Текст книги "Комедии"

Автор книги: Алексей Симуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

З а х а р  Д е н и с ы ч. Не о месте хлопочу. Корреспондента бы нам сюда столичного… Или вообще человека со стороны. Характер нашего Степана Андреича знаешь? (Пауза.) А что, если бы тебе с ним поговорить?

Ж е н я. С директором?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Да нет. С Сергеем Иванычем.

Ж е н я. А при чем здесь Сергей Иваныч?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Если б он остался…

Ж е н я. Ну?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Помог бы нам.

Ж е н я. А что он, инженер?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Боевой человек – вот главное. Я приглядывался – настойчивый он… Авторитет, как у военного, есть… Попробуй, Женя. А?

Ж е н я. Да что же я могу?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ты все можешь, Женечка. Мигни только – со всего света парни сбегутся.

Ж е н я. Глупости это, Захар Денисыч.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Сама говорила: тактика и стратегия… Увлечь его надо, понимаешь?

Ж е н я. Да он мне совсем не нравится.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Не важно.

Ж е н я. Как – не важно?

З а х а р  Д е н и с ы ч. А так. Подумай – кто с этим делом, кроме тебя, настолько знаком?

Ж е н я. С каким делом? Что вы говорите?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ну, с сушилкой, с сушилкой.

Ж е н я. Так вы о сушилке?

З а х а р  Д е н и с ы ч. А о чем же? С самого начала толкую: надо увлечь Сергея Иваныча сушилкой.

Женя смеется.

Чего ты?

Женя смеется.

Я с тобой серьезно говорю.

Ж е н я. Уморили, Захар Денисыч… Ха-ха-ха!

З а х а р  Д е н и с ы ч (передразнивает). Ха-ха-ха… Нет в тебе никакой тонкости чувств, Евгения. Как хочешь, а Сергея Иваныча должна уговорить. (Посмотрел в окно.) Вот он идет. Действуй.

Ж е н я. Нет-нет. (Хочет убежать.)

З а х а р  Д е н и с ы ч. Да что ты ерепенишься? Не понимаю.

Ж е н я. Именно – не понимаете. Пустите меня…

Входит  С е р г е й.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ну как, Сергей Иваныч, дела?

С е р г е й. Все в порядке. Завтра еду.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ну и хорошо. Тут Женя хотела с вами поговорить… А я пойду сосну.

Ж е н я (шепотом). Нет… нет…

З а х а р  Д е н и с ы ч. Не дури… (Идет к двери. На ходу шепотом Жене.) Не робей. Главное – потоньше, потоньше… (Уходит.)

Пауза.

С е р г е й. Спасибо за чемодан…

Ж е н я. Пожалуйста.

Снова пауза.

С е р г е й. Что ж мы стоим? Сядем… (Предлагает ей стул.)

Оба садятся таким образом, что Сергей оказывается спиной к двери, куда ушел Захар Денисыч, а Женя – лицом к ней. Пауза.

Вы что-то хотели сказать?

Ж е н я. Я?

З а х а р  Д е н и с ы ч (высунувшись из-за двери, делает знаки – надувает щеки, дует. Наконец, не выдержав, шепчет). Сушилка.

Сергей оборачивается. З а х а р  Д е н и с ы ч  еле успевает спрятаться.

С е р г е й. Что это у вас? Мышки?

Ж е н я. Нет, кошки. (Встает со стула.)

С е р г е й. Куда же вы? Значит, раздумали? Подождите минутку…

Ж е н я. Зачем?

С е р г е й. У нас с вами как-то все странно получается. А мне бы хотелось поближе познакомиться с вами.

Ж е н я. Почему?

С е р г е й. Скажите, вы стихов случайно не пишете?

Ж е н я. С чего вы взяли?

С е р г е й. Мне почему-то показалось, что у вас должно получиться.

Ж е н я. Напрасно показалось.

С е р г е й. Жаль. Но любите стихи?

Ж е н я. Люблю.

С е р г е й. Тогда знаете что? Напишите мне на память хотя бы одну какую-нибудь строчку… любимую… А? (Достает бумагу, карандаш, протягивает Жене.)

З а х а р  Д е н и с ы ч  снова высовывается из-за шкафа, пишет по воздуху пальцами, которое Женя должна написать Сергею: «Сушилка». Женя отмахивается. З а х а р  Д е н и с ы ч  скрывается.

(Принимает этот жест за отказ.) Не хотите?

Ж е н я. Что же я вам напишу? Я вас совсем не знаю…

С е р г е й. Не важно.

Ж е н я. Я так не могу.

