Текст книги "Свобода или гибель (СИ)"
Автор книги: Александра Селиванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Глава 28
Алатиэль
Холодно. Невозможно, невыносимо холодно. И больно. Я не чувствовала вкуса каши, сока ягод. Только боль, ломающая спину, руки, ноги, шею… даже хвост временами сводило от этой боли.
Этой ночью я почти сломалась окончательно. Если бы Торрелин не услышал, как я разбила зеркало…
Кажется, его тоже сломал мой порыв. В его глазах с самой ночи застыло отчаяние. И, наверное, я могла понять его чувства. Если бы он затеял что-то похожее, я тоже была бы в ужасе.
Наверное, только это меня и остановило. Вернее, его демонстрация того, как на него повлияют мои действия. Жестко, но доходчиво. Помня, как выглядят мои когти на его горле, я точно больше не смогу об этом думать.
Но хотя бы Торр со мной наконец поговорил, объяснив свое изменившееся поведение заботой обо мне и попыткой защитить. Похожее у нас уже было, когда он, только став Императором, игнорировал меня, чтобы не привлекать ко мне излишнее внимание. Я ещё тогда на него наорала, но сейчас он снова забыл об этом и решал за меня. Крошечный осколок меня находил в себе силы злиться на Торра за это. И свое мнение я уже высказала, конечно.
Но это всё чепуха. Большую часть моей души разрывало от чувства вины и презрения к себе. Из-за того, что я оказалась слишком слабой, что решила просто сдаться. Из-за того, что мой Император, от которого зависит практически всё, вынужден был сорваться за мной раньше срока. Из-за того, что я и сейчас тяну из него силы и трачу его время.
Торрелину очень не повезло с женой…
– Алатиэль…
На мое предплечье, повыше браслетов Императрицы, легла горячая ладонь Вистры. Хотя даже не ладонь – подруга касалась меня лишь пальцами, очень осторожно. Я не без труда повернула к ней голову, преодолевая боль.
– Не забывай, что ты не одна, – спокойным, мягким тоном напомнила каркарема. – И если тебе захочется поговорить или просто поплакать – я всегда к твоим услугам. Не замыкайся в себе. Ты нам нужна, любой.
«Да какой смысл во мне такой – ничтожной⁈» – кричало мое сердце. Но этот крик зацепился, застрял в ребрах, и с моих губ не сорвалось даже вздоха.
И я постаралась хотя бы чуть-чуть изобразить улыбку. Я знала, что Вистра говорит от сердца, и мне хотелось вернуть ей хоть крошечку тепла.
Но я слишком промерзла изнутри. У меня не вышло даже тени улыбки. И, кажется, моя подруга хорошо это понимала: черные глаза были полны тревоги и жалости.
Но я… я не хотела жалости. Разве я её вообще заслуживала, после того, что со мной стало⁈ Я не узнавала себя. То существо, в которое я превратилась, жалкое и слабое, – разве оно было достойно тепла?
Я хочу стать прежней…
Я хочу стать прежней.
Я выронила ложку, едва дыша.
– Я хочу стать прежней!
Я сама едва слышала свой голос. И увы… я понимала, что одна не справлюсь.
– Помоги мне…
Я не знала, к кому из собравшихся за столом я обращалась. Но все, кто сидел здесь, – им всем я доверяла куда больше, чем себе. И я знала, что они помогут вернуться мне настоящей, какой я была до того, как мою душу и разум разнесли в клочья в Империи Менд.
* * *
С того утра – с того момента, который на нашем корабле считался утром – я забыла про покой. Мое желание, почти жажда, собрать себя из разбитых стекол не позволяло мне бездельничать. Мои тренировки, которые пришлось начать заново, я увеличила почти вдвое. Боль продолжала терзать мое тело, но я не позволяла этой отговорке отвлекать меня.
Я хотела снова улыбаться. Хотела чувствовать себя живой и полноценной. Хотела знать всем своим существом, что достойна объятий друзей и любимого. А боль была слишком маленькой платой за восстановление. Пусть терзает. Я старалась верить, что когда-нибудь она будет лишь частью воспоминаний. Даже если не скоро – но ради этого дня стоило постараться.
