Текст книги "Комедии"

Автор книги: Алексей Симуков

Комедии

СОЛНЕЧНЫЙ ДОМ, ИЛИ КАПИТАН В ОТСТАВКЕ
Водевиль в трех действиях, семи картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

СЕРГЕЙ УСКОВ.

ЖЕНЯ.

ЛЮСЯ.

КЛАВДИЙ.

ЗАХАР ДЕНИСЫЧ.

ЕФРОСИНЬЯ МИХАЙЛОВНА.

ДАНИЛ ДАНИЛЫЧ.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Комната. Стол. Стул. На полу – раскрытый чемодан. На столе – телефон, трубка на длинном шнуре: это дает возможность во время телефонного разговора свободно передвигаться по комнате.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (говорит по телефону, двигаясь по комнате в поисках спичек; находит, зажигает спичку, закуривает). Да, да. Завтра утром, с поездом десять ноль-ноль… Хватит, четыре года не отдыхал… К себе, к себе, разумеется. Восемь лет не был, соскучился… Через месяц ждите свежей рыбки. (Кладет телефонную трубку.) Итак, еду.

Стук в дверь.

Войдите!

Входит  С е р г е й, в военной форме с капитанскими погонами.

С е р г е й. Данил Данилыч? Здравствуйте. (Бросается к нему, крепко его обнимает.)

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Простите, с кем имею честь?

С е р г е й. Не узнаете?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Позвольте… Позвольте… Не Харламов?

С е р г е й. Какой Харламов? Март сорок третьего года, шестьсот двадцать пятый ППГ, – неужели не узнаете?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Март сорок третьего года?.. У вас что было – ампутация?

С е р г е й. Данил Данилыч, Данил Данилыч… Ай-ай-ай… А ведь вы когда-то гордились мной… Показывали всем…

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Так это вы? Беглец? Скандалист? Возмутитель спокойствия?..

С е р г е й. Так точно.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Сергей, если не ошибаюсь…

С е р г е й. Иванович. Гвардии капитан Усков.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Подождите, подождите… Если мне не изменяет память, я лечил сержанта… Что ж, поздравляю, голубчик.

С е р г е й. Спасибо. (Крепко обнимает Данила Данилыча.) Если бы вы знали, Данил Данилыч, как часто я вас потом вспоминал. Жизнь, можно сказать, вернули. Вот и сейчас: как в Москве очутился, первым долгом отыскал вас.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. И вам спасибо, голубчик. Память о себе тоже оставили. Опозорил на весь санупр. Бежать из госпиталя, не долежав, да еще по водосточной трубе…

С е р г е й. Так ведь Орел же был тогда, помните?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Что – Орел? Без вас бы не взяли? А я места тогда себе не находил… Ведь с вами могло бог знает что случиться… Сбежал на две недели раньше срока.

С е р г е й. Видите – жив.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А как здоровье?

С е р г е й. В порядке.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А именно? Точней, точней.

С е р г е й. Да вот только что из Калининграда. Еду на Курильские острова.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Из Калининграда – на Курильские острова? Ну и маршрутец!

С е р г е й. Друг у меня там. Зовет. Вместе воевали, вместе будем там и новую жизнь налаживать.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Понимаю и хвалю. Молодец, Вижу, не меняетесь, рветесь в бой.

С е р г е й. Стараюсь духом не падать.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А зачем же падать?

С е р г е й. Особенно веселиться тоже нечего.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А что такое?

С е р г е й. Как что? Был солдатом – стал ни то, ни се. Погоны последний день донашиваю.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Не понимаю…

С е р г е й. Что тут понимать! Заклевала меня ваша братия – врачи… Вот, полюбуйтесь… (Вынимает из планшета зеленую тетрадку, из нее – бумаги, передает их Данилу Данилычу.) Демобилизовался. В отставке.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (смотрит). Так, так… Заключение медкомиссии. Ограниченная годность второй степени. Статья сорок третья… Все понятно. (Складывает бумаги.) И вы еще на врачей обижаетесь? Да это вас, вас нужно бить… Все вы так: на медицину не смотрите, из госпиталей по водосточным трубам удираете – и вот результат. И вы еще собираетесь ехать на Курильские острова… Когда была последняя вспышка?

С е р г е й. С месяц назад.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Направление в санаторий есть?

С е р г е й. У меня одно направление.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. На Курильские острова?

С е р г е й. Точно.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Так я вам скажу, где сейчас ваше место: у бабушки на лежанке. Поняли? Сосновый воздух, тишина, покой, молоко, мед, полгода ни о чем не думать – вот что вам надо сейчас.

