Текст книги "Свобода или гибель (СИ)"

Автор книги: Александра Селиванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

Шионасс

Ингисы не молятся. Никогда. Мы верим в Пламя, что забирает наши души, и уважаем его, а потому никогда не унижаемся до просьб и мольб. Слишком мы ценим личную силу и волю, чтобы уповать на что-то смутное и эфемерное. Мы никогда не молимся.

Никогда.

Но сейчас… пожалуй, я был готов умолять.

Мир завис на тонкой нити – воле полумертвого ингиса, а может, и самой судьбы. Он получил столько ран, потерял столько крови, что должен был уже отправиться в Пламя. Но почему-то оставался на самой-самой грани.

Если он не удержится, всё рухнет. Если он умрет, я займу его место. Но кто станет меня слушать? Я не сумею сделать то, что нужно. Да и никто, кроме него, не сумеет. Он, именно он нужен здесь, живым и здоровым. Даже если вновь провалится в отчаяние – пусть остаётся жив.

Старшие братья не должны хоронить младших.

Но он, конечно, не слышал моих мыслей, впервые полных паники. Кажется, даже сходя с ума от боли в вулканическом огне, я оставался более разумным и трезвомыслящим, конечно, пока был в сознании. А сейчас мысли скакали, как перепуганные звери, и всё, что мне оставалось, – это ловить слабые, неуверенные движения его пальцев и едва заметное дыхание. Он хрипел с каждым вздохом, врачи сказали, что ему повредили лёгкое. Но предателей мы казним потом. Пока он не откроет глаза, пока не скажет, что готов бороться, я не мог уйти.

Живи, брат, прошу тебя… Кто, кроме тебя, спасет Астрокварту, кто, кроме тебя, сможет вытащить эту милую, но сильную друису, которую ты назвал своей женой? Я уверен, она ждёт тебя. Не предавай ни её саму, ни нашу планету. Если кто-то и убедит Инновию спасаться вместе с нами, то только ты. Со своим чудным другом, конечно.

Тот, кстати, лежал на соседней кровати. Его ранили в живот, чудом не задев печень, должно быть, он успел чуть отшатнуться. Наверное, Генералы-предатели сочли, что фригусу хватит и одного ранения. Он тоже до сих пор не приходил в себя, но дышал куда живее. И я, и врачи были уверены, что с ним всё будет в порядке.

Тем не менее с ним рядом сидела рыженькая девчонка-каркарема, которая ловила каждое его движение так же, как я следил за братом. Несмотря на ее полностью черные глаза, я каким-то образом понимал, что она едва сдерживает слезы. Вистра держала фригуса за руку, что-то шепча одними губами, но ни один звук, кроме дыхания, не касался тишины комнаты.

Если бы не эта рыженькая, они оба погибли бы. Она влетела в общий зал, бледная, как смерть, и сходу так вцепилась в мою руку, что, как мне показалось, чуть не оторвала. Но вместо этого ошеломила заявлением, что Императора сейчас убивают.

Я, если честно, не поверил. Взял несколько ингисов с собой, конечно, и пошел вслед за девушкой, но был уверен, что она что-то перепутала. В каком же шоке я был, когда увидел этих двоих красавцев без сознания и в крови, а пятерых Генералов над ними – рассуждающими, нужно ли перерезать им горло для надёжности или «этого хватит».

Не знаю, как я их не убил прямо там. Хотелось – до алой пелены перед глазами. Но бледное, даже белое лицо брата лучше любых слов говорило о ценности каждого мига. И я, сцепив зубы, только приказал перенести раненых к лекарям и оказать помощь. Генералы пошли за мной сами, исполненные достоинства. Они не собирались извиняться или колебаться. Они были уверены, что поступили верно.

В Астрокварте говорят, что ингисы не терпят слабости. И это было так. Единственное, о чем я жалел, – что не все ингисы понимают, что такое слабость… И мой брат слабым вовсе не был. Я знал, он справится с чем угодно, пока видит цель и смысл. И у него был смысл! Он должен был продолжать жить. Он – настоящий Император, пусть сейчас у него и украли кусок его сердца.

