Текст книги "Комедии"

Автор книги: Алексей Симуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Слышна музыка сцены рыбной ловли. Кукует кукушка…

(Чешет затылок.) «Креста, говорит, на тебе нет…» Чтоб был – требует. Хорошо еще, что луны с неба не попросила… Вот попал так попал… И на кой черт только я это обещание давал? А с другой стороны – почему нет? Не для себя ведь – для народа стараюсь. Должен же я преданность свою доказать? Работой? Работать каждый дурак умеет. (С напором.) Нет, ты сумей такое сделать, такое… (С пафосом.) Не щадя живота своего! (Успокаиваясь.) Так чего ж я тогда этого креста испугался? Ну, крест, а дальше что? Мало ли что у кого берем, если надо для строительства… Что? Совесть не позволит? Это по-старому – совесть, по-новому – диалектика… Сам же я не верю? И что такое вообще крест? Нормальная штамповка из отходов, кусочек металла на голой груди. Чего ж я тогда мучаюсь? Правильно! Нечего филофундией всякой заниматься! Жизнь – она и есть жизнь. И все тут! Молодец, Бочков! Умница голова! Далеко пойдешь! (Осторожно заглядывает за закрытый занавес.) «Креста на тебе нет», – говорит. А где же отыскать его – крест-то? (Решительным движением распахивает занавес.)

КАРТИНА ВТОРАЯ

Часть колхозной усадьбы. Стог, плетень. Вдали виднеются избы, деревья. Навстречу Бочкову несется веселая, озорная песня. Ее поют девичьи голоса. Б о ч к о в  весь как-то сжимается, невольно снимает шляпу. Прикрывая ею часть лица, он крадучись скрывается за стогом. Слышны чьи-то шаги, разговор. Стремительно выходят  М а р ф а  Е г о р о в н а  и  Ю р а. Юра очень взволнован.

Ю р а. Товарищ председатель! Надо немедленно покончить с Фаиной! Она творит здесь темные дела! Народной медициной прикрывается, а сама жуликов прячет!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Сделаем! Покончим! Фаина нам не проблема. С мясом, молоком выскочить – вот где вся цель. (Кричит.) Аграфена-а! Ну не бес ли девка? Послала ее правленцев наших собрать, а она как в омут… Связная моя. Без нее бы пропала. Женщина я, видишь, грузная, пока я шаг – она двести. Товарищ Сапожников обещал нынче быть – встретить надо.

Ю р а. Сапожников будет здесь?

М а р ф а  Е г о р о в н а. С газом суматоха идет. Одни одно направление указывают, другие – другое. Будто здесь он, у нас под ногами, да что-то не верится. Луга у нас есть, болота есть… На лугах уже был?

Ю р а. Да, да… Замечательные! Трава – вот! (Показывает – по пояс.) А цветы там какие! Лютик, канареечник, кипрей – дух от них, прямо голова кружится!

М а р ф а  Е г о р о в н а. А ведь было болото. Осушили!

Ю р а. Что же это вы? Одно осушили, а другое оставили?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Как это?

Ю р а. Надо разоблачить Фаину до конца. А особенно тех, кто к ней ходит!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Опять про нее! Базу надо подвести. Экономики не знаешь! С молоком, мясом выскочим – возьмемся за мораль!

Слышен крик. Бежит  Г р у н я, чуть не налетая с разбегу на Марфу Егоровну.

Г р у н я. Посмотрите, нет его? За мной не гонится?

М а р ф а  Е г о р о в н а. А кто за тобой угнаться может?

Г р у н я. Ой… Все скажу… Иду сейчас огородами, вдруг дядька незнакомый навстречу. «Стойте», – говорит, да как вопьется в меня глазищами – все на шею глядит. Я испугалась, ладонями шею закрыла, а он: «Один вопрос, говорит, гражданочка, что у вас на шее – бусы или крест? Мне, говорит, для музея нужно!» Да руки к горлу! Задушить меня хотел!

Ю р а (взволнованно). Это он! (Марфе Егоровне.) Вот видите! Тот самый, который удрал! Которого Фаина укрывала… Самозванец!

Г р у н я. Бандит! Жалко, испугалась, а то б я ему… У-ух! (Гневно потрясает кулаками.)