А пока мне было чем заняться. Я усиленно возобновила не только тренировки, но и свои занятия с Песнями. Исполнить хоть одну, даже самую легкую, мне пока не удавалось, но всё же я замечала, что мой голос постепенно становится сильнее, а глубокое дыхание уже не вонзает под ребра раскаленные иглы. Уверена, ещё немного – и под моим голосом расцветет цветок.
От своей комнаты я теперь и вовсе предпочитала держаться подальше. Во-первых, при виде ванной комнаты без зеркала меня снова накрывало отчаянием и виной, а во-вторых, я не хотела быть бесполезным грузом. Я приходила к Торрелину, к Шионассу, к Амдиру и Вистре, наблюдая за их делами, вслушиваясь, запоминая и пытаясь помочь хоть чем-то. А они словно не замечали моей потерянности. Спрашивали моего мнения, просили совета, и пока я не выскажусь – решений не принимали. Это, к моему удивлению, очень ободряло и согревало. Я казалась нужной им! И того жгучего холода, какой сковывал меня в то утро, я уже не чувствовала.
Единственное, что я продолжала проклинать, – свое состояние. Каждое движение отдавалось во всех мышцах, выворачивая их наизнанку. Позвоночник и плечи отзывались особенно сильно. После каждого шага хотелось просто упасть на пол и кричать от безысходности. Но раз за разом я лишь кусала губы и заставляла себя шагнуть снова.
Только вперед.
Я больше не буду слабой.
К третьему дню таких нагрузок я заново научилась стоять ровно и не выдавать, как ломит тело. С ходьбой мне это пока не удавалось, и это меня расстраивало.
– Алатиэль, учитывая твое изначальное состояние, ты восстанавливаешься даже не хорошо, а очень хорошо! Не кори себя. Ты у меня умница.
Когда Торрелин с невыразимой нежностью обнимал меня за талию, пряча лицо в моих волосах, я начинала таять и плавиться. Он словно возвращал меня к жизни своим теплом.
После того утра он старался проводить со мной побольше времени. Даже если я направлялась по коридору к Амдиру, я чувствовала внимание своего ингиса. Когда тренировалась – он всегда был рядом, чтобы поддержать ладонью или ободрить короткой улыбкой.
Наверное, это и было любовью: быть рядом даже тогда, когда от твоей половинки почти ничего не осталось, и день за днем подставлять плечо, помогая прийти в себя после всех кошмаров…
Но я и сама старалась ответить ему тем же. Даже от простых прикосновений к ладони у него вспыхивали глаза. Что уж говорить о том, что бывало, когда я сама, осмелев, обнимала его, прижимаясь всем телом? В такие моменты мой суровый Император казался счастливым.
За эти дни раны на моей спине наконец затянулись, и Луко, врач императорской семьи Громариса, разрешил наконец принять полноценную ванну. Недолго, правда, но это меня совсем не волновало. Сам факт того, что я наконец могу насладиться чистотой, чуть не довел меня до слез.
Но вскоре мой своеобразный отдых закончился. Наш корабль оказался в рамках Союза Астрокварты, и впереди было много дел. Император Вирран не простит моего исчезновения и не даст нам ни минуты свободы. Я могла только надеяться, что у нас хватит сил противостоять ему.
Глава 29
Мы приземлились на Громарисе. Я настаивала на том, чтобы сойти с корабля самостоятельно: я хорошо помнила традиции ингисов и их нетерпимость к слабости. А поскольку я всё же планировала ещё долгое время оставаться их Императрицей, мне в первую очередь следовало учитывать взгляды этого народа.
Но все мои разумные аргументы разбились в пыль, когда Торрелин молча поднял меня на руки, прижав к себе, и просто потащил на выход. Спорить с ним в таком положении было невозможно. Да и, стоит признаться, совсем не хотелось. Так было и приятнее, и менее болезненно. Ради приличия я неодобрительно цокнула языком, но потом сама же обняла мужа за шею, чтобы ему было удобнее меня нести.
Воздух Громариса, горький, полный пепла и вулканической пыли… Я вдыхала его с жадностью. Это был воздух планеты, где я нашла свое место, где была счастлива и свободна. И я должна была теперь сделать всё, чтобы остаться здесь на всю жизнь.
