Текст книги "Свобода или гибель (СИ)"
Автор книги: Александра Селиванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
– Да нет же…
– Ей, Торр! Ей, а не мне нужны твои объяснения. Извиняйся перед ней.
Я отвернулся. Иногда Амдир смотрел слишком уж пристально, чуть ли не выворачивая душу.
– Не могу. Она сейчас… не справится. Не сможет делать всё так, как мне будет нужно. Она сейчас слишком слабая для этого. Поэтому… придется оставить так.
– Слабая?.. Алатиэль – слабая? Торр, ты идиот.
Слова сорвались раньше, чем я успел их обдумать.
– Передай ей, что я…
Такого четкого удара в живот я не ожидал от фригуса. Но хотя бы было очевидно, что он не зря занимался вместе со мной.
– Передашь ей сам, когда включишь мозг. Я даже слушать не буду.
Друг тоже ушел, окатив напоследок злым и презрительным взглядом. Я с силой втянул воздух в легкие и побился затылком о стену. Мне самому было тошно от того, что я затеял. Но я должен был её защитить. И лучший способ это сделать – убедить всех, что мы больше не значим друг для друга так много, как раньше. Даже если на самом деле это совсем не так.
Больше я не позволю пострадать никому из тех, кто мне дорог.
И только где-то внутри засела мысль… Может быть, я в самом деле идиот?..
* * *
Я потер щеку, не зная, что ответить Вистре. Но, кажется, от меня ответа уже никто и не ждал.
Амдир, перехватив её за талию, увлек девушку к выходу. Взгляд друга по-прежнему оставался полным разочарования.
В столовой остался только Шионасс, который флегматично разрезал ножом уже второй кусок мяса. Нет, не флегматично – движения слишком резкие. Он тоже злился, хоть и не орал на меня.
Я устало опустился обратно на стул. Ощущение, что я запутался в себе и своих делах, усиливалось.
Да, возможно, стоило бы рассказать всё. Но я знал Алатиэль: она не захочет оставаться в стороне, решит действовать наравне со мной. А я не вынесу, если она снова окажется под ударом.
– Такими темпами ты за несколько дней сделаешь то, чего за два месяца не удалось нашему врагу, – сломаешь её.
Эти слова Шионасс произнес так спокойно и холодно, словно докладывал о перемещении войск, что я не сразу понял, что он имеет в виду.
Я вздрогнул. Соглашаться с братом не хотелось. Но… Проклятье, почему-то было ощущение, что правда на его стороне.
– Я действительно идиот? – тихо спросил я. Немного невпопад, но в целом на ту же тему.
Шионасс это понял.
– Полнейший, – согласился он. – Даже если ты пытаешься держать её подальше от всевозможных дел, нельзя было позволять ей сомневаться в твоей любви. Но это ты уже сделал. Не думаю, что теперь она поверит просто словам.
– И что мне делать⁈ – чуть ли не с отчаянием спросил я его.
– Не знаю… Император, – ядовито добавил он, видимо, припомнив, как я в прошлый раз отказался с ним разговаривать. Стало стыдно. – Меня всегда обходило стороной несчастье по имени «любовь».
– Счастье, – возразил я. – Если бы не её любовь, я был бы мертв, а Громарис – захвачен. А за ним и вся Астрокварта.
– Вот именно. А ты в ответ её убиваешь, вместо того, чтобы спасать!
Я уткнулся лбом в стол. Я не понимал, что делать. С одной стороны, брат был прав. А с другой… меня сжимало паникой, стоило представить Алатиэль где-то, где ей будет грозить опасность.
Шионасс пересел, оказавшись рядом со мной.
– Подумай вот о чем. Ты выбрал её – неспроста ведь. Она тебе под стать, идеальная женщина. Сильная, с характером, и вместе с тем чуткая и нежная, не правда ли?
Я сжал зубы. Ревновать жену к собственному брату – вроде бы глупо, да? Или нет?..
– А ты-то откуда знаешь? – не удержался я.