С е р г е й. Ну, тогда не стихи, а прозу… Напишите, что хотите. Все, что взбредет в голову…

Ж е н я. Но зачем это вам?

С е р г е й. Это, конечно, смешно, но… (Мнется.) Ну, хотя бы для того, чтобы я мог по почерку узнать ваш характер.

Ж е н я. Ах, вот что… Пожалуйста. (Берет бумагу.) Диктуйте.

С е р г е й. Есть. Пишите. (Диктует.) Вы…

Ж е н я (пишет). Вы…

С е р г е й. Мне…

Ж е н я (пишет). Мне…

С е р г е й. Нравитесь. Точка.

Ж е н я (сразу останавливается). То есть как это: «Вы мне нравитесь»? Ничего подобного. Откуда вы взяли, что вы мне нравитесь?

С е р г е й. Да не я, а вы. Я же ясно диктую – вы.

Ж е н я. Но пишу-то я. Получается, что вы мне нравитесь.

С е р г е й. Еще приятней.

Ж е н я. Но это неправда. Слышите, неправда.

С е р г е й. Жаль. А вот вы мне нравитесь. И это – правда. По-настоящему.

Ж е н я. Знаете, что я вам скажу, Сергей Иваныч?

З а х а р  Д е н и с ы ч (высунувшись из-за шкафа, шепотом). Про сушилку… Про сушилку…

Ж е н я (Захару Денисычу.) Оставьте вы это.

Захар Денисыч скрывается.

Ж е н я (Сергею.) Программа у вас ясная. Только адрес не тот.

С е р г е й. Какая программа?..

Ж е н я. То с глазами, то со стишками. Стыдно.

С е р г е й. Ничего не понимаю. При чем тут глаза?

Ж е н я. Забыли? А тогда, возле станции, у машины – помните?

С е р г е й. Но ведь это же была шутка…

Ж е н я. На правду уж слишком похожа. Но имейте в виду: может быть, где-нибудь ваши разговоры и вообще подходы нравятся, а у нас, в Хвоеве, этим не возьмешь. У нас другие девушки.

С е р г е й. Честное слово, я тогда шутил. Поверьте, Женечка…

Ж е н я. Какая я вам Женечка? Не смейте меня так называть.

Захар Денисыч в ужасе хватается за голову, потом скрывается.

С е р г е й. Почему?

Ж е н я. Видно, слишком уж у вас большая практика была… Только ко мне не подходит. (Встает, хочет уйти.)

С е р г е й (удерживая). Подождите.

Ж е н я. Оставьте меня, слышите?

С е р г е й. Раз вам так неприятно, оставлю. Прощайте, Евгения…

Ж е н я. Петровна.

С е р г е й. Зря вы, Петровна, зря. (Уходит.)

Захар Денисыч выбегает из-за шкафа.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ну что ты наделала? За что обидела хорошего человека?

Ж е н я. Это вы, вы во всем виноваты. (Убегает.)

З а х а р  Д е н и с ы ч. Здравствуйте. Я же и виноват.

Входят  Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а  и  Л ю с я.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Что случилось, Захарушка? Сперва Сергей Иваныч, потом Женя… Выскочила, как ошпаренная. Уж не ты ли, голубчик, здесь руку приложил? Признавайся, в чем дело?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Все ваша проклятая тонкость чувств. Делайте теперь что хотите – буду на диване лежать, классиков перечитывать. (Махнув рукой, скрывается за дверь.)

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Видела?

Л ю с я (пожав плечами). Ну и что ж?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. А у тебя, считаешь, получится?

Л ю с я. Вы только скорей его пришлите сюда. (Произносит с чувством.)

 
«Когда под жаворонка трель
Наедине тебе взгрустнется,
Знай, хоть за тридевять земель,
А сердце друга отзовется».
 

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Молодец, Люсенька. (В сторону ушедшего Захара Денисыча.) Увидим, Захар Денисыч, что человеку нужней: сушилка, доски сушить, или тонкие чувства… (Уходит.)

Л ю с я (одна). Наконец-то у меня настоящая роль. Первая роль в моей жизни. И не на сцене, а именно в жизни. (Вытаскивает из кармана докладную Захара Денисыча, на которой записывала стихи, читает про себя.)

 
«Для счастья душу береги…
Оно придет. Его – не смерить.
Не сомневайся. Не беги.
Ведь быть счастливым – значит верить…
 

За дверью слышны шаги.

Наверное, он…

Дверь отворяется. Появляется  К л а в д и й.

А… Милый братец!

К л а в д и й. Оставьте эти глупые шутки. (Оглядывается.) Сергея Иваныча не было?

Л ю с я. А на что он вам понадобился?

