Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Я рванула за ним в машину, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Машина взревела. Ян выкрутил руль, и мы вылетели с заправки.

Мы вылетели на трассу, и скорость была такой, что деревья за окном слились в одну зеленую полосу. Я смотрела на его профиль. Руки на руле, челюсть сжата, взгляд прикован к дороге. Он был страшен в своей сосредоточенности.

И в этот момент я ненавидела его еще сильнее.

Потому что он был единственным, кто мог мне помочь.

Дорога заняла минут тридцать. Мы влетели в ворота СНТ, едва не сбив шлагбаум. Домики мелькали за окном, дачные участки, заборы. Ян резко затормозил у калитки двенадцатого участка.

Я вылетела из машины раньше, чем заглох мотор. Сердце колотилось где-то в горле.

Калитка была не заперта. Я рванула ее на себя и влетела во двор.

– Ольга Павловна! – заорала я, не узнавая собственного голоса. – Максим!

Тишина. Только птицы щебечут где-то в кронах яблонь.

– Юра! Выходи, мразь! – я рванула к дому.

И в этот момент дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел Юра. Помятый, с бутылкой пива в руке.

– О, а вот и нянька пожаловала, – протянул он, скалясь. – а я смотрю, кто там шумит. Ты чего, с ума сошла?

– Где Максим? – я шагнула к нему, сжимая кулаки.

– Спит, – он отхлебнул пива. – угомонился наконец. Орал всю дорогу, представляешь? Мамка его еле успокоила.

У меня внутри все оборвалось.

«Орал. Он плакал. Он звал меня, а я не приехала».

Я рванула к двери, но Юра преградил мне путь, выставив руку.

– А ну стоять, – он сощурился. – куда это ты собралась? Ребенок мой.

– Ты от него отказался! – заорала я ему в лицо.

– На словах, – он ухмыльнулся. – а документально? Где бумага? Где отказ от отцовства? Нету. Значит, я имею право.

У меня потемнело в глазах. Я рванула к нему, готовая вцепиться зубами в его пьяную рожу, но сильная рука перехватила меня за талию. Ян. Он оттащил меня назад, буквально оторвав от земли, и поставил за своей спиной.

– Спокойно, мелочь. – бросил он, не оборачиваясь.

И шагнул к Юре.

Я видела, как Ян улыбнулся. Этой своей улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

– Слышь, папаша, – его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. – ты, кажется, не понял, с кем связался.

– А ты вообще кто такой? – Юра попятился, но Ян сделал еще шаг.

– Я тот, кто сейчас сделает так, что ты пожалеешь, что вообще вышел из чрева матери, – голос Яна пугал даже меня. – но сначала я хочу кое-что прояснить. Ты отказался от ребенка. Устно. Но мы это исправим.

Юра побледнел, но все еще хорохорился, сжимая бутылку как оружие.

– С чего ты взял, что я вообще буду с тобой разговаривать? Ты кто ей? Муж? Любовник? – он ткнул пальцем в меня. – Эта идиотка вообще меня обманула!

Я дернулась вперед, но Ян выставил руку, останавливая меня, даже не обернувшись. Жест был собственническим, властным, и от него у меня внутри все перевернулось.

– Я, человек, у которого брат, начальник следственного отдела по области. Сестра, федеральный судья. Дядя, прокурор района. Еще один брат, адвокат, который специализируется на семейных делах и выигрывает девяносто процентов дел. – он сделал паузу, давая информации осесть в воздухе. – И я сейчас позвоню каждому из них, если ты сию секунду не вынесешь мне ребенка.

– Ты блефуешь. – выдохнул Юра, но его голос дрогнул.

Ян наверняка блефовал, но делал так уверенно, что я готова была поверить каждому слову.

– Проверь, – Ян улыбнулся так ласково, что мне стало холодно. – только учти: когда я звоню брату, он обычно приезжает лично. У него неприятная привычка, заводить дела по самым жестким статьям. Похищение несовершеннолетнего, например. Срок там, сам знаешь, какой.

– Я его отец! – почти взвизгнул Юра.

– Который официально передал опеку. Устно, да. Но свидетели есть, – Ян кивнул в мою сторону. – Миронова, ты же можешь подтвердить, что он сам отдал тебе ребенка?

– Могу, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – и соседи подтвердят. И участковая, которая приходила проверять условия.

