Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4
«Хам. Грубиян. Козел.»

В комнате было душно. Даже приоткрытое окно не спасало от спертого воздуха общей кухни, который, казалось, пропитал стены этого общежития насквозь. Максимка, наевшись каши, все равно капризничал. Он тер кулачками глаза, но спать упорно отказывался, требуя, чтобы я носила его на руках и пела.

Голос уже сел, спина ныла, а в глазах двоилось.

– Макс, ну пожалуйста. – взмолилась я, укачивая его. – Я тоже устала.

На ноутбуке висела вкладка с форума мамочек. Я поселилась там два месяца назад, когда на руки свалился Макса. До этого я знала о детях только то, что они орут. Поменять памперс – уже достижение. Не заикаясь про остальное.

– Я знаю, что из меня ужасная нянька, но, будь хорошим мальчиком.

Я попыталась дать ему соску, но он заплакал еще сильнее.

Часы показывали полночь.

– Солнце, что не так? – спросила я с мольбой, будто он может ответить.

Я воспитана по правилу: «Сдаваться нельзя». Я никогда не опускаю руки, пру как танк, но сейчас сама заныть готова. Я совершенно не понимала, что мне делать.

«Как же ты мне сейчас нужна, Мина…»

Максимке десять месяцев. Он чувствует, что я не мама. Мамы нет уже второй месяц. Я для него – чужая тетка, которую он видел последний раз на выписке.

– ДА СКОЛЬКО МОЖНО! – из-за стен взвизгнула девушка.

Друзей я точно не найду… и плевать, потерпят. Уверена, что по выходным тут такие движи ночью, что все стены сотрясаются. Пусть не строят из себя неженок. И терпеть осталось два месяца, потом лето, и я что-то придумаю.

И тут в дверь постучали.

Но не вежливо, а кулаком. Глухо, настойчиво, так, что хлипкая фанера дрогнула.

– Эй, мать! – рявкнули из-за двери. – У тебя там ребенок рыдает так, что стены трясутся.

Голос низкий, с хрипотцой, и в нем отчетливо слышалось раздражение.

«Ян. Конечно, Ян. Кто ж еще.»

Макс, испугавшись громкого голоса, зашелся в истерике.

– Укладываю я его! Отстань! – крикнула я в ответ.

– Слышу я, как ты укладываешь. – рявкнули он. – Тут вся общага на ушах стоит. Открывай давай.

– С какой стати? – огрызнулась я.

– С такой, что я сейчас дверь вынесу.

Угроза была более чем реальной. Тем более ситуация близка к тому, что у моей комнаты опять соберется толпа, и может даже коменду позовут. Выселить меня, не выселят. Но я устала за сегодня.

Я прикусила губу до крови, подошла к двери и щелкнула замком.

На пороге – он. Высокий, широкоплечий, майка обтягивает мощные руки, шорты – ноги. Мокрые волосы зачесаны назад, видно, только из душа. Взгляд тяжелый, пронизывающий, будто рентгеном сканирует насквозь. На лице ни капли участия, одно откровенное недовольство.

И он пахнет, черт бы его побрал, чем-то свежим и мужским. Наверное, гелем для душа. Я, которая уже забыла, когда нормально мылась, чувствую себя грязной и жалкой. Бесит.

– Ну и чего он орет? – спрашивает он без намека на вежливость. – У тебя ребенок, ты мать или кто? Должна уметь успокаивать.

– Ты мне еще лекции по материнству читать будешь в полночь? – огрызнулась я, чувствуя, как от злости и бессилия защипало в носу. – Потерпи ночку, завтра куплю всему этажу беруши!

Ян хмыкнул. Уголок его губ дернулся: то ли усмешка, то ли нервный тик. Он скрестил руки на груди, отчего бицепсы стали еще заметнее, и окинул меня взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь пол.

– Беруши, значит. – голос его сочился сарказмом. – Умная, да? Додумалась.

Он шагнул вперед, и мне пришлось отступить, впуская его в комнату. Нахальный тип просто зашел, как к себе домой, оглядывая разбросанные вещи, пустые бутылки от воды и Макса, который уже заходился в истерике, уткнувшись мокрым лицом мне в плечо.