Последние мои воспоминания о Громарисе были полны отчаяния и боли. Но даже их можно было заменить. Один из таких вариантов уже приближался к нам, не успели мы толком сойти на землю.
– Поставь, пожалуйста, – тихо попросила я Торрелина.
Проследив за моим взглядом, ингис не стал возражать, осторожно спустив мои ноги вниз и придерживая за талию. Но я убрала его руку и сама намеренно опустилась на колени, чтобы было удобнее.
Столкновение было сильным, но я даже не вскрикнула. Вцепилась сама всеми силами, кусая губы, чтобы не зареветь.
– Звездочка моя, что же ты… Всё хорошо, я здесь, – шептала я сбивчиво, обнимая Заиль так крепко, как могла сейчас.
Маленькая друиса прижималась ко мне, словно боялась даже на миг ослабить хватку. Она даже слегка задевала меня коготками, но мне не хотелось сейчас лезть с нравоучениями и границами. Несколько небольших царапинок я переживу, уж после всего, что было…
– Я… так волновалась… Так страшно было!.. Я скучала, очень-очень скучала…
– Тише, тише… Я тоже скучала, маленькая моя. Но больше нечего бояться, хорошо? Ну, посмотри же на меня!..
Заиль подняла личико. Девочка была вся заплаканная и побледневшая, кажется, даже похудела… Так, что с моей сестрой⁈
– Заиль, ты вообще ешь? Что с тобой? – я нахмурилась, осматривая её. – Ты же как тростинка – ветром переломить можно! Ты заболела?
Сестренка молча помотала головой, со слезами глядя на меня, а потом снова бросилась меня обнимать. Я тоже умолкла. Моя маленькая звездочка слишком разволновалась. Да и как она тут без меня была два месяца? Я вздохнула. Ребра снова закололо от боли, но я даже не пошевелилась. К боли я уже почти привыкла, а сейчас была куда важнее моя сестра.
– Всё хорошо, родная… Я рядом. Я с тобой.
– Девочки, – тихо пророкотал Торрелин, присаживаясь рядом с нами на корточки. Он говорил тихо, но глухие раскаты грома их его голоса так никуда и не делись. Мне не хватало этого голоса… – Пойдемте домой? Продолжите в более удобных условиях.
– Да, – я вздохнула и даже всхлипнула, сама от себя этого не ожидая. – Пойдем, Заиль.
– Я с тобой! – тут же пискнула маленькая друиса.
– Давай рядом? – предложила я сестре. – Мне поможет дойти Торрелин, а ты просто…
– А тебя я могу снова на шею посадить! Хочешь?
К семейному разговору присоединился и Шионасс. Ему улыбка далась легче, чем мне. Кажется, Заиль вполне привыкла и к Генералу-ингису, и к оставшимся следам от ожогов на его лице, которые больше её не пугали, поскольку, просияв, согласилась.
Шионасс действительно усадил её на себя сверху. Заиль, разулыбавшись и утирая слезы, болтала босыми ногами, задевая лодыжками ингиса, но тот совершенно не переживал, придерживая её за колени. Суровый Генерал с ребенком на плечах смотрелся так умилительно, что я хихикнула.
Все с удивлением уставились на меня. И Торрелин, и Шионасс, и Вистра, и Амдир, и даже небольшой экипаж корабля, который спускался вслед за нами. Я бы и сама на себя с удивлением посмотрела, если бы могла. Я забыла, когда смеялась.
А, нет. Помню. Я смеялась, когда Варлена рассказывала Императору Виррану про устройство армии Громариса, а мы с Торрелином к этому времени уже немного его изменили. Это было в самом начале моего заключения… А после того, как Торр забрал меня оттуда, я ещё ни разу не засмеялась. До сих пор.
Моего уха коснулись горячие губы.
– Я скучал по твоему смеху, – тихо-тихо признался Торр.
Я чуть повернулась, пряча лицо на его плече. Странно, но здесь, на Громарисе, мне стало легче. Как будто меня отпустило окончательно, и я начала понимать, что в самом деле свободна и вернулась домой.
Наконец-то…
Торрелин снова поднял меня на руки, и мы направились к черному зданию дворца. Я грелась привычным теплом и осматривалась.
