Текст книги "Проклятие зверя: 3 дочь, 13 невеста (СИ)"

Автор книги: Александра Ермакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Это было до слёз обидно. Я себя не помнила, вымоталась так, что едва в беспамятство не проваливалась, а твари нас нагоняли… не Серые, так Бурые…

Рагнар говаривал, что ежели земли Серых минуем, они приотстанут, но на время. За этот задел, нам надобно успеть добраться до ничейных земель, а это значит нам пересечь земли Бурых надобно.

Я никогда не была даже за пределами наших земель, что уж говорить о чужих, поэтому сейчас мне было всё незнакомо, и тем более незнакома я была с нравам Бурых волколаков. Но в селе говаривали, что нет Зверя хорошего. Они все Твари от и до, просто окрас разный, и Альфы враждуют!

Ежели так, мне они тоже враги!

На мысли споткнулась.

Рагнар на бегу человеком перекинулся, и мне, захлёбывающейся усталостью, позволил в него врезаться. И я втесалась, хоть едва ноги влачила. Прям носом в грудь мощную.

Так больно, что всхлипнула – перед глазами чёрные мухи пролетели, и я бы упала, да Рагнар за плечи поймал:

– А ну очнись! – слегка встряхнул, бултыхая сознание. И на том спасибо, аж зубами клацнула, но зато за Явь зацепилась.

– Схоронись меж камней, – толкнул к валунам огромным и голым. – Ну же! – грозно. – Там щель, – рыкнул, когда замешкалась.

Сослепу лбом врезалась, руками шарила, выискивая, где тайное укрытие, а когда в темноту бочком протиснулась, на пятачке, где Рагнар остался рычание раздалось.

А потом я ощутила Рагнара. Его запах, силу, жар. Не ошиблась, он в щель между валунами спиной перегородил от нежданных гостей.

Голос Рагнара узнала бы везде, даже слепая и глухая и поэтому затаила дыхание.

Он не один был:

– Здоров, помесок, – насмешливый тон незнакомца, чуть протягивающего «р». А стало быть волколак, им присуща такая манера говорить.

– И вам не хворать! – а это Рагнар отозвался.

– Ты зачем тут? – ещё один голос. Незнакомый и грубый. – У вас же гон…

– Гон, – подтвердил Рагнар. А у меня сердечко зашлось от страха. Убьют ведь!

– И у нас! – без злобы хмыкнул первый. – И тебе здесь нечего делать, – умолк на миг.

– Ну и где она? – требовательно второй.

– Пропустите нас, – ровно Рагнар.

Я уж не знала хлопаться в обморок, с жизнью прощаясь, аль дальше удивляться, почему до сих пор разговор продолжается, а не драка враждующих стай.

– Рагнар, она без метки, и ежели так, брат ты мне аль нет, она свободная.

– Свободная, – подтвердил Рагнар, а голос первого до сих пор набатом в голове: «Брат?! Брат! Свободная… Метка!»

О метках слыхала и о ней не первые встречные говорили. Стало быть важна эта метка. Но разве метка не знак пары? Принадлежности Зверю? Так с чего Рагнару меня метить?

Вагр меня не заловил, значит и метить меня некому. Ежели только…

– Ворок, дай нам пройти, – без мягкости, но и без гнева потребовал Рагнар.

– Ты знаешь законы, – проворчал первый.

– Потому прошу, дай пройти.

– Она твоя? – секундой погодя и Ворок многозначительно умолк.

Пауза затянулась. Щекотливая и удушливая. Ноги сводило от усталости и страха. А я всё ждала. Развязки… и начала драки. Но почему-то было подозрительно тихо… Рагнар не отвечал, но в молчании я надежду услыхала. И сердце от того шибче припустило.

– Поставь ей метку, – неожиданно ровно прозвучало, – дабы смерть у неё была быстрой, ежели кто другой вас повстречает, а ты не справишься. Сам знаешь, без метки на неё всяк имеет права. Но если пометишь – от смерти не спасёт, зато без лишних надругательств.

– Я понял, – благодарно отозвался Рагнар.

Я в изумлении замерла, не веря происходящему. Неужто нас отпустят? Это ведь… даже на сказку не походило.

– А лучше сделай своей по всем правилам, – прорычал второй волколак, молчавший почти весь разговор. – Так всем лучше и спокойней будет.

– Я подумаю, – опять удивил безликой покладистостью Рагнар.