– Дай сюда. – коротко бросил Ян, протягивая руки.

– Чего?

– Ребенка дай, говорю. – он переполнен раздражением. – Давай, не тупи.

Я хотела возразить, но вспомнила как днем он спокойно сидел на его руках. А у меня уже тряслись руки.

Ян принял Макса так, будто всю жизнь только этим и занимался. Без сюсюканья, без лишней нежности, но уверенно и жестко. Одной рукой прижал к груди, второй хлопнул по спине. Раз. Другой.

– Ну чего разорался, мелкий? – его голос стал ниже. – Не по-мужски это.

Я застыла, боясь дышать. Макс всхлипывал, но заметно тише, прислушивался к незнакомому, низкому голосу, который не сюсюкал, а говорил с ним как с равным.

Ян продолжал, не повышая тона.

– Сопли вытер и спать. А то я просплю на лекцию и проблемы будут у всех. Ты ведь не хочешь, чтобы вас с мамкой выкинули отсюда? А я дядька злой, похлопочу.

Макс шмыгнул носом, икнул и… затих. Просто замер, уронив голову Яну на плечо, и начал медленно закрывать глаза.

Я стояла с открытым ртом.

Он за минуту сделал то, чего я не могла почти час.

Ян поднял на меня тяжелый взгляд. В глазах ни капли торжества, только усталость и раздражение. И еще что-то. Какая-то брезгливость, что ли. Будто я упавшая на пол конфета – брать не хочешь, а выбросить жалко.

– Чего вылупилась? – рявкнул он, но тихо, чтобы не разбудить уже задремавшего Макса. – Закрой рот, муха залетит.

Я захлопнула челюсть. Щеки вспыхнули. Стыдно. Невыносимо стыдно. Я не справилась. Он, незнакомый Максу злой мужик, сумел.

– Я… спасибо. – выдавила я, глядя в пол. – И за смесь.

– Не благодари. – отрезал Ян. – Я не ради тебя старался, мне спать охота. Если бы ты была ответственным родителем, то вообще сюда не вселилась. Реально не понимаешь, что ребенку не место в общаге? Или хочешь, чтобы его дерьму научили еще до того, как он нормально пойдет?

Ян положил Макса на кровать.

Последняя капля. Я не знаю, что во мне щелкнуло… то ли его слова про дерьмо, то ли этот снисходительный тон, будто он тут царь и бог, но я почувствовала, как внутри поднимается волна злости, чистой, белой, ледяной.

– А ты казался мне смышленым. – я выдохнула, стараясь не сорваться. – Я в курсе, что это не курорт. Я выкручиваюсь как могу. Наверное, ты не понимаешь, но проблемы у людей бывают разные.

Я сделала шаг к нему. Не знаю зачем. То ли ударить хотела, то ли просто поближе подойти, чтобы он увидел, я не боюсь.

– Ага, а мне свалилась именно ты. – пробормотал он, косясь на спящего Макса. – Слушай сюда, горе-мамка. У мелкого зубы лезут. Купи ему гель в аптеке, мажешь десны – и спит как убитый. Не знала?

– Не знала. – честно признаюсь я.

И брови Ян дергаются.

– Потрясающе… – усмехнулся он. – Может в опеку лучше набрать утром?

Я мгновенно щурю взгляд.

– Позвони. И я тебя убью. Клянусь. – мой голос не дрогнул.

Я смотрела ему прямо в глаза. Никакой лжи. Чистая правда.

– Ого, – протянул он, разглядывая меня так, будто впервые видел. – а зубы у тебя есть.

Я сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подкатывает злость. Этот тип вывел меня из себя за какие-то пять минут.

– У меня есть не только зубы, но и кулаки, если надо, – процедила я. – так что советую не доводить.

– А у меня связи и власть. Так что будь паинькой. Иначе твоя жизнь станет невыносимой за считанные часы. Макс, конечно, симпатичный. Но ты – головная боль, которую я не просил.

«Его слова звучат… будто он бросает мне вызов.»

Он максимально сократил между нами расстояние.