С детства я знал, что буду правой рукой при Императоре. Знал – и был рад, что не мне принимать решения, способные рушить мир или строить, не мне тащить всю планету на своих плечах. Я никогда к этому не готовился и никогда этого не хотел. И мне здорово повезло, что огонь вулкана пожег мое тело так, что я казался всем совершенно бесполезным. Иначе титул Императора перешёл бы мне, и я бы не справился.

В отличие от него. Младший брат, с проблемами с вниманием, всегда настороженный… но отчего-то больше всех нас похожий на нашу мать. Не внешне, а скорее взглядом, или даже самой душой. В нем горело Пламя: не то, что уничтожает города, а то, что согревает мрачными ночами.

Нет, не горело. Горит. И пусть продолжает гореть ещё долгие годы.

Слышишь, брат? Ты должен жить! Вопреки всему! Нам есть за что бороться, и ты нам нужен! И тебе самому есть, ради чего дышать. Так не сдавайся…

Тихонько скрипнула дверь, заставив нас с Вистрой вздрогнуть. Я с трудом повернулся, собираясь рявкнуть на того, кто полез сюда, хотя я же ясно приказал не заходить!..

Но замер. Дернулся подняться, чтобы закрыть полуживое тело. Ни к чему детям это видеть.

– Заиль, выйди, побудь на кухне, – сдавленно шепнула девочке Вистра, нарушив тяжёлую тишину.

Но маленькая друиса, сестра Алатиэли, не уходила, во все глаза глядя на Императора.

– Заиль, иди, – я шагнул к ней, собираясь аккуратно вывести, но малышка оказалась шустрее.

Проскочив под моими руками, она подскочила прямо к кровати моего брата. И разревелась, вцепившись в его руку так же, как хватала меня за руку Вистра.

– Ты же целый Император! – закричала она на Торрелина сквозь слезы, захлебываясь собственным криком. – Не смей умирать!

Девочка, если бы это решалось так просто…

Я осторожно сжал её тоненькие плечики, пытаясь увести её, но она вырвалась.

Её плач бил прямо по нервам. Одно дело бой, там выстрелы и крики – его естественные части. И совсем другое здесь, в тихой комнате, около застывшего между жизнью и смертью тела, совсем детский крик, полный недетского отчаяния…

– Заиль, девочка, не кричи, – я оставил попытки её увести. Хочет быть здесь – пусть. Но плакать, пока он жив, не стоило. – Ему нужен покой, чтобы восстанавливаться.

– Он будет жив? – её взгляд пробивал все слои брони, проникая в самое сердце.

Я не мог ей лгать, как бы мне того не хотелось.

– Я не знаю, – выдохнул тихо. – Но я верю. Верю и жду. Это всё, что я могу сейчас сделать.

Заиль шмыгнула носом. Совсем неизящным жестом – кулаком – вытерла слезы. Светло-зеленые глаза так и глядели на меня, а я… ну не мог я отвести взгляд! Девочке нужна была опора.

– Если хочешь, можешь остаться, – через ком в горле предложил я, понимая, что не в силах выгнать её. – Но не кричи, договорились?

Я протянул ей ладонь. Её ладошка была гораздо меньше и изящнее, но рукопожатие – неожиданно сильным. Наверное, за счет эмоций.

Я уступил ей стул. Заиль продолжала тихо ронять прозрачные слезы, но, сжав маленькие кулаки, сидела молча, не отводя взгляда от нашего Императора.

Приходи в себя, братишка. Мы ведь ждем.

* * *

Торрелин

Алатиэль слабо рассмеялась. Тихо, очень мягко и мелодично, как умела только она. Чуть прикрыв глаза и ладонью прикрывая губы. Глаза – зеленые-зеленые, как сама жизнь, – смотрели мне в душу.

– Надеюсь, ты не сдался? – с едва заметным ехидством спросила она меня.

Моя друиса провела кончиками пальцев по моей щеке. Она всегда умудрялась держать руку так, чтобы её когти не причиняли мне вреда.

Но почти сразу легкое веселье покинуло её лицо.

– Ты ведь нужен, – уже совсем серьезно напомнила она. – Слышишь? Очень нужен. Ты же… целый Император. Куда мы без тебя?

– А почему вы должны быть без меня? – нахмурился я.