Юра заметался взглядом между мной и Яном. Бутылка в его руке дрожала. Он явно просчитывал варианты, и все они вели к одному.

– Мать! – рявкнул он в сторону дома. – Тащи пацана!

Сердце пропустило удар. Я рванула к крыльцу, но Ян снова перехватил меня, на этот раз за запястье, разворачивая к себе.

– Стоять, – его голос был жестким, но в глазах мелькнуло что-то теплое. – дай бабке собрать его. Не тащи ребенка в истерике.

– Я хочу его видеть, – выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Ян, я должна…

– Увидишь, – он сжал мои пальцы, и это короткое прикосновение ударило током выше локтя. – Я сказал – увидишь. Доверься мне.

Я замерла, глядя в его глаза. Они смотрели на меня с такой уверенностью, что я почти поверила. Почему-то в этот момент он не казался мне чужим. Он казался единственным, кто держит эту ситуацию под контролем.

Дверь скрипнула. На пороге появилась Ольга Павловна: бледная, с красными глазами. Она держала за руку Максимку. Мой мальчик: взлохмаченный, с мокрыми дорожками от слез на щеках.

– Мы просто хотели отдохнуть с ним недельку! – стала тараторить бабка. – Знала ведь, что ты, не дашь нам его! – она упрекнула меня. – Тебя только деньги интересуют, а мы ребенку лучшего желаем!

– Лучшего? Поэтому выключили телефоны? Поэтому забрали его обманом⁈ – я была готова с кулаками на нее броситься. – Если бы вы мне сказали, что хотите взять его на неделю, то я отдала! Без вопросов, только попросила бы звонить мне, рассказывать, как он! А вы… вы сволочи! Отдайте мне ребенка!

И я не врала, я бы правда дала, ведь они имели право на общение, но они поступили как свиньи.

Я вырвалась из хватки Яна и шагнула вперед.

– Я здесь, малыш, – шептала я, вжимаясь носом в его макушку, вдыхая знакомый запах. – я здесь, прости, что долго, прости…

Он обхватил меня за шею и разревелся в голос. Громко, навзрыд, детским отчаянием. Я подняла его на руки, чувствуя, как он дрожит всем телом, и прижала к себе так крепко, будто хотела защитить от всего мира.

– Поехали. – раздалось сзади.

Я обернулась. Ян стоял вполоборота, глядя на Юру. Тот мялся на крыльце, сжимая и разжимая кулаки.

– Я все равно его заберу. Я отец. – Юра ударил себя в грудь. – Через неделю он у меня будет, а ты никто ему, так тетка!

– Отверни малого. – грубо сказал Ян.

И я сделала как он сказал, отвернула его голову, предчувствую не лучшее. И не ошиблась. Ян, не предупреждая, занес руку и врезал Юре по лицу.

Звук удара прозвучал как выстрел: глухой, мясной, с хрустом. Юра вскрикнул и рухнул на крыльцо, схватившись за разбитое лицо.

Кровь хлестала между его пальцев, заливая рубашку.

– Ты охренел⁈ – заорала Ольга Павловна, бросаясь к сыну. – Я вызову полицию!

– Вызывай. – Ян спокойно стряхнул с костяшек воображаемую пыль и посмотрел на бабку с ледяной усмешкой. – Зарецкий Ян Александрович. Пусть ищут в университетской общаге, не ошибутся.

– Убирайтесь! – выплюнула Ольга Павловна. – Чтобы духу вашего здесь не было!

– С превеликим удовольствием, – Ян развернулся и направился к машине, бросив мне через плечо: – Миронова, не тормози.

Я пошла за ним, прижимая к себе Максима. Пупс обхватил меня за шею и уткнулся носом в плечо. Я чувствовала, как он понемногу успокаивается, дыхание выравнивается, тело перестает дрожать мелкой дрожью.

Ян открыл заднюю дверь, и я скользнула внутрь, устраивая Максима на коленях. Ян захлопнул дверь с моей стороны, не сильно, но весомо, с какой-то собственнической ноткой. Затем обошел машину и сел за руль.

– Пристегнись. – сказал он, даже не обернувшись.

Я протянула руку к ремню, но одной рукой, второй я держала Максима, и было неудобно. Я матюгнулась про себя, пытаясь нашарить застежку.