– Пошел вон. – я указала ему на дверь.

Ян усмехнулся и пожал плечами. Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах – всего на миг, но я это заметила, и, не сказав больше ни слова, скрылся за дверью.

«Хам. Грубиян. Козел.»

Черт бы его побрал.

Глава 5
Сестренка

– Доступ к ее счетам ваш, проблем не будет, но учитывайте… – юрист консультировал меня по телефону, пока пыталась переодеть вертлявого Максимку, готового вновь устроить истерику. – … деньги должны идти на ребенка.

– Понятно. Спасибо. – я прижимала телефон плечом, строя глазки своему драгоценному пупсу. – А алименты?

– Поймите… это не просто. Приставы получили документы, но Юрий официально не работает.

«Сыночка-корзиночка в свои тридцать три все еще прячется под юбкой у мамы.»

Но это не страшно, потому что я из этой семейки деньги выбью. На ребенке настояли, значит и отвечать заставлю. Они еще пожалеют, что добровольно не помогают. Еще раз благодарю юриста и наконец справляюсь с пуговицами на детской рубашке.

Сегодня Максимка в своем самом нарядном ведь мы идем к особенному человеку.

– А ну, СТОЯТЬ!

Комендант высунула голову в окошко своей двери, параллельно убавляя звук телевизора.

– И вам доброе утро, Ксения Анатольевна. – я улыбнулась ей, перехватив удобнее Макса.

Женщина полностью открыла дверь, сверля меня недовольным взглядом. Но мне фиолетово, может продолжать, от этого ничего не измениться.

– Ха, доброе, ну-ну! – она слегка склонилась, а в следующий миг я увидела в ее руках целый веер листов а4. – А с этим мне что делать, Миронова? – она потрясла веером и несколько листов вылетело.

– Жалуются на меня? – спрашиваю и опускаю руку Максимке, потому что он настойчиво хотел схватить лист.

– Догадливая! – упирается руками в бока. – Уже пятнадцать жалоб. Пятнадцать, Миронова. Да я тебя выселю!

Максимка активно заугукал, и думаю, он был н моей стороне. Обматерить бы эту ситуацию, но уши мелкому не закрыть.

– Послушайте, – я театрально вздыхаю. – а может мне тоже пятнадцать жалоб написать? На тараканов на кухне, на то, что вся общага прокуренная, на отсутствие горячей воды и то, что лифт все еще не починили. Или жаловаться можно только на единственного ребенка во всем общежитии? Вы уж простите, но, если мой Максимка кому-то мешает спать – это проблема их тонких нервов. Я куплю им беруши и успокоительное.

– Думаешь, что можешь мне тут свой характер показывать? Ты посмотри на нее, приехала, фифа столичная. Не нравится мое общежитие – квартиру себе ищи!

Мои слова ее обидели, но не нужно было на меня выскакивать и трясти перед лицом этими писульками.

– Ксения Анатольевна, ну вы же умная женщина. Давайте честно: из этих пятнадцати человек половина просто завидует, что у меня такой милый малыш. Вторая, думаю, бесится из-за непонятно откуда появившийся слухов на мой счет.

Мне нужно будет купить ей презент, как-то задобрить.

Женщина морщит нос и цокает.

– Вот не видела проблем, да ты появилась. Ой!

Максимка все же ухватился за листы, которыми она снова решила размахивать.

– Вот только из-за этого малыша тебе на встречу пойду, но нахами мне еще раз и – ВЫЛЕТИШЬ! – она погладила Макса по голове, а следом разорвала жалобы. – Подскажу тебе решение. С Яном поговори. Если он запретит трогать тебя, то больше никто мне жалобу не принесет. Этого засранца все послушают, я-то знаю.

«Этот может поговорить так, что друзей я точно не найду…»

– Я решу это вопрос. Спасибо!

Я выдохнула только когда дверь общежития захлопнулась за спиной, а утренний прохладный воздух ударил в лицо, выстужая мысли. Максимка тут же завозился, недовольный, что мы остановились, и я чмокнула его в холодную щеку.

– Ну что, мелкий бунтарь, поехали к маме? – он в ответ радостно взвизгнул, будто правда все понял.