Мой голос почему-то звучал очень тихо. Что-то было не так.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы. Но вокруг была лишь непроницаемая темнота. Никаких очертаний. Никаких звуков. Ничего не понять.

– Ты не сдался? – настойчиво переспросила Алатиэль. Тонкие темные брови изогнулись, выражая то ли недовольство, то ли беспокойство девушки.

– Перед чем сдался?

Я никак не мог взять в толк, что происходит. Чувствовал, что это нечто важное, но что?..

– Вспоминай, Торр, – тихо, но твердо произнесла друиса.

Я редко слышал у неё такой приказной, совсем «императорский» тон. Но на то она и была моей Императрицей, разве нет?..

И что вспоминать-то?..

Я постарался припомнить, что случилось у нас недавно. Но… мысли разбегались. Я помнил, что мы поженились. А потом…

Что-то было. Что-то серьезное.

Сдался?..

Словно вспышки, пронеслись в голове два воспоминания.

Одно… Болезненное. Пробирающее до самой души. Её слезы. Полоса металла на шее. И прощальное, упрямое «люблю».

Сердце сбилось, его очередной удар отозвался болью.

Второе воспоминание… легче. Неприятное, но легче.

Предатели, решившие, что я – слишком слабый Император. Кто не постеснялся убить меня, вдалеке ото всех, пытаясь скрыть свое дело. Я потерял тогда много крови, да и внутренние органы наверняка зацепило.

А что было потом?.. Я не помнил.

– Где мы? – мой голос снова прозвучал слишком тихо и приглушенно, как из-за стекла.

– Сложно сказать, – моя друиса чуть повела плечом и снова потянулась ладонью к моему лицу.

В этот раз я понял, что у неё слишком горячие руки. Хотя обычно её кожа всегда была прохладнее моей.

Здесь всё было не так. И на самом деле ведь Алатиэль далеко.

– Я умираю, да? – спокойно спросил я девушку. Или, наверное, её образ.

– Да, – вздохнула она, укладывая голову на мое плечо. – Ты умираешь. Но выход ещё есть.

– Выход куда?

Я не удержался. Пусть это не настоящая Алатиэль… Я обнял её. Пропустил сквозь пальцы тяжелые каштановые пряди. Короткие… Ничего, отрастут.

Или?..

– У тебя есть два пути, – тихо сказала мне друиса, в свою очередь скользя пальцами по моим рукам. – Назад или… вперед.

Я усмехнулся.

– Что посоветуешь ты?

– Я? – Алатиэль подняла голову, глядя на меня с огромным удивлением. – Ничего. Решать тебе самому. Тебе и только тебе.

– А какой путь проще?

Она снова чуть-чуть улыбнулась.

– Проще? Вперед, Торрелин. Вперед проще. Но что там, за границей Пламени, – я не знаю. Это неизвестно никому.

– Тогда что позади? Известно?

– Позади? – девушка принялась демонстративно загибать пальцы. – Тоска. Боль. Вина. Отчаяние. Кровь. Борьба. Война.

Она остановилась, снова с необычно светлым чувством заглянув в глаза.

– Но знаешь… Там есть надежда. Там есть шанс на счастье. Если ты не сдашься, у тебя будет возможность добиться того, чего пожелаешь. А если пойдешь вперед – не будет даже этого шанса.

Я понимал, о чем она говорит. Понимал – и боялся.

– Я скучаю.

Снова слабая, но светлая улыбка.

– Я тоже, Торр. Но если ты пойдешь дальше… не думаю, что мы встретимся.

– А если вернусь?..

– Всё будет зависеть от тебя. Но ты ведь знаешь… Без тебя – никак.

– Я боюсь, что я не справлюсь, – признался я ей.

Она была той, кто давал мне силу. Как я без неё?..

– Ты справишься, – улыбнулась она. Положила узкую ладонь на мою грудь. – Я ведь с тобой, всегда. В твоем сердце. Я верю в тебя. И все, кто вокруг, тоже верят. Только… ты им нужен. Им и мне.

Она приблизилась ко мне, оказавшись совсем-совсем вплотную. Обняла за шею. Горячие губы обожгли мои.

– Борись. Не сдавайся.

Её образ растаял в непроглядной темноте. Но эта встреча придала мне сил. Я не знал, как пойти в это «назад», обратно к своей жизни, в которой осталось слишком много незаконченных дел. Но я не собирался больше опускать руки.