– И быстрее с наших земель, – Ворок дружески хмыкнул.

– Нам бы сночевать в ущелье, – буркнул Рагнар, я опешила от его наглости.

– Э-э-э, брат, – протянул Ворок, – ты не обнаглел…

– Вы пока заняты гоном, мы с этой стороны никому не помешаем, – разжевал Рагнар. – Тихо сночуем и дальше пойдём.

Опять повисло напряжённое молчание. Волколаки задумчиво сопели.

– Ежели Везуль прознает, – второй протянул мрачно, – нам голов не носить.

– Да, перепадёт, – согласился Ворок, – но здесь тихо будет. Нашим не до Рагнара и его проблем. Ежели только кто учует его самку и на запах среагирует, – добавил едко и не договорил, ясно давая понять, что метка необходима!

– И то верно, гон ведь, – беседовали между собой первый и второй, и явно подтрунивали на Рагнаром.

– Ладно, я прикрою, – это бросил Ворок. – Брат ведь… Но должен будешь, – хмыкнул. – И метку поставь! – значимо-наставительно. – Она, – пауза, – та самая аль… Зверя твоего укротила.

– Я в ту самую не верю, знаешь о том. А Зверь, – Рагнар умолк, – свободы ей желает.

– Это как? – недопонял второй. – Отпустить что ли желаешь? – уточнил грубовато, но то не от злости, волколак сам по себе резковат.

– Типа того, – буркнул Рагнар.

Волколаки снова помолчали:

– Дело твоё, – оборвал разговор Ворок, – но ежели она нам попадётся, а метки не будет, мы её возьмём, – признался как на духу и спокойно, будто говорил, что урожай в этом году хорош.

* * *

Кусты затрещали, а когда тень перед щелью покачнулась, лучи дневного солнца пропуская, я чуть от страха не взвизгнула.

– Долго ещё сидеть собираешься?

Выглянула несмело, глазами полянку обшарив и деревья, кусты – убеждаясь, что мы одни.

Хотела было уточнить, что это было, как Рагнар, не сказал больше ничего – мимо валунов шагнул и схоронился за ними. Я тяжко вздохнув, следом поплелась. Всё больше тяготила эта недосказанность.

Мчали мы, куда Рагнар волок. Я бежала, а в голове вопросы роились, как улей пчёл. А потом опять река была – неглубокая, быстрая, и мы по ней против течения побежали.

Я задубела даже. Не видя толком ничего, окромя спины волколака. Ноги раньше огнём горели, сбитые в кровь, а теперь онемели, и боли не чувствовала. На очередном камне скользком запнулась, с плеском воду протаранила, прямо в поток ухая. Локти отбила, воды наглоталась.

Уж готовилась к привычной грубости, да Рагнар смутил – выдернул из реки, сам жадно дыша. Меня взглядом жалостливым окинул, да на руки подхватил:

– Ты что? – ахнула, но сил сопротивляться не было.

– Лучше замри, – велел строго и хлестко.

И я заткнулась – смекнула, что сейчас не время воевать и характер показывать.

Крепко прижалась к нему, страшась помехой быть и сожалея, что не такая тощая, как некоторые из наших девиц. И пусть не толста, без крутых округлостей, а мужики у нас баб с формами любили и меня часто доской называли. Но сейчас я понимала, что и хрупкой не назвать – мышцами литая, тугая и крепкая…

От усталости и озноба вжалась в него, тепло воруя и благодарностью преисполненная. И даже задремала.

Очнулась от шелеста:

– Славк, Славка, – требовательно, но жаром объятий продолжая убаюкивать. Нехотя глаза открыла. Проморгалась.

Мы были в полной темноте.

– Побудь одна, чуток, – голос лился спокойно, чуть хрипло. Я попыталась руки разжать, да не слушались – затекло тело, не слушалось. Едва не всплакнула, ведь Рагнар остро чуял, как мне тяжко, потому сам усадил на твердь:

– Я быстро, – заверил торопливо.

Я послушно кивнула, кое-как себя за плечи обняв и колени подтянув от холода тела не ощущая. Меня потряхивало. Холод пробирал до костей. И голод, я так хотела пить и есть, что кишки в узлы скручивались и урчало недовольно в животе.

Через несколько минут по шлёпанью босых ног поняла, что Рагнар вернулся. Клацнули камни, искру высекая и вскоре пещерку осветил робкий огонь.