К л а в д и й. Нужен. (Пауза.) Люся!

Л ю с я. Что?

К л а в д и й. Я хочу раз и навсегда поставить перед вами один вопрос… Уверен, что вы ответите отрицательно.

Л ю с я. Зачем же тогда?

К л а в д и й. Дело в том, что я люблю…

Л ю с я. Ну… Ну…

К л а в д и й. Люблю смотреть правде прямо в глаза.

Л ю с я. Ну и смотрите. Кто вам мешает?

Пауза.

К л а в д и й. Что же вы мне не отвечаете, Люся?

Л ю с я. На что?

К л а в д и й. На мой вопрос.

Л ю с я. Да ведь вопроса не было.

К л а в д и й. Неужели вам и так не ясно?

Л ю с я. Что ясно? Какая вы все-таки простокваша, Клавдий Захарыч.

К л а в д и й. Я – простокваша? Спасибо за науку, Людмила Сергеевна. Но вы еще услышите обо мне. (Уходит в свою комнату, с силой захлопывая дверь.)

Люся задумалась. Появляется  Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Идет. Идет.

Л ю с я (очнувшись). Кто идет?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Сергей Иваныч… Начинай.

Л ю с я. Нет-нет. Не хочу. Не буду.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Да что ты, что ты?

Л ю с я. Нет, нет, Ефросинья Михайловна. Я передумала. У меня ничего не выйдет.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Да я тебе помогу. (Прячется за дверь.) Смотри на меня – все будет хорошо.

Входит  С е р г е й.

С е р г е й (оглядывается). А где Женя? (Спохватившись.) То есть Евгения Петровна…

Л ю с я. Очевидно, пошла гулять.

Сергей садится, опустив голову. Ефросинья Михайловна делает знаки Люсе, мимически изображая, что она должна пригласить Сергея на прогулку. Люся отрицательно мотает головой.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (не выдержав, тонким голосом). Не мямли, не мямли…

С е р г е й (оглянувшись). У вас что, кошки?

Л ю с я. Нет, мышки. (Решившись.) Сергей Иваныч! Пойдемте гулять.

С е р г е й (равнодушно). Гулять – так гулять. Все равно до завтра делать нечего.

Идут к выходу. Ефросинья Михайловна знаками показывает, чтобы Люся захватила гитару. Та берет ее. Они с Сергеем выходят.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (смотрит в окно). Что за парочка… Остался бы уж совсем. Чего лучше.

Появляется  К л а в д и й.

К л а в д и й. А где Сергей Иваныч?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Гулять ушел на Березовую горку…

К л а в д и й. С Люсей?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Да, с Люсей.

К л а в д и й. Я так и знал. (Бросается к выходу.)

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (удерживая его). Куда ты, Клавдюша?

К л а в д и й. Хочу покончить с этим раз и навсегда.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. С чем, Клавденька?

К л а в д и й. Я рассчитаюсь с ней ее же оружием.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Каким оружием? С кем?

К л а в д и й. С Люсей!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Господи! Клавденька, за что?

К л а в д и й. Да потому, что я люблю ее больше жизни. (Убегает.)

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Дура я слепая. Что наделала!.. (Бросается из комнаты.) Клавдя! Клавдя! Захарушка! Отец! (Скрывается.)

Почти тотчас же из правой двери появляется  З а х а р  Д е н и с ы ч. В руках у него раскрытый томик Пушкина.

З а х а р  Д е н и с ы ч (оглядываясь). Что случилось?

Возвращается запыхавшаяся  Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (тяжело дыша). Не догнала.

З а х а р  Д е н и с ы ч (делает вид, что углублен в книгу, читает вслух).

 
«Тиха украинская ночь,
Прозрачно небо, звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух…»
 

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Отец, беда!

З а х а р  Д е н и с ы ч (невозмутимо продолжает).

 
«Чуть трепещут
Сребристых тополей листы…»
 

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (стараясь перекричать). Слышишь, Захарушка? Люся с Сергеем Иванычем…

В дверях появляется  Ж е н я.

З а х а р  Д е н и с ы ч (зажимая уши, продолжает читать).

 
«Луна спокойно с высоты
Над Белой Церковью сияет…»
 

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Да подожди ты с луной. Сергей Иваныч с Люсей гулять ушли.

Ж е н я. Сергей Иваныч с Люсей?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Ну и на здоровье. Понравились друг другу – чего ж лучше?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Как лучше?.. Клавдюшка-то узнал – да вслед им. Да с оружием.

З а х а р  Д е н и с ы ч. С каким оружием?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Убью, говорит, ее собственным оружием. И отвечать не буду.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Кого?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Да Люсю же.