Ю р а (Марфе Егоровне). В редакции мне сказали: «Опирайся на общественность!» (Указывая на Груню.) Можно?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Давай. (Груне.) Только правленцев мне сперва облетай. Сапожников, скажи, едет – встретить его надо!

Г р у н я. Моментом! (Юре.) Пошли!

Ю р а (Груне). Одну минуточку! (Марфе Егоровне.) Скажите, вы верите в лирику?

М а р ф а  Е г о р о в н а. А-а! Физики и лирики – знаю! Так это когда было… Отстал, милок!

Ю р а. Нет, погодите. Ведь лирика – это самое прекрасное, что есть в жизни! Вот как цветы на ваших лугах! Но прежде, чем их вырастить, вам пришлось корчевать пни, уничтожать разные болотные сорняки, не так ли?

Г р у н я. Пять тракторов работало – вот давали жизни!

Ю р а. Значит, лирика – это утверждение прекрасного в борьбе со всем, что мешает нам? Без лирики жить нельзя! (Груне.) Пошли! (Убегает с Груней.)

М а р ф а  Е г о р о в н а (одна). Физики, лирики, а кто кормить всех будет?

Слышится щелканье кнута. Вбегает  Б у р а в ч и к. Волосы растрепаны, глаза горят. На руке у него навитый кольцами длинный пастуший кнут.

Б у р а в ч и к. Варвару мою не видели?

М а р ф а  Е г о р о в н а. А что случилось?

Б у р а в ч и к. Да прохиндей какой-то появился. Наших баб обхаживает!

М а р ф а  Е г о р о в н а (засмеявшись). А тебе-то что? Ты же не баба!

Б у р а в ч и к. За Варвару боюсь!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Пастух за скотиной должен бегать, а не за женой!

Б у р а в ч и к (страстно). Да мне моя жена любой скотины дороже!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Ленива больно твоя Варвара. Спит на ходу!

Б у р а в ч и к. Не знаете вы ее! Фаина всему причиной! Она мне Варвару испортила! Она! Водой ее опаивает, на гадючьем болоте берет, сам видел, коровы и те ту воду не пьют, ржавая вся, в пузырьках, а Фаина – людям ее, людям!

Доносится отчаянный женский визг. Буравчик замер. Крики повторяются.

Это он! Прохиндей! (Яростно щелкнув кнутом, бежит на крик.)

М а р ф а  Е г о р о в н а. Стой! Стой!

Б у р а в ч и к  убегает.

Уродится же такое сокровище… (Озабоченно.) В милицию бы позвонить на всякий случай… Куда же я их новый номер подевала, дай бог памяти… (Прикладывает руку к голове, трогает нижний карман, потом правый верхний, затем левый верхний.)

Это видит  Б о ч к о в, который только что появился из-за плетня, трусливо озираясь. Видно, что он спасался от погони.

Б о ч к о в (следя за действиями Марфы Егоровны). Крестится… крестится… Удача! Только с музеем тут не подойдешь! (Скрывается за стогом и тут же появляется, изменив свой вид.) Тетенька, можно вас на минуточку.

М а р ф а  Е г о р о в н а (погруженная в размышления). А? Что? Некогда сейчас, некогда…

Б о ч к о в (сделав постное лицо). А куда спешить, сестрица? В писании что сказано? Поспешишь – людей насмешишь! О душе пора подумать: крест, чай, носишь?

М а р ф а  Е г о р о в н а (только сейчас оторвалась от мыслей, глянула на него). Чего-чего?

Б о ч к о в. Крестиком у тебя не разживусь, чадушко? Плачу наличными. (Лезет в карман.)

М а р ф а  Е г о р о в н а (даже попятилась). Ты что, спятил?

Б о ч к о в. Благодати хочу сподобиться, сестрица. Уступишь – озолочу.

М а р ф а  Е г о р о в н а. Погоди. Да ты что… из попов, что ли?

Б о ч к о в. Что ты! Я просто… мира душе ищу.

М а р ф а  Е г о р о в н а. Из сектантов, значит? Трясун?

Б о ч к о в. Какой трясун?

М а р ф а  Е г о р о в н а. А бес вас знает! Пошли в сельсовет!

Б о ч к о в. Зачем?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Для выяснения личности!