– Черт… – пробормотала я.

Ян обернулся. Посмотрел на мои дерганые попытки, на Максима, который начал возиться, и вдруг отстегнул свой ремень, развернулся корпусом к заднему сиденью, и его руки оказались рядом с моей талией.

– Замри. – приказал он тихо.

Я замерла. Потому что его пальцы коснулись моих, вытягивая ремень, а затем… он пристегнул меня сам. Медленно. Так, что я чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как двигаются его пальцы: уверенно, спокойно, собственнически.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Ян задержался на секунду. Поднял взгляд. Наши глаза встретились в полумраке салона, и в его зрачках плескалась такая бездна, что у меня перехватило дыхание.

– В следующий раз, – его голос стал низким, вязким, как патока. – когда эти уроды что-то выкинут, звони сразу. Не пытайся быть героиней.

– Я и не героиня. – выдохнула я.

– Героиня. – возразил он, и в его голосе мелькнуло что-то странное, почти нежное. – Дура героическая. Но это поправимо.

Ян резко отвернулся, усаживаясь на свое место, и завел двигатель. Я сидела, прижимая к себе сонного Максима, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

«Дура героическая».

Черт бы его побрал. Почему от этих слов у меня внутри все перевернулось.

Машина мягко тронулась с места. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дачные участки, на вечернее небо, окрашенное в розовый, и чувствовала, как внутри закипает адская смесь из благодарности, злости и чего-то еще. Чего-то опасного. Чего-то, чему я отказывалась давать название.

– Ян. – позвала я тихо.

– М?

– Спасибо, – сказала я, глядя прямо перед собой. – правда. Я не знаю, что бы делала без тебя.

Он хмыкнул. Мое «спасибо» ему точно было не нужно.

Но… я поняла одно.

Ян Зарецкий – эта сила, с которой придется считаться.

И от этой мысли во мне разгорался опасный огонь.

– Ян, как твой брат? – спросила я, наконец успокоившись.

– Не понятно. Завтра будет виднее. Но… – он запнулся. – главное, Ярик открыл глаза.

Глава 19
Накажу, выродки

Юрий

Я сидел на кухне, лениво помешивая остывший чай. Мать хлопотала у плиты, хотя я даже не просил. Ну, а кто еще будет? Она же женщина. Ей по природе положено.

– Сынок, ты покушал? А то я тут борщик сварила, как ты любишь.

– Мам, отстань, я думаю. – буркнул я, даже не подняв головы.

«Вот она, правильная женщина.»

Любой нормальный мужик знает – женщина должна быть хранительницей очага. Ну серьезно, это же элементарно.

Женщина должна быть нежной, но не слабой, чтобы я чувствовал себя рыцарем. Должна вкусно готовить, это база, чтобы я друзьям хвастался. Должна следить за фигурой, но не фанатично, без этих ЗОЖ-сект. Должна уметь промолчать, когда я уставший, и поддержать любой разговор, когда я в настроении. Должна дружить с моими друзьями, но не флиртовать с ними. Должна быть скромной на людях, но раскованной наедине со мной. Должна разбираться в футболе ровно настолько, чтобы не задавать тупых вопросов, но восхищаться голами. Должна уметь зарабатывать, но не больше меня, чтобы я не чувствовал себя ущербным. И главное – она должна быть благодарной за то, что я ее выбрал.

Так устроена природа, мужчина – добытчик, а все остальное на женщине.

И хватит мне этой бабской пропаганды про равенство.

Моя мать всю жизнь была правильной женщиной и говорила мне: не тащи в дом эту Мальвину.

А я идиот, не послушал. И вот во что вляпался. Знал бы заранее, вообще с ней не знакомился.

Мальвина – истеричка, которой вечно все не так и чего-то не хватало постоянно.

«Ты мне не помогаешь! Ты меня не слышишь! Твоя мать считает меня прислугой!»

Ну, а кем она еще была. Сидела на моей шее, в доме моей матери и еще собиралась какие-то права качать. Да я ей жилье дал, в интеллигентную семью привел эту детдомовку. Мама к ней со всем теплом, учила ее всему: как убирать, как готовить, как быть правильной женой. Но что взять с безродной.

Разошелся с ней и слава богу. Только угораздило этой дуре в аварию попасть, а мне связаться с ее младшей сестрой, по которой психушка плачет.