З а х а р  Д е н и с ы ч. За что?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Влюбился в нее без памяти Клавденька наш.

З а х а р  Д е н и с ы ч. В Люсю? В вертихвостку эту? Не позволю. (Бросается к выходу.)

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Куда ты? Захарушка!

З а х а р  Д е н и с ы ч. Пусти! Я этот узел мигом распутаю. Я их всех… И откуда он оружие взял?

Ж е н я. Я иду, Захар Денисыч.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. А тебе куда? Убьют еще ненароком в свалке.

Ж е н я. Тем лучше. (Убегает.)

З а х а р  Д е н и с ы ч. Еще одна сумасшедшая. Она-то при чем?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Ох, Захарушка… Узлов-то тут, видно, не один, а два…

З а х а р  Д е н и с ы ч. Два? (Вдруг хлопает себя по лбу.) Так вот оно что! Ах я, старый осел!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Пойдем, мой старенький. Будем распутывать все вместе.

Уходят.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Вершина холма. Березки. Вечер. Луна. Внизу – серебрится река. Оглушительно заливаются соловьи. Им вторят лягушки. Появляются  Л ю с я  с гитарой и  С е р г е й.

Л ю с я. Вот это у нас и называется Березовая горка. Сюда мы ходим соловьев слушать. Нравится?

С е р г е й (посмотрел). Ничего.

Л ю с я. Посидим?

С е р г е й. Можно. (Садится.)

Пауза. Поют соловьи.

Л ю с я. О чем вы думаете, Сергей Иваныч?

С е р г е й. О многом.

Л ю с я. Значит, вы любите мечтать? А правда, хорошо иной раз, особенно когда взгрустнется. (Декламирует.) «Когда под жаворонка трель наедине тебе взгрустнется…»

С е р г е й. Подождите! Откуда вы это знаете?

Л ю с я. А вы останетесь у нас хоть на недельку?

С е р г е й. При чем тут неделька?.. Отвечайте! Почему вы знаете эти стихи? Неужели… Говорите, откуда? (Выхватывает у Люси бумагу.)

Л ю с я. Предположим, от одной девушки…

С е р г е й. Какой?

Из-за кустов неожиданно появляется  Ж е н я.

Ж е н я. Вот где вы!

С е р г е й. Женя! Как хорошо, что вы пришли! Не уходите… Я…

Ж е н я (Люсе). На одно слово, Люся.

Л ю с я (шепчет). Позже, позже, Женечка… Сейчас некогда. Самый интересный момент.

Ж е н я (так же тихо). Нет, именно сейчас! Идем!

Л ю с я. Да что случилось такое? (Громко Сергею.) Простите, Сергей Иваныч… Маленькое дело… (Отводит Женю в сторону.) Чудачка, ну не порти все! Уже на мази… Он остается!

Ж е н я. Остается?

Л ю с я. Да!

Ж е н я. А Клавдий?

Л ю с я. А что Клавдий?

Ж е н я. Да как тебе не стыдно, Люська! Ведь он сейчас, как бешеный, всюду тебя ищет! Да еще с оружием!

Л ю с я. С оружием? С каким оружием?

Ж е н я. Беги ты отсюда! Еще спрашивает!..

Л ю с я. Наоборот, остаюсь!

Ж е н я. Остаешься?

Л ю с я. Да! Это замечательно! Представляешь – дуэль? На кинжалах… На пистолетах… Выстрел!.. Падает… Музыка.

Ж е н я. Да что это тебе – драмкружок? (Громко.) Сергей Иваныч, Люся просит вас извинить ее, ей срочно надо домой.

С е р г е й. Но мы еще не договорили, откуда она знает эти…

Ж е н я. Ей очень неудобно перед вами, но дело страшно срочное…

Л ю с я (шепотом). Ну что ты врешь, Женька? Ничего же подобного.

Женя щиплет ее. Люся вскрикивает.

Ж е н я. Видите, как она расстроена?

С е р г е й. Да, но я все-таки хочу понять, как попали эти…

Ж е н я. Простите. (Шепчет Люсе.) Сейчас же найди Клавдия и успокой его!

Л ю с я (шепотом). Не пойду!

Женя щиплет ее.

Ой! Ой!

Ж е н я (Сергею). Видите, как она волнуется, Сергей Иваныч…

Л ю с я (чуть не плача). До свиданья, Сергей Иваныч! (Незаметно грозит Жене кулаком.) У-у, Женька, противная! (Уходит.)

С е р г е й (про себя). Откуда она узнала про эти стихи? От девушки… От какой? Значит, здесь, в Хвоеве? Неужели она сама?