Б о ч к о в. Никуда я с тобой не пойду. Сама-то ты кто такая?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Я? Колхоза председатель – вот кто!

Б о ч к о в (про себя). Председательша?! Кто ж ее знал… Думал, обыкновенная баба… Вот попал так попал! (Громко.) Ну, так и я не кто-нибудь… (Возвращая себе прежний вид.) Я… я… я, может, нарочно твою фигуру проверяю!

М а р ф а  Е г о р о в н а (отступая). Что-о? При чем тут моя фигура?

Б о ч к о в. Забыла, в какое время живем? Эпоха требует!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Чем же фигура моя плоха?

Б о ч к о в. Директивы не знаешь? Подтягивайся, председательша, подтягивайся.

М а р ф а  Е г о р о в н а. Это насчет талии моей? А народ знаешь что говорит? Хоть в два раза прибавь, только головы не теряй. Не в теле суть, а в деле.

Б о ч к о в. Мое дело предупредить. Главное – бдительности не теряй! Если что – сигнализируй. За разглашение… (Таинственно.) Народная медицина… (Поднял палец, скрылся за стогом.)

М а р ф а  Е г о р о в н а (одна). Ой, что же это я? Слушаю, слушаю, а документ-то у него и не спросила! (Бежит, кричит.) Стой! Стой! (Остановилась. Повторяет.) «Народная медицина». А вдруг это он? Тот самый? От Фаины? Колхозных сторожей поднять! (Скрывается.)

Показываются  Т а н я  и  К о с т я  с гитарой.

Т а н я. Что же мы будем делать?

К о с т я. Искать дальше.

Т а н я. Куда же мог исчезнуть ваш отец?

К о с т я. Очевидно, он напал на какой-то след. Вы знаете, он всю жизнь ловит счастье, а счастье ловит его. Своеобразная игра в жмурки, с той только разницей, что у той и другой стороны глаза завязаны.

Т а н я. А знаете – это ничего.

К о с т я. Я вообще – ничего. (Ударил по струнам, поет.)

 
Он рад, что светит солнышко,
Что зреет виноград,
Что он такой зелененький,
Коленками назад…
 

Т а н я. Опять пошел в ход «Кузнечик».

К о с т я.

 
Нашел себе он девушку,
Не девушку, а клад,
Такую же зеленую,
Коленками назад…
 

Т а н я. Я вижу – помощник из вас…

К о с т я. Это же несправедливо. (Приложил руки рупором ко рту.) Папа-хен! Папа-хен! (Смотрит вниз, вверх, изображает пантомиму поисков.) Отец! Тебя ожидает Эпоха! Она ждет от тебя великих дел! Где ты? Ау! (Тане.) Ни ответа, ни привета. (Вздохнул.) Что же, как аукнется, так и откликнется. Таня, можно сделать одно совершенно безответственное заявление?

Т а н я. Вы можете быть хоть минуту серьезным?

К о с т я. Это как раз самое серьезное из того, что я до сих пор совершал. Я наг и нищ, Танечка, нищ духом, потому что хочу делать что-то дельное, но пока ничего не нахожу по вкусу. Одним словом, я тону. Киньте мне круг, я уцеплюсь за него… (Берет ее руку.)

Т а н я. Но моя рука – не круг… (Убирает руку.)

К о с т я. Якорь! Честное слово, самый прочный в мире якорь! Берите меня на буксир!

Т а н я. Вижу, вас надо охладить. Принесите мне, пожалуйста, воды. Жарко. Пить хочется.

К о с т я. Самой обыкновенной воды?

Т а н я. Да-да!

К о с т я. Просили бы необыкновенной! Такой, которая растапливает лед вот тут… (Показывает на сердце.) Оживляет надежды, залечивает раны…

Т а н я. Давайте без беллетристики…

К о с т я. Кремень! Скальная порода! Вот вы кто! (Убегает.)

Пауза.

Т а н я (одна). Смешной парень… Где ж этот папа? (Незаметно для себя начинает напевать.)

 
Нашел себе он девушку,
Не девушку, а клад,
Такую же зеленую,
Коленками назад…
 

Тьфу! Вот прицепилось… Где же он может быть, этот Бочков?