Глава 10

Алатиэль

Каждый день, час и миг был воплощенным адом. Незнание – худшая пытка, когда речь идет о жизни любимого. Но местный император отказывался говорить мне, что сейчас происходит с Торром. Он только улыбался, вызывая у меня желание вцепиться когтями в лицо и содрать эту улыбку. А затем попросту уничтожить, порвать на части и обратить в пыль.

Не знала, что могу ненавидеть так сильно.

Но меня подпитывали боль и страх.

Я не знала, сколько времени прошло с той жуткой минуты, когда я услышала, что мой Торрелин при смерти. Я помнила, как задыхалась от слез, от давящей паники и нестерпимого желания обнять его и помочь хотя бы своим теплом. Я проваливалась в сон – и видела его в сновидениях: то решительного и сосредоточенного, то слабого и умирающего. Я просила рассказать, что сейчас с моим Императором, но в ответ получала лишь улыбку, полную жестокой насмешки. Моя боль его забавляла.

Будь он проклят.

Вот и сейчас – он вышел из своих комнат, посмотрев на меня насмешливо и презрительно, и отправился куда-то прочь из покоев. Я затолкала свою гордость в горло, в который раз обращаясь к нему с просьбой.

– Расскажи, что с Торрелином! Пожалуйста…

У самой двери он обернулся. Из-под золотых локонов сверкнул холодный взгляд.

И снова, как и всегда, – ни слова в ответ, но язвительная усмешка.

С тихим звуком дверь закрылась за моим врагом, и в который раз тишь его гостиной сотрясли мои злые слова и плач.

Я не выносила этой жуткой тишины. Я должна была узнать, что происходит на Громарисе! Но единственный мендец, кого я видела все эти дни, – это лишь их император. Ещё иногда я видела госпожу Шиану. Но и она была рядом со мной лишь в его присутствии, и я не могла у неё ничего спросить.

А как мне хотелось! Даже если не спросить… Просто почувствовать, что я не одна. Просто поверить, что кто-то мог бы меня поддержать. Но всё, что могла госпожа Шиана, – это сжать мою руку чуть крепче, чем нужно, пока снимает с моего запястья цепи, чтобы позволить мне съесть пару кусков хлеба. Они не утолят мой голод, но позволят немного приободриться: хотя бы от мысли, что меня не собираются совсем уж морить голодом.

Хотя, конечно, несколько кусков хлеба и кувшин воды – явно не тот рацион, который позволил бы мне быть сильной. Я уже чувствовала, что ошейник не так уж сдавливает горло, как в первые дни, да и запястья стали свободнее ходить в кандалах. Постоянная тревога, недоедание и отсутствие движения уже стали сказываться на моем теле.

Но разве это имело значение? Я впихивала в себя сухие крошки через силу, – слишком уж они царапали горло, – но если бы так я могла узнать о состоянии Торрелина, я бы поклялась питаться так всю жизнь. Я бы пошла на что угодно, чтобы узнать, что с ним, чтобы суметь хоть чем-то ему помочь! А могла… могла только плакать от отчаяния и страха, бессмысленно дергая надежные оковы.

Иногда я пыталась отрешиться от тревоги, разъедающей грудь. Иногда пыталась заставить себя думать логически и последовательно. Но спустя пару мыслей мой страх вновь захватывал сознание. И я ничего не могла поделать с ним.

Единственное, на что меня хватало, – это молиться судьбе, чтобы он остался жив. И верить в его силу и упорство.

Мой Император справлялся месяцами, когда только-только принял титул. Его ведь и тогда пытались убить, много-много раз. Но он преодолел всё это! Должен преодолеть и сейчас.

Снова тихо зашелестела дверь, и я резко дернула головой, отбрасывая с лица волосы, – скованными руками было не дотянуться. Ко мне пришла госпожа Шиана, как всегда, с порцией еды для меня. Я с ненавистью глянула ей за спину, но…

Там никого не было. В кои-то веки она была одна, без их проклятого «повелителя».

– Бедная девочка, – сразу же ласково обратилась ко мне мендка, тепло обнимая и отстегивая цепи. – Объясни, что случилось? Ты в последние дни совсем убитая… Покажи-ка мне спину?