Ж е н я. Прощайте, Сергей Иваныч. Простите, что помешала приятной прогулке.

С е р г е й. Нет, нет! Подождите! Я прошу вас, Женя… Я требую. Мне это очень нужно… Напишите хоть одно слово! Я должен знать ваш почерк.

Ж е н я. Опять почерк? Некогда!

С е р г е й. Хорошо. Не надо. Только не уходите! Неужели вы не можете хоть раз поговорить со мной по-человечески?!

Ж е н я. Почему же? Пожалуйста.

С е р г е й. Я хотел вам сказать…

Ж е н я. О глазах? О серо-малиновых с крапинками?

С е р г е й. Вы опять о том же! Я хотел вас просить, чтобы вы…

Ж е н я. Показала свой почерк.

С е р г е й. Да нет же, нет! Дело в том, что я… я…

Ж е н я. Эх, вы!.. Всю квалификацию свою растеряли. Прощайте! (Уходит.)

С е р г е й. Нет же, черт возьми! Стойте! Подождите!

Ж е н я (возвращаясь). Что вам?

С е р г е й. Посмотрите вокруг – вечер, луна, соловьи, весна… (Берет гитару, поет.)

 
Все звенит, все поет, все ликует кругом,
Раскрывая объятья свои,
Потому что весна
Пробудила от сна
Всех, кто любит и ищет любви!..
Ах, волшебная ночь, соловьиная ночь,
Льются с неба ручьи серебра,
Выходите на луг
В заколдованный круг
Вальс весны танцевать до утра.
 

(Подхватывает Женю.)

 
Мчатся пара за парой в душистой траве,
Мотыльками кружат у огня,
Вальс пьянит, как вино,
Только слышно одно:
«Я люблю тебя… любишь меня?»
 

Ж е н я (освобождаясь). И часто это у вас?

С е р г е й. Вы неисправимы! Неужели вас ничто не может тронуть? Ну, посмотрите вокруг, – как хорошо!

Ж е н я. А что смотреть кругом? Лес и лес.

С е р г е й. И вы никогда не уносились в мыслях дальше этого леса?

Ж е н я. Я летать не умею.

С е р г е й. Надо иметь воображение! И сейчас же появятся крылья…

Ж е н я. Что-то не появляются.

С е р г е й. Эх, вы! Оно и видно, что вы здесь без крыльев живете! Сонное царство какое-то…

Ж е н я. У нас? Да как вы можете так говорить? Только вчера приехали и…

С е р г е й. Но разве я не вижу? Почему какая-нибудь женщина из Орла должна месяц у вас ждать нового дома для школы и ехать обратно несолоно хлебавши? Оттого, что без воображения работаете! Без мечты.

Ж е н я. Без мечты!.. Да знаете ли вы… (Пылко.) А в шестьсот раз быстрее работать не хотите?

С е р г е й. То есть как в шестьсот? Что это? Сказка?

Ж е н я. Нет, теперь вы слушайте! Почему у нас такая задержка с домами? Потому, что мы не можем быстро сушить лесоматериал. Видали, сколько его на складах накопилось? Сушилка у нас старая, паровая, сушит долго – от десяти дней до двух месяцев!

С е р г е й. И другого способа нет?

Ж е н я. Если в открытую, на воздухе, – еще дольше. До двух лет!

С е р г е й. Где же выход?

Ж е н я. Есть новый способ!

С е р г е й. Какой?

Ж е н я. Ускорение – в шестьсот раз! Представляете, какое это имеет значение для нашего комбината? Для всего Советского Союза! Ведь мы же для великих строек коммунизма должны дома выпускать!.. Представляете?

 
Дом! Новый дом! Такой во сне приснится!
Войдешь в него – как чисто и светло!
По капельке смола еще сочится,
И солнце бьет в оконное стекло…
 

С е р г е й. Вы так хорошо рассказываете, что мне… мне тоже захотелось обзавестись таким вот солнечным домом, Женя!..

Ж е н я.

 
Дадим! Пожалуйста! Не будем с вами спорить!
Но сделать нужно нам большой скачок вперед!
Работу мы свою обязаны ускорить
В шесть сотен раз! Вы поняли? В шестьсот!
 

С е р г е й.

 
Но способ, способ где? Неслыханные сроки!..
Ну как достичь подобной быстроты?
 

Ж е н я.

 
А если пар убрать? Пустить электротоки
Высокой частоты?
 

С е р г е й.

 
Вот здесь, у вас? В древесном вашем царстве?
Вот это – техника! Чудесно! Высший класс!
 

Ж е н я.

 
Ну что ж такого? В нашем государстве
Не только день – час не похож на час!
 