– Не на собственном опыте, уймись, ревнивец. Естественно, я к ней приглядывался, когда она только появилась на Громарисе, должен ведь я был понять, что за Императрицу ты себе нашел. Так вот… вспомни сам, тебе ведь спокойнее рядом с ней. Ты и читаешь лучше при ней, – он многозначительно постучал пальцами по документам, которые я уже несколько часов не мог победить. – И чувствуешь себя увереннее. В этом, кажется, сила вашей любви? А сейчас что? Она необходима тебе, чтобы тебе же быть спокойнее и сильнее, а ведь нам сейчас это очень нужно. А ты нужен ей… надеюсь, не нужно напоминать, почему. Что бы ты себе не придумал – боюсь, это слишком слабый аргумент.
– Он забрал её, – тихо произнес я в стол. Эта мысль, кажется, останется в моем сознании навсегда. Я до сих пор видел перед мысленным взором те минуты, стоило лишь закрыть глаза. – Я боюсь, что если я буду показывать, насколько она мне необходима, по ней ударят снова и ещё сильнее. Я просто хочу её защитить. И вообще всех, кто мне дорог.
На мое плечо легла широкая ладонь, слегка сжав.
– Желание – одобряю. А способ отвратительный. И я всё ещё настаиваю на том, чтобы ты объяснился с ней, полностью и абсолютно честно.
– А если она не захочет оставаться в тени⁈ – подорвался я. – Что, если она решит тоже сражаться, или появляться при всех, где кто-нибудь может причинить ей вред или…
– А ты вправе решать за неё? – вдруг тихо-тихо уронил Шионасс, глядя мне в глаза. – Она не рабыня, а твоя жена. Она наравне с тобой – Императрица Громариса. И мне всегда казалось, что любовь – это, в первую очередь, уважение к своей паре. Уважение и внимание к её мнению. То, чего ты её лишаешь. И как бы ты сам не переживал из-за всего случившегося, не забывай, что ей досталось больше. А значит, её мнение – приоритетнее. Если она захочет побыть в безопасности, за твоей спиной, – оставишь её в безопасности. А если она захочет лично свернуть шею тому, что её мучил, – ты ей это обеспечишь. Иначе – никакой любви в тебе нет, а только желание обладать.
Брат говорил вещи… элементарные. Но почему-то они не приходили мне в голову, ни разу за эти дни. И сейчас на меня волной накатил стыд. Я действительно слишком зациклился на том, что волновался сам.
– Твоя жена слишком гордая для того, чтобы ты мог сам принимать решения за вас двоих и отказываться их обсуждать с ней. Молись, чтобы она тебя простила за то, что ты уже успел устроить.
Эти слова крутились в голове весь оставшийся день. Я заходил к Алатиэли несколько раз, решив не откладывать. Но она лежала, отвернувшись к стене и с головой накрывшись одеялом, – видимо, спала. Я не стал её будить.
Первый звук, который донесся из её комнаты, уже ночью, – это звон чего-то разбившегося. И меня накрыло тревогой. Я не стал даже надевать сапоги, прямо босиком отправившись к ней. Что, хотел бы я знать, там умудрилось разбиться? Не пострадала ли она?
Глава 26
В комнате царил почти что абсолютный мрак. Алатиэль теперь не любила яркий свет, и я, помня, откуда вытащил её, понимал такое отношение. Меня темнота ничуть не пугала, и я неплохо в ней ориентировался. Может, хуже, чем каркаремы, но неплохо.
На постели Алатиэли не было. Как и вообще в спальне. Одеяло было небрежно сброшено на пол. Зато была открыта дверь в ванную комнату, и я отправился туда.
Если в спальне ещё был и иллюминатор, дававший хоть искорки света от далёких звёзд, и дверь, из-под которой пробивался свет от освещённого коридора, то в ванной ни того, ни другого не было. Здесь было ещё темнее, и мне пришлось поморгать и прищуриться, чтобы разглядеть очертания.
Алатиэль сидела прямо на полу, поджав ноги, спиной ко мне. Её плечи слабо вздрагивали, но до меня не доносилось ни звука. И она даже не дернулась и не обернулась на мои шаги. Да, я был босиком, но всё же до тихих шагов друисов мне было далеко.