Ингисов вокруг было куда меньше обычного. Оно и неудивительно: многие были на кораблях в космосе или на других планетах. Но даже те, кого я замечала, не смотрели на меня с жалостью или пренебрежением, чего я боялась. Серьезные, спокойные, уверенные лица. У некоторых мелькнуло сочувствие, но не уничтожительное, а какое-то… уважительное, что ли? Меня это удивляло.
– Все знают, что ты сделала, – вдруг хрипло прошептал Торрелин. Должно быть, мой Император заметил мое удивление. – После нападения и внезапного отступления Менд все недоумевали, где ты, и когда я немного пришел в себя, мне пришлось объяснить, что ты своей свободой выкупила мою жизнь и время для всех нас. Меня презирали за то, что я не смог защитить свою женщину, но ты… тобой все восхищены.
Я сглотнула, отводя глаза от темных коридоров и вновь заглядывая Торру в глаза. Всё-таки было очень удобно передвигаться у него на руках: так наши лица были примерно на одном уровне. И видеть ярко-синие глаза было проще, чем обычно, когда ингис возвышался надо мной.
– Тебя не за что было презирать. Мы не предполагали ни предательств, ни такого удара. И там, в комнате… Ты ничего не мог сделать. Иногда единственное, что возможно, – это позволить другому спасти тебя.
Мы остановились. Точнее, остановился Торрелин, а я – вместе с ним.
Я бы хотела теперь всегда быть рядом. Не прячась, не расставаясь, любую трудность встречать рука об руку. Поодиночке всё гораздо хуже…
– Алатиэль… Я…
Ингис еле дышал, явно не зная, что ответить. Преодолевая ломоту в плечах, я подняла руку, коснулась пальцами его губ. Сейчас мне не нужны были слова, я видела чувства во взгляде.
– Я тебя тоже.
* * *
В старую нашу комнату, в которой Торр ещё рос, он идти отказался. Сказал, что с недавних пор слишком ненавидит это место. Я не стала возражать. Другая комната, в которой Торрелин скрывался ото всех, делая вид, что находится при смерти, была просторнее, но чуть попроще. Но здесь хватило места всей нашей компании.
Едва Торр усадил меня на кровать, Заиль сразу же оказалась рядом, поднырнув мне под руку в попытке обнять. Но сестренка, конечно, не знала, что не так у меня с плечами и позвоночником. Я невольно вскрикнула от резкого движения, и Заиль замерла, перепугавшись и глядя на меня с ужасом.
Ещё несколько минут мне пришлось провести, объясняя, что со мной не так, но стараясь не слишком напугать Заиль. Только, мне кажется, сестренка поняла куда больше, чем я пыталась показать. Слишком отчаянные у неё глаза были. Но я пообещала, что совсем скоро поправлюсь, и всё будет хорошо.
Как Торрелин и предсказывал, друиса принесла мне большую-большую плитку шоколада. Я сперва отломила кусочек, только чтобы её не обижать отказом, но потом вдруг так увлеклась, что съела её полностью. Тут же устыдилась.
– Великий Лес!.. Прости, звездочка, так некрасиво вышло…
Но Заиль только радостно замотала головой. Её глаза загорелись, а коса летала из стороны в сторону, почти задев Шионасса по лицу.
В итоге мне скормили ещё две плитки шоколада.
А пока Амдир и Вистра рассказывали Заиль, как они ходили меня спасать. В их рассказе мои друзья казались потрясающими героями, умными, смелыми, решительными… Сами всё нашли, победили нехороших злодеев, вывели меня… Только про Ниора ничего не сказали. Но об этом просила я. Не зная пока, что сейчас с моим братом, я не хотела ни внушать ей лишних надежд, ни тревожить ужасами. Сегодня пусть она просто порадуется. Все остальные проблемы – позже, после хотя бы капли приятных эмоций.
Торрелин сидел за моей спиной, обнимая и меня, и Заиль. Я с удивлением и легким восторгом наблюдала за их общением. Потому что такой легкости я не видела даже в её разговорах с братьями! А с моим мужем – вот так просто, тепло, по-родному…
А потом от мелькнувшей мысли у меня сдавило горло.
«Кажется, Торрелин будет замечательным отцом!».