С е р г е й. Что ж я – совсем инвалид, выходит?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А вы хотите им стать?

С е р г е й. Все равно, не поеду я в ваш санаторий.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ну, не в санаторий, так в деревню поезжайте. К какой-нибудь тетушке или к дядюшке… Ведь есть, наверное? Поищите в памяти.

С е р г е й. Нет у меня никого, Данил Данилыч. Я, если помните, в детском доме воспитывался. Ни кола ни двора. Один.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ах, да… Совершенно верно. Без семьи, без родни – это плохо.

С е р г е й. Вот и еду к другу. Может, домом обзаведусь.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ни на какие Курильские острова вы сейчас не поедете.

С е р г е й. То есть как это?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А так. Не поедете – и все. В вашем состоянии ехать туда нельзя: жизнь там еще трудная, суровая, многое осваивать еще надо…

С е р г е й. Вот этого я и хочу. Помните, как я вам еще в госпитале про мечту свою рассказывал?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Это что-то насчет электричества?

С е р г е й. Я ведь в армию, если помните, попал со второго курса электротехнического. Увлекался там токами высокой частоты и вообще всякой новейшей техникой. А ведь сейчас, как вы знаете, на Курильских островах, среди дикой природы, мы закладываем основы хозяйства, построенного целиком на использовании электроэнергии. Перспектив – тьма!

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Так-то оно так, да пока все это не для вас. Вам отдохнуть нужно сперва, поймите. Будьте хоть раз благоразумны. (Вдруг.) Слушайте, а почему бы вам пока не поехать со мной?

С е р г е й. С вами? Куда это?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. На мою родину. Еду в отпуск. Это как раз по дороге на Курильские острова. Не доезжая всего каких-нибудь семи тысяч километров. Если бы вы знали, как там хорошо!.. Какие места поэтические! Вокруг – леса. Сосны. Воздух: один раз вздохнешь – пьян до упаду. Охота какая! Жителей в городке всего тысяч двадцать. Из достопримечательностей: лесопилка – одна, колесная мастерская – одна, грибозасолочных пункта – два… А мои старички чего стоят!

С е р г е й. Какие старички?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ну, мои старинные друзья… Комаровы Захар Денисович и Ефросинья Михайловна, его супруга. Обрадуются вам, как родному. А там, глядишь, и работа по душе отыщется…

С е р г е й. На грибозасолочном пункте?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А что? Гордость не позволяет?

С е р г е й. Да разве я об этом мечтал? Вы что же, действительно хотите, чтобы я поехал в тихую провинцию и стал капитаном в отставке?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ничего, ничего. Именно это вам пока и нужно… Словом, решено: едем.

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да, я. Матвей Семеныч?.. Что? Температура?.. Почему температура?.. Почему температура, я спрашиваю… Да я не кричу, это вы кричите… Что?.. Ага… Так. Ясно. Через час буду… Какие тут извинения!.. Отпуск?.. Подождет. Температуру постараемся согнать, а завтра посмотрим. Может, будем оперировать… Думаете, нет?.. Выждем время?.. Кто завтра уезжает?.. Я? Кто вам сказал, что я завтра уезжаю?.. Да, да. Буду через час. (Кладет трубку.) Ну что вы скажете? Как нарочно. (Закрывает чемодан, ногой загоняет его под стол.)

С е р г е й. Но ведь другие врачи остаются?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. «Остаются», «остаются»… Ничего вы, голубчик, не понимаете. Мой пациент – понятно? Вот и вы мой пациент.

С е р г е й. Пожизненно?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Уж такой уродился. Придется вам пока одному ехать, Сергей Иваныч… Сейчас я письмо своим старикам набросаю. (Вынимает лист бумаги, хочет писать.)

С е р г е й. Подождите, подождите, что вы делаете?

Д а н и л  Д а н и л ы ч (начиная писать). Письмо пишу.

С е р г е й. Зачем?

Д а н и л  Д а н и л ы ч (продолжая писать). Чтобы предупредить о вашем приезде.

С е р г е й. Да не поеду я никуда.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Как не поедете? Ведь мы уже договорились?

С е р г е й. Ничего подобного.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. То есть как – ничего подобного?

