Текст книги "Свобода или гибель (СИ)"

Автор книги: Александра Селиванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 13

Белая комната. Абсолютно белая, ни капли другого цвета. Свет шел откуда из-под потолка, равномерно, так, что его источник не найдешь, и ярко, так, что смотреть было больно. Даже закрытые веки не спасали: ослепительно-белый свет жег глаза даже так.

Кроме ярко-белых стен, ярко-белого потолка и ярко-белого пола здесь ничего не было. А, нет, ещё дверь – идеально-ровная, без деталей и даже ручки и… да, ярко-белая. Её контур был столь тонким, что едва ли можно было различить.

А больше – ничего. Взгляду не за что было зацепиться.

Я стояла примерно посередине комнаты, вытянувшись строго вверх. Не то чтобы по своей воле… Приходилось тянуться, чтобы не лишиться рук или шеи. Я едва дотягивалась ногами до пола. Ноги сводило, я бы очень хотела если не сесть на пол, то хотя бы встать на всю стопу…

Но руки были подвешены куда-то к полотку, а цепи натянуты так, что любая попытка чуть опуститься выбила бы мне плечевые суставы. Их и сейчас жгло от боли, от этой балансировки на самой грани, но пока ещё я могла держаться.

Шею тоже ломило. Ошейник подвесили на другую цепь так, что я голову ни опустить, ни повернуть не могла.

Боль была едва выносимой.

Что ещё хуже, я совсем потеряла чувство времени. Не происходило вообще ничего. Освещение не менялось, до меня не доносилось ни малейшего звука. Просто идеальная белизна и пустота. Не получалось сосредоточиться ни на чем. Всё время хотелось то заплакать, то уснуть. Но как спать, когда мышцы жжет от боли, а свет режет глаза? А на слезы сил почти не было.

Император притащил меня сюда после той попытки побега. Пристегнул так, как я стояла и сейчас, и ушел, лишь бросив напоследок язвительно:

– Прощайся со своим разумом, дорогая игрушка. Скоро станешь такой, какой и должна быть.

Я начинала понимать, что он имел в виду. Я стала впадать в прострацию – словно бы и спала, но с открытыми глазами и совсем не отдыхала.

Потом… что-то изменилось. Я сперва не поняла, что именно, но вдруг мне показалось, что стало чуть легче дышать. Я было обрадовалась… на время.

Потом стало прохладнее. Это было приятно, словно я оказалась у озера или реки. Но вот после… прохлада усиливалась. Не так уж критично – с Инновией не сравнить, конечно, – но всё же стало уже некомфортно.

Потом стали неметь пальцы. Меня заколотило. Холоднее вроде уже не становилось, но с течением времени (сколько бы его не прошло) ледяной воздух всё больше и больше становился наказанием.

Я задыхалась. Дрожала. Начинала плакать, но соль застывала и болезненно стягивала щеки. Все мысли сузились до «умоляю, тепла!». Сонливость всё увеличивалась, но вместе с тем боль по-прежнему не позволяла расслабиться. Дышать стало тяжелее.

Когда всё это закончится⁈ Я хотела кричать, чтобы разбить эту мертвую холодную тишь, но губы не послушались, даже не шевельнулись.

В какой-то момент я не выдержала, и долгожданная темнота накрыла сознание. Но даже это счастье было непродолжительным. Снова – белизна, неподвижность, боль и холод. К ним добавились ещё и жажда и голод. Я дрожала, боясь напрочь выбить суставы, но мне не по силам было унять эту дрожь. Слезы на лице казались приросшей неприятной маской.

Спустя время меня снова отключило. Но после этого уже стало лучше. Когда я вновь очнулась, воздух снова был теплым, живым, и хотя я уже покачивалась от усталости и боли, небольшое облегчение всё же казалось счастьем.

Ко мне никто не заходил, по крайней мере, пока я была в сознании, и простейшее желание попить почти обжигало. Неужели никто обо мне не позаботится, даже в таких мелочах? Я ведь так долго не протяну, а императору – Вирран, да? – нужна его «игрушка».

Или уже нет? Вдруг он решил махнуть на меня рукой?

Впрочем, судя по нашей последней встрече, он намерен-таки меня добить. Значит, хоть как-то меня рано или поздно покормят?

Интересно, сколько времени прошло с моего неудавшегося побега? И что сейчас делает Шиана, которая так подло меня подставила: сперва дав мне надежду, а потом отправив к нему… Хотя нет, про неё я и слышать бы не хотела.

На очередной мысли я вздрогнула и задержала дыхание.