– Я быстро, – опять заверил Рагнар и Зверем скрылся в проёме, откуда свет тускло лился.

Ещё через короткое время вернулся, я даже толком не отогрелась, хотя к огню ближе подобралась. Он сучьев принёс и зайца.

Разделывал сам. Готовил:

– Вещи сними, близ огня положи, пусть сохнут, – распорядился тихо.

– Нет, – буркнула. Рагнар и бровь не повёл.

– Не дури, хворь подцепишь, помрёшь и зря от волколаков удирала.

– И что? – бараньей упрямостью подивила.

– А, – кивнул понятливо, – боишься что трону. Не бойся, не трону.

– Почему?

Вот теперь удостоил более пристальным взглядом. Сучья с кусками зайца провернул, чтобы не сгорели и ко мне обернулся:

– Не придумывай то, чего нет.

– А чего нет? – не унималась. – Может, объяснишь уже мне, недалёкой, калеченной и жалкой человечишке, на кой ты со мной так возишься, раз не люба я тебе?

Теперь взгляд острым стал.

– Не дура ты, Славк, уже всё давно поняла, потому оправдываться не буду и виниться…

Рот открыла, чтобы гадость какую-нибудь сказать, да вместо слов чихнула. Всю пещеру звуком наполнив.

– Кому велено, раздевайся, – рыкнул Зверь. – А не то сам вытряхну из тряпок, и потом голой побежишь!

Таких угроз повторять мне не надобно. Не пустые – нрав волколака знала не понаслышке, потому пальцами непослушными принялась с себя ткань влажную стягивать.

Разложила близ огня дранную исподнюю, мысленно благодаря Рагнара, что не смущал взглядом, а затем опять в комочек сжалась – срамоту прикрывая, да тепло сберегая на удобном месте близ костра.

Зря радовалась порядочности, кожей ощущала, что пока не смотрела на Зверя – он меня ощупывал. Стыдилась знатно и что обижало сильно… нравилось мне быть пред его очами. Внимание его хоть и стыдило, а нравилось…

Но только подловить собиралась – связь оборвалась, и я лишь на молчание Зверя наткнулась. Рагнар зайцем занят был, потому я его спину рассматривала, с длинными шрамами, уже корочкой кровавой затянутыми. Некрасивые борозды. О том ему и сказала.

– Не девка я о красоте волноваться.

– А почему тебя Бурые не убили?

– Не враг я им. Мать была из их стаи. А Шарах – мой брат старший. Не родной, но кровь… – пробурчал волколак.

– А меня почему?

– Он редкий волколак, кто на истинной женат. Не понаслышке испытал чувство, которое не каждому испытать дано…

– Пара его?

– Пара – другое… Парой может стать любая, кто либо человеку, либо Зверю подходит, а отражённая, – Рагнар ко мне приблизился, прутик с зайцем протянув, и взгляд его таким хлёстким показался, осуждающим, что я жаром задалась.

– Ах ну да, – моя колючесть всё же вырвалась, – пара – это хорошо и удобно, а отражённая… – прямым взглядом ответила, – нечто такое неважное и лишнее, от чего отказаться можно. При желании бросить, убить, аль другому отдать! – озвучила то, что меня уже день снедало. То, что Тварь недоговаривала.

Сверкнули его глаза золотом калёным, меня слов лишая и дыхания.

– Сложно всё, – пробормотал, но взгляда не пряча.

– Как можно отказываться, ежели любишь? – требовала ответствовать.

– Не отказывался…

– Но ты же был готов меня отдать другому! Для тебя слова Альфы было главнее!

– Это закон…

– Ну и Тварь же ты!!! – задохнулась негодованием. Не ведала отчего мне больнее и обидней было, что скрывал, аль, что узнала от других. Да и в голове не укладывалось, что я отражённая волколака. И именно того, кто в моём сердце давно жил. – Ты меня с детства тыкал, шпынял, уверял в моей никчёмности, бесполезности и в моей слабости! А сам!..

Он не затыкал, не оправдывался – принимал упрёки как должное.

– Как можно?.. – задрожали мои губы. Я изо всех сил старалась не разреветься. – Намерено отталкивать свою половину?.. – мотнула головой, потому что не было слов подходящих.