Я почти наяву видела, как он обнимает нашего ребенка. Как учит драться сына или тайком балует сладостями дочь. Я не знала, чего из этого хотела бы больше, но…
Кажется, я безумно хочу этого семейного счастья. Я хочу быть не просто его спутницей, не просто делить с ним трудности и обязанности Императора целой планеты. Я хочу быть его женщиной. Матерью его ребенка. Его настоящей половиной. Полностью, без остатка, без капли сомнений!
Сама не понимала, почему, но я вдруг расплакалась. Да, вот так резко! Наверное, было больно от того, сколько времени и нервов мы потеряли из-за Империи Менд и Виррана. Но никто, конечно, не мог проследить за моими мыслями.
– Алатиэль?
– Тебе плохо?
– Что-то болит?
– Шоколад невкусный?
От предположения про шоколад я снова хихикнула сквозь слезы. Не зная, как объяснить свои чувства, я попыталась отмахнуться:
– Нет… Это просто… Просто так!..
Мое состояние ещё полдня так и скакало между «смеяться» и «плакать». Но в конце концов, оставив меня в руках мужа, все разошлись. Амдиру и Вистре наверняка хотелось провести время наедине, Шионасс просто мечтал отдохнуть (он иногда чуть не засыпал прямо с открытыми глазами), а Заиль ещё хотела помочь кому-то на кухне. Девочка уже так обжилась во дворце, что я уже и не знала, как ей после войны возвращаться на Орионту. С другой стороны – а надо ли? Я тоже часть её семьи, как и Ошин. И если он не будет против и, собственно, этого захочет сестра, она могла бы остаться с нами…
Торрелин должен был разобрать какие-то отчеты и просьбы, которые скопились за время его отсутствия. Мы устроились на кровати: он сидя, сложив ноги крест-накрест, с бумагами в руках, а я легла рядом, свернувшись почти клубком, как котенок, и положив щеку на его бедро. Мне не было видно тексты, с которыми боролся Торр, но я замечала названия, и этого мне пока хватало. Задумавшись, Император в какой-то момент стал поглаживать меня по волосам, ещё больше усилив мое сходство с котенком. Я чуть улыбалась про себя.
Нас отвлек от этой идиллии звук вибрирующей пластины для голографической связи. Торрелин вздохнул с такой тоской, что мне стало его жаль. Я убрала бумаги и сжала его ладонь. Чуть пригладив растрепавшиеся волосы, Император посерьезнел и принял вызов.
Раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть.
– Где она⁈
– И тебе здравствуй, – с легкой иронией хмыкнул Торр. Я ткнула его кулаком в бок, медленно поднимаясь. Тот покорно вздохнул и продолжил: – Она здесь, со мной, не беспокойся.
Я как раз села ровно. Торрелин слегка повернул пластину, и теперь в кадр попадали мы оба.
Я, уже немного эмоционально «отогревшись» за сегодняшний день, смогла наконец улыбнуться.
– Здравствуй, Ошин.
Брат тоже выглядел измотанным. Пристально и жадно он вглядывался в меня, так же, как и я в него. Но, боюсь, я всё же выглядела хуже.
Минут 10 он возмущался, что всё случившееся заставило его поволноваться, и что себя надо беречь в первую очередь… Но я видела, что так он просто говорит: я боялся за тебя. И это неравнодушие было для меня главным.
– Ошин, я тоже скучала! – в конце концов остановила я его лекцию. И друис медленно-медленно выдохнул.
– Может быть, нужна помощь? – предложил он уже совсем другим тоном.
– Нет, – я покачала головой, но вовремя кое-что вспомнила. – Но у меня есть просьба. Пока я была в Империи Менд, у меня пропала подвеска Клана. Должен же у нас быть их запас, верно? Ты сможешь найти для меня новую?
– Вот об этом точно не переживай, обязательно найду! – Ошин даже руками на меня замахал.
Ещё немного поговорив о том о сем, брат вдруг запнулся и замялся. Только спустя несколько секунд тишины он решился спросить:
– Ты про Ниора что-нибудь знаешь?
Про Ниора взялся рассказать Торр: он, а не я, видел его последним. И каждый раз, когда о нем заходила речь, мне казалось, что Вирран не простит ему помощи с моим похищением. И я боялась даже думать, что этот негодяй сделает с моим братом!