«Малолетка чертова. Ну, ничего, я тебе устрою райскую жизнь. Будешь знать, как кусать руку кормильца.»

Я ее на двенадцать лет старше, а она рот на меня открывает. Ничего, я ей устрою.

Денег с меня поиметь захотела. Загрести то, что моя бывшая на своих счетах отложила. Не на того нарвалась.

Я поначалу офигел, когда мне малой на голову свалился, еще и мать с давлением стала стонать. Спихнуть его этой малолетки было удобным вариантом, но сейчас я готов воспитывать. Тем более с женщиной познакомился, она нормальная, готова быт обустраивать, мать мою уважать и Макса воспитывать.

Тем более Мальвина уже все, пора участок под могилу выбирать, а не ресурсы больницы тратить. Она в коме уже какой месяц, даже если в себя придет, то овощем будет. Ей уже воспитание никто не доверит, а я не собираюсь еще семнадцать лет плясать под дудку малолетки.

Тем более Максиму светит пособие за потерю одного из родителей. А я узнавал, сумма там нормальная. Чтобы обеспечивать его – хватит.

– Сынок, ты главное все им расскажи, пусть его посадят за то, что тронул тебя! – мама крепко вцепилась в мою руку. – Не жалей его. А я на нее напишу, что вторглась на мою территорию!

Конечно напишу. Будет еще какой-то сопляк меня трогать. Я и побои снял. У меня все бумаги на руках. В потом и в опеку поеду, покажу им, кому ребенка под опеку дали и расскажу, как она приехала ко мне с уголовников.

– Пишите заявление. – дежурный безучастно протянул мне лист и опустил голову, чтобы продолжить заполнять какой-то журнал.

– И все? – охнула мама.

– А что вам еще нужно? Будет заявление, будет разбирательство. – буркнул дежурный.

Я посмотрел на мать, и через взгляд передал ей все, что думаю.

– Нам нужен старший. – мама хлопнула ладонью по столу. – Зовите старшего! У нас нападение с серьезными травмами! Не вынуждайте меня звонить полковнику Белкову!

У меня нос распух, а мне на работу завтра. Вот как я пойду таким «красивым». А полковник этот, наш сосед, давно на пенсии, но связи наверняка остались.

Дежурный окидывает нас недовольным взглядом, но снимает трубку и вызывает какого-то капитана. Мужчина по форме является быстро и приглашает нас в отдельный кабинет.

– Рассказывайте. Что случилось? – капитан берет заявление, готовый писать сам.

Я опускаюсь напротив него на стул, в мать остается стоять за мной, положив руки на спинку стула.

– Вчера, я взял свою мать и своего ребенка и отправился отдыхать на свою дачу… – я стал структурировано рассказывать, что произошло, дойдя до главного, удара. – Он представился Зарецким Яном Александровичем.

Я вижу, как капитан пишет «Зарец» и следом ставит точку, поднимая на меня взгляд.

– За-рец-кий! – повторяю по слогам.

– Я понял. – мужчина встает. – Здесь подождите, я старшего позову.

Так и знал, что это сопляк уголовник, у него на лице написано все. Наверняка не раз уже здесь бывал. Посадить его за это нужно, но наверняка отделается просто штрафом, хотя я потребую извинений.

Он мне вчера угрожал какими-то мистическими родственниками. А мои угрозы будут реальны.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет зашел молодой мужчина, может мой ровесник, но у него погоны полковника.

– Здравствуйте. – он проходит и садится на место капитана, берет в руки недописанное заявление. – Слушаю, в чем проблема.

– Я уже рассказал! – смотрю на него с поднятым подбородком.

– Значит расскажите еще раз. Слушаю. – он поднимает взгляд на меня. – И стул матери возьмите, долго она над вами как наседка стоять будет?

«Все ясно, думает, раз при погонах, то может себе позволить хамить.»

– Вы должны представиться! – требует мама, хватая стул и садясь рядом.

– Борис Константинович Розов. Полковник. Я слушаю вас.

Начинаю рассказывать заново, но он ничего не пишет, только смотрит на меня.

– Я правильно понимаю, – резко перебивает меня. – что вы похитили ребенка и пришли заявить об этом?

– Что⁈ Я… Как вы смеете, я отец! – я воздухом подавился.