С е р г е й.

 
Однако же… Тут нужно крепко взяться!..
Ведь надо заново вам все пересоздать!
 

Ж е н я.

 
Что ж, стоит лишь начать! По нам пойдут равняться!
Кому ж охота опоздать?
 

С е р г е й.

 
Как опоздать?
 

Ж е н я.

 
                       Иль будете вы с теми,
Кто отстает от нас за часом час?
В шестьсот ведь раз мы обгоняем время!
Я в коммунизме буду раньше вас!
 

С е р г е й.

 
Позвольте, Женечка… Нет, виноват, Петровна…
При чем здесь я? А впрочем, безусловно,
Я понимаю, по сравненью с вами…
Но почему мы говорим стихами?
 

Ж е н я. Какими стихами? При чем здесь стихи? Разговор совсем о другом!

С е р г е й. Ну да! Теперь я понимаю, почему Захар Денисыч так хлопочет о сушилке… Самое главное звено! Так? Ну что ж вы замолчали?

Ж е н я (совершенно другим тоном). Не знаю. Спросите у Захара Денисыча.

Пауза.

С е р г е й. Что с вами, Женя?.. Простите – Евгения Петровна!

Женя молчит.

Опять все сначала? Только что было так хорошо – и вдруг… Обрыв провода! Я сказал что-нибудь неподходящее?

Ж е н я. Нет.

С е р г е й. Так, может быть, вы все-таки поделитесь со мной, как вы ее хотите переоборудовать?

Ж е н я. Кого?

С е р г е й. Да сушилку! Сушилку!

Ж е н я. Оставьте меня в покое с вашей сушилкой!

С е р г е й. Но вы же первая упомянули о ней!

Ж е н я. Я? Ничего подобного!

С е р г е й. Ну, знаете! С вами разговаривать… Прощайте. Невыносимый характер!

Ж е н я. Какая есть.

С е р г е й  уходит.

Ну что я за дура такая! Почему у меня все навыворот? Хочу сказать одно, а получается совсем другое! Не в сушилке здесь дело! Как он не понимает?

Возвращается  С е р г е й.

С е р г е й. Один вопрос. Деловой.

Ж е н я (моментально преобразившись, сухо). Слушаю.

С е р г е й. Я хочу, чтобы вы мне рассказали совершенно точно, как обстоит дело с внедрением нового способа производства.

Ж е н я. А зачем вам?

С е р г е й. Дело в том, что еще в школе, а потом в институте я увлекался высокочастотными токами… Никак не предполагал, что они могут найти применение у вас здесь… Ускорение в шестьсот раз! Это ведь действительно революция в производстве!

Ж е н я. Да уж! Не ваши «крылья»!..

С е р г е й. Поймите меня по-хорошему, Женя. Вы меня заинтересовали…

Ж е н я. В самом деле? Серьезно?

С е р г е й. Один такой передовой участок – и…

Ж е н я (подхватывая). И весь комбинат двинется по новому пути! Правда?

С е р г е й. Да еще если людей подобрать… Дружных, веселых в работе!

Ж е н я. Да, да!

С е р г е й. Я уже вижу крышу над собой!

Ж е н я. Какую крышу?

С е р г е й. Для бездомного крыша – первое дело! Солнечный дом… Если вы не забыли, что вы мне его обещали, Женя.

Ж е н я. Как – обещала?

С е р г е й. Высказали – дадим! Без спора!

Ж е н я. Но ведь вы уезжаете?..

С е р г е й. Да… Верно. Уезжаю… Завтра… (Пауза.) Но я буду помнить о вашем обещании. Хорошо?

Ж е н я. Уедете – и забудете все…

С е р г е й. Напрасно так думаете. А вы? (Берет ее за руку.)

Ж е н я. Я? (Выдергивает руку.) Нет-нет! Уезжайте. Скорее!

С е р г е й. Почему, Женя?

Ж е н я. Уезжайте…

С е р г е й. И больше вам нечего мне сказать?

Ж е н я. Что же я могу сказать?

С е р г е й. Я буду очень скучать по вас, Женя.

Ж е н я. А я знаю слово от тоски…

С е р г е й. Какое?

Ж е н я. Прошептать его про себя – и где бы ни был, вся грусть рассеется! Как туман…

С е р г е й. Какое слово?

Ж е н я. Повторяйте за мной.

С е р г е й. Повторяю.

Ж е н я.

 
«Когда под жаворонка трель
Наедине тебе взгрустнется…»
 

С е р г е й (повторяет). Когда под жаворонка трель… (Обрывает.) Что? Откуда вы…

Ж е н я. Что с вами, Сергей Иваныч?