С Ошином мы проговорили не так долго. Кажется, он просто хотел убедиться, что я вернулась в Астрокварту, жива и более или менее здорова.
Торру же поток дел, кажется, надоел. Отложив и пластину для связи, и документы, он перетащил меня на свои колени, осторожно, но надежно обнимая. Вопрос, который он задал… Я не ожидала его и даже немного покраснела.
– Ты так странно на нас смотрела, когда я разговаривал с Заиль… О чем ты подумала?
Я бы хотела ответить, но… теперь нас прервал звук сообщения на браслете Торрелина. Вздохнув снова, теперь скорее раздраженно, он открыл его, показывая заодно и мне.
Мгновенная паника цепкими когтями сжала плечи и перекрыла горло. Я схватила Торра за руку и жалобно прошептала:
– Давай не полетим⁈
Глава 30
Я не понимала, как вообще решилась на это. Хотя на корабле Астрокварты я находилась уже сутки, мне никак не верилось, что я действительно согласилась.
Ещё больше не верилось, что я сама вызвалась сидеть здесь, на верхней ступени сектора Громарисе в Зале Астрокварты, а не побыть в одиночестве в своей комнате. В прошлые разы я входила сюда, когда кто-то уже сидел; сегодня мы пришли первыми, и никто не видел, как Торрелин внёс меня сюда на руках. Я возмущалась, что уж сегодня могла бы пройтись и сама, но он посоветовал поберечь силы.
Понимая, что разговор будет тяжёлым, я с огромным трудом уговорила Луко дать мне обезболивающее. Это было даже странно, поскольку до сих пор я старалась обходиться своими силами. Но сейчас мне будет чем заняться, кроме как следить за выражением своего лица при малейшем движении. Луко долго сопротивлялся. Он хотел дать мне лекарство, которое лишь притупило бы боль, а я требовало то, что на время вовсе отключит чувствительность. Я знала, что такое у него было. С небольшим только побочным эффектом: вся та боль, которую я не буду чувствовать в течение часа, вернется концентрированно, буквально в минуту-две. И это будут самые ужасающие минуты в моей жизни. Но я была к этому готова. И в конце концов Луко согласился, вколов мне это лекарство буквально перед отправлением в Зал.
Я сидела наверху вместе с Торрелином, Шионасс и ещё несколько Генералов сидели чуть ниже. Пока никого не было, я позволила себе положить голову на плечо мужа. Можно было не делать вид, что я сильная и непреклонная, просто впитывать огненный жар и верить, что рано или поздно всё это закончится…
Когда дверь открылась, впуская представителей другой планеты, я резко выпрямилась. Какое же блаженство – не чувствовать боли!..
Первым пришел король Перикулотерра. Не знала уж, что такого сейчас происходило на его планете, но он прибыл в одиночестве. Серьезно кивнул нам с Торрелином, задержав взгляд на мне, и без лишних слов занял свое место на стороне Перикулотерра. Странно было видеть на целом секторе планеты всего одного представителя…
Следом, буквально через несколько минут, явились друисы. Вот уж кто почему-то обрадовался мне! Особенно Ошин – он не постеснялся подняться ко мне и обнять так, что чуть не затрещали ребра. Только после этого он пожал руку Торру, с тихим, но безумно искренним:
– Спасибо… что вернул её домой.
– Без твоей помощи с информацией я бы не справился, – покачал головой мой ингис в ответ.
Ошину явно многое хотелось обсудить, но Зал Астрокварты был не самым подходящим местом для задушевных разговоров. Только сжав напоследок мою ладонь и напряженно улыбнувшись, он отправился к остальной части Совета Глав Кланов.
Друисы, к слову, очень изменились. Слишком мрачным и сосредоточенным теперь казался мой народ, совсем на него не похоже! Но о какой беспечности сейчас могла идти речь, если мы были, по факту, на войне? Конечно, ни о какой!
Самыми последними пришли фригусы. Первыми из них – разумеется, Амдир и Вистра, все остальные – за ними. Их было куда меньше, чем я помнила, но после предательства части Конгресса управления было бы совершенно неразумно приглашать их сюда.