– Ты что не понимаешь? – глухо рыкнул Рагнар. Смотрел долго и пристально, словно молил, чтобы я прочитала его мысли. Чтобы не заставляла озвучивать то, что я ЖЕЛАЛА УСЛЫШАТЬ СВОИМИ УШАМИ. – Я сдохну, ежели с тобой что-то случится! – с чувством и жаром. – И сдохну в муках, ежели Я стану причиной! А я стану, ежели позволю себе тебя взять! Не будь идиоткой, Славк. Я Зверь! И Зверь опасней других! Ибо они просто хотят, а я… заражён тобой! Я отравлен тобой. Ты въелась в меня! Так глубоко проникла, что не выдрать тебя из меня. Ты в крови моей уже давно… Ты в голове, в сердце, в печёнке… Ты моя часть! Понимаешь?!

Оглушил, ошарашил, мыслей лишил.

Сказал! Он признался… Быть того не могло. И не сладко, как Иржич. Не мягко, не душевно. Грубовато, рычаще… в своей манере Зверя. Облить, лицом ткнуть, утопить, придавить, удушить, но так проникновенно и страстно, что не находила ответа.

– Потому не смею лишний раз к тебе приближаться! – впервые голос его был горечью и досадой наполнен. – Ежели Зверь сорвётся, он растерзает тебя от желания взять и подчинить. А ты… свободная… – с шумным выдохом. Даже улыбка померещилась, едва заметная и очень скоротечная. – Тебя нельзя ломать! Лучше буду мучиться и на стены бросаться, чем искать смерти, опосля того, как убью тебя.

– А меня спросить? – нашла силы зазвучать.

– Ежели б ты была для меня просто самкой человечки – я бы взял, и не вспомнил тебя опосля загона, а ты… моя… отражённая. А для волколака нет ничего страшней, чем потерять истинную.

– И ты был на это готов! – напомнила зло. – Ненавижу тебя за это! – слёзы глаза затапливали. – Должен был признаться! Рассказать, я ведь ни сном ни духом… – а потом в объятиях грубовато-нежных оказалась:

– Тшш, – шелестел Рагнар, в макушку лицом зарываясь. И дышал мной жадно. – А что говорить было? Признаваться в том, в чём себе не признавался?

– Должен был… меня спасти… Душу мою, – рыдала у него на груди. – Я же ущербной росла. А ежели б ты сказал, что нравлюсь…

– Славк, не могу я этого сказать. Это ведь… сложно всё. Мы быть не можем…

– А ежели я хочу того, – чуть отстранилась, вскинув глаза на Рагнара. – Ежели нужно мне это? Ежели готова я…

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – упрямо мотнул головой Рагнар.

– Тогда, оставь меня! Приму свою участь, как есть. Куда смогу – дойду, как судьба решит – так помру…

– Дура…

– Пусть так, зато не боюсь…

– И я не страшусь смерти. Своей. Я твоей перед моей боюсь. Не для того тебя спасал…

– Значит, – сглотнула сухость во рту, – не хочешь, чтобы я помёрла под одним из волколаков?

– Нет!

– Тогда хотя бы поставь мне метку, – набралась храбрости.

Полыхнули глаза Зверя желтизной, крылья носа трепетнули яростней, скулы под кожей чётко выделились.

– Поешь, и мы это обсудим, – пыхнул недовольством, словно печь закрытая в коей огонь разошёлся, ежели сворку сдвинуть. Будто еле сдерживал порыв наброситься на меня.

Всё же нельзя ему в глаза смотреть, да близко быть. Власть он надо мной сильную имел. Хорошо в его руках, и вкусно подле. И понятно было, когда говорил о том, что отравлен мной, ведь я не меньше его им заражена.

На том и моя смелость утихла.

– За что ты так со мной? – пробурчала, из рук его крепких и уютных выбираясь. Запоздало вспомнила, что голая. Глаза в пол опустила, да на место торопливо уселась.

– Ешь, – Рагнар тряхнул головой, будто наваждение скидывал, да сучок с кусочками зайца мне опять протянул.

– Спаси… бо, – взять взяла, а глазами за его хозяйство мужское зацепилась. Дар речи потеряла. Он был толстым, стоящим, крепким…

Это завороживало.

Задалась я жаром пуще, сглотнула пересохшим горлом, и глаза быстро на зайца уткнула, не в силах бой сердца унять. Рагнар моё смущение понял – ушёл.

Ела молча, сильно в мыслях путаясь. Так и не пришла к единому ответу: простила его за обман и недоговоры, аль нет.

