Просто хорошо – и все! На поле была!

К с е н и я. Опять бегала?

Л е н к а. Терпения никакого нет! Поспеет же вот-вот… Стена стеной вокруг… и хлебом пахнет… Цветов вот набрала… (Кивает на статую.) Пусть покрасуется! А знаешь, у Михаила Акимовича тоже богиня есть! Венера! На столе.

К с е н и я. Откуда ты знаешь?

Л е н к а. Проходили мимо, я в окошко заглянула – ну и…

К с е н и я. Вы вместе шли? Откуда?

Л е н к а. С полей возвращались.

К с е н и я. Так ты на поле не одна была?

Л е н к а. Надо ж было ему ближний массив показать! А книг у него сколько!

К с е н и я. Заходила к нему?

Л е н к а. Интересно же мне все, Ксенечка.

К с е н и я. Ох, Ленка…

Л е н к а. Позавидовала я на эту Венеру – господи, говорю, мне бы быть такой! А он в ответ – в каждой женщине, говорит, надо уметь увидеть богиню… И так на меня посмотрел… Я даже закраснелась вся, а после, когда вышла, чувствую – какая-то я другая… Даже походка переменилась… (Показывает.) Похожа?

К с е н и я. Не отличить! Ленка ты, Ленка! Дурочка ты моя!

Л е н к а. Вечно я для тебя дурочка…

К с е н и я. Ты ж самая младшая у нас… И вот что я хотела тебе сказать…

Появляется  Т а м а р а.

Т а м а р а. Слышали! Слышали! Вся бухгалтерия смеется – Романа Савушкина бригаду вызвали! Потеха!

Л е н к а. Побежала! (Убегает.)

К с е н и я (Тамаре). Похоже, делать вам в бухгалтерии нечего – только людей обсуждать…

Т а м а р а. Подсчитывать-то мы будем! Цифра свое скажет!

К с е н и я. Да цифры-то кто дает – мы!

Т а м а р а. Нашли романтику – в мазуте купаться!

К с е н и я. Не струсили по крайней мере, как ты! Окопалась в своей конторе!

Т а м а р а. Между прочим, без этой конторы вы тоже никуда! Кто что бы ни сотворил – все к нам сходится, и тайное и явное!

К с е н и я. Нашла тайное – в бухгалтерии!

Т а м а р а. В нас-то оно как раз и есть! Да еще такое попадается – умрешь!

К с е н и я. Начиталась «Монте-Кристо».

Т а м а р а. Не веришь? А вот иду сейчас и думаю – я же судьбу человеческую в руках держу! Тайну жизни!

К с е н и я. Тебе бы романы писать.

Т а м а р а. Ты даже не представляешь, что это такое… Поклянись, что никому не скажешь, если я тебе покажу?

К с е н и я. Да не надо, если секретности такие…

Т а м а р а. Нет, ты поклянись!

К с е н и я. Если доверяешь – говори. Нет – нет.

Т а м а р а. Только никому – слышишь? Иначе меня подведешь! На, читай! (Вынимает из сумки какую-то бумагу, протягивает Ксении.)

К с е н и я (берет, читает). «Исполнительный лист. В соответствии с решением народного суда по иску гр. Мукомольцевой И. С. к гр. Кузнецову М. А. в пользу Мукомольцевой И. С. на содержание близнецов – дочери Венеры Михайловны и сына Любима Михайловича удерживать тридцать три процента со всех видов заработка ежемесячно, вплоть до совершеннолетия. Народный судья И. Кирпичев».

Пауза.

Т а м а р а. Ну?

К с е н и я. Что – ну? (Но видно, она поражена.)

Т а м а р а. Потрясена?

К с е н и я (замкнулась). И это вся твоя тайна?

Т а м а р а. Но ведь Кузнецов М. А. – это Кузнецов Михаил Акимович, Миша Кузнецов, Софьи Сергеевны сын, ученый наш – и вот, оказывается, какими делами в городе занимался! Близнецов бросил!

К с е н и я. Какая же это тайна – от алиментов сбежал? Все просто, оказывается – неинтересный у тебя секрет…

Т а м а р а. Но ведь Софья Сергеевна… завфермой, первая дама у нас на селе – представляешь, что будет, когда узнает?

К с е н и я. Переживет как-нибудь… Эх, парни, парни…

Т а м а р а. Я думала – в обморок упадешь… Миша Кузнецов и дочка Венера да еще сын Любим… Целая семья! Ты своей Ленке скажи, чтоб не очень возле него вертелась…

К с е н и я. Ничего она не вертится! Технику отрабатывает!

Т а м а р а. Техника – она разная бывает. (Разочарована эффектом.) Только никому, очень тебя прошу.

