Текст книги "Комедии"
Автор книги: Алексей Симуков
Жанр:
Драматургия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Появляются Т о н я и Л и з а, нагруженные плакатами.
Т о н я. Сейчас Римму разыщем. Пусть скажет, где лучше развесить.
Л и з а. Наверное, на танцплощадке она. Нынче открытие. И нам не грех было бы потрястись, поразмяться, а ты эту выставку затеяла. Плакаты! Призывы! Кому это нужно? Да еще в выходной.
Т о н я. В выходной-то как раз и прочтут. Надо народ привлекать. Одни мы с тобой ничего не заготовим.
Л и з а. Смотрю я на тебя, смотрю и на мысли себя ловлю: а ведь я нисколько тебе не завидую!
Т о н я. А чего мне завидовать?
Л и з а. Ну как же… Все-таки тебя директором конторы назначили, а не меня. Как представлю себе все наши склады, овощехранилища, заготовительные пункты, да все портится, все гниет…
Т о н я. Не будет гнить!
Л и з а. А! Все с этого начинают!
Т о н я. Повторяю – не будет!
Л и з а. Когда ты так говоришь – губы у тебя в нитку сжимаются, морщинки лоб прорезывают… Совсем за собой не следишь!
Т о н я. Ну и что?
Л и з а. Где твоя женственность?
Т о н я. Не женственность меня сейчас волнует, а клюква!
Л и з а. При чем тут клюква?
Т о н я. Спеет ведь! А кто собирать будет? Задумывалась?
Л и з а. Неужели взаправду тебя это интересует? Я бы на твоем месте… Человека спасла! Ты же для него теперь не просто кто попало. Какие-то нити вас связывают.
Т о н я. Ой, Лизочка… Каждый на моем месте сделал бы то же самое!
Появляются Р и м м а и К о н с т а н т и н. Тоня и Лиза их не замечают.
Р и м м а (Константину). За весь день не собрался, так хоть сейчас поговори! О пустяке же прошу…
К о н с т а н т и н. Римуся, лучше ты. Я пробовал – духу не хватает.
Р и м м а. Эх ты, атлет! Как же тренируешь, если сам такой трус?
К о н с т а н т и н. Трус? Пусть только попробует кто Тоньку обидеть, пусть попробует… (Сжимает кулаки.)
Р и м м а. Кулаки у тебя только и есть… Ладно, сама попрошу.
Т о н я (замечает их). Риммочка! Можно тебя на минутку? Мнение твое требуется.
Р и м м а (Константину). Видишь – нужна. (Подходит ближе.) Слушаю, Тоня. Помочь всегда рада.
К о н с т а н т и н (Тоне). А я – не пригожусь?
Т о н я. Ты всегда нужен, Костенька. (Римме.) Хотим разрешения у тебя просить – наши плакаты в саду развесить. Если согласна, укажи, где лучше. И второе, самое главное: идея есть – на самом видном месте пустую бочку поставить и надпись над ней яркими буквами: «Внимание! Скоро сезон!» Дальше – другим цветом: «Париж ждет не дождется нашей клюквы!» Вроде от самой бочки призыв:
«Для сбора ягод будь готов,
Хочу быть полной до краев!»
К о н с т а н т и н. Здорово! (Смеется.) Бочку и ту хочешь говорить заставить!
Т о н я. А как же! Чем-то надо привлекать.
Р и м м а. Для зазыва хорошо. Про Париж это так, для рекламы придумала?
Т о н я. Что ты? Главный партнер! Наша клюква там самый ценный продукт! За нее валюту получаем!
Р и м м а. Давай, согласна. Бочку твою на самом видном месте поставим. Молодец! Работает у тебя голова!
К о н с т а н т и н (Римме). Придется поддержать Тоньку. Пуда на два возьмем обязательство!
Р и м м а (Тоне). На нас всегда можешь рассчитывать!
К о н с т а н т и н. Договорились. Пошел.
Р и м м а. В тир небось.
К о н с т а н т и н. Практика все-таки… Глаз развивает… (Уходит.)
Р и м м а. Хоть бы зверя какого-нибудь убил… Охотник! (Тоне.) На пару слов тебя можно, Тонечка?
Т о н я. Пожалуйста. (Отходит.)
Р и м м а. Кофточки из ФРГ, слышала, в раймаг привезли и костюмы дамские. Поговори с Павлом Фомичом, чтобы мне на базе выбрать. А то пустят в продажу – мигом расхватают.
Т о н я. Ой, Риммочка, неудобно, особенно сейчас.
Р и м м а. Не узнает никто.
Т о н я. Все равно, неловко.
Р и м м а. Костя просит… Уж ему-то отказать… (Громко, Лизе.) Лиза, ведь делается у вас так, чтоб на базе себе выбрать кое-чего?