Насытилась чуток, зевнула сонливо, но покосившись на камень голый с горечью поняла, что спать будет жутко неудобно, а что опасней… холодно.

Под себя постелила слегка просохшую исподнее, свернулась калачиком. Вот только устала так сильно, что сон долго не шёл. Да и ступни горели жутко. Раны покоя не давали.

– Дай гляну, – не сразу поняла, что меня за ногу потянул Рагнар.

– Нет-нет, – заволновалась вяло.

– Умолкни, сказал, – грозно рыкнул волколак и я тотчас присмирела. – Спи, – велел по обычаю строго и принялся с моими ранами возиться.

Я вздрагивала, когда особливо остро чувствовала его прикосновения, жжение, но стоны проглатывала, как и слёзы не смела ронять. А потом отпустило… Я вдохнула напряжение и устало смежила веки. Но уснула, лишь когда меня в объятия тёплые и уютные загребли.

Глава 31

Славушка

Проснулась от того, что мне было хорошо, томно и волнительно сладко. Нехотя сморгнула сонливость, и первое что увидела – Рагнара. Близко. Его лицо, бархат тёмных глаз… и запоздало сообразила, что во сне на него забралась с ногами и бесстыже руками обвила.

– Не ёрзай, Славк, – хрипло рыкнул, – и без того уже хозяйство сводит до боли.

– Я не хотела, прости, – торопливо скатилась, смущенно прикрывая собственную обнажённую срамоту ладошками. – Мне бы, – голос совсем осип прокашлялась, сидя на полу, – исподнее, – виновато добавила, кивнув на ткань виднеющуюся из-под Рагнара. И упорно отводя взгляд от его стоящего естества. Ох, боги, он, точно кол, торчащий из землицы.

Рагнар поднялся на ноги, я хватанула вещь. Порывисто отвернулась и спешно надела.

– Нам пора, – только ощутила себя одетей чем была, волколак носом повёл. – Скоро Бурые будут… Их граница, чужаков не любят.

– Но вчера же не тронули, – озадачилась я.

– Не всегда родня на границе. Чем меньше стычек, тем лучше.

– Тогда пора, – было поднялась, да обратно на землю осела – ступни в кровь избитые тотчас о себе дали знать. За ночь стараниями Зверя раны подзатянулись, но одно дело лежать и ждать, когда заживут, другое опять тревожить.

Рагнар нахмурился.

Как бы не брыкалась, на колено встал и мою ногу к себе ступней дёрнул.

– Ткань дай, – нетерпеливым жестом потребовал кусок, коим исподнее закрепила на талии.

Выполнила указ, затаив дыхание, с дико бьющимся сердцем следила за тем, как он бережно мои ступни обматывал. Одну вторую…

– Сделай это, – сама голоса своего испугалась. И смелости, и наглости, даже замерла, гнева Рагнара ожидая. Вспышки очередной, при которой он будет доказывать, какая я дурная и вообще возомнила о себе… За то, что просила. А просила отнюдь не врачевания моих ног. И он это понял.

– Аль за свою шкуру страшишься?

Заткнулась, когда гортанный рык раздался. Рагнар раскусил мой план, вывести его эмоции, а там глядишь, сорвётся, зубы вонзит – вот и метка!

– Змея ты, Славк, – прищурился волколак без злобы.

– Потому что мне страшно, – призналась тихо. – Я не смерти боюсь, а боли и насилия, поэтому прошу… сделай что надо! Я же не навязываюсь тебе, потом…

– Потом я не отпущу, – оборвал мою речь. – Ежели я связь подтвержу, я землю перерою, дабы тебя найти… и закрепить!

Я застыла, не ведая, что ещё сказать. О таком не думала…

– А ежели я не против? – даже не сразу поняла, что это я звучала.

Взгляд Зверя опять желтизной отливать начал:

– Не понимаешь ты, о чём просишь.

– Не считай меня глупой, Зверь! – шикнула раздражённо. – Не только ты страдаешь! Мне тяжко приходится, и уж давно я не в себе. Но я готова идти до последнего. Сражаться и сопротивляться. И ежели ты мне не желаешь смерти от насилия, поставь грёбанную метку! – я начинала нервничать. Он продолжал на меня смотреть. И это знатно выводило из себя:

– Неужто мне тебя умолять надобно сделать то, что ты и сам понимаешь, необходимо?