Автобус тащился через полгорода, и я смотрела в окно на серые многоэтажки, на город, который был так похож на мой родной, из которого я с радостью сбежала в столицу, приложив все усилия. Но судьба распорядилась так, что я встряла еще сильнее.

Максимка уснул у меня на руках, когда мы заходили в холл больницы. Знакомая до отвращения стойка регистратуры, запах хлорки и лекарств, дежурная улыбка медсестры. Лифт поднялся на четвертый этаж. Палата номер 412. Я толкнула дверь плечом, придерживая спящего Макса, и вошла.

Сестра лежала все так же – бледная, неподвижная, опутанная трубками и проводами. Монитор пикал ровно, размеренно, будто отмерял секунды нашей общей жизни. Я опустилась на стул рядом с койкой, осторожно придерживая Максимку, чтобы не разбудить.

– Привет, Мальвинка. – тихо сказала я, рассматривая ее лицо.

Синяки уже почти сошли, только шрам на скуле напоминал о той встречной полосе, о пьяном водителе, о том, как одним мигом перевернулись сразу три жизни: ее, моя и Макса.

– Я успела соскучиться, сестренка.

Максимка во сне чмокнул губами, будто соглашаясь. Я взяла холодную руку сестры в свою, сжала осторожно, боясь повредить иглы капельницы.

– А еще я сегодня такого наговорила комендантше! Ты бы гордилась, – усмехнулась я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок. – пятнадцать жалоб, представляешь? На твоего зайчика. Сказала им беруши куплю.

Тишина. Только пикает монитор и сопит Максимка.

– Просыпайся, Мина… – шепнула я, прижимаясь лбом к ее плечу. – Твой сын уже почти научился ходить. Ты пропускаешь самое интересное. И вообще… я одна не справлюсь. Я не заменю тебя… я сама еще ребенок.

Слеза упала на больничную простыню, впитываясь в белую ткань.

– Но, знаешь, в целом я не плохо устроилась в общаге. Правда за стеной живет невыносимый гад, ты бы такого тряпкой гоняла, я тебя знаю. Но… он так круто с Максимкой справляется, мне до его умений еще далеко, но я стараюсь.

Я вытираю щеку тыльной стороной ладони, глубоко вдыхаю и поднимаюсь. Максимка начинает ворочаться. А мне невероятно тяжело держать его.

– Я приду через несколько дней. С учебой немного разгребусь и сразу приду.

Мне бы очень хотелось увидеть ее лечащего врача, но сейчас это невозможно, еще и медсестра четко обозначила – улучшений нет. Мина по-прежнему в коме после аварии.

Я тихо вышла из палаты, как раз в момент, когда Максим открыл глаза и потер их кулачками. «На-ам» несколько раз требовательно повторил он и я подумала, что он уже проголодался.

– Потерпи немного, малыш, сейчас съездим к тете Маше и поедим у нее.

Макс заканючил и начал извиваться, словно пытаясь сорваться с рук.

– Сладкий, не вредничай, она живет совсем рядом. – я стала гладить его по спине, пытаясь успокоить.

Спустившись на первый этаж, я обомлела. У регистрации стоял тот, кого встретить здесь я никак не рассчитывала.

Ян.

Он выглядел мрачно в черном длинном пальто и ему не хватало только шляпы и косы, чтобы пациенты принимали его за «Смерть». Мне не хотелось задаваться вопросом, что он делает здесь в больнице, которая не обслуживает общежитие.

Я ускорила шаг и уверенно прошла мимо него в сторону выхода, но сделав всего несколько шагов после, меня дернули за капюшон толстовки назад.

– Вообще мозгов нет? – огрызнулась я, разворачиваясь к нему. – Пол скользкий, а если бы мы упали?

– Давай, скажи, что ты уже не уследила за малым, горе-мамаша. – его колючий серый взгляд впился в мое лицо.

Я своими глазами видела, как он только что улыбался девушке в регистратуре, а теперь вел себя как чудовище.

«Мало мне проблем, так еще и ты достаешь.»

