Текст книги "Свобода или гибель (СИ)"

Автор книги: Александра Селиванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19

Я сел на кровать, усадил Алатиэль около себя. Её состояние здорово тревожило. Но хотя бы с тех пор, как я вынес её в той холодной белой комнаты, её кожа потеплела, уже не напоминая лед.

И врач – ингис, который выхаживал и Шионасса, и меня, и Амдира, – и друзья пришли через несколько минут. Я не рискнул ничего предпринимать в одиночку, просто ждал их.

– Ты как? – спросил меня Амдир, присаживаясь рядом, в то время как врач стал осматривать Алатиэль.

– Мы… справились, – с некоторым удивлением констатировал я. Учитывая, сколько вариантов провала мелькало в моей голове, успех в самом деле казался чудом.

– Что мы справились – это я, знаешь ли, заметил. Я про твое состояние спросил.

Я молча поднял ладонь. Пальцы подрагивали.

– Ясно, – вздохнул фригус. И с усмешкой обратился ко врачу: – Выдайте потом Императору что-нибудь успокоительное, пока он себя не довел!

– Иди ты, – беззлобно огрызнулся я. Понимал, что Амдир так выражает заботу. Уж как умеет.

Врач только косо глянул на меня, но промолчал. Он измерял пульс у Алатиэли.

Мы затихли в ожидании. Вистра пристроилась на стуле, забравшись на него с ногами и обняв колени. Амдир сидел рядом со мной, задумчиво наблюдая за действиями профессионала. Я… ждал. Старался нервничать поменьше. Получалось плохо, конечно, но я честно старался.

– Я не опоздал? – вскоре заглянул к нам и Шионасс.

Я покачал головой. Брат вошел, тоже усаживаясь на стул и бросая задумчивый взгляд на мою друису.

– Большую погоню за нами послали? – спросил у него Амдир.

Но Шионасс пожал плечами.

– Либо не послали вообще, либо она отлично шифруется от наших радаров. Никаких следов.

– Полностью спрятаться от наших радаров невозможно! – обиделся за технологии своей планеты фригус.

– Нашли о чем и когда ругаться, – вздохнула Вистра, поглядывая на подругу.

Все снова умолкли.

Прошло ещё несколько минут. Наконец ингис выпрямился и, глядя на меня, доложил:

– Во-первых, у девушки серьезное переохлаждение. Во-вторых, длительное голодание и недостаток таких веществ, как… в общем-то, всех веществ, необходимых для правильного функционирования организма. Кроме того, предполагаю почти полное отсутствие физической активности. На фоне несомненного стресса этот комплект может привести к огромным проблемам.

Я прикрыл глаза. На миг представил, как собственными руками сворачиваю шею светловолосому гаду. Стало капельку легче.

– Как исправлять? – спросил я. – Если переохлаждение, надо горячую ванну, да? Сейчас…

– Нет, – довольно строго перебил меня врач. – Ни в коем случае.

Я недоуменно нахмурился, а Амдир громко вздохнул и закатил глаза.

– Сразу видно, что ты не привык к холоду и правильной работе с ним! Отогреваться надо постепенно, Торр. Сразу пихать в сильное тепло – это травмировать организм. Ванна вообще рабочий вариант, но не горячая. И лучше бы когда она в себя придет.

– В вопросах переохлаждения фригус, без сомнения, прав, – спокойно согласился врач.

– Хорошо, в этом вопросе доверимся Амдиру, – согласился я. – А в остальных? Ты перечислил довольно много проблем!

– В первую очередь ей нужно умеренное тепло и вода. Со временем она выйдет из этого состояния ступора, и можно будет определить точнее условия, в которых она была, и способы исправления ситуации.

– А плечи ты осмотрел? – вдруг вспомнил я. – Она на них практически висела, скорее всего, долго.

– Плечи? Нет, Император, Вы не упомянули. Позвольте…

Я чуть-чуть повернул Алатиэль. Врач чуть отвернул ворот её рубашки, чтобы оценить ситуацию, и вдруг нахмурился.

Не успел я среагировать, как он чуть отстранился и задрал её рубашку наверх, осматривая… спину.

Потом ингис тихо-тихо произнес несколько нецензурных слов.