Мысли выветрились из ошалевшей от удивления головы. Рагнар с рыком мои губы своими накрыл. Я задохнулась неожиданностью и волнением, что по телу волной прокатилось.

Стон во рту волколака затерял, когда Рагнар меня к себе ближе дёрнул. Лишь вцепиться в его плечи успела, уже под него подмятая и стонами давилась, когда волколак с пылом по телу моему руками шершавыми провёл.

Задрожала, огнём объятая – ответила с той страстью, на которую была способна, ещё и в волосы его тёмные зарываясь пальцами. И к себе притягивая, чтобы не смел сладость обрывать. Чтобы ещё целовал, так же вкусно и жадно.

И полетела я вихре чувств. Завертело меня в водовороте. И Рагнара бархатный рык вызывал бурю в душе и томление внизу живота.

Жалась я к волколаку, вымаливая ещё ласки и поцелуев – и он дурил мне голову похотью своей животной. Шарился по мне руками, мял, тискал, щупал и даже кости скрипели от того, как крепко меня изучал: боль, сладость, удовольствие, горечь – всё смешалось.

От стыда горела и счастьем захлёбывалась.

– Славк, – не то прорычал, не то прохрипел Рагнар. Я едва себя заставила глаза открыть – как в огне под ним плавилась, и между ног моих так пульсировало ожесточённо, снедало пустотой, что взмолилась:

– Прошу, – всхлипнула позорно, ощутив, его естество горячее у лона изнывающего. Сама чуть навстречу подалась желая быстрее закончить свои муки, его желание утолить и ежели смерть можно было вот так встретить – я ничуть не сомневалась – была готова.

Именно с этим Зверем. Под ним… Только с Рагнаром.

– А ну уймись, – грубовато меня припечатал к земле волколак, так, словно я была развратная девка, и он меня осаждал.

Обиженно всхрапнула, себе обещая, что больше не дождётся от меня ответа, но только его губы обожгли кожу на шее, вновь задрожала от удовольствия. Остатками разума отсчитывала секунды до укуса, но Рагнар продолжал меня наглаживать, поцелуи свои обрушивать всё ниже, пока через ткань сосок мой губами не поймал. Вот тогда по телу молния прошла – меня аж дугой прогнуло. Я стоном поперхнулась и волной горячей, что в животе взорвалась, медленным ядом по жилам растекаясь. Так хорошо мне никогда не было, ежели только во сне, когда ласками Рагнара грань моих фантазий переступили…

– Ты ведь этого не делал со мной? – собственный голос сиплым показался, да и не думала спрашивать. Про себя думала, а вот ведь, сорвалось. – Раньше…

Рагнар поднял на меня глаза золотые, и его молчание громче слов было.

– Это… – задохнулась негодованием, да не дал он мне договорить – опять моими губами завладел. Теперь жаднее и напористей. Дух вышиб первым же голодным поцелуем.

– Коснись меня, – прошелестел волколак, опять в губы мои впиваясь.

Я дурела, плыла… руками обвила за шею, не понимая, что именно хотел Рагнар и очень надеясь, что делаю всё правильно. Несмело огладила плечи широкие. Волколак зарычал бархатно и я осмелела – по бокам его провела. Не могла насытиться им: сама изучала – широкую спину, руки мускулистые, торс точёный и крепкий, упругий зад…

И я ахнула, когда мою ладонь нетерпеливо заловил, да на своё возбуждённое хозяйство положил. Меня затрясло лихорадочно. От страха и желания. От волнения и трепета. Я ведь никогда… не трогала мужчину там.

А Рагнара то не смущало.

– Сожми пальцы! – велел охрипло. Ненавязчиво заставил обхватить его ствол горячий и крепкий. – Так, – пошатнулся его голос, – провел по стволу вверх-вниз. – Вот так, – задал ритм и рыком низким рот в рот, дал понять, что это ему нравилось очень.

Я так страшилась сделать больно или неправильно, неспешно скользила по плоти его ладонью, оставляя тугое кольцо, в коем хозяйство его пульсировало. Туда-сюда, вверх-вниз.

Рагнар постанывал, поцелуя не прерывая, и бёдрами качался навстречу, темп укоряя.

А следом и я всхлипнула от звездопада ослепляющих чувств, что вены жгли, мозг плавили и тело в кисель обращали. Рагнар сделал то, что и когда-то во сне… Ладонь на моё лоно изнывающее положил. Изогнулась от стыда, от бесстыдства, увернуться желая, да сильнее Зверь был – зарычал утробно, языком в рот врываясь. И пальцами по какой-то точке острой до чувствительности скользнув.