С е р г е й. Ничего… Знай, хоть за тридевять земель, а сердце друга отзовется… Так?

Ж е н я. Вы… Вы знаете эти стихи?

С е р г е й. Еще бы не знать! (С чувством.)

 
«Для счастья душу береги…
Оно придет. Его не смерить.
Не сомневайся. Не беги.
Ведь быть счастливым – значит верить…»
 

Ж е н я (в страшном волнении). Значит, они тогда попали к вам? Нет, серьезно? Честное слово?

Сергей кивает.

Да? Ой! Чудесно как! Через столько лет!

С е р г е й. Замечательно! Значит, эти стихи – ваши? Вот почему мне их здесь читала Люся?

Ж е н я. Читала? Люся? Не может быть!

С е р г е й. А что? (Пауза. Смотрит на Женю.) Понятно! Плохо договорились между собой…

Ж е н я. О чем вы? Сергей Иваныч!

С е р г е й. Видно, мои вещи побывали в ваших руках не зря!

Ж е н я. Что-о?

С е р г е й. Ничего. Придумано было неплохо, но… сорвалось. Советую в следующий раз не рыться в чужих дневниках!

Ж е н я. Сергей Иваныч… Честное слово! Я ничего не понимаю…

С е р г е й. Честное слово? А вы знаете, что такое честное слово?

Ж е н я. Что? Да как вы смеете?! (Хотела было еще что-то сказать, но вскочила и убежала, плача.)

С е р г е й. Эх! (Машет рукой.)

Появляется  Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Еле добралась!.. (Оглядывается.) Вы что же это, Сергей Иваныч? Один?

С е р г е й. Один.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. А где же…

С е р г е й (прерывает). Не напоминайте мне о ней.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. А что случилось?

С е р г е й (с неожиданным порывом обнимает ее). Ефросинья Михайловна… Если бы вы знали, как обидно!..

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Что ты, что ты, голубчик мой… Кто же это тебя обидел? Расскажи. (Обнимает его, гладит по голове.)

Слышен треск кустов. Появляется  К л а в д и й. Он без очков. Волосы его всклокочены.

К л а в д и й (не разглядев сразу Ефросинью Михайловну). А! Наконец-то я вас нашел, Сергей Иваныч! Известно ли вам, кого вы держите в своих объятиях? Вы обнимаете куклу без сердца… Без души… Ядовитого скорпиона в юбке!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Моя, моя вина, Клавденька. Не отрицаю… Вот только скорпионом зачем ты меня окрестил?

К л а в д и й. Мамаша?! Простите…

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. А где же твои очки, Клавденька?

К л а в д и й. В кустах где-то соскочили… А где она?

С е р г е й. Кто – она?

К л а в д и й. И вы еще спрашиваете? Мне противно теперь называть это имя!

С е р г е й. Кажется, мне тоже противно…

К л а в д и й. Тем лучше, Сергей Иваныч! Я хочу поговорить с вами как мужчина с мужчиной.

С е р г е й. Хорошо… Только надо сперва найти очки. А потом поговорим.

К л а в д и й. Как мужчина с мужчиной!

С е р г е й. Есть! Как мужчина с мужчиной. Пойдемте поищем…

Оба уходят.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Ну и слава богу. Кажется, разговором обойдется…

Появляется  Л ю с я.

Л ю с я. Ефросинья Михайловна! Я вас ищу!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Люся, Люся! Что мы наделали!

Л ю с я. Все знаю. Где Клавдий Захарыч?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Здесь. С Сергеем Иванычем пошли разговаривать…

Л ю с я. Разговаривать?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Как мужчина с мужчиной…

Л ю с я. Это так они сказали?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Клавдюша выразился.

Л ю с я (хлопая в ладоши). Наконец! Наконец-то!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Что ты, Люсенька?

Л ю с я. Наконец-то он решил действовать!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Не пугай меня, Люсенька… Что теперь будет?

Л ю с я. Как что? Дуэль!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Господь с тобой!

Л ю с я. А как же иначе? Когда мужчина начинает говорить с мужчиной, как мужчина с мужчиной, это именно и значит – дуэль! Во все века дрались из-за женщины – сперва холодным, потом огнестрельным оружием! Одной мне пока не везло!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (с ужасом). Да что ты, матушка! Ведь в случае чего застрелит Сергей Иваныч Клавденьку, как цыпленка!.. (Повторяет.) Сперва холодным… Потом огнестрельным… (Хочет убежать.)