– Слюной брызгать не нужно. Ваш сын под опекой другого человека, и судя, по вашим словам, вы его выкрали. Не поставив опекуна в известность. Оставьте номер опекуна, возьму у нее объяснение и уточню будет ли писать заявление на вас. – он подвинул мне лист.

– Как вы смеете! – вскликнула мама. – Он отец, а я родная бабушка! Мы имеем право…

– С разрешения опекуна. – полковник перебил и ее. – И так, я спрашиваю еще раз, вы пришли писать заявление на себя?

Во мне бурлит злость, я обязательно напишу на него высшему руководству.

– На то, что меня покалечили!

– Так, – полковник берет выписку с травмпункта. – свидетели есть?

– Я! – выкрикивает мать.

– Вы заинтересованное лицо. Еще свидетели? – он ведет себя высокомерно и нагло. – Так и думал. Значит дело строить нам не на чем. Травма у вас не значительная. Заявление приму, сразу обозначу, оно не выгорит. И да, для справки, моя прекрасная супруга в девичестве носила фамилию Зарецкая.

– Мама, уходим! – рычу, стиснув зубы.

– Но, милый…

– Уходим! – бью ладонью по столу.

– А вот с этим вы аккуратнее. Могу принять за нападение на лицо при исполнении. – улыбнулся полковник.

Я напишу жалобу, такую, что его звания лишат, может улыбаться, пока может. Эту сопляку повезло, но я все равно найду на него управу. И на истеричку Миру найду.

Мы с мамой выходим из отдела, и она причитая хватается за сердце.

– Мама, спокойно, едем в опеку! Я эту мышь психованную и ее хахаля все равно накажу! И ребенка заберу!

Они не знают с кем связались, я свое всегда получаю. У меня характер есть. А у них только погоны и бабская пропаганда.

– Конечно, сыночек. Ты у меня сильный, ты у меня умный. Мы этих выродков переиграем.

Глава 20
Флирт с привкусом яда

– Что? – спрашиваю у Ани, продолжая тонко нарезать ветчину.

Общажная кухня по утрам – это адский котел. Плита в пятнах, стены липкие от масла, а соседи будто соревнуются, кто больше насвинячит. Вся моя уборка пошла под откос.

Аня и Ксюша крутятся рядом. Первая заваривает дошик, вторая героически сражается с котлетами.

– Не могу не спросить! – Аня захлопала ресницами. – Я вчера видела, как ты выходила из машины Яна. Между вами что-то есть? Скажи! Ну!

Замечаю краем глаза, как девчонку-первокурсницу у окна аж передергивает. Ревнует, дурочка. Знала бы она, насколько ее мечты далеки от реальности.

– Ничего. Встретились в городе, я попросила его подвести. Он согласился помочь. – пожимаю плечами и накрываю сковороду крышкой.

Пар поднимается вверх, и я вдыхаю запах кунжутного масла. Домашний уют посреди этого бардака.

– Вот, я же говорила! Между ними ничего! – буркнула Ксюша, и я поняла, что они меня обсуждают.

«Я бы тоже на их месте обсуждала. Я в довольно странном положении.»

– Мир, без обид. – улыбается Аня, усаживаясь на табуретку. – Эта тема животрепещущая. Ян у нас хмурый и… грубоват. Но вниманием женским не обделен, особенно первокурсницы по неопытности любят его донимать. Думают, что они «те самые», которые одолеют его колючки.

– О, боже, мне не интересно. Прости. Я в чужие личные жизни не лезу. – обрываю ее.

«Или интересно… Вообще, интересно, но… чем меньше я буду знать, тем крепче буду спать. А спать мне хочется. Без кошмаров в виде серых глаз.»

– Здарова! – дверь кухни распахивается с таким грохотом, что подпрыгивают даже котлеты, и на пороге появился тот самый парень, которого Ян выволок из моей комнаты. – О, и ты тут! – его взгляд остановился на мне.

– Время восемь утра, а ты уже бухой. – гогочет парень, варящий пельмени. – Рисковой ты, Костя, коменда сегодня злая.

– Пофиг! – Костя отмахивается. – Я извиниться хочу перед тобой, комнаты перепутал, но Ян все объяснил. – почесывает затылок, глядя на меня.

Вижу, как девчонки переглядываются. И Аня пытается подавить улыбку.