С е р г е й. А так: раз решил на Курильские острова, так тому и быть.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (вскакивая). Так какого же дьявола я здесь бисер мечу битый час? Мало вам орловского эпизода? (В гневе ходит взад и вперед. Останавливается.) Уф! Даже вспотел от злости. (Берет зеленую тетрадку, вынутую Сергеем и забытую им на столе. Обмахивается ею. Из нее выпадает листок.) Простите. Тут что-то выпало… (Поднимает листок, хочет вложить его обратно, но что-то задерживает его внимание. Смотрит.) Интересно… Хотя, простите, это, может быть, так сказать, тайна?

С е р г е й. Да нет… Просто так… Читайте, если хотите.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (читает).

 
«Когда под жаворонка трель
Наедине тебе взгрустнется,
Знай, хоть за тридевять земель,
А сердце друга отзовется.
Для счастья душу береги…
Оно придет. Его – не смерить.
Не сомневайся. Не беги.
Ведь быть счастливым – значит верить».
 

Правильно сказано. Кто автор? (Ищет.)

С е р г е й. Не знаю.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Как не знаете?

С е р г е й. А так. Вообще странная история. Попал этот листок ко мне давно, еще на фронте – в ящике с подарками, как водится… И зародилась с тех пор у меня мечта: кончится война – обязательно отыскать ее…

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Кого?

С е р г е й. Кто написал.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А вы уверены, что это она?

С е р г е й. Почерк женский – это точно. Недаром я одному графологу три банки консервов отвалил. А главное, слова какие. (Читает.) «Знай, хоть за тридевять земель, а сердце друга отзовется…» Знаете, я даже часто ее видел во сне…

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Кого?

С е р г е й. Ту, кто написала эти строчки.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Но ведь они же без подписи.

С е р г е й. Это неважно. Все равно, я уверен – это замечательная, чудесная девушка. Если бы вы знали, как помогли мне тогда ее слова. (Повторяет.) «Ведь быть счастливым – значит верить»… И я поверил. И вот прошли годы… Скрывать не буду: были встречи, знакомства… Были встречи, но словно голос какой-то шептал: не то, не она… Не настоящее… Эх, если бы…

Пауза.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Что?

С е р г е й. Да нет, ничего… Глупости, конечно. Если б найти ее… Ту, кто писала…

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Да она – если это она – с тех пор, наверное, давно замуж вышла. Ребят куча…

С е р г е й. Ну и что же?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Как – ну и что же?

С е р г е й. Я просто поблагодарил бы ее от всего сердца и пошел бы своей дорогой.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Э-э, нет… Никуда не годится. Что это еще за фебрис грустилис? А ну-ка, спросим медицину, что делать, когда пехотный капитан в отставке вешает нос? (Сунулся за ширму, вытаскивает гитару и берет аккорд.)

С е р г е й. Что я вижу? Жива и невредима? Знаменитая гитара, целительница из палаты номер один?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Совершенно точно. Прошу соблюдать тишину. Курс лечения начинается. (Поет, аккомпанируя себе на гитаре.)

 
Скажи-ка мне, дружище,
Товарищ боевой:
С какой такой кручины
Поник ты головой?
Тряхни задорным чубом, —
Охота ли тужить,
Когда родному дому
Ты можешь послужить!
Тоске скомандуй: шаг назад,
Кру-у-у-гом!
А ну-ка, марш вперед, солдат,
Бе-е-е-гом!
Перед тобой рубеж крутой,
Так – в бой!
Везде, где ступишь ты ногой,
Твой дом!
Пускай друзья далеко,
Но вешать нос нельзя!
Смелей – и вновь найдутся
Заветные друзья.
Забота, не забота —
Шагай всегда вперед.
Советская пехота
Нигде не пропадет!
Тоске скомандуй: шаг назад!
Кру-у-у-гом!
А ну-ка, марш вперед, солдат,
Бе-е-е-гом!
Перед тобой рубеж крутой,
Так – в бой.
Везде, где ступишь ты ногой —
Твой дом!
 

С е р г е й. Правильная песня. Спасибо, Данил Данилыч. (Жмет ему руку.)

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ну вот и хорошо… Значит, все в порядке? Едете?

С е р г е й. Так точно.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. К нам?

С е р г е й. На Курильские острова.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Как на Курильские острова?

С е р г е й. Вы же сами спели: «Перед тобой рубеж крутой, так – в бой». Иду в бой. До свидания, спасибо за все, Данил Данилыч. (Обнимает его.)

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Подождите, подождите… Одну минутку. (Вдруг приняв решение.) Хорошо, решили ехать – езжайте. Но просьбу мою вы можете выполнить, надеюсь? Не бойтесь – личную, не имеющую к вам никакого отношения.