Л и з а. Риммочка Петровна… Павел Фомич у нас такой трус…
Р и м м а (Тоне). Тебе он не откажет, знаю.
Т о н я. Не хочу я его подводить, извини.
Р и м м а. Вот какая ты… Я тебе навстречу иду – бочку твою согласна на самом видном месте поставить, а ты…
Т о н я. Прости меня, Риммочка, но если против совести это…
Р и м м а. При чем тут совесть? Чужих из воды спасаешь, ни с чем не считаешься, а уж своим-то родным… Тем более Костя… Он-то для тебя ничего не жалеет…
Т о н я. Понимаю, Риммочка, я очень благодарна тебе и Косте, но…
Р и м м а. Чистенькой хочешь быть? Давай, давай…
Т о н я. Погоди! Куда ж нам плакаты повесить?
Р и м м а. Куда хочешь! А лучше – назад их неси! И так мусору хватает – убирать некому! (Уходит.)
Пауза.
Л и з а. Накрылась наша выставка.
Звуки музыки с танцплощадки становятся зазывней.
Мамбу играют! (Делает несколько танцевальных движений.) Отпусти поплясать!
Т о н я. Иди!
Лиза убегает.
(Повторяет.) Чужих из воды спасаешь… Подумаешь, труд… Легонький был, как цыпленок…
Появляется взбудораженный П а в е л Ф о м и ч.
П а в е л Ф о м и ч. Вот ты где? А я по всему саду тебя ищу. (Отдувается.) Ну – чья правда?
Т о н я. О чем вы, Павел Фомич?
П а в е л Ф о м и ч. Ничего не знаешь? На каком свете живешь? Сообщили мне только что: чернявый этот, утопленника твоего дружок, весь склад у тебя перекопал! Чего доискивался – не понять, да еще претензию, оказывается, предъявил. Полки, говорит, у вас широки, до стен не добраться. Слыхала? Стены-то ему зачем? Маскировка! Ищут чего-то!
Т о н я. Павел Фомич…
П а в е л Ф о м и ч. Не спорь! Хоть контора твоя хозрасчетная, все равно – Райпотребсоюз! Одна система! Тонуть будешь – с меня голову снимут! Отвечает-то кто? Председатель правления!
Т о н я. За себя-то я как-нибудь сама отвечу…
П а в е л Ф о м и ч. Эх, Тонька… Да ты ж для меня как своя… Специально взял, чтоб глаз мой повсюду был хозяйский… Разве я тебя оставлю? Пока не поздно, берись за крестника своего водяного, пусть скажет: кто такие, что им нужно у нас? Если хищения – какие хищения?
Т о н я. А почему он должен мне сказать?
П а в е л Ф о м и ч. Жизнью тебе обязан. На этом играй! Если с умом – веревки теперь из него вить можно, не отвертится!
Т о н я. Не сходится у вас теория с практикой, Павел Фомич.
П а в е л Ф о м и ч. Почему?
Т о н я. Сами же вы говорили: нельзя добро в зло превращать!
П а в е л Ф о м и ч. Так ведь для пользы дела!
Т о н я. Ты – мне, я – тебе? Уходите, я злая сейчас! Не то еще могу наговорить!
П а в е л Ф о м и ч. Что с тобой? Не надо… Уйду… уйду… (Поспешно удаляется.)
Т о н я. Пользу нашли!
Появляется С е м е н о в н а.
С е м е н о в н а. С кем воюешь?
Т о н я. С собой, Семеновна.
С е м е н о в н а. А я думала, с водохлебом своим опять… Разогнался со своей коробкой!
Т о н я. Семеновна, милая, не надо! Четвертый человек мне про него…
С е м е н о в н а. Ладно, ладно… Я твоей матери была первая подруга, надейся на Семеновну, не подведет! (Смотрит на Тоню.) Ну? Говори, о чем спросить меня хочешь?
Т о н я. Я? Нет… Нет… С чего вы?
С е м е н о в н а. Не ври. Милиции все известно.
Т о н я. Ну, ладно. (После паузы, с трудом.) Что они за люди?
С е м е н о в н а. Двое эти? Паспорта вроде не фальшивые.
Т о н я. А зачем приехали? Павел Фомич говорит, что из ОБХСС они, хищения у нас проверяют. А какие хищения – может, вы больше знаете?
С е м е н о в н а. Слушай ты больше своего Павла Фомича! Сколько ни живет на свете, все трясется! И всегда у него одно присловье: в кооперации работаем! Ну и что, если в кооперации? Была б совесть чиста! Да если б они из ОБХСС были, неужели бы в ясность нас не поставили?
Т о н я. А вы… У вас, значит, сведений нет?