Я посмотрела на него, как на своего главного обидчика: зло, без тепла и с желанием врезать. Но в следующий миг улыбнулась:

– Позвони своей маме и назови ее мамашей, надеюсь после этого она даст тебе хорошую оплеуху. А еще раз скажешь такое мне, я тебе ночью язык чикну. Можешь проверить, я два раза не повторяю.

Я процитировала его, развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Не было у меня желания вести разговоры с придурками, не обученными элементарным манерам.

Эта встреча на корню подавила плаксивость.

Сестра доверила именно мне самое ценное, что было в ее жизни. И я буду защищать Максима от всех, даже от таких грубиянов, как Ян.

«У этого парня определенно раздвоение личности, то помогает, то ведет себя так, что хочется искренне его ненавидеть.»

Маша – коллега и единственная подруга моей сестры. Именно она позвонила мне два месяца назад и сообщила новость. Мина попала в аварию. Машину, в которой она ехала, смяло, как пустую жестяную банку под прессом. Чертово чудо, что сестра вообще выжила.

А Максимка в ту ночь был у Маши. Мина просто скинула мелкого ей на вечер, сказав, что у неё «встреча». И я была ей за это благодарна. Это спасло ему жизнь.

И Маша была единственной в этом чертовом городе, кто хоть как-то хотел общаться со мной.

Мальвина переехала сюда три года назад. Какое-то время она тоже жила в столице, но предприятие, на котором она трудилась, открыло филиал здесь и ей предложили перевод. Она согласилась: зарплата больше, квартиру предоставляли, пусть и на пополам с Машей.

Потом Юру встретила и понеслось… Я даже на их свадьбе не погуляла, потому что свадьбы не было. Но ребенок появился. Правда Юра после этого испарился. Я предлагала сестре в столицу вернутся, но она отказалась, ей почему-то очень нравился этого маленький городок, затерянный среди гор.

– Абу-бу-бу… – Маша слегка подбрасывала Макса и строила ему смешные рожицы. – А он подрос. Прямо богатырь уже. – щебечет Маша, а я давлю улыбку. – Ты чего его на руках таскаешь? Коляска же была.

– Была. Пока папаня не «починил». Теперь у коляски ампутация, а у меня спина ноет. Но ничего, я крепкая, – я хлопаю себя по бицепсу. – как шкаф.

Пока я ехала сюда, пока собирала документы, пока решала вопрос с органами опеки, Максимка жил у отца и бабушки. Маша передала им все его вещи, все, что покупала сестренка, но, когда я его забирала, мне дали маленький пакетик одежды и два памперса. Остальное магическим образом пришло в негодность и ушло на помойку, по их словам.

– Вообще не представляю, как Мина с этим Юрой связалась, я ей сразу говорила, что этот маменькин сынок до пенсии под юбкой просидит, так и вышло. – недовольно цокнула Маша и придвинула ко мне пиалу с печеньем. – Ты кушай, а то похудела вижу сильно скинула за этот месяц.

Как здесь не скинешь. Кроме Мины и Максимки у меня больше никого нет. Мы сироты. И я больше всего боюсь, чтобы Максим не повторил нашу судьбу, потому что я, откровенно никудышная мать для него.

– Маша, я хотела попросить у тебя помощи. – мне было не стыдно просить. – Мне нужно хотя бы два раза в неделю посещать важные занятия, чтобы я могла получать задания и закрыть сессию. Могла бы ты в эти дни с Максом посидеть?

Я полезла в рюкзак за своим блокнотом, чтобы зачитать ближайшие даты, но не успела достать его, как получила ответ.

– Мир, прости, но я ведь работаю пятидневку. Мне никак не отпросится. А если его на работу возьму, то сразу уволят. У нас начальник маленьких детей на дух не переносит. Прости… – она усадила Макса себе на колени.

У меня была на нее надежда, я подумала, что раз она так хорошо относилась к сестре, то не откажет.

– Да ничего. – я улыбаюсь, хотя внутри все переворачивается. – Что-нибудь придумаю. Может, найму няню в виде дрессированного хомяка. Или научу Макса самого себя укачивать.