С противоположной стороны, потный, взъерошенный появляется  Б о ч к о в. Затравленно оглянувшись, он перемахивает через плетень так, что полы его плаща взлетают, точно крылья. В изнеможении падает к подножию стога. Слышны выстрелы: «Бах! Бах!»

Что за выстрелы?

На заднем плане проносится гуськом тройка: впереди – Ю р а, за ним – М а р ф а  Е г о р о в н а, за ней – Г р у н я.

Б о ч к о в (вслед им). Промахнули! Надо перемаскироваться! (Снова изменяет свой вид.)

Т а н я (только сейчас заметив Бочкова, про себя). Вот кто мне поможет! Местный старожил должен знать… (Подходит к Бочкову со спины.) Здравствуйте, папаша!

Б о ч к о в (вздрогнув, невольно вскидывает руки вверх, но, повернувшись и увидев незнакомую девушку, протягивает ей руку). Здравствуйте.

Вдали появляется  Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а.

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (заметив их, вся задрожала). Она! Так я и знала – вместе! (Начинает красться к ним.)

Т а н я (Бочкову). Давно рыбачите в этих местах?

Б о ч к о в. Я? Порядочно.

Т а н я. И как?

Б о ч к о в. Пока никак. Не клюет.

Т а н я (Бочкову). Не попадалось ли вам родничков таких… незаметных… маленьких?.. В болотах или оврагах… Вода в них пузырьками и чуть соленая на вкус.

Б о ч к о в (горько). Пузырьками… Эх, девушка! (Похлопав ее по плечу.) Мне бы ваши заботы…

Т а н я. Папаша… Милый… Но это же очень важно… Очень…

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (из укрытия). Как обхаживает… Как репей, цепляется. А он… Он… Тоже хорош…

Б о ч к о в. Голубушка моя, не до пузырьков мне. (Хочет идти, но вдруг.) Хотя подождите… (Смотрит на нее.) Это что у вас? (Протягивает руку к ее шее.) Мне нужно для музея…

Т а н я (встрепенувшись). Как – для музея?

Б о ч к о в. Эпоха требует.

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. А-а-а! (Бросается вперед.)

Б о ч к о в (пораженный ее появлением). Здесь? Здрасте! (Нервно хихикнув, протягивает ей руку.)

Любовь Михайловна бьет Бочкова по руке, отбрасывая в сторону.

Чего ты? Эпоха требует…

Т а н я. Я?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (дает ему звонкую оплеуху). Вижу, чего она у тебя требует!

Т а н я. Что с вами?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. До райкома дойду! До райкома!

Б о ч к о в. Молчи! (Перепуганный, зажимает ей рот.)

Т а н я (Бочкову). Что вы делаете? (Вцепляется в него.)

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (сквозь ладони Бочкова). Ммм…

Появляется  Г р у н я.

Г р у н я (увидев эту сцену, кричит). Вторую душит! Сюда! Сюда! (Машет кому-то.)

Б о ч к о в. Тьфу! (Убегает.)

Т а н я (Любови Михайловне). Как он смел? Кто он такой?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Как? Вы… Вы… не знаете?

Т а н я. Понятия не имею! Почему он упомянул про музей?

Г р у н я. Он! Он! Точно. С музея начинает, а потом… Авантюрист! Самозванец! Чужой документ украл!

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (Груне). Погодите… (Тане.) И вы не встречали его никогда?

Т а н я. Первый раз в жизни вижу!

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Ой… Что же это я наделала! (Плачет.)

Вбегает  Ю р а.

Г р у н я (Юре). Опять удрал! Вот потерпевшая! (Показывает на Любовь Михайловну.)

Ю р а (удивленно). Любовь Михайловна? Вы здесь?

Любовь Михайловна продолжает плакать.

Успокойтесь, мы его сейчас поймаем. Опознать его можете?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (с ужасом). Не надо… Не надо…

Ю р а. Как не надо? Социально опасный тип!

За сценой женский визг.

Он! (Груне.) Догнать!

Ю р а  и  Г р у н я  убегают.

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Обождите! Обождите! Что вы делаете? Не надо! (Убегает за ними.)

Т а н я (одна). Ничего не понимаю…

С противоположной стороны вбегает  В а р в а р у ш к а. В изнеможении прислоняется к стогу.

В а р в а р у ш к а. О господи! Куда мне от него деться?

Т а н я. Что с вами?