С е м е н о в н а. Будь покойна – было бы что, ввели бы нас в курс! Да разве стал бы работник нашей системы нахалом в городском саду цветы ломать? Да если еще с заданием секретным? Опомнись!
Т о н я. Нет, правда? Павел Фомич такого нарассказал…
С е м е н о в н а. Вот я возьмусь за твоего Павла Фомича! Дефективов начитался! Точно тебе говорю!
Т о н я. Зачем же я вела себя так по-дурацки? Спасибо, Семеновна, спасибо! (Убегает.)
С е м е н о в н а (смотрит вслед). Неужели и Тонюшке нашей час пришел?
Появляется Е л е н а.
Е л е н а (Семеновне). Простите… Вы, наверное, всех тут знаете… Где приезжие у вас останавливаются?
С е м е н о в н а. Дом колхозника для этого у нас существует.
Е л е н а. Не покажете, как пройти?
С е м е н о в н а. Покажу, почему не показать?
Е л е н а. Буду крайне признательна.
Обе уходят.
С противоположной стороны появляются О л е г и С е р г е й.
О л е г (продолжая разговор, оживленно). Весь склад перевернул – ну, хламу! И ведь чувствую – должна она где-то быть, роспись древняя! Из старожилов кое-кого взял за бока, уверяют – была! Насчет гроба этого несгораемого поинтересовался – говорят, не помнят, когда и поставили, так что и за ним могут быть следы. Хотя б частичную расчистку разрешили! На всякий случай приятелю в область позвонил, в отдел охраны. Пять памятников открыл – нюх, как у гончей. Имя и фамилия, правда, – не выговорить Фирс да еще Кусьдядя. Обещал приехать. Уж если он не найдет – никто не сможет. А ты за статью садись! Смысл такой, как ты говорил: изгоним торгующих из храма!
С е р г е й. Что-то не складывается пока у меня.
О л е г. Вот это да! Почему?
С е р г е й. Человек только что к работе приступил, а если по-нашему выйдет – контору ее могут по боку или загонят в какой-нибудь отдаленный пункт… И получится, что за ее же добро…
О л е г. О ком ты?
С е р г е й. О Тоне. Надо же мне мой вопрос как-то с ней утрясти. Уверяю тебя, сразу и мысли появятся, и статья пойдет!
О л е г. Перестань усложнять! Дело житейское! Сегодня она тебе, завтра – ты!
С е р г е й. Тебе легко говорить, а я как подумаю, что секунда еще – и я мог бы на дно, к ракам… Брр… Правильно Тоня оскорбилась! Цветы… Конфеты… Что-то другое тут нужно…
О л е г. Да поняла она уже все, поняла! Ну, расцелуй, обними, если мало покажется, – и хватит об этом! Берись за статью!
С е р г е й. Все у тебя как-то мелко получается, даже пошло, прости меня… Елену бы сейчас сюда! Разом бы сообразила!
Г о л о с Е л е н ы. Кто меня здесь хвалит?
Появляется Е л е н а.
С е р г е й. Леночка! Какая удача! (Бросается к ней.)
О л е г. Да уж, действительно…
Е л е н а (целует Сергея). Здравствуй, мой несравненный… Приветик, Олег!
С е р г е й. Как ты нас нашла?
Е л е н а. Ждала тебя, ждала, решила сама сюда ехать. День-то какой сегодня – забыл?
С е р г е й. Что ты, что ты? Все помню! Умница моя! Мне до зарезу нужен твой совет!
Е л е н а. Погоди. Сперва отметим мой день рождения. Ты сбежал от меня, а твоя мама – помнит! Прислала мне поздравление, а в конверте – письмо тебе и крошечная посылочка на твое имя.
С е р г е й. Милая мама! Как всегда, обо всем подумает.
Е л е н а. Вот письмо, вот посылочка. (Передает Сергею.)
С е р г е й (разрывает письмо, читает). «Дорогой мой сыночек! Твоя мамочка понемногу стареет. Серьги эти мне уже не носить. Отдай их той, которая подарила тебе самое дорогое в жизни…»
Е л е н а (скромно потупив глаза). Думаю, тут твоя мама немного преувеличивает…
С е р г е й (не слушая, повторяет). «…Подарила самое дорогое в жизни…» (Вдруг осененный мыслью.) Мамочка! Милая! Разом все разрешила! Самое дорогое в жизни – это же ясно! (Разрывает обертку посылки, вынимает серьги.) О! (Олегу.) Гляди – как тебе? (Елене.) Правда, выглядит?
О л е г. Великолепная вещь.
Е л е н а. Люблю бирюзу в серебре…
С е р г е й (любуется, Олегу). Масштаб – налицо! Идея – тоже! Как ты думаешь?