С е р г е й. Любую, Данил Данилыч. Говорите.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Прошу вас по дороге на Курильские острова заехать на мою родину, к моим друзьям, и передать… (достает из чемодана маленькую коробочку) вот это…

С е р г е й. Что это?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Лекарство. Сердечное. Для Захара Денисыча. Поскольку я задерживаюсь, а ему оно срочно нужно… Отвезете?

С е р г е й. Я?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Очень прошу. Станция на вашем пути. Слезете на сутки, прокомпостируете билет – и дальше.

С е р г е й. А может быть, телеграмму дать, чтобы вышли встречать?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Телеграмма может не прийти… Разминетесь… Да и что вам стоит задержаться на сутки? Все-таки новое место… Или у вас совсем любознательности нет? Скучать вам не дадут, ручаюсь.

С е р г е й. Воображаю! Два старика…

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Что вы! У них всегда молодежи полно.

С е р г е й. А у них есть дети?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Как не быть? Есть.

С е р г е й. Сын? Дочка?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. А почему это вас так интересует?

С е р г е й. Меня? Вовсе нет.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (в сторону). А что, если попробовать? (Громко.) Дочка. Замечательная дочка.

С е р г е й. Да? (В сторону.) Он, кажется, думает, что это на меня подействует… (Громко.) Чем же она такая замечательная?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ничего вам больше не расскажу. Мучайтесь. Сгорайте от любопытства. Ну, как, заедете?

С е р г е й (про себя). А вдруг? (Громко.) Если это так нужно… Отдам – и в тот же день дальше.

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Вот спасибо. Сейчас письмо напишу. (Начинает писать.)

С е р г е й. Зачем?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Что задерживаюсь. (Пишет.)

С е р г е й (прошелся по комнате; на глаза ему попалась гитара, рассеянно взял ее в руки; берет несколько аккордов, напевает, как бы про себя).

 
Скажи-ка мне, дружище,
Товарищ боевой:
С какой такой кручины
Поник ты головой?
 

Д а н и л  Д а н и л ы ч (отрываясь от письма, продолжает).

 
Тряхни задорным чубом, —
Охота ли тужить,
Когда родному дому
Ты можешь послужить!..
 

Знаете что? Берите ее с собой. Дарю.

С е р г е й. Кого? Что?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Гитару. На память. От учителя – ученику.

С е р г е й. Нет, нет. Что вы… (Откладывает гитару.)

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Ничего, ничего. (Берет гитару, торжественно вручает Сергею.) Вот. Владейте на здоровье. Себя бодрите и других веселите.

С е р г е й. Спасибо, Данил Данилыч.

Д а н и л  Д а н и л ы ч (передает письмо). А это – письмо. Адрес на конверте.

С е р г е й (читает адрес). Город Хвоев, Пушкинская улица, дом семь. Действительно, поэтические места… Что это за город такой – Хвоев?

Д а н и л  Д а н и л ы ч. Какой? (Поет.)

 
Старых домов покосились венцы,
Ставни в сердечках и розах.
И вырезают, как прежде, юнцы
Слово «люблю» на березах.
Песню за печкой заводит сверчок,
Целую ночь не уймется…
А в самоваре – горит уголек…
Что ж в этой песне поется?
Мчатся года за годами чредой,
Юности блекнут приметы…
Тихий родной городок над рекой,
Девушка милая, где ты?
 

(Пауза.) Ну, желаю вам счастья, голубчик. Куда бы вас ни занесло.

С е р г е й. Спасибо, Данил Данилыч. До свидания. (Обнимает Данила Данилыча. Идет к выходу, негромко повторяя про себя.)

 
«Тихий родной городок над рекой,
Девушка милая, где ты?..»
 

(Уходит.)

Данил Данилыч смотрит ему вслед, машет рукой.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Вид станционного здания со стороны города. Надпись над подъездом: «Хвоев». Из-за угла видна часть машины. От машины идет молодая  девушка в комбинезоне и резиновых сапогах. Из-под ушанки выбиваются светлые кудри. В руках – гаечный ключ. Это – Ж е н я.

Ж е н я (кому-то, оборачиваясь). Я же сказала – не надо мне вашей помощи… Гордая? Пожалуйста. Такая уродилась. И не жалею. Да, да. Всего хорошего. (Сама с собой.) Даже зло берет. Что они – девушки за рулем не видели? (Смотрит на машину.) А все-таки в чем причина? Весь мотор перерыла… Может быть, вал? Посмотрю… (Заправляет волосы под ушанку, лезет под машину.)