Ниор ведь приходил ко мне за несколько дней до попытки побега… «Всё не такое, каким кажется,» – примерно так он говорил? Неужели брат пытался меня предупредить, несмотря на его верность Виррану?

Эх, увидеть бы его сейчас!..

А ещё лучше – вновь оказаться на Громарисе… В чьих-то горячих и надежных объятиях…

Да, сожаления о том, что я не могу узнать о состоянии Торрелина продолжали терзать мою многострадальную голову. Но как будто я что-то могла сделать!.. Мне не под силу было даже голову повернуть. Я только и могла, что повторять про себя, как молитву: «Всё будет хорошо, он поправится!». А может быть, он уже здоров. И если так, я буду только рада.

Прошло ещё время. Мне по-прежнему нечем было его измерять. И ко явился гость, чей вид заставил меня скривиться.

Светловолосый император был снова в белом, под стать своему дворцу. В одной руке у него была чашка с лежащим поверх куском хлеба, в другой – какая-то выпечка, определенно сладкая и свежая. От её запаха в животе заурчало и болезненно стянулось.

Он поставил чашку на пол у моих ног, сам стал откусывать свою ароматную прелесть, а мне протянул кусок хлеба. Раньше мне давали несколько, да часто ещё и с фруктами…

Меня покоробило от того, как Вирран кормил меня с руки, как какое-то животное. Но спорить с ним было определенно бесполезно. И вместе с крошками хлеба я глотала гордость, или хотя бы её часть.

Когда хлеб закончился, Вирран, демонстративно откусывая свою выпечку прямо передо мной, доел сам. Потом поднял чашку, дернул за волосы, заставив болезненно запрокинуть голову, и практически влил в мой рот воду.

Часть воды пошла, как говорится, не в то горло, часть – залилась в нос. Пришлось долго откашливаться, чтобы снова суметь вздохнуть, и Виррану хватило этого времени, чтобы уйти.

Правда, эта чашка воды так и не помогла от жажды. Больше половины драгоценной прохладной жидкости ушло мимо. Несколько ручейков скатились по шее вниз, и рубашка неприятно прилипла к телу. Хотя такая мелочь была, пожалуй, наименьшей из моих забот.

Время снова замерло. Боль тянула мышцы, горло и губы жгло от жажды, мысли панически бились в виски, а глазам было больно от слишком яркого света.

Невыносимо.

В какой-то момент ноги предательски подогнулись – стоять на носочках я больше не могла. Плечи жалобно хрустнули, когда я повисла на цепях, но у меня не вышло ни застонать, ни снова подняться.

Боль стала ещё более яркой и жгучей, обжигала, резала изнутри и ядовитым огнем растекалась от плеч по всему телу.

Я не знала, как это терпеть. Но подняться выше, чтобы снять с поврежденных суставов нагрузку, так и не получалось.

Мне казалось, что руки вот-вот попросту оторвутся. Поэтому очередную потерю сознания я встретила чуть ли не с радостью.

* * *

Я не знала, проходили ли минуты, часы или целые дни. Всё мое существование крутилось вокруг простейших мыслей: холод, жара, жажда, боль. Я боялась думать, во что превращаюсь. Но слишком часто стала приходить в себя, задыхаясь от слез.

Белоснежная комната, что была моей тюрьмой, давила на разум, практически выжигая его своей идеальной белизной. Плечи и руки давно лишились подвижности, оставшись просто куском мяса, способным лишь чувствовать боль. Я не могла пошевелить и пальцем. Суставы давно покинули правильное положение, я уже перестала надеяться, что когда-нибудь снова почувствую руки. Вечно сдавленное горло болело.

Отдельной мукой стала вода. Я хотела пить ежесекундно. Но Вирран приходил редко, всё так же небрежно опрокидывая на меня воду, теряя слишком много впустую. А за моей спиной… За моей спиной мерно падали капли.

Я не видела их, но слышала слишком отчетливо. Не знаю уж, что там находилось, за мной, – я не могла даже повернуть голову, – но вода ни разу не достигала ни моих ног, ни хвоста, чей кончик обреченно стелился по полу. Наверное, там было какое-то отверстие, через которое уходил излишек.

Однотонный размеренный стук сперва успокаивал. Но чем больше времени проходило, тем больше он начинал раздражать. А затем – я стала ненавидеть этот звук. Я хотела пить, я слышала воду – и не могла сделать ничего.

Вирран определенно знал, как сводить с ума.

Меня то накрывало холодом, в котором нельзя ни о чем помыслить, а мышцы сокращались сами собой, чтобы пустить по телу хоть немного тепла.

То вдруг накатывал жар, тяжелый, невыносимый, в котором невозможно было дышать, и пот струился по телу.