О л е г. Вообще-то, конечно…
С е р г е й. Считай, что статья на столе! (Елене, счастливо смеется.) Попробуй теперь – откажись! Главное – от матери! За жизнь сына!
Е л е н а (смеется). Хотела б посмотреть на такую дурочку. Я бы лично не отказалась!
С е р г е й (Елене). Скажи: что может быть дороже в жизни, чем сама жизнь? Если ее подарили тебе вновь?
Е л е н а. Твоя мама имела в виду, очевидно, любовь, но допустимо и такое толкование…
С е р г е й (Олегу). Тем более, это не от меня – от мамы, так что всякое подозрение исключено, а? Олег, как ты?
О л е г. Ты уж меня лучше не спрашивай.
Е л е н а (смеется, Сергею). Какое же здесь может быть подозрение, дурачок ты мой?
С е р г е й (весь во власти охватившей его мысли). Да, да! Как раз то, что надо! Леночка! Ты должна помочь мне…
Е л е н а. Ты же знаешь – я твой верный боевой товарищ…
С е р г е й. Пойдем, я тебе все объясню… (Олегу.) Жди нас здесь. (Увлекает Елену.)
Оба исчезают.
О л е г. Ждать можно, было бы чего…
Появляется возбужденная Т о н я.
Т о н я. А я вас ищу! Так я глупо себя вела! Думала, нарочно вы меня подловить хотели… А уж с товарищем вашим как обошлась… Перед ним стыдно… Ведь он ничего плохого не думал, правда? Просто поблагодарить хотел – и все.
О л е г. В том-то все и дело!
Т о н я. Надо всегда верить людям!
О л е г. По мере возможности – именно так!
Т о н я. Значит, работать у нас будете?
О л е г (опешил). Мы? У вас? (Решив.) А что, если для разминки недели на две или даже на месяц?
Т о н я. На каком участке?
О л е г. На любом.
Т о н я. Осиновский пункт у нас… Заготовка клюквы… По шкуркам еще план, правда, диких зверей сейчас мало… Кроликов хотим разводить…
О л е г. Давайте кроликов, клюкву – все равно!
Т о н я. Пишите заявление!
О л е г. Пишу! (Вырывает листок из альбома, пишет.)
Т о н я. А… товарищ ваш? Тоже с вами? Не сердится на меня? Так переживаю… Прямо хоть извиняйся перед ним…
О л е г. А знаете – это выход! Скажите ему, что вы квиты, никто никому не обязан… Он ведь тоже мучается…
Т о н я. Мучается? Где он?
О л е г. Да тут, рядом, в беседке. С невестой разговаривает.
Т о н я (потрясена). С какой невестой?
О л е г. Какие обыкновенно бывают… Ждите здесь, я – сейчас. Позову его. (Хочет идти.)
Т о н я. Нет-нет! Не трогайте их! Не надо!
О л е г. Что – не надо? Вы ж извиниться хотели… Поговорить… Надо же вам, в конце концов, распутаться друг с другом?
Т о н я. О чем вы? Она – красивая?
О л е г. Кто?
Т о н я. Невеста.
О л е г. На чей вкус… Но фирмы, как говорится, не портит… Внешность – экспо семьдесят восемь!
Т о н я. Скажите ему… Нет, ничего не надо… Прощайте!
О л е г. Да нет, стойте же! Это очень важно для него, для вас!
Т о н я (горько). Что для меня может быть важно сейчас?
О л е г. То есть – как? (Догадался.) Красоте позавидовали? Что вы, Тонечка! В красоте ли счастье? Знаете, как древние говорили? Глаза – зеркало души… Глаза у вас очень… И вообще: вы – лучше, гораздо лучше!
Г о л о с Е л е н ы. Не хочу ничего слышать! Это полный бред! Спросим Олега!
О л е г. Опоздали мы с вами, Тонечка… Сюда идут… Скорей отсюда! (Хочет увлечь за собой Тоню.)
Т о н я. Погодите… Плакаты здесь у меня… Надо собрать…
О л е г. Целы будут ваши плакаты. Выше нос! (Увлекает ее за собой.)
Появляются Е л е н а и С е р г е й, которого она тянет за собой.
Е л е н а (в руках у нее серьги). Даже обсуждать не желаю! Олег то же самое скажет! Он меня поймет! (Осматривается.) Где же он? (Сергею.) Все равно! Твоя мама написала ясно: той, которая подарила тебе самое дорогое в жизни! Она оценила мое чувство к тебе, а ты? Ты? Я даже верить отказываюсь! Решиться подарить семейную реликвию какой-то девчонке!
С е р г е й. Она мне жизнь подарила!
Е л е н а. Не лезь в воду, если плавать не умеешь!
С е р г е й. Пойми. Это мой долг.
Е л е н а. Но почему ты хочешь отплатить его за мой счет?