Из здания выходит  С е р г е й, в плаще без погон, с чемоданом. Шинель привязана к чемодану. В другой руке – гитара.

С е р г е й (осматривается). Так вот, значит, как выглядит этот самый Хвоев… Нда. Сторонка. Помрешь – никто не услышит… (Видит машину.) О, удача! (Подходит, кладет вещи в кузов.) Хозяин! Эй, хозяин! (Оглядывается.) Да где же он?

Внизу, около его ног, показывается голова  Ж е н и. Лицо ее до неузнаваемости перепачкано маслом, волосы, убранные под шапку, делают ее похожей на подростка.

Ж е н я. Что вам?

С е р г е й. Здравствуй, красавец. До Хвоева подвезешь?

Ж е н я. Как же. Сию минуту.

С е р г е й. А что?

Ж е н я. Не видите – машина неисправная.

С е р г е й. Дай помогу.

Ж е н я. Да ну вас всех с вашей помощью! (Скрывается под машиной.)

С е р г е й. Зубастый парнишка. (Наклоняется, говорит под машину.) Я в твои годы повежливей был. Пятнадцать стукнуло?

Г о л о с  Ж е н и (из-под машины). Сто пятнадцать!

С е р г е й. Возраст – что и говорить. (Присаживается на корточки.) Что же у тебя случилось? Зажигание проверил? Может быть, клеммы у аккумулятора окислились? Сейчас посмотрим. (Идет за машину.)

Слышен звук подымаемого капота.

Ж е н я (вылезает, смотрит). Эй, зачем вы капот открыли? Уходите, говорю, пока я по-хорошему разговариваю.

Г о л о с  С е р г е я. Погоди, погоди… Сейчас найдем.

Ж е н я. А я говорю – идите своей дорогой. (Бросаемся за машину, вытаскивает за руку Сергея.) Кто вас просил?

С е р г е й. Дело тут ясное, парень: разрыв у тебя между контактами… Понял? Сейчас зачистим концы – и все в порядке. (Быстро работает.)

Ж е н я (вырывает из рук Сергея плоскогубцы, которыми он работал, и берется за работу сама). Ступайте своей дорогой.

С е р г е й. Как же я пойду, чудак человек, когда вещи мои здесь?

Ж е н я. Где? (Заглядывает в кузов, хватает чемодан, ставит его на землю.) Были там, а теперь здесь.

С е р г е й. Не повезешь?

Ж е н я. Приказа не знаете? Имеем право только груз.

С е р г е й. А я не груз?

Ж е н я. Некогда мне шутки шутить.

С е р г е й. Ей-богу, в данное время груз… И для себя, и для других. Поехали, милый, поехали. (Хочет снова положить чемодан в кузов.)

Ж е н я. Не повезу.

С е р г е й. Да я тебе заплачу.

Ж е н я. Удивили.

С е р г е й. Принципиальность показываешь? И зачем только детей за руль сажают?

Ж е н я. Детей?

С е р г е й. Ну да. Был бы ты взрослый мужчина – сговорились бы в полсекунды.

Ж е н я. Вы наших шоферов не знаете.

С е р г е й. Шофер – всюду шофер.

Ж е н я. А если шофер – девушка?

С е р г е й. И того проще.

Ж е н я. Как?

С е р г е й. А так. Вот, скажем, был бы ты не парень, а девушка…

Ж е н я. Думаете, сговорились бы?

С е р г е й. Уверен.

Ж е н я. Расскажите, интересно знать…

С е р г е й. Научиться хочешь? Изволь. Сидела бы за рулем, скажем, черненькая – сейчас бы: «Ах, эти черные глаза меня пленили!» И готово. Через минуту катил бы, как граф.

Ж е н я. Вот как. А если голубые?

С е р г е й. «Василечки, васильки, милые, родные, посмотрите на меня, темно-голубые…»

Ж е н я. А карие?

С е р г е й. Ишь какой любопытный… «Кари глазки, где вы скрылись, мне вас больше не видать…»

Ж е н я. А серые?

С е р г е й. Да ты, вижу, всерьез взялся? Серые? «Погляди на меня, сероглазочка, золотая ошибка моя…»

Ж е н я. И ошибок не бывает?

С е р г е й. Снайперский расчет.

Ж е н я. Значит, большая практика была?

С е р г е й. Случалось.

Ж е н я. И везет?

С е р г е й. Обязательно.

Ж е н я. Любая?

С е р г е й. Любая. Ну, пошутили, и хватит. Давай, поехали!