Понимаю, как странно со стороны все выглядит. Как я поняла, Ян довольно нелюдим, в плане помощи другим, но мне с момента переезда он помог уже столько раз, что я у него в огромном долгу.

«Что б его… ненавижу быть должной.»

– Так извиняйся. Ты мне ребенка напугал. – ставлю две тарелки на стол.

– Э-э… я только что извинился! – пьяная морда перешел на агрессию.

– Не заметила. – стойко выдерживаю его испепеляющий взгляд. – Как и не заметила хотя бы шоколадку за извинения. Странно, да?

– Ха! – снова засмеялся парень у дальней плиты. – Откуда у него бабки, он в долги уже бухает.

– Ну не п*зди мне тут! – хмурится Костя. – Какую хочешь? Принесу!

– С орешками, любую. – натянуто улыбаюсь.

– Понял, будет. – его взгляд соскальзывает на тарелку с котлетками. – О, я возьму парочку! – резко хватает несколько котлет. – А-ой-оу! – подкидывает в воздух только приготовленные котлеты и тут же снова ловит, и опять подкидывает.

– Ах ты, паразит! – орет Ксю и хватается за полотенце, чтобы побить его. – А ну стой!

Костя, жонглируя своим завтраком, выбегает из кухни под проклятия Ксюхи.

А я заканчиваю с завтраком. Для двоих. Под очередные вопросительные взгляды Ани и Ксю. Но они обошлись только взглядами. Видимо почувствовав, что мои ответы им не понравятся.

Хотя мне просто хотелось отблагодарить. Как могу, как позволяют ресурсы.

Заглядываю в свою комнату. Максимка сладко сопит на матрасе, спущенном на пол, среди подушек. Я встала сегодня очень рано, чтобы успеть больше, потому что вчера я так и не встретилась с Денисом, ведь была не в состоянии.

Делаю глубокий вдох и стучу в комнату парней.

– Доброе утро! – с улыбкой приветствую Дениса, открывшего дверь.

Он открывает рот, чтобы ответить, но вырывается зевок. Выглядит помято, видно, что встал, но не проснулся.

– Я завтрак принесла. И обсудить работу.

– О, Яныч, у нас просто шикарная соседка. Проходи, скорее проходи! – Денис оживает на глазах, отпрыгивает от прохода. – Выглядит аппетитно!

Сегодня завтрак не просто из яйца и бекона, я сделала что-то похожее на корейский пибимпаб.

Вхожу в комнате и застою Яна за дверью, у его шкафа. Он выглядит чертовски бодро, собранно и… сексуально.

Сегодня ветрено, и он выбрал черную водолазку, черные джинсы и зачесал назад слегка влажные волосы. И аромат… в комнате витал аромат его парфюма.

Древесный. Горький. Свежий.

Я на несколько секунд засмотрелась и чуть не перевернула тарелки, споткнувшись об провод.

– Осторожно! – Денис тянется, чтобы подхватить меня, но я уже выровнялась.

В последний миг ловлю равновесие и ставлю тарелки на стол.

И столкнулась взглядами с Яном через зеркало.

– Завтрак. Благодарность за вчера. – я обращаюсь напрямую к Яну.

Денис уже взял свою тарелку, уселся на стул и с наслаждением чавкает.

– Что же ты такая непонятливая. – Ян захлопывает дверцу шкафа, и звук отдается у меня в груди. – Мне не нужны твои благодарности, мелочь.

«Что за упертый баран!»

– А я и не говорю тебе «спасибо», я готовлю для тебя завтрак.

– Обалдеть как вкусно! – застонал Дэн. – Мира, ты просто волшебница!

Ян хмыкает в ответ и поворачивается к двери, чтобы уйти, но я делаю шаг в сторону, преграждая ему путь.

Буквально. Нога вперед. Рука в сторону. Баррикада хрупкая, но упрямая.

– Ты не можешь вот так уйти.

– Да? – он окидывает меня взглядом: медленно, от макушки до тапочек, и обратно. – А кто мне помешает? Блоха белобрысая?

А ведь я пришла с миром и хорошим настроением. Но он в своем репертуаре, мне вообще кажется, что если Ян Зарецкий не нахамит с самого утра, то его день пройдет отвратительно.

– Я встала в шесть утра, сходила в магазин, приготовила для… вас. – мне хотелось сказать «тебя». – А ты ведешь себя как гавнюк! Попробуй, хотя бы!