Комната была полна отчаяния. И мне здесь абсолютно не нравилось. Но раз Алатиэль проснулась, нам надо было поговорить.
– Алатиэль? Ты почему здесь? Помочь?
Девушка не отозвалась ни словом, ни жестом. Даже кончик хвоста не дрогнул, хотя обычно по нему легко было отследить любую её реакцию.
Кажется, со мной не хотели разговаривать…
Я подошёл ближе, и ещё ближе… пока не задел ногой что-то мелкое и холодное. Я присел и пригляделся. Меня кинуло в холод.
Пол вокруг Алатиэли был усыпан кусочками стекла. И откуда только оно здесь взялось?
– Ты не порезалась?
Я подошёл к ней вплотную, присев рядом на корточки. Мельком глянул на зеркало – вернее, туда, где оно было раньше и где его не было сейчас. Странно, конечно, что оно разбилось, я был уверен в качестве всего содержимого корабля…
– Алатиэль, ответь, пожалуйста! Ты поранилась?
Девушка сидела, опустив голову. И всё так же молчала, никак не меня не реагируя.
Я обошел её, оказавшись прямо перед ней. Кажется, собрал босыми ступнями несколько осколков стекла, но сейчас меня это волновало мало.
Весь мир для меня исчез, растворился где-то за гранью сознания. Я смотрел только на её руки. Костяшки правой руки были окровавлены. Это, выходит, она сама разбила зеркало?..
А ещё… когтем на указательном пальце она касалась левого запястья, в самом тонком месте. Касалась – и чуть-чуть надавливала…
– Что ты делаешь? – мой голос предательски охрип. Я понимал, что она делает… и молился, чтобы я ошибся.
Но она всё равно не отзывалась.
Горло сдавило каким-то паническим страхом. Я едва дышал.
Пожалуйста… пусть это будет не то, о чем я думаю!
Я осторожно приподнял лицо друисы за подбородок. Стоило мне увидеть её глаза – и по коже снова прошел холод. Её взгляд был таким же пустым и безжизненным, как там, в Империи Менд. А на ресницах дрожали слезы. И кажется, винить в этом я должен был себя…
Девушка медленно моргнула, мне даже показалось, что она только сейчас заметила мое присутствие. В зелёных глазах мелькнула боль.
– Зачем ты пришел?.. Уйди… Оставь меня!..
Её голос срывался.
Алатиэль сдавила запястье сильнее, и на белой коже выступила алая капля.
Одна капля – а у меня почти остановилось сердце.
Я перехватил обе ее ладони и прижал к своим ногам.
– Не смей, – хрипло выдохнул я.
Мысль, что она доведет до конца это безнадежное страшное дело – доведет из-за меня! – приводила меня в чистейшее отчаяние. И что самое плохое: я не знал, как её остановить и что сказать. Мне казалось, что я уже опоздал с разговорами…
– Не тебе решать, – обиженной кошкой прошипела друиса и попыталась отобрать руки.
И хотя я не давил очень уж сильно, чтобы не причинить боль, но держал всё же крепко.
– Отпусти меня! – Алатиэль всхлипнула, и по её щеке быстро скатилась ещё одна слезинка. – Зачем ты вообще пришел⁈ Уходи!
– Не уйду. Я тебя к себе привяжу, чтобы больше не смела!.. Зачем? Скажи мне, зачем ты это делаешь⁈
Я боялся смотреть на кровь на её руке. Боялся представлять, что было бы, прочерти она царапину подлиннее и поглубже – а ведь она так и…
Нет, не думать.
Алатиэль перестала вырываться. Только голову опустила пониже да вздрогнула всем телом, словно пытаясь подавить всхлип.
– А что мне делать здесь? Кому я тут нужна?.. Сломанная, бесполезная, отвратительная! Вам будет проще без лишнего груза. А я… я устала. Я не могу больше. Отпусти! Я не хочу это продолжать…
Друиса дрожала, задыхаясь. И так и не смотрела на меня.
Не нужна! Хотел бы я возмущенно спросить, с чего она так решила. Но после того, что было сегодня, да и 4 дня назад, это будет скорее издевательством. Но я не знал, как передать ей всё, что чувствую! Свою тревогу, и боль за неё, и заботу, и любовь! Я не умел красиво говорить. А действия… что я сейчас мог сделать, чтобы убедить её, что без неё я не справлюсь, да и не захочу?..