Я мельком улыбнулась друзьям. Последним вечером перед отлетом на корабль Астрокварты они сделали то, что давно хотели; правда, знали об этом пока только я, Шионасс и Заиль, поскольку только мы там и присутствовали. Торрелина намеренно оставили не у дел – в качестве мести за нашу с ним тайную свадьбу. Он в это время как раз принимал какие-то доклады о распределении продовольствия, а это занимало обычно пару часов. Впрочем, если бы не я со своими проблемами со здоровьем, нам хватило бы и получаса! Но мы и так успели и сумели сохранить всё в тайне.
Теперь Амдир и Вистра, с абсолютнейшим правом шедшие рука об руку, так и радовали глаз хитрыми довольными усмешками в уголках губ. Ой, что-то мне подсказывало, что они ещё всех шокируют… А то, глядишь, и не раз. Но главное – сейчас, чувствуя друг друга так близко, они были счастливы – я это знала, видела по их глазам. И за одно это была готова благодарить судьбу.
Но потом я осознала одну горькую, ужасающую истину – и мягкое расслабленное настроение растаяло без следа, вновь сменившись паникой.
Все представители Астрокварты были на месте, а это значило, что следующим явится… он.
Вирран.
Повелитель Империи Менд и мой мучитель.
Он как-то связался с Раггусом несколько дней назад. Красиво так, вычурно просил устроить встречу с лидерами наших планет, обещая безопасность и неприкосновенность и требуя того же от нас. И хотя моим первым порывом было умолять отказаться от этой встречи, всё же, подумав, я признала, что не хочу прятаться и дрожать от страха всю жизнь. Да, я ненавижу этого мендца. Да, одно воспоминание о нем вгоняет меня в ужас. Но я не хочу жить в этом ужасе всегда. Этот круг нужно было разорвать.
– Не забывай, что ты не одна, – хрипло прошептал мне на ухо Торрелин. – И если ты попросишь – мы в любой момент отсюда уйдем. Никто не посмеет тебя в этом упрекнуть.
Я покрепче сжала его пальцы, не найдясь с ответом. Но, кажется, Торру и этого было достаточно.
Мы ждали, почти не разговаривая: Вирран должен был явиться вот-вот, и говорить при нем о своих делах совершенно не хотелось. Но время шло и шло, а нашего врага-императора всё не было, хотя Раггус и сообщил, что его корабль уже пристыковался к нам. Но почему-то этот светловолосый негодяй не спешил спуститься! И это только усиливало напряжение.
В какой-то момент, когда у меня уже начало дыхание перехватывать, Торр сунул мне в ладонь свои металлические шарики, и я невольно улыбнулась: давно их не видела. Ингис посоветовал петь про себя и прокручивать их в ладони. Но мне не очень помогло. Последнее, что я делала перед пленом, – тоже так же крутила эти шарики, чтобы успокоиться, и эта ассоциация ничуть не утешала. Поэтому металл я вернула мужу, а сама, поглаживая его горячую ладонь, действительно сосредоточилась на Песнях. Поскольку петь вслух явно не стоило, и мне не нужно тренировать ни голос, ни дыхание, я вспоминала самые сложные Песни. И этот совет Торрелина действительно помогал.
До поры.
Потому что когда прошло уже сорок минут раздраженного, гневного ожидания, я стала бояться, что действие обезболивающего закончится как раз во время переговоров. А показывать свою слабость и боль я не желала совершенно, тем более Виррану!
Торрелин тоже был крайне недоволен. Я видела, как часто – от злости – стала вздыматься его грудь, как всегда, затянутая в черный с золотом мундир. Видела, как он сжимает губы, запирая этот гнев внутри. И я его прекрасно понимала.
– Есть ли смысл ждать дальше? – наконец спросил король Перикулотерра, высоко вскинув брови. – Раз он так откровенно пренебрегает нашим временем, должны ли мы проявлять к нему уважение и продолжать ждать?
В рядах друисов раздались согласные шепотки. Но и я, и Торр, и фригусы нахмурились.
– Он специально тянет время, – проговорила я, и все мгновенно смолкли. – Специально заставляет злиться. Он любит играть на эмоциях.