Л ю с я (останавливает ее, с вдохновением). Стойте! Не подходите к ним.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Бесчувственная! Не любишь Клавдю…

Л ю с я (обнимает ее). Душенька, Ефросинья Михайловна! Ну как вам объяснить? Ведь это же все – одно воображение! Пустая мечта… Оружие не засверкает! Ни холодное, ни огнестрельное!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Почему ты знаешь?

Л ю с я. Не тот век!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Ты меня веками-то не путай!.. Я на всякий случай за Захар Денисычем сбегаю. (Удаляется, бормоча.) Холодное… Огнестрельное…

Слышны шаги. Л ю с я  прячется в кустах. Выходит  С е р г е й  с очками в руках.

С е р г е й. Клавдий Захарыч! Вот ваши очки!

Показывается  К л а в д и й.

К л а в д и й. Нашли?

Сергей передает ему очки.

(Надевает очки.) Спасибо. Теперь я вооружен. (Торжественно.) Сергей Иваныч! Обращаюсь к вам, как мужчина к мужчине. (Пауза. Одним духом.) Возьмите меня с собой на Курильские острова!

С е р г е й. На Курильские острова? С чего это вы вдруг?

К л а в д и й. Не могу я больше здесь оставаться! Вы не думайте, что это из-за работы… Наоборот!.. Спросите нашего главного бухгалтера! Даст самую лучшую рекомендацию. Ведь на моих плечах весь расчетный стол… Веду самостоятельный баланс… За годовой отчет опять-таки я отвечаю! Специальные курсы по тройной итальянской бухгалтерии окончил! Словом, по работе все хорошо. А уехать я все-таки должен! Уважительная причина. Поймите меня, как мужчина мужчину…

С е р г е й. Понимаю. Только Курильские острова – вещь серьезная.

К л а в д и й. Именно об этом я и мечтаю! Свой характер хочу испытать: человек я или просто… простокваша!

С е р г е й. Но вы же только что сами сказали…

К л а в д и й. Да не по службе – в личной жизни! А на Курильских островах я пригожусь, увидите! Может быть, там счетная часть иногда хромает… Возьмите меня с собой! Не откажите!

С е р г е й. Да я же там не распоряжаюсь, чудак вы человек!.. Если хотите ехать, пожалуйста. Мне же веселее.

К л а в д и й. Берете? Согласны? (Бросается к Сергею, сжимает его в своих объятиях.)

В это время из-за кустов появляются запыхавшиеся  Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а  и  З а х а р  Д е н и с ы ч.

С е р г е й (старается вырваться из объятий Клавдия). Пустите! Сумасшедший!

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а (всплескивает руками). Держи! Держи их, Захарушка! Без холодного, без огнестрельного, голыми руками душат!..

Старики растаскивают Сергея и Клавдия.

Л ю с я (выбежав из-за кустов, бросается Клавдию на шею). Любимый… Наконец-то заговорил. Как мужчина!

К л а в д и й (в объятиях Люси). Значит…

Л ю с я. Ну конечно же! Давно нужно было сообразить!

К л а в д и й. Тогда… (Подводит Люсю к старикам.) Принимайте дочку, родители!

З а х а р  Д е н и с ы ч. Дочку?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Погоди, Клавдюша. Да ведь ты ее только что скорпионом называл…

К л а в д и й. Мамаша… Вы языка любви не понимаете.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Выходит, старуха, нагадала ты себе дочку! (Клавдию.) Имей в виду – разговор у нас пока неофициальный…

С е р г е й. Поздравляю вас, Клавдий Захарыч! Поздравляю вас, Люся!

Л ю с я. Спасибо, Сергей Иваныч. Вы уж на меня не обижайтесь.

С е р г е й. За что?

Л ю с я. Ведь я давеча здесь, на горке… Просто хотела, чтоб вы остались у нас подольше. А стихи я случайно в вашем дневнике прочитала… Не удержалась. Простите.

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. Моя все это вина, Сереженька…

С е р г е й. Так это ваша затея? И с Люсей, и с Женей?

Е ф р о с и н ь я  М и х а й л о в н а. С Женей? Нет, про Женю я ничего не знаю…

З а х а р  Д е н и с ы ч. А про какие стихи вы толкуете?

С е р г е й.

 
«Когда под жаворонка трель
Наедине тебе взгрустнется…»
 

З а х а р  Д е н и с ы ч. Но вы-то откуда знаете эти стихи?

С е р г е й. Как – откуда? Получил еще на фронте в ящике с подарками.

З а х а р  Д е н и с ы ч. Так это же мои стихи!

С е р г е й. Ваши? Не может быть!

З а х а р  Д е н и с ы ч. Почему же не может быть, Сергей Иваныч? Думаете, не по возрасту?