– А как же твоя семья? – сдавленно напомнил я. Если я пока не знал, как перевести разговор на собственную вину, можно было пока поговорить о других. – Ошин и Заиль… они переживают. Ждут не дождутся возможности тебя обнять. Заиль даже обещала тебе шоколадку отдать, от сердца, считай, оторвала…
Надо бы взять у Вистры пару уроков о том, как болтать непрерывно, отвлекая собеседника. У меня вот не очень получалось, потому что Алатиэль лишь слабо покачала головой.
– Какая им польза от меня такой? Я не могу ни помочь брату, ни защитить сестру. Я… ничто.
Сбившийся стук моего сердца. Её слезы. И осколки под нами и вокруг – как разбившая прежняя жизнь. И от нас самих остались лишь странные, искаженные куски.
Я выпустил её руки. Но прежде, чем она успела это осознать, взял за талию и перетащил на свои колени. Обхватил лицо обеими ладонями. Кожа Алатиэли снова была холоднее льда.
– Твоя нужность всем нам определяется не тем, на что ты прямо сейчас способна, – прошептал я ей. – А тем, что мы все чувствуем к тебе.
Она попыталась отодвинуться, уперлась ладонями в мои плечи и тут же ахнула, сжавшись и практически упав на меня.
– Я даже пошевелиться толком не могу! – простонала она отчаянно в мое плечо, снова задрожав то ли от боли, то ли от рыданий. – Я не вижу смысла… Ни в себе, ни в жизни своей! Хватит! Отпусти меня! Я не хочу…
Не отпущу. Никогда и ни за что не отпущу.
Обняв Алатиэль покрепче, я просто… дышал. Или пытался. Кусал губы, чтобы не заорать и не ругаться – очень хотелось, хоть и в первую очередь на себя. И то гладил её спину и плечи, то запускал пальцы в каштановые волосы.
Я не знал, как её удержать. Вообще не представлял, что делать! Как убедить, как отогреть, как вернуть ей веру и свет? Она ведь всегда была особенной и прекрасной – а теперь готова на самые ужасные, страшные, непоправимые действия…
Что же я натворил…
– Алатиэль…
У меня не находилось слов. Горло сдавливало.
– Замолчи! Зачем ты меня держишь⁈ Тебе же самому лучше станет, когда я… когда меня…
Девушка снова забилась, пытаясь вырваться из моих объятий.
А у меня появилась идея, как до неё достучаться. Совершенно безумная и отчаянная, да, но сейчас только такая и могла помочь! Пламя, дай мне сил не сойти с ума…
Я немного отстранился, только чтобы мы могли видеть друг друга, перехватил её ладонь и поставил на свое горло.
Алатиэль вздрогнула и замерла, явно не понимая смысла этих действий. Я сглотнул, глядя ей в глаза.
– Если уж ты так решила… то сначала сделай это со мной.
И я осторожно надавил её когтями на свою шею. Она поспешно вырвала руку, не успев причинить вреда, и прижала к своей груди, словно спрятав подальше от меня. И смотрела на меня огромными-огромными перепуганными глазами.
– Ты с ума сошел? – у неё снова дрожал голос.
– Может, немного. Но без тебя мне здесь нечего делать. Я вел себя как идиот и хочу объясниться, но… Алатиэль, я тебя очень люблю. И если ты уйдешь… я не смогу без тебя. Не оставляй меня. Дай мне шанс всё исправить. Прошу тебя…
Друиса не отводила от меня взгляда. И я видел её страх и неверие.
Я понимал, что убитое мной же доверие восстанавливать будет сложно. Но пусть, я готов на что угодно. Главное, чтобы она позволила… попробовать. И чтобы выкинула эту жуткую затею из головы.
И, чтобы помочь ей поверить хоть чуть-чуть, я сделал то, чего мне так хотелось в эти дни. Я наклонился к ней, медленно-медленно. И если бы она отстранилась, отвернулась, я и не подумал бы настаивать. Но она в ответ сама слабо подалась навстречу.