Я боялся смотреть, но всё же наклонился, чтобы и самому увидеть.

Вся спина Алатиэли была исполосована поперечными полосами, словно тонкими-тонкими разрезами. Часть из них была не до конца зажившими рубцами, ещё часть вообще была покрыта свежей коркой крови.

– Розгами, похоже, хлестали, – тихо и мрачно проронила Вистра. Она была слишком тихой по сравнению с обычным поведением каркаремы.

– Ты откуда знаешь? – так же тихо спросил её Амдир, тоже тяжелым взглядом изучая изрезанную спину девушки.

– В том доме, где я служанкой была… Там так слуг за провинности наказывали. Только буквально несколько ударов давали, штук 5 обычно. Это – слишком много…

– Почему так напрягся? – спросил я врача.

Тот поднял на меня напряженный взгляд и стал объяснять. Я почти пожалел, что слышу это.

– Видите, часть порезов уже зарубцевались? Это значит, что прошло уже довольно много времени с момента их получения. Но вот факт, что некоторые продолжают кровить… И если Вы говорите, что она висела на цепях… Я боюсь заражений и более глубинных повреждений. Например, могли воспалиться нервные окончания. И вообще мышечный покров может быть поврежден настолько, что…

Он вдруг осекся и опустил голову.

– Обработать нужно, я сейчас принесу всё…

– Стоять, – выдохнул я. – Договори предыдущую фразу.

Ингис сглотнул и поднял взгляд не сразу.

– Могут быть непредсказуемые и непоправимые повреждения. В том числе самопроизвольные сокращения или расслабления мышц. Или проблемы с позвоночником. Или с внутренними органами. Я… не могу это прогнозировать. Может быть всё что угодно. Вплоть до почти полной невозможности использовать тело правильно.

– Торр?..

Я не дышал, кажется. Я полагал, что вытащил её, что всё самое страшное уже позади… Неужели я забрал её слишком поздно? Я не справился до такой степени?

– Да что ж такое… Торрелин! Ты справился! Слышишь, ты её спас! Здесь мы ей поможем! Ты успел!

Да. Я сглотнул. Я успел, она в тепле и безопасности, среди тех, кто ей поможет.

Я заставил себя моргнуть несколько раз. Амдир тряс меня за плечи.

– Очухался? – мрачно спросил он меня и тут же дал душевный подзатыльник. – Напугал, идиот!

Врач-ингис вздрогнул всем телом и посмотрел на моего друга, как на безумца. Мне вдруг стало смешно; наверное, этот взгляд стал последней мелочью, которая добила мое спокойствие. Я нервно засмеялся, почти захлебываясь этих глупым смехом. Но все смотрели на меня как-то… понимающе. Вистра перехватила Алатиэль, пока меня сгибало пополам. Врач осмотрел наконец и её плечи и ушел за лекарствами. А Амдир просто держал меня за плечи, пока я пытался вспомнить, как надо дышать.

Немного помог стакан воды, который мне практически вылил в рот Шионасс. Она немного отрезвила. Я сумел наконец выдохнуть и глянуть на окружающих уже осознаннее.

– Полегчало? – сочувственно спросил брат.

Я вздохнул.

– Пока сам не понял. Что он про плечи её сказал?

Шионасс тоже выразился нецензурно, но куда более витиевато, чем врач. Сразу видно – Генерал!

– Короче, проблем потенциально много. В худшем случае – серьезные ограничения на движения суставов на всю жизнь.

Я тоже выругался. И посмотрел на Алатиэль. Пока меня накрывала истерика, она закрыла глаза и теперь казалась просто спящей и уставшей.

– Она вздрагивала, когда врач прощупывал плечи, – объяснил Шионасс, перехватив направление моего взгляда. – Но осознанности во взгляде так и не было, просто реакция тела на боль. Скорее всего, ей нужно просто отдохнуть.

– Конечно, – кивнул я.

Хотя её отрешенность меня и беспокоила, я понимал: после всего того набора условий, в которых она существовала, вести себя сразу привычно она точно не будет.