Хуже всего было, когда они чередовались. Всё, что мне оставалось, – лишь мысленно кричать от того, как ломает мое тело.

В моменты, когда ни удушливая жара, ни жгучий холод не донимали меня, я иногда чувствовала себя живой, даже умудрялась мыслить, как прежде. И хотя мои размышления были слишком окрашены паникой, всё же я цеплялась за эти моменты. Я вспоминала свою жизнь, свою семью и друзей. Вспоминала то, что изучала в Академии Астрокварты, что слышала о прошлом. Гадала, сколько времени прошло, молилась, чтобы Торрелин поправился и с помощью других планет победил Империю Менд…

Но эти проблески разума были нечастыми. Я часто зависала, глядя в никуда и не думая ни о чем, лишь потом вспоминая, что, кажется, ко мне кто-то заходил… или что-то происходило… а может, мне казалось.

Я так жаждала выбраться отсюда, что мне даже стали являться галлюцинации. Чаще всего в них за мной приходил Торрелин. Освобождал, выносил отсюда на руках, шепча что-то ласковое. В эти мгновения я забывала о боли и страданиях.

Но потом… бредовое видение рассеивалось. И я вновь оказывалась в белоснежной мертвой комнате, лишаясь тепла, заботы и любви, вновь оказываясь в когтях отчаяния и безнадежности.

Вирран знал, как лишать разума. И мой уже был на грани.

Глава 14

Амдир

Шионасс был, кажется, создан для оглашения мрачных известий. Вот я, например, ни за что бы не смог с такой убедительной скорбью сообщать целой толпе о тяжелом состоянии брата – если бы, конечно, он у меня был. А вот Шионассу это вполне удавалось. Он сурово хмурился и говорил очень низким голосом, так что получалось довольно естественно, на мой взгляд.

Я, в свою очередь, старался не отрывать глаз от браслета. Не думаю, что мне бы удалось так же естественно и напоказ переживать о Торрелине. Поэтому я прятался в привычном деле, то поправляя настройки камеры, то листая новости, то пытаясь прорваться через блокировки Инновии. Последнее тревожило меня больше всего. Моя родная планета закрылась наглухо, и я понятия не имел, что там сейчас происходит. А отсутствие информации в нынешнее время – самая большая слабость из возможных.

– … Поэтому, пока Император не придет в себя, я продолжу выполнять его обязанности, – тяжелым тоном продолжал речь Шионасс.

Он не сел на императорский трон – ведь его брат всё ещё был жив, и никто бы ему не простил такую наглость. Но он стоял вплотную.

Впрочем, так, чтобы не перекрывать обзор маленькой камере, которую мы с Вистрой закрепили этой ночью. Запись от неё я пересылал прямо сейчас, в процессе.

У Вистры сейчас тоже было дело. Хоть она и стояла, прижимаясь ко мне, но это было лишь маскировкой.

Глаза каркаремов – полностью черные, ни радужки, ни зрачков не различить. Если не общаться с каркаремами постоянно (а большинство ингисов, что собрались в тронном зале, – именно такие), то совершенно непонятно, куда направлен такой взгляд. Это я, например, привык по легким деталям определять, в какую сторону смотрит Вистра, а вот все эти ингисы так явно не сумеют.

Так вот, Вистра наблюдала. Она следила за толпой собравшихся ингисов – а тут были самые важные и влиятельные, те, кто получал больше всего информации и довольно быстро. Задачей моей Искорки было прослеживать их реакции на слова Шионасса и потом указать на тех, кто каким-либо способом выдаст свою возможную связь с Империей Менд. Также мы потом с той же целью пересмотрим запись, которую вела моя камера.

Нам срочно нужно было найти и вычистить всех шпионов наших врагов, чтобы получить хоть шанс на победу. А если удастся получить от них немного информации о противнике, будет совсем прекрасно.

– Я узнал о нескольких шпионах наших врагов… Все они уже казнены.

Эта была ложь, мы не нашли ещё ни одного. Но мы использовали для этого все способы, а провоцирование было весьма перспективным. И не зря.

Вистра чуть царапнула мою руку ногтями – значит, заметила чей-то испуг на этих словах Шионасса. Это хорошо, с большой вероятностью именно те, кто напрягся в этот момент, и были нашими тайными врагами. Но я не рискнул даже кивнуть девушке. Не стоит давать кому-либо шанс понять, что все наши действия – один большой и очень рискованный спектакль.

Шионасс говорил что-то ещё, отдавая какие-то приказы, но я уже не стал вслушиваться. Два из трех основных заявлений я услышал – дальше генерал разберется сам. Сосредоточился на новом сообщении, которое пришло мне только что.