Хотя кожа моей милой друисы и была холодной, губы почти обжигали. Я боялся настаивать, напирать… но в каждое движение, в каждый вздох я пытался вложить всю свою нежность. Нежность, которую она когда-то и пробудила, нашла во мне где-то под толстым слоем пепла. Нежность, которую я был готов дарить только ей.
Не разрывая поцелуя, слишком хрупкого и трепетного, чтобы можно было остановиться, я поднялся, держа свою друису на руках, за талию и под коленями. Её пальцы осторожно касались моих плеч и шеи.
М-м-м, проклятье… Я забыл про осколки на полу и в своих ступнях, но стоило мне встать, и они напомнили о себе резью. Идти пришлось, задержав дыхание, чтобы не выдать боль: вряд ли прямо сейчас было хорошей идеей разбираться с кусочками стекла или выяснять, чем ей не угодило зеркало.
Потом. Это всё может подождать. Единственное, что меня сейчас занимало, – чтобы её сердце снова билось, чтобы в зеленых глазах снова появился теплый добрый свет.
Я уложил её на кровать и сам лег рядом, обнимая крепко-крепко.
– Отдыхай. А когда проснешься… мы поговорим. Хорошо? Обещаю, мы обсудим всё. И я даже не буду против, если ты захочешь меня поколотить.
Алатиэль, уставшая и потерянная после этой эмоциональной бури, даже не улыбнулась. Смотрела только на меня отчаянно и серьезно, словно никак не могла решить, верить мне или нет.
– Прям обещаешь? – наконец тихо спросила она. – Всё-всё обсудим?
– Обещаю. Всё-всё. Я после утренней ссоры понял, что был очень не прав. И я очень сожалею…
Алатиэль не ответила. Просто прикрыла глаза и, подавшись немного вперед, доверчиво уткнулась лбом мне в грудь. Мое сердце снова сбилось с ритма. Этот жест сказал больше, чем все слова, которые могли бы прозвучать. По-моему, я был недостоин такого сокровища… Хрупкого сокровища, нельзя об этом забывать!
Пока девушка засыпала, я всё косился на её левое запястье. Маленькая царапинка с уже запекшейся кровью – единственное, что осталось на память о её срыве. И я должен был сделать всё, чтобы такие мысли ей даже в голову никогда больше не приходили.
Едва она уснула, я осторожно поднялся и оглядел пол. Да, мне не показалась: там остались кровавые отпечатки моих ног.
Самые крупные осколки я вытащил руками, но в темной комнате было трудно увидеть всё. Пришлось выползать в коридор, сперва очищать рану там, потом просить помощи… Я застрял у врача на полчаса, ожидая, пока он вытащит все осколки и обработает и перевяжет ступни. Только после этого я наконец вернулся к себе, надел сапоги и открыл один из ящиков стола. Там лежали только два черных кожаных браслета. Перед отлетом я нашел другие шнуры, золотые, и теперь свадебное украшение выглядело ещё ярче, чем до того, как прошлую шнуровку повредили.
Но откладывать я больше не мог. Уже чуть не дооткладывался! Поэтому я вернулся к Алатиэли и, стараясь её не разбудить, осторожно надел браслеты. Её браслеты. Всё-таки они ей очень шли.
И, пока надевал, обещал… самому себе, а может, и судьбе. Защищать её, всегда и от всего. Защищать не только от внешних опасностей, но и от собственного отчаяния.
Я вытащил совсем мелкие кусочки стекла из её руки, которой она разбила зеркало, и тоже забинтовал. Осмотрел ноги и хвост, но других вошедших под кожу осколков не нашел. Надо будет при свете тоже проверить…
Я переплел наши пальцы и уселся около кровати, дожидаться её пробуждения. И хотя мне тоже стоило бы поспать, я боялся даже на миг закрыть глаза.
Я чуть не потерял её сегодня. Довел до ужасающей грани по собственной дурости. Не знаю, смогу ли простить себе это… и простит ли она.
Глава 27
Вистра
Утро началось с ощущения родного тепла. Сердце мерно билось мне в ладонь. Прохладные пальцы расслабленно перебирали волосы и изредка поглаживали то затылок, то шею, то плечи.