– Ян, ты многое теряешь. – с набитым ртом, поддерживает мои слова Денис. – Очень вкусно. А ты говорил, что завтрак самый важный прием пищи!

– Попробуй! – настаиваю я.

– Отравление в мои планы сегодня не входит. Сама отойдешь или помочь? – он слегка улыбается, но теплотой даже близко не веет.

Делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь.

– Не выпущу пока не позавтракаешь! Я старалась!

Улавливаю усмешку от Дениса, он с удовольствием наблюдает за нами, как за любимым сериалом, почти опустошив тарелку.

И я бы не была такой настойчивой, если бы действительно не постаралась для него. Мне было бы все равно, но я потратила свои ресурсы и хочу, чтобы их оценили.

Ян делает шаг ко мне. Близко. Так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань своей футболки. Мой затылок упирается в дверь, деваться некуда. Его ладонь ложится на дерево рядом с моих ухом, с глухим стуком, от которого у меня внутри все сжимается.

– Шантаж? – его голос низкий, с хрипотцой, и от него по позвоночнику бегут мурашки. – Ты вообще понимаешь, с кем связалась?

Он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей щеке. Пахнет мятой и кофе, который он явно уже успел выпить. Мой пульс взлетает до небес, но я не отвожу взгляд.

– Я связалась с тем, кто боится позавтракать. И уже с самого утра без настроения. – смотрю ему в глаза не моргая. – А вообще, знаешь, что, Зарецкий, не принимай мою благодарность. Но я больше и пальцем для тебя не пошевелю!

Самой смешно от этих слов. Я реально понимаю кого шантажирую, и поступаю по-детски. Но в груди колотится злорадство.

Он молчит. Секунда. Две. Черт, мне кажется, я слышу, как скрипят его зубы.

– Если мне станет плохо, будешь вокруг меня юлой крутится и каждый вздох выполнять, Поняла? – внезапно сдается он, отталкивается от двери и поворачивается к столу.

– От моей еды не станет, уверю. – отвечаю гордо, но хотелось сделать глубокий вдох.

Ян взгляд тарелку и сел за свой стол. А Денис уже закончил и пригласил меня посмотреть на игру, которую они создают, чтобы я могла понять фронт работы.

– Сядешь? – Денис собирался уступить мне свой стул.

– Нет. Сиди. Мне так удобнее. – я согнулась над столом, оттопырив попу, и уперевшись локтями в стол. – Прикольно, – все мое внимание уже на экране. – это все ты нарисовал?

– Не совсем. Это я. – он указал на героя, который меня больше всего привлек.

– Ты умеешь рисовать? – не разгибаясь, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Яна.

Он сидит позади и… мне показалось, что его взгляд скользнул от моей пятой точки.

– А ты не поняла по эскизу? – отвечает в своей манере.

Показываю ему язык и возвращаюсь к Денису.

– Кстати, Денис, – пользуюсь моментом, пока загружается программа по созданию. – я выбрала фильм. Пойдем на комедию?

– Эм… Гхм… – Дэн замялся и оглянулся. – Это, Мира… Мне тут напомнили, у меня ведь аллергия на кинотеатры. Не поверишь! Весь чешусь и пятнами покрываюсь. Жуть просто! – выпучивает глаза и широко улыбается.

Смотрю на него, как на чудика.

– Можно было просто сказать, что идти не хочешь. Фантазер. – усмехаюсь. – С девчонками схожу, но больше ко мне с такими предложениями не лезь. Загрузилось. – киваю ему на экран.

Ян ел не спеша. И молча. А я все ждала его вердикт.

– О чудо, не отравленным оказалось. – ерничаю, когда ставит пустую тарелку на стол.

– Время покажет.

– И? Это все, что ты скажешь? – захотелось его стукнуть.

– Приемлемо. Есть можно. – подмигивает мне, а у меня от злости дыхание перехватывает. – Я уехал, Дэн, буду после обеда.

– Агашечки! – Денис даже не посмотрел на него. – О, Мир, смотри, вот здесь больше всего твоя помощь нужна…

А я смотрю на закрытую дверь. И чувствую, как на губах оседает вкус крови. Потому что я прикусила губу, пока он уходил.

«Ян Зарецкий– чертова головная боль.»