Ж е н я. А вот и не любая. (Снимает ушанку – волосы, рассыпались.) Спасибо за науку. (Скрывается за машиной.)

Слышен шум мотора.

С е р г е й. Вот те на… (Кричит.) Стойте, стойте!

Г о л о с  Ж е н и. Все равно не повезу.

С е р г е й. Так я же тебя перехитрю. (Бросает чемодан в кузов, хочет сам влезть.)

Машина внезапно рывком трогается с места и исчезает с необыкновенной скоростью.

(Шлепается на землю.) Так… Курс лечения начинается.

В это время из станционного здания выходит  Л ю с я, слышит последние слова Сергея.

Л ю с я. Воображаю, что будет к концу. (Проходит.)

С е р г е й (вскакивая). Подождите. Один вопрос.

Л ю с я. В чем дело? Только учтите – мне некогда.

С е р г е й. У вас город большой?

Л ю с я. Порядочный.

С е р г е й. А девушек у вас много?

Л ю с я. На вас хватит.

С е р г е й. Да я не в том смысле… Мне нужно найти только одну.

Л ю с я. Понимаю. Ту самую, которая отдала бы вам свое сердце.

С е р г е й. Какое там сердце! Мой чемодан.

Л ю с я. Чемодан?

С е р г е й. Только что отсюда уехала машина…

Л ю с я. Не обратила внимания.

С е р г е й. Девушка-шофер…

Л ю с я. У нас много девушек-шоферов.

С е р г е й. Блондинка, небольшого роста…

Л ю с я. Ой, неужели Женька? Вот жаль. Подвезла бы меня.

С е р г е й. А кто такая Женька?

Л ю с я. Моя подруга.

С е р г е й. Подруга? Хорошая у вас подруга. Увезла мой чемодан.

Л ю с я. Женя? Такими глупостями Женя не занимается. Знаете, кто она? Секретаршей у директора комбината работала. Двадцать девушек из аппарата увела на шоферские курсы – вот как. Про нее даже в газете напечатали. Член комсомольского бюро. Ну, и, конечно, моя подруга…

С е р г е й. Нет, нет, тогда это была другая. Но я все-таки хочу вернуть свои вещи. Как вы думаете, сможет ли ваша Женя мне помочь?

Л ю с я. Женя? Еще бы. Она всех девчат-шоферов знает. Идемте.

С е р г е й. Куда?

Л ю с я. Нам ведь все равно по дороге.

С е р г е й. Почему?

Л ю с я. Но вы же к нам? Там и Женю найдете.

С е р г е й. Куда это – к вам?

Л ю с я. Пожалуйста, не притворяйтесь. Все равно мимо моего стола вам не пройти.

С е р г е й. Почему?

Л ю с я. Потому, что теперь я секретарь директора, понятно? В порядке очереди – и только. Даже ваша гитара не поможет.

С е р г е й. Какая очередь? При чем тут гитара? Вы что-то путаете, девушка.

Л ю с я. Нет, это вы меня хотите запутать. Но все равно не пройдет. В порядке очереди – и все. Из Латвии едут, с Дальнего Востока едут, с Украины едут… Одна женщина из Орловского облоно третью неделю сидит. Мы им четыре дома занарядили, и все до сих пор…

С е р г е й (перебивая). Ах, вот оно что. Значит, вы тут трудящихся домами оделяете?

Л ю с я. А как же. Стандартные, собирающиеся и разбирающиеся дома из готовых деталей. На месте старой лесопилки – комбинат всесоюзного значения. Отгрузка по любому адресу. Удобно, дешево, быстро.

С е р г е й. Быстро? А почему же вы товарища из Орловской области маринуете? Имейте в виду: я орловцев в обиду не дам. Нет-нет, орловцам нужно помочь в первую очередь.

Л ю с я. Им в первую очередь, вам, всем в первую очередь!

С е р г е й. Меня можете исключить. Хоть дома у меня и нет, пока перебьюсь без дома…

Л ю с я. Подождите… Так вы не от организации?

С е р г е й. Нет. Сам от себя.

Л ю с я. Зачем же вы тогда к нам приехали? За домом ведь, правда?

С е р г е й. А знаете, пожалуй, правда. Человек я и впрямь бездомный.

Л ю с я. Бездомный? Значит, вы совсем один?

С е р г е й. Почему один? (Поет, аккомпанируя себе на гитаре.)

 
Пускай друзья далеко,
Но вешать нос нельзя!
Смелей – и вновь найдутся
Заветные друзья…
 

Л ю с я. Вот здорово. Вы мне очень нужны.