С е р г е й. Я думал – ты поймешь. Меня могло не быть… Что бы ты тогда делала?
Е л е н а. Я подарю ей флакон духов! Французских!
С е р г е й. Какие тут духи? Я так на тебя рассчитывал… Ведь это не просто – взял, передал… Тут тонкость нужна, деликатность… Никто лучше тебя не сможет это выполнить.
Е л е н а. Нет, ты совсем спятил! Мне предлагать подобную операцию? Чтоб я сама, собственными руками передала ей эти серьги? Ты понимаешь, о чем говоришь?
С е р г е й (терпеливо). Я уже тебе объяснял: мы с Олегом затеяли одно большое дело… Оно потребует от нас борьбы, острой критики ряда местных учреждений… Складом заведует Тоня…
Е л е н а. Ты называешь ее – Тоня? Очень трогательно.
С е р г е й. Пока я в долгу перед ней, я не имею морального права что-либо предпринимать против нее…
Е л е н а. Какие тонкости!
С е р г е й. А тут такой случай: не от меня подарок – от мамы! За самое дорогое в жизни – за мою жизнь! Я уверен, из твоих уст она бы все поняла! И тогда я чист перед ней и перед собой, я свободен, я смогу продолжать с Олегом нашу работу! А тебе… Тебе я буду так признателен…
Е л е н а. Ты думаешь, я хоть в чем-нибудь тебе поверила?
С е р г е й. Получи она серьги из моих рук – это могло бы быть истолковано в ложном духе… уже был такой прецедент… Было брошено страшное слово – взятка!..
Е л е н а. А! Так это уже не в первый раз! Боже, в какую грязь ты меня толкаешь!
Привлеченная громкими голосами, появляется С е м е н о в н а, остановилась, прислушивается.
Скажи проще: ты влюбился в эту свою Тоню и хочешь таким образом отделаться от меня! Но я разрушу твою затею! Я разрываю первая! Я возвращаюсь в дом отдыха, а ты – целуйся с ней, со своей Тонечкой… Будь они прокляты, эти серьги! (Швыряет их на землю.) Отдай их своей Помпадур! (Убегает.)
С е р г е й (подымает серьги с земли, сдувает с них пыль, прячет в карман). Елена! Еленочка… Подожди… (Спешит за ней.)
С е м е н о в н а. Вот это новость так новость!
Появляются Р и м м а и К о н с т а н т и н с большим глиняным зайцем в руках.
Р и м м а (увидев Семеновну). Полюбуйся, – помощничек мой!
К о н с т а н т и н. А что такое, Римуся?
Р и м м а. Опять в тире был? Я же просила…
К о н с т а н т и н. Не удержался просто… Тянет пострелять…
Р и м м а. Сколько раз завтиром мне жаловался – не пускайте супруга в тир! Весь призовой фонд оголяет! Неужели тебе эти зайцы нужны?
К о н с т а н т и н. Ребятам отдам.
Р и м м а. «Ребятам»! Сам как ребенок. За сестрой бы лучше смотрел, а то так и шныряют вокруг нее, так и шныряют…
К о н с т а н т и н. Кто?
Р и м м а. Да эти, приезжие… То один, то другой… Видно, добиться хотят чего-то… Тонька проста, обведут как раз…
К о н с т а н т и н. Где? Где?
Р и м м а. С чернявеньким только что видела. Да и тот, утопленник, где-то крутился…
К о н с т а н т и н. Ну, я им сейчас… (Уходит.)
С е м е н о в н а. Ох, Римма, всю твою политику вижу.
Р и м м а. Какую?
С е м е н о в н а. Внушила девке с детства, что некрасивая она, надеяться не на что, а теперь брата настраиваешь – женихов отгонять?
Р и м м а. Какие это женихи?
С е м е н о в н а. Пока не замужем, думаешь, из благодарности весь век на тебя будет ишачить, одевать, обувать тебя будет?
Р и м м а. Зря обижаешь, Семеновна!
С е м е н о в н а. Поскольку мы с Тониной матерью дружили, прямо тебе скажу: я Тоньке – защита! Почувствую, к кому Тонькино сердце тянет – помогать буду! Так и знай!
Р и м м а. А я – что? Даже наоборот, рада буду… На танцплощадку побегу. Сегодня там знаешь что делается? (Торопливо уходит.)
С е м е н о в н а (вслед). Ладно, ладно, площадка…
Появляется Т о н я.
Сказать, не сказать… (Окликает.) Тоня!
Т о н я (отрешенно). Да… (Собирает брошенные плакаты, свертывает их.)
С е м е н о в н а. У твоего-то, оказывается, спасенного дама есть?
Т о н я. Знаю… Невеста…
С е м е н о в н а. Какая там невеста! Рассорился он с ней!