– Сладкая моя… – в меня простонал, продолжая бессовестно пальцами меня изучать, да целовать крепко и голодно. – Славушка, – рычал волколак, то врываясь языком, то бережно смакуя. – Влажная такая, – с мукой и рыком болезненным, словно мучился поболее меня. И я совсем забыла о ритме, мне до одури хотелось его внутри ощутить. Потому сдавила его ствол, прогнулась ласкам, до слёз желая… и мечтая его познать в себе. Голой кожей с его прикасалась, понимая, что меня всё это сводило с ума. Я его так хотела…

– Прошу, – вздрагивала нетерпеливо. Меня то опьянило, то оглушало, то бросало, то пронзало. А он пытал удовольствием, истязал мою плоть ласково и умеюще. Я потерялась в ощущениях. Погрязла в запретном низменном удовольствии и забылась в бесстыдстве, ведь позволила себя щупать, целовать… а пальцы его бесстыжие и такие волшебные. Творили что-то невиданное. Касались точек взрывных и волнительных, пока меня не пронзило волной сладкой и яркой. А следом и он зарычал Зверем, токнувшись ко мне сильнее. И ещё пару раз качнулся, содрогаясь и меня топя своим блаженством. По руке и ляжке что-то тёплое потекло, а я обессиленно лежала на земле, под тяжестью волколака и в себя приходила, а Рагнар в мою в шею уткнувшись, сопел надсадно.

Поднял голову, несколько секунд меня бархатом чёрных глаз пленяя, где только зрачок золотом переливался.

– Да простят меня боги, – прошептал Рагнар в небеса. – Я так хотел этого избежать…

И лик его изменился до неузнаваемости. Не то Зверь, не то человек… Клыки удлинились, лицо чуть вытянулось по волчьи, и в следующий миг меня болью ослепило. Взвыла было, забилась, Зверя толкая, да скорее меня мрак накрыл.

Рагнар

Я терпеливо высиживал перед Славушкой, лежащей без чувств. Долго она без сознания была. Уже выл от досады, волосы драл, что поддался её уговору. Слабая человечка… не выдержала такого натиска…

Нельзя самку слушать! Даже ежели Зверь соглашался, а человек в сомнениях пребывал. Категорически нельзя! Идти! на поводу! Желаний! и уговоров самок!

Я ведь не ведал, что она вырубиться! Наши – не впадали в беспамятство опосля метки. Чуть поскулят, рану дадут зализать, и всё! Связь случилась.

А с человечишкой вышло, как всегда, непредсказуемо.

И что теперь делать? Крутился подле, рану зализывал, ноги её лечил, своё семя по ней размазывал, дабы другие волколаки точно знали, что моя она!

Ох, зря метку сейчас поставил!!!

Вокруг пару кругов Зверем побегал, а только учуял Бурых, к Славке воротился. Эх, нужно её как-то поднимать. Ворок говорил, что вернутся, и тогда мне трёпки не миновать.

– Славка, – мордой в бок мелкой уткнулся и растормошить попытался, она забормотала в бреду.

– Подъём, кому говорю, – плюнул в сердцах, носом жадно водя и от вкуса, запаха её дурея, а потом несильно за плечо прихватил – не до крови, но ощутимо.

Славка замычала потревожено, по морде меня пару раз шмякнула.

Но глаза разлепила, непониманием поддёрнутые.

– Ежели ноги не унесём, нас порвут, – клацнул сильнее одурманенную связкой девку, и она попыталась сесть.

Чертыхнулся грубее, но делать нечего – обернулся человеком, её на руки взял и побежал, чтобы хоть так удалиться.

Пока мчался, истинная моя в себя приходила. Точнее старалась, сражалась, но слюна моя для неё мощным ядом оказалась. Никто о таком меня не предупреждал. Да и кто ж знал?

Никто из волколаков в здравом уме не отмечал человечишку.

Я первый на такое пошёл! Но я и единственный, кто со Зверем воевал за право дать выбор истиной! Стало быть не было у меня выбора, как бы обратное не говорил!

Как бы не пытался поменять судьбу…

Мчался, кусты продирая, по реке, следы путая, да Славку тормоша.

Она хоть как-то уже глазами осмысленней водила.