В а р в а р у ш к а. Да муж у меня. Опять, говорят, стадо бросил, меня ищет.

Т а н я. А что с ним?

В а р в а р у ш к а. Ревнует, а с чего – не пойму. В пастухах он у меня. Целый день со стадом колхозным, вечер придет, ну, ясно, соскучится, кой-чем поделиться со мной хочется, а меня сон разбирает. Такой, девушка, сон, что и рассказать невозможно. А ему это самой последней обиды хуже. Умаялась уж, говорит? А может, это сонная болезнь у меня такая?

Таня смеется.

Скучаю я, девушка, оттого и в сон кидает. (Мечтательно.) С артистом бы каким познакомиться. (Пауза.) Или с генералом… С генералом небось не заснешь… (Вздыхает.) Артист – артистка… генерал – генеральша… А что такое пастух?! Пастух – пастушиха. (Пауза.) На Фаину одна надежда. Водички своей нальет, пошепчет: «Будет у тебя, говорит, счастье, жди».

Т а н я. А работать не пробовали? Помогает, говорят, от скуки.

В а р в а р у ш к а. И-и-и… Здоровье у меня, девушка, никуда.

Шум шагов. Влетает  К о с т я. В руках у него расписная кружка, которую мы видели у Фаины.

К о с т я. Ну и народ! Ну и черти!

Т а н я. А что такое?

К о с т я. Побежал за водой. Вижу, заперто, все на лугах. Я к колодцу – налить не во что… Вижу дом, рябина густая, я туда…

В а р в а р у ш к а. К Фаине?

К о с т я. А черт ее знает! Ворвался, да, видно, не вовремя. Как закричит на меня, как застонет! Однако не теряюсь, схватил кружку со стола, вижу, бидончик стоит, быстро зачерпнул, а мне метлой (показывает) как врежут! Еле удрал… (Передохнув.) Воды жалеют – ну и ну! Фу… Во рту все пересохло… (Тане.) Один глоток можно? (Делает глоток, корчит гримасу, плюется.) Тьфу… (С недоумением смотрит на кружку и вдруг начинает хохотать.)

Т а н я. Что с вами?

К о с т я (сквозь смех). Принес, называется. С опасностью для жизни, можно сказать. А вода-то тухлая! Ха-ха-ха!

Т а н я. Почему тухлая?

К о с т я. Кислая какая-то… в пузырьках… Ха-ха-ха! (Хочет вылить воду на землю.)

Т а н я. Погодите… (Берет из рук Кости кружку, смотрит, потом пробует, и вдруг на ее лице появляется блаженная улыбка.)

И, как бы отвечая ее чувствам, начинает звучать музыка.

К о с т я (с испугом). Что с вами?

В а р в а р у ш к а (Косте). Говорила – действует! Видишь… действует!

Т а н я (не отвечая, залпом выпивает всю воду. Отбрасывая кружку). Костенька!.. Милый Костенька… Алмаз! Бриллиант! (Целует его несколько раз.) Где этот дом? Покажите скорей!

К о с т я (обалдело, Варварушке). Говорил – люблю, даже слушать не хотела, а тут…

Т а н я. Ну, скорей же!

К о с т я  и  Т а н я  убегают.

В а р в а р у ш к а. Верить надо! (После паузы.) Авось, и мне с этой водой повезет. Ну, не с артистом… С киномехаником каким бы познакомиться. (Зевнула. Потягивается.) Ой… Кажется, опять сонная болезнь начинается… (Укладывается в тени стога, закрывает глаза, засыпает.)

Появляется  Б о ч к о в. На этот раз он еле плетется. Кажется, он потерял половину в объеме.

Б о ч к о в (в полном изнеможении приваливается к стогу). Все пропало… Все! Как волка, обложили… Не получилось у меня, Феденька, ничего… За что? (Замечает спящую Варварушку.) Кто там? (Вдруг заметил что-то у нее на груди.) Блестит… Удача! Клюнуло наконец! Неужели крестик? (На четвереньках подползает.) Цепочка! А что на ней, крестик или нет? (Подползает еще ближе.) Гражданочка, а гражданочка… (Опускается на землю рядом с ней, наклоняется над Варварушкой, разглядывает.) А вдруг не крест там – медальон какой-нибудь? Придется разведку произвести. (Засучив рукава, он пытается проверить свою догадку.)