Я улыбнулась, наслаждаясь этими прикосновениями, но сумела открыть глаза только через несколько минут.
Амдир уже не спал. Одна его рука была по-прежнему запутана в моих волосах, а вторую он подложил под свою светлую голову. Кусая губы, он смотрел куда-то в потолок и сосредоточенно думал.
Какой же он в такие моменты лапочка!..
То ли почувствовав, что я проснулась, то ли услышав мой тихий влюбленный вздох, фригус повернулся ко мне, сразу улыбнувшись.
– Доброе утро.
Амдир обнял меня уже обеими руками и притянул к себе ближе, касаясь своим лбом моего.
– До-о-оброе, – с удовольствием выдохнула я и сама тоже его обняла. – Давно не спишь?
– Уже почти час.
Видимо, мое возмущение было слишком очевидным, поскольку он тихо рассмеялся и добавил:
– Ты слишком мило спала, у меня рука не поднялась тебя будить.
Я вздохнула, но уже не слишком возмущенно. Было приятно, что Амдир так старается обо мне заботиться.
– А о чем так серьезно думал?
Мой любимый фригус заметно помрачнел, а глаза немного заледенели. Ему не нравились мысли, которые занимали его голову, это было очевидно.
– Скорее о ком, – поправил он меня, приятно перебирая мои волосы. – Не знаю, что делать с Торром. Оставлять их с Алатиэль в таком состоянии нельзя, ей надо восстанавливаться, а пока он из себя строит невесть что, она слишком неуверена в себе.
О да, это точно было так. Я помнила её взгляд, устремленный в зеркало. Алатиэль всегда была красавицей, во всяком случае, очень и очень милой. Но всё случившееся её изменило. И когда она посмотрела на себя в зеркало, на её лице мелькнуло отвращение. Я понимала, что в её голове мелькнуло что-то вроде «и зачем я такая Торрелину?». И убеждать, что дело вовсе не во внешности, да и изменения там временные и не критичные, – сложно, особенно когда самый важный для неё мужчина делает вид, что ему нет до неё дела. Я бы, наверное, тоже переживала об этом.
Хотя нет, я бы скорее замучила всех вопросами и в крайнем случае расплакалась. А Алатиэль всегда была сдержаннее. Но насколько она в ужасе в глубине души – я и думать боялась!.. Скорее всего, она просто в абсолютнейшем отчаянии…
– Торру надо как-то объяснить, насколько нужно от него обычное поведение, – задумчиво продолжал Амдир. – Я уже пытался, но он не слушал… Надо как-то по-другому.
– Может, вместе поговорим с ним? – предложила я. У меня тоже болело сердце, за них обоих.
Амдир глянул мне в глаза. И чуть-чуть, но тепло улыбнулся.
– Давай попробуем.
Фригус быстро, хулиганисто поцеловал меня в щеку и поднялся. Протянул мне руку, тоже помогая встать.
Мы чуть ли не наперегонки собрались и привели себя в порядок. До завтрака времени было ещё достаточно, и мы решили не тратить его впустую и сразу же поговорить с Торрелином.
Вот только Император Громариса куда-то подевался. В его комнате было пусто, да и кровать была не разобрана. В небольшом рабочем кабинете он тоже не обнаружился. Столовая и кухня, склады, технические узлы и кабина управления – мы обошли почти весь корабль, но Торрелина нигде не было.
Не скоро я поняла, где его надо было искать! Я хлопнула себя ладонью по лбу.
– Амдир, ну конечно! Он наверняка у Алатиэли. У неё же кошмары, он, наверное, ещё просто не успел из её комнаты уйти!
Амдир, уже успевший не на шутку встревожиться, нервно хмыкнул и порывисто поцеловал меня в висок.
– Как я сам не подумал!.. Пойдем проверим. Но ты права, наверное, он там.
Мы направились обратно в часть жилых комнат, и по этому же коридору нам навстречу шел Шионасс. Он, как оказалось, тоже потерял брата:
– Вы не видели Торрелина?