Т о н я. Ну и пусть! Мне-то какое дело? (Хочет идти, забрав плакаты.)
С е м е н о в н а. Из-за тебя все вышло!
Т о н я (останавливается). Из-за меня?
С е м е н о в н а. Влюбился в тебя!
Т о н я. В меня? Быть не может!
С е м е н о в н а. Сама слышала! Целуйся, она ему кричит, со своей Тонечкой, да серьги, подарок его, о землю как шваркнет!
Т о н я. Наверное, ты недослышала, Семеновна… Разве ему такая, как я, нужна?
С е м е н о в н а. Дуреха! Ты – женщина! Не проворонь. Я тоже смолоду была – фыр-фыр… А теперь жалею… (Смотрит.) Сюда возвращаются… Гляди, счастья своего не упусти! (Скрывается.)
Возвращается С е р г е й.
С е р г е й (увидев Тоню, бросается к ней). Тонечка! Антонина Петровна! Нас свела судьба!
Т о н я. Зачем вы так говорите?
С е р г е й. Мое освобождение в ваших руках!
Т о н я. Не надо, не надо! Сами потом жалеть будете!
С е р г е й. Нет! Я твердо решил и не отступлю! Сегодня! Сейчас же… Вы должны меня понять!
Т о н я. Ой…
Появляется К о н с т а н т и н. В руках у него – белый слон.
Костя! (Бросается к нему.)
К о н с т а н т и н. Что, маленькая?
Т о н я. Спаси меня!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Комната Тони в доме Константина и Риммы на втором этаже. Кровать, отгороженная ширмой, возле нее – тумбочка, шкаф, отделяющий спальню от части комнаты, где стоят стол и стул. На стене – репродукция картины Тициана «Любовь земная и небесная». Доносятся осторожные шаги человека, поднимающегося по лестнице. Дверь приотворяется. В просвете двери появляется С е р г е й. Быстро входит, закрывая за собой дверь.
С е р г е й. Девчонки в саду, и это косматое чудище с ними… Второй день пошел, одну застать никак не удается… Словно вору приходится… (Вынимает из кармана серьги, кладет на тумбочку.) Теперь мамину записку… Все! Тонечка, мы с вами в расчете… Сюда я больше ни ногой! (Идет к двери.) Как легко стало вдруг, как свободно!
Лай во дворе, голоса.
Черт! (Смотрит в окно.) Возвращаются! (Бросился было к двери.)
Слышны шаги и голоса поднимающихся по лестнице.
Пережду… (Прячется за ширмой.)
Появляются Т о н я и Л и з а.
Т о н я. Что с Полканом? Рвется в дом, лает.
Л и з а. Балуешь его. Пусть на цепи посидит.
Т о н я. Сказать, наверное, что-то хотел. Ведь собаки, как люди. Только говорить не могут…
Л и з а. Пошли твои теории. Скажи, Олег этот, черненький, говорят, на работу к нам попросился?
Т о н я. Да.
Л и з а. Оформила?
Т о н я. В Осиновку.
Л и з а. Странно.
Т о н я. Что – странно?
Л и з а. Все на свете. А этот твой куда?
Т о н я. Никакой он не мой, сколько раз просила – не знаю и знать не хочу.
Л и з а. Чего ж он раздумывает?
Т о н я. Его спроси.
Л и з а. Кто они такие, что им нужно от нас? Слушай, может, он нарочно тонул?
Т о н я. Глупость какая! Зачем?
Л и з а. Чтоб познакомиться. Нет-нет, это не просто… А вдруг – любовь?
Т о н я. Что ты! Откуда?
Л и з а. Какая-то цель у них… А вообще они – ничего… На нашем-то фоне… Олег мне определенно нравится.
Т о н я. Пошлю тебя в Осиновку – на инструктаж.
Л и з а. Спасибо.
Т о н я. Не за что. Кстати, поручение тебе: с «Бочкотарой» у нас договор. Проверь, все ли наши пункты бочками обеспечены. Клюква ждать не будет! Не забудь. Ладно?
Л и з а. Не забуду. (Огляделась.) Хорошо у тебя. (Посмотрела на картину.) С Тицианом своим не можешь расстаться? Сколько ты в общежитии из-за него натерпелась! «Любовь земная и небесная»… Разве может быть любовь из двух половинок? Смешно…
Т о н я. Как кому.
Л и з а. Небесная любовь – удел старых дев. Пошла. (Хочет идти, взгляд ее падает на тумбочку возле кровати.) Что это? (Подходит к тумбочке.) Серьги! Да какие чудесные!
Т о н я (вздрагивает). Серьги? (Подходит, смотрит.) О!