В этот момент вбегает  Б у р а в ч и к  с кнутом.

Б у р а в ч и к (про себя). Где же она? (Натыкается на них.) А-а-а! (Хватается за сердце, зажмуривает глаза.) Нет! Нет! Не верю! Не верю! (Яростно щелкает кнутом.)

От страха и неожиданности Бочков и проснувшаяся Варварушка тесно прижимаются друг к другу. Буравчик взмахивает кнутом, щелкает… Бочков пытается скрыться. Буравчик хватает его за шиворот. У Бочкова подкашиваются ноги.

Б о ч к о в (пытаясь сохранить достоинство). Я… я, собственно, не понимаю…

Б у р а в ч и к. Сейчас поймешь! (Варварушке.) Застегивал или расстегивал?

В а р в а р у ш к а. Да что ты, Сенечка, с ума спятил?

Б у р а в ч и к. Одно только слово: застегивал или расстегивал? (Поднимает кнут.)

Б о ч к о в. Что вы делаете? Эта женщина совершенно ни при чем! Я…

Б у р а в ч и к. Молчи, стиляга! И до тебя черед дойдет… (Варварушке.) Застегивал или расстегивал?

Б о ч к о в. Слушай, парень, ошибся ты, у меня совсем другой профиль.

Б у р а в ч и к. Ты… профиль, не встревай, говорю!..

В а р в а р у ш к а. Да что вклепался в человека ни с того ни с сего?

Б о ч к о в. Я работник руководящий!

Б у р а в ч и к. Понятно, руками водящий. (Швыряет Бочкова к стогу.) Что делал, говори?

Б о ч к о в (почти безжизненно). Выполнял указание.

Б у р а в ч и к. К чужим бабам за пазуху лазать?

Б о ч к о в. Народная медицина.

Б у р а в ч и к (распускает кнут, грозно). Народной медицины захотел? Признавайся, где, когда, давно? (Поднимает кнут.)

В а р в а р у ш к а. Сенечка, не надо! Сенечка, не тронь!

Б у р а в ч и к. Не можешь без мужиков, не можешь?

В а р в а р у ш к а. Да что ты, Сенечка… Вовсе я этого гражданина даже не знаю… Жарко стало, вот и прилегла.

Б у р а в ч и к. Знаешь, где прилечь, знаешь! (Щелкает кнутом около Бочкова.) Воду возить на таких бугаях! Воду! Землю пахать! Пошли! (Щелкает кнутом.)

Б о ч к о в. Куда?

Б у р а в ч и к. К Фаине! Одна у вас с ней, я вижу, шайка-лейка… Всех на чистую воду выведу! Всех! Будет вам народная медицина! (Щелкает кнутом.)

В а р в а р у ш к а  удирает.

Куда?

Бочков, спасаясь от Буравчика, ныряет в рыхлый стог. Буравчик бросается за ним. Следует несколько стремительных пассажей погони вокруг стога и внутри него, но Бочкову удается удрать от Буравчика. В поисках Бочкова  Б у р а в ч и к  убегает, яростно щелкая кнутом. Это похоже на выстрелы. Вбегают  Ю р а  и  Г р у н я.

Ю р а. Ты слышала, стреляли?

Оглядывают местность.

Никаких следов. Куда же он делся?

Г р у н я. Следы надо проверить. Бутсы-то у него футбольные… (Наклоняется к земле.)

Юра тоже наклоняется. Рассматривают следы. Появляются  М и л а  и  Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а.

М и л а (увидев Юру, бросается к нему). Юра? Наконец-то я тебя нашла! Объясни мне: что происходит?

Ю р а. Нашел замечательное пятно, но никак не могу его поймать!

М и л а. Какое пятно? (Вполголоса.) Кто эта девушка?

Ю р а. Это – общественность, на которую я опираюсь.

М и л а. Что-о?

Ю р а. Сейчас объясню. Понимаешь, какой-то проходимец похитил документы Ивана Филиппыча и действует, прикрываясь его именем! Представляешь, какая опасность для всех?

М и л а. Папиным именем? А папа знает?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Милочка! Дело в том, что наш папочка…

Ю р а. Конечно, не знает!

М и л а. Так надо его найти! Немедленно!