С е р г е й. Я? Вам?

Л ю с я. Да, да. Внешность прекрасная, голос есть, на гитаре играете… У нас как раз такого не хватает. Сегодня же ровно в восемь часов вы должны быть у нас.

С е р г е й. Где у вас?

Л ю с я. Колодезная улица, дом десять. Только не опаздывайте.

С е р г е й. Да подождите. Зачем мне Колодезная улица?

Л ю с я. Как зачем? Там же наш клуб. И в клубе наш драмкружок.

С е р г е й. Ах, вот оно что… Ну какой же из меня артист!

Л ю с я. Ничего, ничего. Станиславский тоже не сразу стал Станиславским.

С е р г е й. Но я никогда не выступал…

Л ю с я. Уверена, что у вас получится. Прочитайте что-нибудь. Ну, живее, живее!

С е р г е й. Да я ведь… (Вдруг посмотрел куда-то, кричит.) Эй! Эй! Стойте! Стойте! Подождите! (Машет руками.)

Л ю с я. Хорошо. Хорошо. Это из какой роли?

С е р г е й (продолжая кричать кому-то невидимому). Да стойте же, говорю! (Бежит.)

Л ю с я (спешит за ним, аплодируя). Замечательно. Дикция превосходная. Мысль доносите правдиво… Двигаетесь хорошо… У вас талант. Это какая пьеса?

С е р г е й (указывая). Девушка за рулем… Слышите? Девушка за рулем… (Скрывается.)

Л ю с я. Не знаю такой пьесы. Стойте! Куда же вы? Подождите! (Бежит вслед за ним.)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Комната секретаря директора. Дверь директорского кабинета обшита черным дерматином. Большое окно. В углу – стол секретаря с двумя телефонами. Несколько стульев. В комнате никого нет. Истошно звонят оба телефона. Врывается  Л ю с я, за ней  С е р г е й  с гитарой.

Л ю с я (хватает сразу две трубки; одновременно в обе). Да-да. Да-да. Тимофей Палыч?.. Семен Семеныч?.. Нет-нет, ничего подобного… Это я не вам… Что? Степан Андреевич уезжает? Откуда вы взяли?.. Нет-нет, это я не вам… Да-да, уезжает… Что?.. Доложу… Да… Да… Хорошо… Хорошо… (Разом вешает обе трубки.)

Из кабинета звонок.

Ох, неужели уже вернулся? (Открывает английским ключом дверь в кабинет, заглядывает туда.) Билет заказан, Степан Андреевич. Хорошо, сейчас поищу. (Метнулась к своему столу, открывает ящик ключом, вытаскивает папку и ищет какую-то бумагу.)

С е р г е й. Вы, кстати, скажите своему директору, чтоб он субботник, что ли, организовал. Весь комбинат лесом завалили – невозможно пройти.

Л ю с я (роясь в папке). Да где тут нам еще за красотой следить. Видите, что у нас делается. (Нашла бумагу.) Посидите… Я сейчас…

С е р г е й. А чего я тут буду сидеть? Комбинат ваш мы с вами, кажется, весь облазили, но приятельницы вашей, как видно, нам сегодня не сыскать.

Л ю с я. Как не сыскать? Да ведь она живет со мной в одной комнате. Вы обязательно меня подождите. А чтоб не скучать, почитайте. (Вынула из ящика своего стола книжку, сунула Сергею.)

Звонок из кабинета.

Сейчас, сейчас… (Скрывается в кабинете.)

С е р г е й. Называется, попал в спокойное местечко. (Со злостью ставит в угол гитару.) Еще с бандурой этой возись. (Раскрывает книгу, читает.) «Станиславский. «Моя жизнь в искусстве». Очень кстати.

Звонит телефон. Сергей не обращает на него внимания. Телефон звонит все настойчивей.

А, черт! (Берет трубку.) Слушаю… Что?.. Нет, нет, не директор… Кто? Не все ли равно?.. Да нет же, говорю, какой мне смысл от вас скрываться… Я просто… Да дайте же сказать!.. Ну, пожалуйста, пожалуйста, говорите вы. Только какой толк от этого? (Слушает.) Так… Так. Товарищ, я вам сочувствую и считаю, что это безобразие, но помочь не в силах… Почему? Да потому, что я тут посторонний человек… Что?.. В этом деле не может быть посторонних? А вот представьте… Что?.. Советский ли я человек? Ну, знаете… (Вешает трубку.)

Из кабинета выскакивает  Л ю с я, бежит к шкафу.