Не в моем характере унывать. Не я первая и не я последняя получаю высшее образование с ребенком на руках. Что-нибудь придумаю. Обязательно.

Но после отказа долго засиживаться у Маши не хотелось. Я допила чай, взяла мелкого, и мы поехали в наш новый дом. По дороге, как и обещала, заглянула в аптеку и накупила беруш. Я посчитала, что десять комплектов мне хватит – раздать ближайшим соседям.

Подхожу к общежитию и зависаю. На лавочке перед входом творится цирк. Денис запрыгивает на скамью, делает три оборота и спрыгивает. Снова запрыгивает. Снова спрыгивает. Студенты шарахаются, а он что-то чиркает в блокноте, явно довольный собой. Выглядит как человек, которому сказали, что он гениален, и он решил это доказать любой ценой.

– Ноги тренируешь? – я подошла ближе и Макс заерзал на руках.

– Ёп твою! – Денис вжал голову в плечи. – Пугаешь меня! – я заметила, что в блокноте он не писал, а рисовал: себя, запрыгивающего на скамью. – Ха, первый раз такой маленький галстук вижу. Прикол! – он потянул руку к Максу, но малыш заканючил и отвернул от него голову. – Я что страшный? Я страшный, да? – Денис посмотрел на меня обиженным взглядом.

– Я бы испугалась, у тебя пальцы черные.

– А, ой, это я чертил! – он поспешил вытереть руку об штаны. – Мне нужно динамику поймать, вот и решил наглядно попробовать. – он тяжело вздохнул.

– А не пробовал просто записать себя на камеру, а не скакать здесь, как… козел горный? – предложила я.

– ТОЧНЯК! Да ты гений! Сними меня, а? – он достал из кармана телефон и протянул мне.

Помощь – один из вариантов подружится, поэтому не отказываюсь. Крепче прижимаю к себе Максимку и беру в свободную руку телефон. А Дэн снова запрыгивает на скамью, при этом размахивая руками.

– Светлов, зараза! – из окна раздался грозный выкрик коменданта. – Я тебе сейчас ноги вырву, паразит! А ну слезай!

– Ой-ё… – Денис тут же резво спрыгнул. – Мне крышка. Спасибо за помощь, Мила, я пойду! – он выхватил у меня телефон. – С меня шоколадка!

– Я Мира! – крикнула я его спине, потому что он сделал ноги так быстро, что я не успела моргнуть.

Шустрый, как таракан.

– Миронова, где этот гад? – ко мне бодрой походкой шла коменда с веником в руке. – Вы мне что здесь устроили? Только покрасили скамью!

– Я не при делах, честно. Просто подержала его телефон. – не хватало, чтобы и мне влетело.

Максимка, видимо почувствовав, что сейчас самое время, заревел так громко и заливисто, что Ксения Анатольевна сжалась.

– Ну иди давай, успокаивай своего. – тихо сказала она, сменив гнев на милость.

Лифт все еще не починили. И подъем с ревущим ребенком это то еще приключение, особенно когда спешащие студенты косятся на темы и кривят лица. Удивительно, но общага – это не церковь и не библиотека, здесь постоянно шумят, а некоторые, не будет показывать пальцами, откровенно творят абсурд.

Но мешает всем мой малыш.

Я поднялась на нужный этаж и сразу увидела ЕЕ. Только глазам не поверила, но, когда подошла ближе, все сомнения пропали – дверь в мою комнату перегородила прогулочная коляска красивого темно-синего цвета. Максимка затих, рассматривая коляску с таким же интересом, как и я.

На сиденье клочок бумаги, сложенный вдвое.

'Спина ещё жива? Удивительно.

Ты хоть понимаешь, что ребенок у тебя кривым вырастет,

мамаша?

Коляски для того и придумали, чтоб ты руки не отрывала.

Бери, катай, не позорься.

А если так нравится таскать – купи слинги'

«Ян…»

Я поспешила постучать в его комнату, но мне никто не открыл, а изнутри не донеслось ни звука.

– И что это за хамство, граничащее с добротой? – прошептала я, двигая коляску: суперлегкую и складывающуюся. – Странный тип…