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Кого – папу?

М и л а. Нет, этого самозванца! Отобрать у него документы! Задержать!

Ю р а. А я что говорю? (Любови Михайловне.) Вы тоже с нами?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Нет-нет! Не надо этого делать! Не надо! Я вам все сейчас объясню!

Ю р а. Дело же касается непосредственно вашего мужа! По документам он нормальный советский человек, честный работник, а на самом деле бездельник, ловчила! Правильно Иван Филиппыч говорил – хватит разводить лирику! За ушко да на солнышко таких!

Г р у н я (которая все время исследовала землю). Нашла! Нашла!

Ю р а. Что? Следы? Где? (Наклоняется к земле.)

Мила наклоняется тоже.

Вижу, вижу! Вот они! Да как много! Во все стороны разбегаются! Вперед! (Пригибаясь к земле, бежит.)

За ним, почти на четвереньках, Груня и Мила. В с е  т р о е  скрываются.

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (вслед). Постойте! Я вам расскажу! Вы же ничего не знаете! (Пауза.) А что я им расскажу?

Слышен женский крик.

Он! (Прячется за стог.)

Появляется  Б у р а в ч и к. Он везет тачку, в которой барахтается  Ф а и н а. Следом – В а р в а р у ш к а,  Д у н я ш а  и  К о с т я.

В а р в а р у ш к а. Сенечка, отпусти! Не позорь!

Д у н я ш а. Человек на курорт опаздывает!

К о с т я. Фаина Донатовна, одно слово – и вы будете свободны. Где вы берете свою воду?

Ф а и н а (показывает фиги). Вот вам всем! (Хочет выползти из тачки.)

Б у р а в ч и к. Стой! Не доехали!

В а р в а р у ш к а. Сенечка, куда ты ее везешь?

Б у р а в ч и к. В сельсовет на анализ. Пусть скажет, чем жену мою опоила, что мужем-пастухом брезгует, за чужими мужиками гоняется?

К о с т я (подсказывает). Главное, где воду свою берет?

Б у р а в ч и к. Не встревай! Ну?

Появляется  М а р ф а  Е г о р о в н а.

М а р ф а  Е г о р о в н а (увидев Буравчика). Опять пережитки свои показываешь? Начальство тебя требует. Ступай скорее!

Б у р а в ч и к. Меня? Какое начальство?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Товарищ Сапожников приехал!

К о с т я. Сапожников здесь?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (из-за стога). Господи! Этого только не хватало!

Б у р а в ч и к. Не надо мне никаких Сапожниковых! (Фаине.) Говори, говори!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Познакомиться с тобой хочет. «Где этот артист?» – говорит. Газету с собой привез.

В а р в а р у ш к а. Какой артист?

М а р ф а  Е г о р о в н а. В газете муженька твоего пропечатали с портретом. Коров, говорят, пасет хорошо. Артист своего дела.

В а р в а р у ш к а. Артист? Так и напечатано? Муж у меня – артист? (Хватает газету, жадно смотрит.)

М а р ф а  Е г о р о в н а. А ты не знала?

В а р в а р у ш к а. Точно. Артист! Значит… значит… Артист – артистка? Сенечка! (Бросается ему на шею.) Я – артистка!

Долгий поцелуй.

Б у р а в ч и к. Варварушка! (Ответные объятия.) Выздоровела! Вижу – выздоровела!

М а р ф а  Е г о р о в н а. Благодарность тебе хочет вынести за газ.

Б у р а в ч и к. За какой газ?

М а р ф а  Е г о р о в н а. Сам же рассказывал: видел, где Фаина воду свою берет. Газ там оказался.

Ф а и н а. Газ? А-а-а! (Падает в тачку.)

Д у н я ш а (свистит). Закрывай лавочку.

К о с т я. Кто был там? Кто нашел?

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а (выходя из-за стога). Это папа! Костя! (Всем.) Товарищи! Газ – это мой муж! Он…

М а р ф а  Е г о р о в н а (посмотрела на нее, Буравчику). Дождался! Сюда идут!

Появляется  С а п о ж н и к о в. С ним – Т а н я.

С а п о ж н и к о в. Здравствуйте, товарищи!

Шум приветствий.

К о с т я. Таня! Значит, подтвердилось? Открытый выход? Направление сюда?