Вскоре вернулся врач. Пока я держал Алатиэль, он с помощью Вистры промыл и обработал все раны на спине. Лезть в работу плечевых суставов он не стал: решил дождаться возможности поговорить с пациенткой. И, уходя, дал ещё несколько указаний:

– Сейчас ей нужен покой и тепло. Можете осторожно поить, но понемногу. Когда придет в себя, можно поесть, но чуть-чуть и только если бульон: любую другую еду, тем более в большом количестве, её желудок скорее всего отвергнет. Насчет ванны я бы посоветовал повременить вообще, даже когда очнется: не с такими ранами.

– А как же гигиена? – тут же возмутилась Вистра.

Врач непреклонно покачал головой.

– Чистая одежда и мокрые полотенца. Это пока максимум. Нужно понаблюдать какое-то время, чтобы оценить, насколько ситуация критическая, поэтому пока не надо рисковать её здоровьем.

Вистра тут же покаянно опустила голову.

– Старайтесь не допускать активных движений. Если будете укладывать – не на спину. Когда придет в себя и будет готова побеседовать, обязательно зовите.

– Спасибо, – кивнул я.

Врач ушел, бросив на Алатиэль сочувственный взгляд. Вистра убежала за чистой одеждой и полотенцами, с её помощью я привел друису в некоторый порядок.

Ещё немного мы посидели все вместе, потом стали расходиться: мои товарищи тоже здорово устали.

– Главное, не тереби себе душу, – уходя, посоветовал мне Амдир и усмехнулся. – Поверь, ты справился так, как редко кто сумел бы. А с твоей поддержкой она быстро поправится. Ещё и уши тебе оторвет за то, что ты раньше срока помчался её спасать и начал военные действия, не подготовившись как следует!

Губы сами собой растянулись в улыбке. Она может…

Девушка, закутанная в теплое одеяло, дышала уже глубже и ровнее, да и пульс стал куда ближе к норме. Я поцеловал её в висок.

– Возвращайся ко мне, Алатиэль… Ты в безопасности…

Друиса спала.

* * *

Тем временем в Империи Менд

Император Вирран приближался к своему дворцу спокойно и неспешно. Ежегодный праздник прошел так, как и было запланировано. Светловолосый мужчина лениво размышлял о том, пора ли переходить к заключительной части его плана по покорению той девчонки-друисы, которую он забрал с Громариса.

Она оказалась неожиданно стойкой соперницей, Вирран это признавал. Слишком много упрямства в сочетании с верой в себя и в того мальчишку. Тот, кстати, сломался бы быстрее – так казалось императору. Но он был доволен, что всё идет именно так. Если он верно всё оценил, то мальчишка под гнетом отчаяния и чувства вины будет совершать ошибки. Его посланник рассказал достаточно. Хоть тот факт, что парень жив и здоров, и был неожиданным, это ничуть не меняло планов Виррана. Мальчишка чуть не сошел с ума, увидев нынешнее состояние девчонки. Вирран знал, что оставшегося месяца ему вполне хватит, чтобы разрушить её психику и слепить из неё покорную и безвольную игрушку. О, видеть это станет для мальчишки невероятным ударом! И ради одного её взгляда он сдаст и все войска, и планеты – что угодно. Виррану даже напрягаться не придется, чтобы захватить Астрокварту.

Да, план был отличным, тонким и продуманным – всё, как он любил.

С чувством абсолютного душевного удовлетворения Вирран вошел во дворец и тут же нахмурился. Скопление стражи, подозрительно виноватой, возмущенная, но почему-то бледная девчонка из ингисов – Варлена… Что здесь происходит?

Этот вопрос он задал вслух, пока ещё вкрадчиво и спокойно. Но собравшиеся побелели ещё больше.

Что ж, будем спрашивать прицельно.

– Варлена, объясни? – всё ещё спокойно потребовал Вирран, но жесткая улыбка уже выдавала его дурной настрой.

Девушка побледнела до совсем уж невообразимого цвета, но всё же шагнула вперед.

– Повелитель, Ваша рабыня… её похитили.

Сперва Вирран удивился про себя. У него столько рабынь, что пропажу одной из них он бы вряд ли заметил. Но уже спустя полсекунды он понял, что речь шла не об «одной из них», а о вполне конкретной.