Невольно последние мои слова прозвучали с горечью. Я помнила, с каким удовольствием он обращал в прах мои надежды, помнила, как упивался моей болью и отчаянием. Да, Вирран хорошо знал, как играть на чужих нервах. И как бы меня это не бесило… наверное, было глупо надеяться, что он в этот раз поступит иначе.
Торрелин привлек меня чуть ближе к себе, обняв за плечи и прижавшись губами к виску. Я знала, что он этим пытался сказать.
«Всё закончилось».
Издевательства надо мной – да. Но война была ещё впереди, и во многом её ход будет зависеть от сегодняшней встречи. Если когда-нибудь она наконец состоится!
И вот дверь вновь распахнулась. Краем глаза я заметила, как весь Совет Астрокварты выпрямился, подтянулся, с пристальным вниманием развернулся туда, ко входу. А сама не могла и пошевелиться. В животе стянулся болезненный узел. Хотелось ссутулиться, съежиться, спрятаться… Не знаю, как я смогла даже не дернуться.
Раггус с непоколебимым спокойствием вошел первым. Только чуть раздраженный блеск светлых глаз ректора Академии выдавал, что он спокойствие это лишь внешнее, а не настоящее. За ним шла особа, тоже не вызывающая у меня добрых чувств. Гордо и самоуверенно, тряхнув гривой густых черных волос, в зал вошла Варлена. Я не знала, зачем она здесь, да и не хотела, лишь заметила, как зло вскинулась Вистра. Мне не в чем было её винить. А следом…
Я сглотнула.
Вирран ничуть не изменился за эти несколько дней. Да и с чего бы ему меняться? Тот же жестокий равнодушный взгляд серых глаз, золотые волосы, белая с золотом одежда…
«Ненавижу белый,» – подумалось мне.
Едва войдя, мендец сразу нашел меня взглядом, словно бы я была единственной его целью. Бесцеремонно осмотрел и приподнял уголки губ в своей обычной холодной улыбке.
Мне вдруг подумалось, что зря я сюда явилась. Видеть его спокойно я не могла. Ладони вспотели, хвост нервно задергался из стороны в сторону, по коже прошлись мурашки – боюсь, что от ужаса, а не от холода. Хотя холодом от этого императора тоже веяло. Я поймала себя на том, что накрепко вцепилась в ладонь Торрелина – мой единственный оплот спокойствия и безопасности. Надеюсь, я хотя бы не поцарапала его когтями…
– Совет Астрокварты, – задумчиво проговорил Вирран, так и не оторвав от меня ледяного, но внимательного взгляда. – Я ожидал, что вас будет больше. Разве вашим товарищам не хотелось увидеть своего будущего Повелителя?
– Насколько я помню, Император Вирран, Вы хотели обсудить возможные условия мирного договора между Союзом Астрокварты и Империей Менд, – флегматично напомнил Раггус. Как и всегда, он сел с краю на нижней скамье Инновии. Ни Виррану, ни Варлене никто (совершенно непонятно, почему!) не предложил присесть. – Мы слушаем.
Мирный договор? Ну-ну. Уверена, Вирран предложит такие условия, на которые никто и никогда не согласится. Зато он потом сможет с умным видом говорить, что предлагал мир!
– Сперва мне хотелось бы узнать, как себя чувствует моя сбежавшая игрушка, – и снова этот прицельный взгляд прямо мне в глаза и улыбка. В этой улыбке был одновременно и вызов, и удар. И только я должна была ответить.
– Здесь нет никаких твоих игрушек, – со всей имеющейся у меня сдержанностью отозвалась я. – Если же ты спрашиваешь обо мне – я не твоя. Я Императрица Громариса и не принадлежу никому.
Вирран улыбнулся чуть шире… и шагнул в мою сторону, несколько раз, спокойно и неспешно, словно имел на это все права. Дойдя до сектора Громариса, он вовсе стал подниматься. И каждое мгновение его приближения заставляло мое сердце колотиться всё сильнее. Я безумно боялась его и его приближения. Мне хотелось закричать, чтобы он не смел подходить, но язык словно отнялся. Я могла только всё сильнее сжимать руку Торрелина, убеждая себя, что здесь, при нем, при моем муже, никто не посмеет причинить мне вред. Но это едва ли помогало.