Я послушно повернулась, позволяя женщине приподнять рубашку и оценить, как заживают рубцы на коже.

– Всё затягивается хорошо, небыстро, но без лишних проблем… Неужели так болит?

Я протянула руку к кувшину с водой. Пальцы подрагивали. Я сделала два глотка.

– Я не замечаю, – тихо призналась я и заглянула в глаза своей нежданной поддержке. – Я тревожусь о другом. Мой муж… я знаю, что он был ранен, но вот уже несколько дней совсем не представляю, что с ним сейчас! Я боюсь за него. Страшно боюсь…

В который раз я расплакалась. Нет, я попросту рыдала, согнувшись пополам, лицом в колени. Я не могла… не справлялась. Отчаяние разрывало на мелкие части, такие мелкие, что, кажется, я уже никогда не стану цельной.

И, что хуже всего, как бы я ни рыдала и не переживала, это ничего не изменит!

– Тише, девочка, не мучай так себя, – госпожа Шиана осторожно гладила меня по волосам. – Скажи, откуда ж ты это узнала?..

– Кто-то из помощников этого вашего «повелителя» сказал ему, здесь, – прохрипела я.

– Может быть, они придумали, чтобы тебя помучить? – сочувственно спросила мендка. – Вряд ли же они специально следят за твоим мужем, для войны он навряд ли важная фигура.

Мой плач сменился нервным смехом. Если бы она знала, насколько не права!..

– Мой муж – Торрелин, Император Громариса.

Вопреки всему, мой голос прозвучал гордо. И я по праву гордилась своим Императором. Это был определенно самый благородный и смелый юноша в Астрокварте!

А вот госпожа Шиана этого явно не ожидала, воззрившись на меня с удивлением. Я могла её понять. У Торрелина репутация… потрясающая. А я на жену такого ингиса внешне совсем не походила. Особенно здесь и сейчас. Но что поделать… Сердцу не прикажешь, а уж двум сердцам – тем более.

– Разве можно так шутить? – растерянно спросила меня мендка, видимо, совсем не поверив мне.

А меня почему-то это задело. Наверное, слишком много волнений сразу.

– А я не шучу. Или, по-вашему, я недостойна такого, как он⁈

И женщина заулыбалась.

– Что ты, что ты… С таким характером – Императору только такая и нужна!

И она рассмеялась.

Но мне было не до смеха. Если госпожа Шиана так впечатлилась, когда услышала имя Торра, значит, она и прежде его слышала. А это значит, что она может разузнать о его нынешнем состоянии. Я даже не знала, сколько времени прошло с нападения на него… Но добрая женщина вряд ли откажет мне в помощи. Тем более что мне больше не на кого было надеяться…

– Прошу Вас, – я коснулась её запястья. – Узнайте, что с ним, расскажите мне! Я схожу с ума, не зная, что думать…

И снова на её суховатом лице появилась теплая, мягкая улыбка.

– Конечно, я узнаю! Ты только не плачь так, хорошо?

Она даже погладила меня по щеке, стирая слезы.

Я невольно всхлипнула ещё раз. Но уже не от отчаяния – от благодарности и теплоты, разливающейся из сердца.

– Спасибо… Спасибо Вам!..

Вволю наплакавшись в чужое, но каким-то образом уже родное плечо, я впихнула в себя скудную еду и позволила вновь пристегнуть цепи. Успели мы вовремя – сразу после этого вновь явился местный Повелитель и выгнал госпожу Шиану.

Я вновь попробовала поговорить с ним. В который раз, пытаясь поймать его взгляд, спросила:

– Что сейчас с Торрелином?

Но нет, ничего не изменилось, было глупо надеяться… Та же холодная усмешка в полной тишине.

Он ушел, а я откинула голову на белый мрамор. Пусть молчит. Я и так узнаю…

Но без госпожи Шианы я бы точно с ума сошла!

* * *

Прошло ещё какое-то время. Я худела всё отчетливее. Тревога стала грызть меня с новой силой. Никаких новостей не было.