– Ищем, – спокойно отозвался Амдир и кивнул на дверь в комнату Алатиэли, к которой и мы, и Шионасс как раз подошли. – Здесь проверял?
– Как раз планировал.
Пока они обменивались рукопожатием, я протянула ладонь к дверной ручке. Но когда я уже почти коснулась металла, мы расслышали голос из-за двери. Голос Алатиэли.
– Но если ещё хоть раз… Ещё хоть раз, Торрелин! Если ты решишь что-то подобное без моего участия… в тот день тебе придется искать новую Императрицу. Ты понял меня?
Несмотря на строгие слова, голос моей подруги звучал слишком слабо и надломленно, практически отчаянно. И я замерла, не решаясь никак обозначить чужое присутствие. Там сейчас происходило что-то очень сложное и очень важное, я чувствовала. Вмешиваться ни в коем случае не стоило.
– Ты права, – едва слышно между тем говорил Торрелин. Вернее, это нам было почти не слышно, для Алатиэли-то громкость была подходящей. – Я… виноват. Прости меня.
В комнате стало тихо.
Я осторожно-осторожно, чтобы ничего не задеть и никак не влезть в их разговор, убрала руку от ручки двери и для надежности спрятала ладони в карманы. Оглянулась на Амдира и Шионасса, но те с очевидными тревогой и волнением пытались прислушиваться к тому, что происходило за дверью. А ведь подслушивать не хорошо! Хотя… кто бы говорил, да.
– Но и у меня будет к тебе просьба, – снова привлек наше внимание Торрелин, заговорив громче. – Никогда в жизни больше не смей думать о том, чтобы продолжить то… что ты пыталась сделать этой ночью.
Голос – громкий, решительный, но тоже болезненный и отчаянный, почти как у Алатиэли.
Так, а что сегодня ночью было?
Я снова обернулась к своим «напарникам» по подслушиванию, но и те недоуменно хмурились. Похоже, что-то серьезное происходит уже довольно долго…
– Алатиэль, пообещай мне! Ты помнишь, что я говорил ночью? Я не шутил!
Я невольно отпрянула. Слишком много чувств Торрелин вложил в этот крик. И это пугало. Да, его любовь к жене безусловна, но что же заставляет его настолько волноваться?.. Мне кажется, даже пока Алатиэль была в плену, я не слышала у него такого голоса.
На мое плечо легла прохладная рука. Амдир слабо качнул головой в сторону, явно предлагая пока оставить Императорскую чету в покое. Я была склонна с ним согласиться и без малейших споров ушла вслед за моим фригусом и Шионассом.
В столовой печально остывала каша. Тарелка, предназначенная для Алатиэли, была украшена также и несколькими ягодами: ей нужно было восстанавливаться. Но, кажется, ни она, ни Торрелин в ближайшее время не придут.
Мы молча, несколько подавленно расселись. Не знаю, как остальным, а мне было здорово не по себе. Голоса Торрелина и Алатиэли… что-то было с ними не так. Но что такого катастрофичного могло случиться за одну лишь ночь? Ничего же, верно?..
– Интересно, чьи это следы там были, – вполголоса, словно про себя, вдруг произнес Шионасс, мрачно рассматривая столешницу.
– Какие ещё следы? – удивилась я.
Впрочем, я на пол вообще не смотрела. Куда больше меня занимали звуки из-за двери. Так что следы там действительно могли быть.
– Кровавые, – задумчиво отозвался Амдир, который, в отличие от меня, по сторонам всё-таки смотрел.
Я вместо рассуждения только ахнула.
– Как – кровавые⁈ Чьи⁈ Почему⁈
– Они вели от комнаты Алатиэли в сторону врачебного кабинета, – так же чуть рассеянно, как будто сквозь свои мысли, продолжил Амдир, поражая меня наблюдательностью. – А вот обратно уже не вели, видимо, проблема была решена. И сами следы довольно крупные, думаю, это был Торр, а не Алатиэль.
– Точно Торрелин, – согласился Шионасс. – Они шли ровной линией, а Алатиэль пока на ногах неустойчиво держится, так что это была не она.
– Так откуда кровь-то взялась? – почти жалобно спросила я обоих.