Писали мои товарищи, которых я оставил на Спесии. Проблем у них не было (или они были решаемые, и фригусы не тратили на это время связи), сейчас они докладывали мне, что полностью восстановили все системы по добыче руды тенебрия. Неделю назад они нашли даже заброшенный город, но лезть в его глубины не рискнули: их было всего-то пятеро. Впрочем, уже завтра прибудут несколько каркаремов, которых обещал нам выделить король Перикулоттера, и мы думали над тем, чтобы вместе с ними отправить на Спесию несколько надежных ингисов и друисов.

Останемся одни – надо будет обсудить этот вопрос, сказав, что на Спесии всё готово для обработки тенебрия, и мы в одном шаге от непосредственной работы с металлом. Ещё бы убедить Инновию поделиться теми чертежами, за которые перебили несколько членов Конгресса управления…

Хотя для начала бы вообще достучаться до Инновии. На уровне связи планет вроде бы всё удавалось, а вот лично я не мог связаться даже со своими знакомыми. Было такое чувство, словно все информационные системы срочно перекодировали. Но не могли же это сделать только из-за меня?..

– … Поэтому считаю необходимым собрать Совет Астрокварты в кратчайшие сроки.

Да, давно пора было переходить к общим, объединенным действиям. После того, как Империя Менд напала на три планеты из четырех, вряд ли кто-то от нас отмахнется, как было в прошлый раз. Вернее, и Громарис, и Перикулотерр, и Орионта уже вовсю готовились, теперь надо было подпихнуть Инновию и составлять общие планы.

Прошел уже месяц с того дня, как Менд напала на Громарис. Больше от наших противников не было ни слуху, ни духу. С одной стороны, радовало, что их правитель держит слово, с другой… кое-кто очень бесился, понимая, что Алатиэль уже месяц находится в чужих руках.

Но мы с Вистрой верили в неё и её благоразумие. Она нас дождется. Остальным приходилось лишь скрипеть зубами и соглашаться.

Хорошо, что никто не видел, как мы сами мучаемся кошмарами. То Вистра будила меня вскриками сквозь сон, то я её… К сожалению, у нас была хорошая фантазия. Но то было по ночам и оставалось лишь между нами. Днем мы излучали оптимизм и никому не позволяли сомневаться в счастливом исходе всей этой истории. Иначе бы наша отчаянная компания совсем пада духом. А это, увы, почти прямой путь к поражению и всеобщей смерти.

Никогда бы не подумал, что мои шутки каким-то способом будут спасать мир. Но у судьбы явно есть чувство юмора, ещё и похуже моего.

– Амдир, закончили, – тихо-тихо шепнула мне Вистра.

Я мельком бросил взгляд на тронный зал, убедился, что все действительно уходят.

Выключил браслет и перехватил взгляд Шионасса. Он кивнул нам, мол, за мной. Что ж, я так и думал.

Мы пришли в комнату, где сейчас жил Торрелин. Я тоже там отлеживался, пока был ранен. Но меня-то, в отличие от него, только один раз ударили! А вот моему другу досталось куда больше. Какое-то время мы все всерьез переживали, что он может не вернуться…

Когда мы вошли, он сидел перед моим ноутбуком, наверняка пересматривая запись встречи. Он лишь мимолетом кивнул, приветствуя нас. Одной рукой он щелкал по клавишам, видимо, отматывая кадры, а другой обнимал малышку Заиль. Маленькая друиса, донельзя довольная, грызла очередную шоколадку. Боюсь, когда Алатиэль вернется, она надает нам всем по ушам за то, что мы разбаловали ребенка.

Торрелин давно уже был в полном порядке. Но мы – и в первую очередь он сам – решили, что не всё и не всем стоит объявлять. Мы работали сразу на два фронта: публично и тайно. Слишком велика для Торра оказалась цена этих трех месяцев, и сейчас он был готов на всё, чтобы та жертва не была напрасной.

Я не знал, замечал ли кто-то, но Торр через силу произносил имя Алатиэли.

Когда он только-только очнулся, спустя почти неделю после подлого нападения тех его Генералов, он меня напугал. Я не был уверен, что знаю этого ингиса. Если раньше он частенько терялся в своих мыслях и воспоминаниях, то сейчас он напоминал летящую пулю. Ни капли сомнений. Ни капли слабости. У него был слишком яркий, почти ненавидящий взгляд. И… глаза стали ярко-синими. Нет, синими они были и раньше, но оттенок был таким темным, что всем Торр казался черноглазым. А сейчас это был отчетливо синий цвет.