Я засиделась в комнате парней. Максимка уже проснулся, и я перенесла его к нам, с разрешения Дениса посадив на пол. Сама же уселась на стул Яна.

– Я щас, пару минут, кофе давит. – виновато улыбается Денис и выскакивает из комнаты.

– Какой открытый парень… – шепчу, усмехнувшись. – Максимка, не нужно, положи, сладкий. – улыбаюсь племяннику и наклоняюсь, чтобы отобрать клубок чистых носков. – Вот, возьми, смотри какая игрушка. – я даю ему кубик рубика.

– Ту-ту! – он заинтересованно забирает.

А я оборачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть часть комнаты позади – часть Яна. У Дениса все ярко, в моем вкусе: постеры на стенах, на полках различные фигурки из игр, а на столе творческий хаос художника.

У Яна же все сдержанно. Несколько книг по программированию, мощный компьютер и блокнот. Но в его столе намного больше ящиков и наверняка они заполнены.

Осматриваюсь, боясь быть пойманной, но все равно встаю. Слегка открываю дверь, чтобы слышать шаги и тянусь к блокноту, у меня были догадки, что найду на листах. И не ошиблась. На первом же рисунок их главного героя – линии резкие, но уверенные, выверенные.

Интересно то, что Ян не использует карандаш, все штрихи выполнены синей ручкой.

Слышу спешащие шаги и возвращаю все как было, и себя заодно.

– О, кубик проклятый, не понимаю, как Яныч его собирает на раз-два. Сделайте одолжение, заберите себе, чтобы перед глазами не маячил. – Денис плюхается в кресло. – Я скажу Яну, что потерялся. Иначе в окно выкину.

– Чувствую полетишь следом.

– Не, Ян меня обожает! – с гордостью произносит Денис.

Мы посидели еще полчаса и я, поняв, что от меня требуется, поспешила уйти. На сегодня у меня было еще одно важное дело. Покормив, собрав Максимку и посадив его в коляску, я спустилась на первый этаж.

– СТОЯТЬ! – рявкнула каменда, хотя я пыталась проскочить незамеченной.

– Вы решили меня заикой сделать? – смотрю на женщину с раздражением. – Серьезно? У меня пока со слухом все хорошо, но если будете так кричать…

– Ой, все, не начинай мне тут! – женщина раздражена не меньше моего. – Так, ты мне скажи, слухи правдивы, а?

– Какие на этот раз? Вроде же все успокоилось. Жалоб на пупса нет, он по ночам практически не плачет, днем от него вообще проблем нет. Что опять?

«А ведь жалоб реально нет…»

Из-за суматохи в моей жизни я не сразу заметила, что в один миг, как по щелчку, все студенты приняли Максимку. Как будто он и должен быть в стенах общаги, будто бы наличие грудного ребенка совершенно обыденно.

– Ты мне зубы не заговаривай! Устроили тут… семейное общежитие. Я о таких деталях первой узнавать должна, а не по кускам слухи собирать!

– Ксения Анатольевна, при всем уважении, вам что от меня нужно? – нет у меня ни времени, ни желания гадать.

– Ты почему мне сразу не сказала, столичная ты наша, что ребенок твой от Яна? – упирается руками в бока. – А я все гадаю, почему от его комнаты больше проблем нет, по ночам никто не шумит, свет из-за их компов больше не выбивает. А оно вот что!

Я засмеялась, не в силах сдержаться.

– Ох, – провожу пальцами по глазам. – Ксения Анатольевна, серьезно? Ладно студенты, но вы-то… Отчество у моего малого «Юрьевич», в честь его непутевого папаши Юрия. Ян никакого отношения к нему не имеет. Уверяю вас.

– Да? – щурится, не веря мне.

– Миллион процентов. Ян просто оказался отзывчивым и добрым парнем, который…

– Ян⁈ ОТЗЫВЧИВЫЙ И ДОБРЫЙ⁈ – у нее глаз задергался. – Мы точно об одном Яне говорим? О том самом, что через стенку от тебя живет и дерзит мне при каждой встрече?

Увидеть его милую и дружелюбную сторону сложно, но у меня выдался шанс, поэтому я в своих словах уверена.

– Есть у него отрицательные черты, не спорю. – улыбаюсь ей. – Если все выяснили, то мы пойдем.