Но этого гении не знали, почти синхронно покачав головами.
Нам оставалось ждать, пока Торрелин или Алатиэль присоединятся к завтраку. Но было и кое-что, что меня безгранично радовало! Торрелин явно обсуждал свое решение с Алатиэль. Её фраза казалась завершающей как раз на эту тему. А это значило, что после сегодняшнего разговора отношения между ними вполне могут наладиться. А это, в свою очередь, позволит Алатиэли вплотную заняться своим здоровьем, что уже давно следовало бы сделать. Так что я, пожалуй, была готова поаплодировать Торрелину за то, что он взялся наконец за ум!
Ещё бы понять, что у них случилось и откуда взялась кровь…
Мы почти расправились с завтраком, хотя специально не спешили. И только тогда дверь распахнулась от твердого толчка.
Торрелин вошел, как всегда, чеканя шаг. Военный устрой ингисов был, кажется, уже у них в крови. И на руках Император нес Алатиэль, так осторожно и трепетно, словно она была хрустальной. Ну, в каком-то смысле…
Мне только в глаза бросились ровно две детали: Торрелин был нереально бледным, а на руках Алатиэли красовались браслеты Императрицы. Нет, третья деталь – Алатиэль тоже была бледной и словно отрешенной. Устала после серьезных разговоров?..
– Доброе утро, – хрипло произнес Торрелин, оглядывая нас. Пугающая надломленность из его голоса не исчезла до конца. – А вы ещё не поели?..
– А вы хотели без нас позавтракать? – я через силу рассмеялась, а сама следила за лицом подруги. Ни слова Торрелина, ни мой вопрос почти не затронули её равнодушное спокойствие. Но всё же она слабо шевельнулась и едва заметно провела тонкой ладонью по плечу ингиса.
– Пусть, – едва слышно шепнула она.
Несмотря на браслеты и вроде бы состоявшийся разговор, друиса всё ещё казалась потерянной, практически убитой. Зеленые глаза никак не хотели возвращать блеск, теплый внутренний огонь. Скорее даже наоборот, глядя на её лицо, я почему-то представляла осколки разбитого стекла вместо витражей.
Что-то было совсем не так.
Торрелин не стал спорить и осторожно усадил Алатиэль на стул рядом со мной. И вместо того, чтобы сесть ровно, как было в последние дни, она тяжело навалилась локтями на стол и скривилась. В глазах блеснули слезы.
Было же хорошо!..
– Тебе стало хуже? – я осторожно, уже почти привычно, придержала её, помогая усесться менее болезненно.
Алатиэль только слабо кивнула. И так и не посмотрела на меня.
Кажется, от неё детальных ответов сегодня можно не ждать. Поэтому я закономерно уставилась на Торрелина, как и Амдир и Шионасс. А тот… тот смотрел только на свою жену. И смотрел слишком… нет, я не знала, как описать то чувство, что искрилось в его глазах. Но оно явно рвало его душу на куски.
– Торр, вы поговорили? – Амдир начал допрос первым.
Торрелин моргнул, отводя взгляд от Алатиэли и словно бы вспоминая, что они не одни. Я передала друисе ложку, подвинула тарелку с нарезанными фруктами, а сама поглядывала на новый разговор.
– Да. Все разногласия решены, проблем больше нет.
Я, не удержавшись, подняла брови, но мне хватило такта не лезть с замечаниями. Да, то, что началось всё при нас, и тут все свои, – факт. И нам хотелось бы понять, чем закончился этот разговор. Но это ведь их отношения… Стоит ли просить деталей? Торрелин, кажется, был немного не в духе и болтать не расположен.
– А кровь откуда? – следом спросил Шионасс.
Торрелин рассказывал, как случайно разбил зеркало, как поранил стопы и как ночью ходил их забинтовывать… А я краем глаза наблюдала за Алатиэль. И не верила Императору. Девушка съежилась, склонив голову, и словно закаменела. Это движение показалось мне похожим на выражение… вины? Торрелин определенно лгал, и история его кровотечения явно была связана с Алатиэль.
Но это их отношения. И пока кто-то из них не решит поделиться правдой, я не буду лезть.