Даже намек на улыбку пропал с его лица. Император начинал гневаться.

– Как и кто? – холодно спросил он.

– Император Громариса, его старший брат – Генерал Шионасс, фригус Амдир и каркарема Вистра! – отчеканила девушка.

Вирран впился взглядом в её лицо. Девчонка знала как-то подозрительно много.

Спрашивать даже не пришлось.

– Я увидела их случайно, но не успела сообщить! Их было больше, меня вырубили! Но я дала сигнал тревоги сразу же, как только пришла в себя!

Ладно, пусть живет.

Тогда чья же это вина?

Император ледяным взглядом обвел бледных стражников и тут заметил среди них лишнюю фигуру. Фигуру, которая недавно уже получила наказание за попытку связи с Астроквартой.

– Этот здесь почему? – презрительно кивнул император на друиса, которого несколько дней назад лишил языка.

– Он был их проводником, Повелитель, – тут же отозвалась Варлена. – Я видела его с ними.

Так вот зачем ему нужна была та попытка связи… Он просто договаривался с мальчишкой, получается.

В одно движение император оказался рядом с друисом и запрокинул ему голову. В глубине души он хотел бы услышать хруст его шеи, но парень чуть изогнулся, не допустив этого. И в его зеленых глазах горел вызов, которого там никогда не было. Но который горел в очень похожих глазах.

Желание сломать, подчинить, выжечь сопротивление подчистую вспыхнуло в нем с новой силой.

Если его лишили той очаровательной игрушки, он выпустит ярость на другой. И будет уже не так снисходителен.

– В камеру его, – холодно бросил император.

Завтра он уничтожит этот Союз Астрокварты. С их ресурсами он станет повелителем всего космоса. И неважно, сколько крови гордых глупцов прольется ради этого.

Но это завтра. А сейчас он проверит, как громко может кричать безъязыкий, если ему по кусочку отрубать хвост, и как скоро его добьет болевой шок, если срезать по кусочку кожу.

Вирран с жестоким удовольствием и предвкушением улыбнулся. Пусть саму девчонку он упустил, но её брата он сполна накажет за предательство.

Глава 20

Алатиэль

Мне в кои-то веки было тепло. Даже, пожалуй, уютно. Какое-то время я упрямо отказывалась погружаться в это ощущение, понимая, что через какое-то время всё равно его лишусь, но моей упертости в этом вопросе хватило ненадолго. Я расслабилась, с легким удивлением понимая, что основной источник тепла – у моего бока и словно бы вокруг. И от этого тепла как бы веяло нежностью и заботой… Хотя как тепло может передавать чувства?

Я отмахнулась от этих глупостей и попыталась придвинуться поближе к теплу. У меня самой это не очень получилось, но почему-то действительно стало горячее. Я довольно вздохнула. И стала думать.

Хоть плечи и ломило, но руки у меня явно были опущены. Неужто меня сняли с тех цепей? Мне казалось, что я сидела, но вокруг было тепло, да, и… Мягко. Странное дело. Что это у меня такое случилось? Я помнила какие-то непривычные звуки и движение перед тем, как меня накрыло очередным сном-обмороком, но не была уверена в том, реальным ли было то, что пыталось вспомниться, или новой галлюцинацией?

По-хорошему, стоило бы открыть глаза, сосредоточиться, оглядеться и понять новое положение. Но ни сил, ни желания на это не было. Я так и продолжала сидеть. Или лежать? Кажется, я на что-то опиралась боком, плечом и головой.

Я чуть повернула голову, прислушиваясь. Звук был. Негромкий, довольно равномерный (хотя и не идеально) и смутно знакомый, но я никак не могла его определить. Ладно, хорошо хоть не стук капель воды…

Хотя от пары кувшинов я бы не отказалась. Но кто же мне их даст, да…

Не успела я сквозь дремоту и усталость додумать эту грустную мысль, как моих губ коснулось что-то железное. Какой знакомый момент… Брат, похоже.

Я почувствовала на волосах чью-то ладонь, когда меня стали осторожно поить. И, надо признать, это выходило куда лучше, чем у Виррана… Тот опрокидывал чашку почти целиком и сразу, естественно, большая часть проливалась на меня, а мне доставалось хорошо если два глотка.