Л и з а. Записка! (Берет, читает.) «Дорогой мой сыночек! Твоя мамочка понемногу стареет. Серьги эти мне уже не носить. Отдай их той, которая подарила тебе самое дорогое в жизни…» Я тебе говорила! Я тебе говорила!
Т о н я (потрясенная). Что ты мне говорила?
Л и з а. Что все не просто!
Т о н я. Они не мои! Не мои!
Л и з а. Были не твои, а теперь – твои. Видишь, лежат? У тебя на столике. Даже с запиской от мамочки! Значит, прими и носи! Но кто это тебе? Определенно они! Кто-то из двух. Или Олег, или Сергей. Хотя тут и думать нечего! Он! Тот, кого ты спасла! Смотри-ка, какой упорный. (Прикладывает серьги к своим ушам.) Хороши, проклятые! Давно о таких мечтала!
Т о н я. Ой, Лиза… Возьми их себе, возьми!
Сергей за ширмой нервно пошевелился.
Л и з а. То есть, как – возьми? Они ж тебе?
Т о н я. Я не должна к ним прикасаться! Не должна!
Л и з а. Пошли выдумки! А по-моему, все просто: здесь они, и, значит, твои!
Т о н я. А если мои – могу я ими распоряжаться?
Л и з а. Конечно.
Т о н я (сует ей серьги). Возьми их, они тебе очень идут.
Л и з а. Что с тобой? Красная вся, дрожишь.
Т о н я. Говорю тебе – это ошибка! Не верю я, что может такое быть! Мне страшно, возьми их, пожалуйста… Или… или я их отнесу куда-нибудь, сдам…
Л и з а. Не смеши, ради бога.
Т о н я. Отдам, верну!
Л и з а. Кому? Подписи-то нет? Окажешься в глупом положении. Придумано хитро… Дай-ка их, дай… (Отбирает у Тони серьги, прикладывает к своим ушам, смотрится в зеркало.) Как идут… Просто сил нет. Кладу их на тумбочку, видишь? Спрячь и не дрожи. Все выяснится. Пошла! (Идет к двери.)
Т о н я. Лиза!
Л и з а. С ума не сходи!
Т о н я (схватив серьги, бежит вслед, сует Лизе серьги). Я все равно их не возьму! (Выталкивает растерявшуюся Лизу с серьгами за дверь, сразу запирая ее на ключ.) До свидания.
С е р г е й (выскакивает из-за ширмы, шепотом). Что вы делаете? Это же вам!
Т о н я (потрясена). Вы? Здесь?
Г о л о с Л и з ы (из-за двери). Тонька, открой! Слышишь?
Т о н я (Сергею). Как вы попали сюда?
С е р г е й (шепотом, Тоне). Сейчас же возьмите серьги обратно! Они принадлежат вам! Только вам! Иначе я не согласен.
Г о л о с Л и з ы. Тонечка, ну что за шутки? Открой!
Т о н я (Лизе). Лиза, я сказала: мне они не нужны. Делай с ними что хочешь!
С е р г е й (шепотом). Ни в коем случае! Заставьте ее отдать! Иначе я сделаю это сам!
Г о л о с Л и з ы. Одумайся, Тонька!
Т о н я. Нет!
Г о л о с Л и з ы. Я их под дверь… Видишь?
Т о н я. Получай обратно! (Наклоняется, выталкивает обратно.)
С е р г е й. Что вы делаете? Это мамин подарок!
Г о л о с Л и з ы. Последний раз подсовываю! Иначе пойду в милицию их сдам!
Вновь появившиеся из-под двери серьги Сергей выхватывает и забирает.
Испугалась? То-то! Советую тебе не ханжить, а то и правда в старых девах останешься! За принципиальность нынче дешево платят!
Слышен ее смех, удаляющиеся шаги по лестнице.
Т о н я. Объясните – зачем вам все это?
С е р г е й. Неужели вы до сих пор не поняли? Я в таком долгу у вас… Снимите с меня эту тяжесть… Эта вещь – ваша по праву. Елена поймет… Должна понять… Как женщина… Как будущая жена, наконец!
Т о н я (отшатываясь от Сергея). Так вы… вот о чем?
С е р г е й. Да, да! Пусть мама не знакома с вами, она была бы на моей стороне! Всегда мне говорила: человек счастлив лишь тогда, когда свободен, а свободен он, когда никому не должен! Плати свои долги! Не сопротивляйтесь, умоляю вас.
Т о н я. Извинитесь перед вашей мамой, но очень прошу вас… Заберите эти серьги – и уходите скорей!
С е р г е й. Но объясните же мне…
Т о н я (чуть не плача). Не могу ничего объяснить, если вы сами не понимаете! Уходите, пожалуйста, очень прошу!