К с е н и я. Обещала же… Можно было бы и без таких предисловий. (Берется за велосипед, про себя.) Ну, я эту Ленку… (Садится на велосипед, уезжает.)

Т а м а р а (вслед). Гордячка! Клюнешь когда-нибудь в землю носом, клюнешь! (Убегает.)

Шум голосов.

Входят  Р о м а н, Я ш а, К и р и л л, М и х а и л  во главе с  П ы л а е в ы м.

Р о м а н. Ну, дела… Стоило на два дня отлучиться – пожалуйста, сюрприз! Прометей Викторович! Уговорите девушек – пусть назад заберут свою бумагу… Мы и они – это же смешно!

П ы л а е в. Ничего, ничего, мальчики!.. Задор, азарт… Готовьтесь! Еще неизвестно – кто кого! (Роману.) Мне нужна копия вашего ответа девушкам. Где копия? Жду. (Уходит.)

Р о м а н. Копия нужна… (Всем.) Что ж ответим?

К и р и л л. Какой-то мухляж, ребятня. Сами по пять тысяч на машину берутся, а с нас семь тысяч хотят!

Я ш а (Роману). Ксении Большаковой штучки! Диспута тебе забыть не может!

К и р и л л. Какого еще диспута?

Я ш а. В клубе у нас Ксения доклад делала – от комсомола: «Женские образы в произведениях Толстого». Вывод: женщина должна быть гордой, а Ромка ей с места: «Гляди, как бы с этой гордостью в девках не остаться!» Что тут поднялось!

Р о м а н. Дуры бабы…

К и р и л л. Ребятишечки, не узнаю родных мест! Уборка на носу, каждому заработать надо, а они про Толстого! Мне лично не Толстого нужно – пять косых подай, очередь на машину подходит!

Р о м а н. Ничего, Кира, мы еще покажем зубы. А насчет доходов учти: касса у нас общая.

К и р и л л. Как – общая?

Р о м а н. Я ж тебе говорил – или не понял?

К и р и л л. Вот влип-то…

М и х а и л. Неужели обидим друг друга? Главное, чтоб машины на нас не обижались!

К и р и л л. Что-о? Мужики, куда я попал?

Я ш а (шепотом). Тихо, Кира, тихо…

К и р и л л (Яше, понизив голос). Откуда такого выкопали?

Я ш а (шепотом). Механик – сто пядей во лбу! Ученый… Любой механизм наизнанку вывернет и обратно ввернет! За ним будем как за каменной стеной… Пусть болтает!

Ч е й-т о  г о л о с (словно придушенный). Ребята, где вы?

Я ш а. Генкин голос! Что с ним? Будто холодного пива хлебнул. (Кричит.) Сюда! Сюда!

Появляется  Г е н н а д и й. Одна щека у него завязана.

Что с тобой, Гена?

Г е н н а д и й (трогая повязку). Ава… ава… Авария… Ой! (Вскрикивает, хватается за щеку.)

Р о м а н. Зуб, что ли?

Г е н н а д и й. Не жуб… Шмотрите! (Отворачивает повязку на щеке. Щека распухла. Внушительный синяк.)

Я ш а. Вот это роспись! Кто это тебя?

Г е н н а д и й. Татьяна моя. (Хватается за щеку.) Ой… Шупруга дорогая…

М и х а и л. За что же вас?

Г е н н а д и й. Жа девок.

К и р и л л (с уважением). Смотри-ка…

Г е н н а д и й. Да нет! Жа этих… механижаторов! Мотор барахлил у Раишы, направил ей, она меня – чмок! Иж благодарности… А моей – тут же: человались… Я на порог, она меня – шкалкой!

Р о м а н. Ну бабы!.. Вот что, орлы. Определяться нам надо, а то, глядишь, и вовсе сведут нас на нет. Зайдем ко мне, горло прополощем, заодно документик составим. Такой им ответ, чтоб чувствовали, с кем берутся!

Я ш а. Правильно!

Г е н н а д и й. Она-то любя…

К и р и л л. Пусть мужскую руку почувствуют! (Протягивает обе своих руки.)

К нему присоединяются остальные, образуется круг из сомкнутых рук.

М и х а и л (продолжая переживать). Я все-таки не понимаю! Поднимать руку – на кого? На любимого человека!

Р о м а н. Они, дорогой, на все способны! Кажется, все уже, главного достиг – оказывается, наоборот – все только начинается! Пошли!

К и р и л л. А насчет общей кассы как же? (Вдруг увидев что-то.) Стой! Стой! Куда? Не видишь – люди!

Г е н н а д и й (кричит). Комбайн прет! Жадом! Тикайте! Раждавит!