Он ничего не говорил о том, что чувствовал во время этого беспамятства, но мне казалось, что что-то он понял и переосмыслил. Однажды я попытался поговорить с Торром на эту тему. И впервые за те дни на его лице мелькнула острая, явно на грани возможного боль. Он тогда попросил не касаться больше этой темы, и я слово свое держал. Но всё же где-то внутри у него явно осталось что-то болезненное.

Может, потому Торр и не был против присутствия рядом Заиль? Задорная милая девочка хорошо отвлекала.

– Как всё прошло? – негромко спросил Торрелин, едва мы закрыли дверь.

– Эй, ты же всё по камере видел! – шутливо возмутился я и бесцеремонно упал рядом с ним на кровать, двигая ноутбук к себе.

Торр дернул плечом.

Он немного изменился. Хоть по утрам и гонял сам себя, тренируясь, но всё равно чуть похудел, и черты лица стали острее. Под глазами вообще темные круги стали появляться. Эх, не жалеет себя наш Император…

– Может, вживую что-то заметилось.

Я глянул на Вистру и выгнул бровь. Я помнил, что моя девушка что-то приметила.

Искорка кивнула мне.

– Я заметила, как несколько ингисов задергались и переглянулись, когда Шионасс сказал про шпионов.

– Покажешь их на видео? – тут же встрепенулся Торр.

Я подобрал четкий кадр, чтобы всех было видно, и развернул экран.

– Вот этот… Этот… И вот эта троица, – без сомнений показала Вистра.

– Этих троих я тоже заметил, – согласно протянул Торрелин.

– Есть шанс договориться на получение информации? – тут же полюбопытствовал я у обоих ингисов. Им-то лучше знать своих подчиненных.

– Нет, – спустя пару секунд вздохнул Торр. – Эти трое очень упертые. Вот с теми двумя будет проще.

– Один из них – мой давний знакомый, Рихард, – вставил Шионасс, оперевшись о стол. – Он месяца три назад меня на свою свадьбу звал. Так что… не хочу показаться циничным, но у него есть слабое место, на которое можно давить.

– Нет уж, – резко, даже жестко бросил брату Торр. – Ничьих жен мы впутывать не будем.

Какой идиот… Я тайком от Торрелина постучал по голове, обращая этот жест к Шионассу. Надо же думать, что говоришь! Естественно, он провел параллель с Алатиэль.

– А они все плохие? – по-детски наивно спросила Заиль.

Оу… Мы забыли про любопытного ребенка. А ведь в её возрасте она уже понимает достаточно.

– Возможно, не плохие, – мягко ответила ей Вистра, опередив ингисов. – Бывает, что просто… совершили ошибки. Но сейчас они представляют для нас угрозу, и нам нужно понять, как сделать наши планы безопаснее.

Заиль успокоилась, кивнув и снова вгрызаясь в шоколад.

Меня поражало, как мягко Вистра разговаривает с девочкой. И при этом как будто не свысока, а на равных, признавая её личность. Девушка как-то объясняла мне, что в таком возрасте Заиль уже в той или степени считает себя взрослой, а потому, чтобы поддерживать теплые отношения, нужно уважать в ней это ощущение, но всё же не возводить в абсолют.

Как Вистра умудряется подбирать слова, чтобы оставаться на этой грани, – я не понимал. Может, потому что мужчина. Может, потому что фригус, лишь недавно снявший браслет. Может, потому что вырос в детском доме, где мы были во многом предоставлены сами себе… Сложно сказать, но я понимал, что уж в вопросах отношений Вистра была права куда чаще, чем я. Чего стоили наши с ней отношения во время учебы в Академии Астрокварты! Я тогда шарахнулся, в первую очередь, от себя самого и непривычных реакций, а она продолжала бороться. И ведь своего добилась!

– Амдир, отмотай на тот момент, где Шионасс объявил о моем состоянии, – попросил меня Торр.

Всего несколько нажатий, замедленное воспроизведение, – и те же лица на словах о тяжелом состоянии Императора довольно усмехнулись.

– Точно они, – констатировали мы.

– Надо их забирать и допрашивать, – решил Шионасс, поднимаясь, но Торр повелительно взмахнул рукой.

– Не спеши. Это можно использовать иначе, умнее. Дать им ложную информацию, чтобы они передали её дальше, а уже потом переманивать обратно на нашу сторону и обрубать их контакт с Менд.

– И какой информацией ты собираешься их кормить? – скептически спросил генерал ингисов.

На мой взгляд, он напрасно так уж сомневался. Голова у Торра имеется, и вполне умная. Уверен, наш дорогой Император предложит что-то дельное.

И я не ошибся.