С е р г е й. Но поймите, быть в долгу у бескорыстия – самый тяжкий вид рабства! Не серьги – так помогите же мне, подскажите, что я могу сделать для вас? Мне работать надо!
Т о н я. А обо мне вы подумали?
С е р г е й. О вас? (Запнулся.) Хорошо! Вы заслужили, чтоб я был откровенным с вами! Должна быть написана статья о том, как варвары-кооператоры испортили ценный памятник архитектуры, то есть церковь, где вы устроили свою контору и склад! Только благодаря вопиющей небрежности вы оказались ее хозяевами!
Т о н я. Неправда! Мы ремонт капитальный провели, крышу сменили!
С е р г е й. И исказили весь архитектурный облик! Купол вам мешал – купол долой! В алтаре дверь пробили! В общем, вели себя, как положено себя вести торгующим в храме!
Т о н я. Не храм он давно!
С е р г е й. Все равно – художественная ценность, завещанная нам предками! По преданию, тут, знаете, какие мастера работали? Ученики великого Дионисия, братья Черные, старшего звали Симон, младшего – Третьяк… Их искусство, как в летописи сказано, «бысть лепо, чюдно и зело украшено».
Т о н я. Да нет уже там никакого искусства!
С е р г е й. Есть! Вернее, должно быть! Под мелом, штукатуркой или в каком-нибудь углу заваленном! Да взять хоть бы ваш знаменитый несгораемый шкаф! Он так тяжел, что, ручаюсь, ремонтники его ни разу не сдвигали, и за ним вполне может оказаться кусочек солнечной живописи братьев Черных! Короче, церковь должна попасть в другие руки! Ей должен быть возвращен прежний облик! Если удастся хоть частично открыть роспись – ее нужно восстановить! Представляете, как все засверкает, запоет? Ваш поселок получит свой художественный центр! Выставки, концерты, смотры, туристы…
Т о н я. Это все в статье написано?
С е р г е й. Пока еще нет, но должно быть!
Т о н я. А нас куда?
С е р г е й. Не знаю… Вероятно, вы должны найти себе какое-то другое помещение… Построить специально…
Т о н я. А знаете, какие это деньги? Откуда мы их возьмем? Тот, кто писать собирается, представляет себе это? Вы с ним знакомы?
С е р г е й. Дело в том… Писать эту статью должен я…
Т о н я. Вы? Не знала я, кого вытащила! Все шишки на меня теперь повалятся! Отписываться, переписываться. Работе – конец! Что же делать? Спасибо хоть, что сказали… Надо наших всех поднять… В области… В Центросоюзе… Ведь сколько лет прошло… Новое помещение строить…
С е р г е й (вдруг охваченный мыслью). Слушайте! Слушайте! А что если… В конце концов, сколько памятников у нас без внимания остается… Ничего – живем… Нашел! Уж от этого вы, надеюсь, не откажетесь! Не можете отказаться!
Т о н я. Что с вами?
С е р г е й (торжествуя). А то, что может случиться так, что не будет никакой статьи!
Т о н я. То есть?
С е р г е й. От меня же зависит! Я откажусь! Не буду писать! Это же наша личная с Олегом инициатива! Никто нас не посылал, не просил… Мы – сами! Олег – художник-оформитель, я – журналист-экономист… Чистая самодеятельность… Правильно! Ничего не будет! Живите с миром! Я дарю вам покой! Вы – полезная хозяйственная организация, вы накрыли вашу старушку железом, какое-то время она еще проскрипит. Работайте, не бойтесь! Пусть стоит на месте ваш почтенный несгораемый шкаф! Все остается как было!
Т о н я. Как? А вы?
С е р г е й. До вас еще не дошло? Возвращаю вам долг, себе – свободу! По рукам?
Т о н я. Нет-нет! Что вы! Не надо!
С е р г е й. Чего испугались так?
Т о н я. Какая же это свобода – цели себя лишить?
С е р г е й (пытаясь шутить). Для вас – не жалко!
Т о н я. Не про меня речь! Себя уважать не будете!
С е р г е й. Переживу как-нибудь!
Т о н я. Нельзя с этим шутить! Вы же не такой! Совсем другой!
С е р г е й. Откуда вы знаете?
Т о н я (смутившись). Так… Или неправда?
Сергей хотел что-то сказать, запнулся. Оба замолкают.
С е р г е й (после паузы). Может, вы и правы. Но я вас все-таки прошу…
Т о н я (думая о своем). Что попалась я тогда вам на берегу – извините. Не думала, что дальше так получится.
С е р г е й. Поверьте, что я…
Т о н я. Уедете – забудете. Прощайте.
Сергей не двигается с места.
Уходите, я же вам сказала! Пожалуйста… очень прошу…
С е р г е й. Но не могу же я от вас уйти вечным должником, неужели не понимаете?