Т а н я (сияя). Точка в точку!

С а п о ж н и к о в (подымает руки). Оппоненты разбиты. (Всем.) Как рыбак-дилетант, хочу поделиться выводом: оказывается, чтобы клюнуло, не обязательно смешивать овсянку с гелиотропом или надеяться на какое-то особое рыбацкое счастье. Прилежные руки, светлая голова, мужественное сердце – и победа налицо! (Жмет руку Тане.)

Все аплодируют.

К о с т я (Тане). Если вы – рыбак, с кем же сравнить себя? Понял, понял! С молодым долговязым щенком, который, сидя на берегу, терпеливо ждет своей порции!

Т а н я (Сапожникову). Ничего не могу с ним поделать. (Представляя). Мой лучший помощник.

К о с т я. В будущем – рабочий изыскательной партии, если примут.

Из-за кулис слышен шум борьбы, крики.

Что такое?

Из-за кулис выкатывается клубок людей – Ю р а,  Г р у н я,  М и л а. Они вцепились в  Б о ч к о в а, который тщетно пытается освободиться. Его сразу и не узнаешь – настолько он запутался в собственных сетях.

Ю р а (с торжеством). Вот он! Наконец-то поймали!

М а р ф а  Е г о р о в н а (всматриваясь). Тот самый? Что фигуру мою проверял? Прохиндей!

Г р у н я. Который душил. «Музей»!

В а р в а р у ш к а. Жон-Жуан!

Д у н я ш а. Крестиком разжился? (Хохочет.)

Б у р а в ч и к (зловеще). Попался?

Все окружили Бочкова.

Л ю б о в ь  М и х а й л о в н а. Товарищи, что вы… Это мой муж!

М и л а. Ошибаешься, мама, разве это папа? Это самозванец!

Б о ч к о в (освобождая лицо от сетки). Это я, Феденька… я!

Ю р а (в ужасе). Иван Филиппыч?.. Это… это вы? (Пошатнулся.) Родимое пятно на теле нашего общества?

М и л а. Как же ты так, папочка?

К о с т я. Эх, фатер, фатер…

С а п о ж н и к о в. Ваня?

М а р ф а  Е г о р о в н а (вглядываясь). Тьфу! А я считала – служитель культа!

Б о ч к о в. Клевета! Я не для культа! Я против культа! (Падает на колени перед Сапожниковым.) Не верь, Феденька, не верь! (Освобождается наконец от сетей. Живота у него теперь нет и в помине – погони, душевные волнения оказались сильнее всех других средств. Он совсем тощий.)

У Любови Михайловны, Милы и Кости вырывается невольный крик.

Видишь, ничего не пожалел!

С а п о ж н и к о в (пораженный). Что с тобой, Ваня? (Поднимает его с колен.)

Б о ч к о в. Как что? Я готов!

С а п о ж н и к о в. Куда готов?

Б о ч к о в. На передовой участок!

С а п о ж н и к о в (мягко). Поправиться сперва тебе надо, Ваня!

Б о ч к о в. Поправиться? Как – поправиться? (Страшный смысл этих слов постепенно доходит до него.) Мне – поправиться? (Растерянно.) А директива твоя?

С а п о ж н и к о в (недоуменно). Какая директива?

Б о ч к о в (в ужасе). Как – какая директива? (В уже совершенном отчаянии, зрителям.) Вы же слышали? Слышали? Я же – вот! (Хлопает себя по животу.)

С а п о ж н и к о в (догадавшись). А надо – вот! (Стучит себя по лбу.) Эх ты, зяблик…

М а р ф а  Е г о р о в н а. Не в теле, милый, суть, а в деле!

Б о ч к о в. А-а-а! Пропал… (Хватается за голову. Ноги у него подкашиваются.)

Все бросаются к нему и тут же, развернувшись, уже вне образов, обращаются к зрителям.

В с е (хором, зрителям).

 
Ну вот и все. Хотели мы правдиво
Наш фарс сыграть, чтоб ясность в нем была,
Всегда у места будет директива,
Когда на месте будет голова.
Конечно, это все не более чем шутка,
Но если вы смеялись от души,
То польза есть – хотя бы на минутку,
Ведь, кроме скучного, все жанры хороши!
 

З а н а в е с.