Усадил на пенёк:

– Славк, нам бежать надобно. Скоро тут Бурые будут, – присел на корточки подле. Она закивала, торопливо вставая, да так и рухнула наземь.

Я вой проглотил, зубами скрежетал, кленясь, что больше НИКОГДА!!!

Вернул Славушку на пенёк:

– Слушай меня, – тряхнул без жалости. Голова человечки дёрнулась жутко, зубы клацнули. – На меня забирайся, – распорядился сурово, глаза в глаза. – Поняла? – опять взбултыхнул. – Я волколаком быстрее, нежели человеком, – чеканил твёрдо, дабы смысл уловила. – Ты должна на меня сесть и крепко держаться!

– Да, – моргая заторможенно, протянула Славка.

Я быстро перекинулся волколаком, к мелкой подступил. Взбиралась долго, неуклюже, соскальзывала, чуть по другую сторону не свалилась, но когда я рыкнул злобно: «Сейчас кругло задую идиотку другим на расправу оставлю, а сам буду счастливо жить с другой!» – всхрапнула недовольно, уместилась, как надобно, ещё и вцепилась так, будто придушить желала, аль шкуру содрать с живого.

Зверь довольно рыкнул:

– Вот и держись, – и теперь с нормальной звериной скоростью помчался прочь.

От свояков удрали! Мне чуть полегчало, когда земли Бурых прошли.

С той разницей, что я тут не бывал раньше, потому что выше по течению всегда выходил. Там переправа удобней, и до следующей точки-ночлега ближе, но мы удирали, вот я и гнал по прямой, дабы границу быстрее пересечь.

Пришлось по ничейным плутать, выискивая нужное место для сна.

А ничейные земли опасные. Одичалые часто плутали, и пока мчался, мыслями увязал в нашем со Славушкой союзе, и том, как теперь жить… да вот так потерял бдительность и появление хвоста пропустил.

Силы и без того на исходе были. Славушка до сих пор не в себе, а я запоздало учуял троих хищников. Голодных, злых. Уже не людей… Одичалых настолько, что Тварями стали от и до.

Я сильнее любого и даже ежели трое будет, но не в данный момент… и уж тем более не с обузой в виде слабой истинной.

Потому мчал, сжимая зубы, и взывал к Славке:

– Подъём, кому говорю. Вставай, что же ты за соня такая?! Слабачка!!!

И уже когда был на грани попасть под клык, чутье заголосило об атаке. Я кубарем по земле проехался, скидывая с себя и Славку и от тарана Одичалого уклоняясь.

А потом жара началась. Клыки, когти, рычание, кровавая пелена перед глазами.

Я дрался так, будто мне нечего было терять. Рвал, захлёбываясь кровью и плотью врагов, но завалив второго метнул взгляд в поисках последнего и чуть от ужаса не подох. Тварь над скулящей Славушкой склонился. Она вяло от него отбивалась… точно пьяная и неуверенная, а Зверь уж клыки к ней устремил.

Чуял, что помечена, добить хотел!

И я бросился к ним, уже понимая, что не успевал…

Какие-то секунды… Уже видел смерть на острие клыков для Славки, как передо мной Одичалого точно тараном снёс Бурый волколак, точнее волколачка. Матёрая, крепкая… Расправилась с Одичалым в пару укусов, не смотря на то, что самка. И пока я над Славкой склонился, лик человеческий приняла.

– Зачем пришёл? – рыкнула по обычаю без приветствия и любезности.

– Помощь нужна, – подхватил Славку на руки.

– Ты на меня беду навлечёшь, а я видеть не желаю твою семейку и в особенности Дагра!

– Мам, – я подвыл негодующе. – Я не хочу тебя подставлять, но это… важно.

– Я вижу, – скривилась мать. – Решился всё же, – не сожалела, не хвалила. Ей вообще были чуждыми такие тёплые чувства. Просто очевидное подтверждала. Я уже свыкся, что вот такая у меня мать… и ей не особо есть до меня дело. С тех пор, как отыскал её, поначалу бегал… верил, что её сердце дрогнет, материнский инстинкт проснётся и она… будет чуть родней, но время шло, а волколачка по-прежнему была холодна и каждый мой приход не скрывала неприязни.

Со временем я смирился.

Нёс любовь в себе, но ответа уже не ждал. Принимал как должное и конечно в меня въелась её «нелюбовь» к отцу.