Вместо госпожи Шианы еду стала приносить мне Варлена, что почти напрочь отбило мне остатки аппетита. При каждой встрече она всем своим видов выражала желание закончить то, что не успела сделать на Инновии. Да и я не делала вид, что рада её видеть. Пожалуй, от явных ссор и возможных драк нас останавливало лишь присутствие императора Менд – он всегда сопровождал Варлену. Хотела бы я знать, зачем…

Но нет, куда больше я бы хотела знать, где госпожа Шиана. Я не видела её с того дня, как рассказала про Торрелина, а она пообещала узнать о его состоянии. Светловолосый император продолжал демонстративно не слышать мои вопросы, а спрашивать при нем же у Варлены я точно не собиралась. Поэтому я, едва обретя надежду, снова стала проваливаться в отчаяние. Как госпожа Шиана может что-то мне сообщить, если я её не вижу? А может, её и вовсе нет во дворце?

А вдруг… император прознал, что она пыталась мне помочь?.. Что, если он причинил ей вред только из-за её доброты ко мне⁈ Нет-нет-нет, я этого не вынесу!

– Эй, ты что, помирать собралась?

Тычок кончиком сапога в руку отвлек от панических мыслей. Варлена, стоя надо мной, глядела на меня привычно-презрительно, и я, сообразив, что слишком многое показала на лице, задумавшись, в который раз оскалилась:

– Не надейся! Буду жить долго и счастливо.

– Какая восхитительная наивность, – тут же саркастично отозвался император.

Я проглотила ядовитый ответ, запивая последними глотками воды. Кувшин, что мне приносили, едва спасал от жажды.

Но… я не хотела опять погружаться в горькое отчаяние. Может, пока они здесь, всё же попробовать поговорить? Понятно, что ничего хорошего мне не скажут, но вдруг будет хоть какая-то информация?..

Я подняла глаза обратно на императора с этой его ненавистной ледяной усмешкой.

– А что, ты передумал и планируешь меня убить?

– Какой мне смысл убивать свою игрушку, – он имел наглость просто пожать плечами. – Так ведь будет скучно! Нет, жить ты будешь, может, даже довольно долго. А вот слово «счастье» я бы посоветовал тебе забыть.

И мерзавец улыбнулся, всем видом выражая лживое сочувствие.

– Посоветуй это сам себе! – огрызнулась я.

– Как же ты будешь счастлива без своего мальчишки? – изумился мендец.

Мое сердце провалилось вниз, и живот свело от боли. Горло пересохло, и мне пришлось сглотнуть, чтобы задать вопрос.

– Почему сразу без?.. На него не в первый раз нападали, он справится.

По крайней мере, верить в это – единственное, что мне остается.

А император вместе с Варленой рассмеялись, негромко и жестоко. И мне стало хуже. Неужели?..

Нет. Нет! Я не должна в это верить. Они просто издеваются надо мной!

– Какая у меня всё-таки наивная игрушка, – отсмеявшись, надменно произнес мой мучитель. Оказавшись рядом со мной, он схватил меня за шею, не сжимая, но всё же крепко. Холодные глаза резали душу, как куски льда. – Твой мальчишка получил очень много ран. И уже неделю не приходит в себя – это при хваленой регенерации ингисов! А значит, он уже не очнется. Пора тебе о нем забывать.

Хотя моя шея оставалась в крепком захвате, я умудрилась глянуть на Варлену. Но она вовсе не казалась удивленной словами её повелителя. Словно и она тоже это знала.

Неужели он правда так сильно был ранен?.. Неужели он правда не придет в себя⁈ Не может этого быть…

– Лжешь, – прошипела я.

– Какой смысл? – снова лениво возразил он и небрежно освободил мою шею. – Примиряйся с очевидным.

Варлена вновь надела на мои руки цепи. Я даже не пыталась сопротивляться – вглядывалась в её лицо в попытке понять, правду он сказал мне или нет. Но непроницаемое лицо девушки не давало мне подсказок.

Пока наши глаза не столкнулись. И на её губах расцвела ядовитая улыбка.

– Генерал Шионасс очень подавлен… но уже готовится принять титул Императора. На Громарисе всё уже очевидно.

Она ушла, её каблуки вызывающе звонко стучали по мраморным плитам. И каждый стук – как выстрел в мое сердце, и без того израненное.

Я опустила голову, пряча слезы. Я не хотела им верить! Но как же меня пугала их уверенность…