Тут звонили из Красногорского рудоуправления. У них с жильем совсем плохо. В одном двухкомнатном доме чуть ли не двадцать человек, в том числе несколько квалифицированных забойщиков. Наряд спущен давно. Надо что-то срочно сделать…

Л ю с я (роясь в столе). Как будто они одни. Обождут.

С е р г е й. То есть как это – обождут? Красногорцы ждут, орловцы ждут, – что же ваш директор смотрит?

Л ю с я. А думаете, он не знает? Да у него сейчас главный механик с технологом – все по тому же вопросу. Ведь почему у нас такой затор? Производство на конвейер переводим…

С е р г е й. А людям пока что делать? Вместо крыши ладошками накрываться?

Звонок из кабинета.

Л ю с я. Сейчас, сейчас. Нашла уже, несу… (Бежит к двери. На ходу Сергею.) Я вас очень прошу, сейчас должны звонить из обкома, так вы возьмите трубку и стукните мне в дверь… Я сейчас. (Скрывается в кабинете.)

Звонит телефон.

С е р г е й (берет трубку). Слушаю… Гусарова? Откуда?.. Представительница Орловского облоно?.. А? Да, да. Как же, слышал… Что? Даже не обещают? Да что они – смеются? Ведь это же школы! Для ребят – в первую очередь. Что-нибудь надо придумать, говорю… Нет, нет. Вы меня не благодарите… Да потому, что я не директор… Да. Просто частное лицо. Честное слово… Здесь? Случайно… Зачем – издеваюсь? Да нет же. Я, наоборот… Для орловцев – все. Сам ведь освобождал… Алло! Алло! (Опускает трубку.) Ну и положение… (Подумав, берет трубку.) Алло! Станция?.. Скажите, где у вас останавливаются приезжие? В Доме колхозника? А номер телефона?.. Так и называть? Тогда попрошу вас… Спасибо… Алло! Это Дом колхозника? Скажите, не у вас остановилась товарищ… товарищ Гусарова? Приезжая. Из Орла… Уже две недели здесь… У вас? Будьте добры, попросите ее к телефону… Только что ушла?.. Плакала?.. (Кладет трубку.) Черт знает что такое. Надо сказать директору. (Решительно идет к двери.)

В это время снова звонит телефон.

(Берет трубку.) Слушаю… Откуда?.. Из обкома?.. Сейчас соединяю. (Идет к двери, но сейчас же возвращается, берет трубку.) Простите, товарищ, задержу вас на одну минуту. Требуется срочное вмешательство обкома… Кто говорит? Демобилизованный офицер, член партии Усков Сергей Иваныч… Что здесь делаю? Проездом… А с кем я говорю?.. Товарищ Надеждин? Так вот, товарищ Надеждин, дело такое… (Не замечая вошедшего в комнату Захара Денисыча.) Насколько я могу судить, на комбинате неладно. Заказчики по неделям дожидаются: не могут отгрузить заказов… Из Орла представительница областного отдела народного образования чуть не месяц живет, а домов под школы до сих пор не получила. Я сам Орел освобождал… Ага, вы как раз по этому делу?.. Понятно… Понятно. Есть. Сейчас соединяю. (Стучит в дверь кабинета.)

Из кабинета выбегает  Л ю с я.

Л ю с я. Обком?

С е р г е й. Да.

Л ю с я (берет трубку). Товарищ Надеждин? Соединяю со Степаном Андреичем. (Сергею.) Большое спасибо. (Скрывается в кабинете.)

З а х а р  Д е н и с ы ч (Сергею). Ну, товарищ, скажу одно – вовремя вы приехали. Дело будет.

С е р г е й. Почему вы думаете?

З а х а р  Д е н и с ы ч. Вижу по вашей ухватке. Все наши дела зорким оком сразу охватили. Информацию обо всем вы, конечно, получите, но пока послушайте и меня, старика. Полагаю, что все дело в сушилке.

С е р г е й. Позвольте, но я…

З а х а р  Д е н и с ы ч. Не специалист. А я, между прочим, тоже к сушильным делам касательства не имею. Работаю мастером сборочного цеха, по профессии плотник. Литературы любитель. От вас же хочу получить установки: правильное ли дело – равняться по узким местам?

С е р г е й. Ясно – неправильно. Но…

З а х а р  Д е н и с ы ч. То-то и оно. А что у нас получается? Все склады завалены, а сборки настоящей нет. Почему? Потому, что станки свои мы на конвейер перестроили, а сушилка нам все сроки срывает… Какой здесь может быть поток?