Словом, сейчас меня поил явно не светловолосый гад, и это уже радовало.

Когда вода в чашке закончилась, мне стало гораздо легче. Настолько, что я собралась с силами и разлепила веки.

Я ожидала, что глаза будет резать свет, но вокруг царил приглушенный полумрак. Не полный, в нем вполне было видны очертания предметов и полупустой незнакомой комнаты, но всё же… какое это было счастье! Яркий свет причинял только боль.

Итак, я… была закутана в одеяло. И кто-то меня поверх этого одеяла прижимал к себе, держа за талию.

В первое мгновение мне стало страшно и тошно. А потом я уставилась на руку, которая меня придерживала. Я лежала щекой на плече, так что черную кожаную одежду с золотыми узорами я видела вполне четко.

Тогда-то я и сообразила, что странный звук, который я слышала, – это чужое дыхание. Но я давно не слышала его так близко, что успела позабыть. И тепло… Его народ – народ Громариса – всегда был горячее других.

Не до конца веря собственным мыслям, я попыталась приподняться, чтобы заглянуть в лицо того, кто меня держал.

– Тш, осторожнее, – тихо прозвучало в темноте над моей головой.

Этот голос… Всегда глуховатый и немного раскатистый… Я его знала. Очень хорошо знала.

Потребность увидеть лицо стала ещё острее. Я шевельнулась сильнее. Плечи жгло и ломало, но я выпрямилась и с сердцем, что колотилось где-то в горле, повернулась в сторону.

Те же жестковатые, но выразительные черты лица, разве что, может быть, немного более острые. Темные круги под глазами, небольшие, но я увидела, – они заставляли сердце болеть. Чуть отросшие черные волосы, сейчас слегка растрепанные. Нахмуренные напряженные брови. И тревога во взгляде. Тревога и… нежность.

Похож…

Он был очень похож на Торрелина. Но у Торра глаза хоть и были синие, но столь темные, что нужно было приглядеться, чтобы разобрать настоящий оттенок.

У ингиса передо мной глаза были куда ярче.

Очередная галлюцинация. А я-то уж подумала…

Я вздохнула и, преодолевая боль в плечах (как настоящая!), вытащила руку из-под теплого одеяла. В этом видении кожа Торра была, как и всегда, горячей.

– Жаль, – тихо призналась я галлюцинации, – что ты не настоящий…

Ингис приподнял брови.

– А какой же? – тоже тихо пророкотал он, изучая неправильно-синим взглядом мое лицо.

– Очередная галлюцинация, – устало объяснила я очевидное собственному бреду.

Кажется, я уже слишком схожу с ума…

– Раньше хотя бы было одинаковое – как ты за мной приходишь… А сегодня новое. Как будто ты меня уже спас.

Я слабо улыбнулась и прижалась лбом к горячей щеке, прикрыв глаза. Его тепло, пусть и ненастоящее, согревало сердце.

– Я по тебе очень скучаю… Надеюсь, ты поправишься после ранения. Или уже.

– Алатиэль…

– Обними меня? Галлюцинации обычно недолгие, ты скоро исчезнешь. Но пусть мне хоть чуть-чуть будет хорошо…

Странно, конечно, беседовать с собственным мозгом и поврежденным сознанием. Но сейчас, пока я не вижу тех слишком ярких глаз, я могу представлять, что рядом со мной на самом деле Торрелин. Пусть это глупо… Я хочу себе хоть капельку счастья. Даже ненастоящего.

Мой бред осторожно меня обнял, вновь укладывая к себе на грудь. Я снова улыбнулась, прикрывая глаза. Довольно что-то промычала, когда ладонь ингиса стала перебирать мои волосы, поглаживая.

Сама не заметила, как снова провалилась в темноту.

В чувство меня привел тот же рокочущий голос над головой. Он произнес лишь одно слово:

– Потом.

Я заморгала, вновь восстанавливая цепь событий. И, обнаружив себя там же и в той же позе, удивилась тому, какая долгая сцена завладела моей головой. Я в этой галлюцинации даже поспать, кажется, умудрилась!

– Разбудил? – тише, будто извиняясь, спросил ингис, явно обращаясь ко мне.

Я попыталась пожать плечами, на мгновение забыв о своем состоянии, но пронзительная боль тут же напомнила о себе.

Пришлось отвечать словами.

– Наверное. Хотя есть ли разница?.. Всё равно скоро всё обратно вернется…

При мысли о том, что после приятного полумрака и теплых объятий почти Торра мне придется вновь вернуться в холодную белизну и одиночество, к глазам подступили слезы. Я, не сдержавшись, всхлипнула и уткнулась лицом в плечо, затянутое в черную с золотым кожу.

– Алатиэль?..

– Не хочу туда возвращаться, – призналась я.

Короткий поцелуй в макушку был неожиданностью.

– Значит, не вернешься. – Ингис сглотнул. – Обещаю, я больше этого не допущу.

Я нервно хихикнула, глотая слезы.

– Ты ведь не настоящий, ты мне просто кажешься…

Ингис снова стал перебирать мои волосы.

– Почему ты так в этом уверена? – тихо спросил он. – Вдруг настоящий?

В тепле родных рук хотелось бы в это поверить. Но…

– Ты говоришь это каждый раз, – напомнила я, наверное, себе самой. – И глаза… у Торра они гораздо темнее. Совсем не как у тебя.

А жаль… В остальном видение было очень похоже на настоящего Торрелина. И увидеть его я бы хотела… просто безмерно. А с ним и наших друзей, и семью…

Я бы очень хотела вернуться домой. Но когда ещё это будет?.. Я так и не знала, сколько времени прошло с того момента, когда меня на цепи увели с Громариса.

– Слабый аргумент, – вдруг снова заговорил ингис, когда я уже забыла о нашем разговоре, и в этот раз он поцеловал меня уже в висок. – Может, у «настоящего» Торрелина глаза сами посветлели.

– С чего бы это? – вяло спросила я, снова прикрывая веки. Легкая вибрация от его голоса передавалась мне даже через одеяло.

– Сам не знаю. Но когда очнулся после ранения, так и было.

Мы помолчали. Я наслаждалась его касаниями. Эхо его слов бродило в моей голове, пока из остатков моего благоразумия не появилась новая мысль.

И эта мысль сбила дыхание и на мгновение остановила сердце.

Я снова забарахталась в коконе из одеяла, пытаясь подняться, и в этот раз ингис помог мне быстрее. Я снова уставилась на знакомое лицо, вновь обращая свое внимание на те отличия, что уже замечала, но которым не придала значения. Неужели?..

– Это… правда ты?

На последнем слове мой голос сорвался.

Он чуть-чуть улыбнулся. Едва заметно, но с такой нежностью, что мне стало больно.

Я вытащила вторую руку, прижалась ближе. Боль? Всё равно.

Обнять.

Зарыться пальцами в темные волосы.

Провести ладонями по щекам, по шее, плечам.

Почувствовать всем существом.

Попробовать поверить в чудо.

– Торр…

Я не знала, что говорить. Да и говорить не получилось из-за подступивших снова рыданий.

Он тоже не говорил.

Прижимал к себе. Так осторожно и только за талию – неужели знал, что у меня болят плечи?

Тоже гладил. Тоже касался волос, лица. Стирал пальцами мои слезы – а те всё никак не останавливались.

В конце концов я совсем разревелась, упершись лбом в его грудь. А он только тихо что-то бормотал мне в волосы.

– Я тебя вытащил, – разобрала я. – Ты со мной, ты свободна. Больше не будет боли. Не позволю, слышишь? Никому не позволю.

Я верила, всем сердцем верила. Как раньше верила в него, так же сейчас верила ему.

– Торрелин… Торр… спасибо.

На мгновение мой ингис напрягся, словно сдерживал себя. А когда заговорил, его голос был полон боли:

– Спасибо? Из-за меня, из-за моей слабости и ошибки ты попала туда. Я должен не принимать благодарность, а просить у тебя прощения…

Чем болтать глупости, лучше бы занял язык чем-нибудь более полезным!..

Игнорируя боль, я потянулась ещё выше и поцеловала его. А потом от трепетной нежности, с которой мой суровый ингис касался меня, снова расплакалась.