Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

У него появились ямочки на щеках.

«Серьезно⁈ У этого хама – ямочки!»

Я чуть не рассмеялась вслух от неожиданности.

– Ну давайте, проверим, чему за неделю научились. – Ян снял кепку и взъерошил волосы, и так он выгладил даже симпатичнее. – А ты расслабься, – его взгляд нашел меня. – никто тебя здесь не обидит.

Я хотела съязвить, но слова застряли в горле. Потому что в его голосе послышалось что-то… странное.

– Я и не думала…

– У тебя на лице все написано, мелочь. – он усмехнулся и пошел в коридор, а парни поспешили за ним, переговариваясь и толкая друг друга.

Я осталась одна с его семьей. И как мне после этого на него не злиться. Их я не знала вообще, Яна хотя бы немного. И как бы он не бесил меня, но пока был рядом, было спокойнее.

– Мирочка, пойдем, я тебя с остальными познакомлю. – тетя Люда вновь взяла меня за руку.

«Это еще не все⁈»

– А Максимка…

– Расслабься, я понянчу. Мой уже взрослый, давно такого сладкого пупсика в руках не держала. – Алена прижимала к себе довольного племянника. – Девчонки меня подстрахуют, не переживай.

– А я посмотрю, как Ян этих глистов унизит, они меня за утро уже достали! – встала Катя, чтобы присоединиться к нам.

Тетя Люда вывела меня через стеклянную дверь на задний двор, и я снова ахнула. Здесь было все устроено с размахом: два длинных стола, накрытых белыми скатертями, стояли буквой «Г». На них уже красовались тарелки с закусками, салаты, бутылки с напитками. В центре возвышалась ваза с букетом пионов, розовых, пахнущих так, что кружилась голова.

Прямо как на свадьбу. Или на большой семейный праздник.

– У нас каждые выходные так, – улыбнулась тетя Люда, заметив мое удивление. – семья большая, собираемся часто. Привыкай.

Я хмыкнула про себя.

«Привыкать к этому?»

Я, которая привыкла полагаться только на себя и сестру, росшая сначала с бабушкой, которой до меня не было дело, потом год в детском доме, и почти не помнящая своих родителей…

У мангальной зоны, ожидая, пока перегорит огонь, стояли трое мужчин. Катя мгновенно оказалась объятиях одного из них, худощавого и в очках, и, он поцеловал ее.

– А вот и Мирочка! – тетя Люда подвела меня ближе. – Познакомься, это мой муж, – она указала на высокого седовласого мужчину, который явно был на три головы выше нее. – Александр Иванович. – А это, – она указала на мужчину, которого обнимала Катя. – Михаил, муж Кати. И, – она представила мне второго высокого, плотного, с добрым лицом и веселыми глазами. – Борис, муж Алены.

– Здравствуйте… – я ощущала себя та, словно сейчас от смущения растекусь лужицей.

– Добро пожаловать в нашу семью, Мира! – Александр Иванович кивнул мне. – Мы всем рады, а где ребенок, Ян сказал, что ты молодая мамочка?

– С Аленой остался он. – за меня ответила Людмила Петровна.

– Мир, идем, посмотрим на соревнование! – Катя выхватила мою руку у матери и потащила за собой.

Ян с близнецами заняли место чуть дальше от стала. И Ян уже избавился от толстовки, оставшись в черной футболке, которая обтягивала его плечи и грудь так, что у меня пересохло в горле.

«Красивый, зараза.»

А когда он потянулся, разминая шею, футболка задралась, на секунду оголив полоску живота с дорожкой темных волос, уходящей вниз…

«Твою мать, Мира, не смотри! Он же заметит!»

– Ян, давай! – крикнул один из близнецов. – Слабо до сотни?

– Мне? – Ян усмехнулся, сверкнув глазами. – Пацаны, я вас сейчас размажу.

– А вот это мы еще посмотрим! – второй близнец уже скидывал футболку, вставая в стойку.

Ян хмыкнул и, бросив на меня короткий взгляд, стянул футболку через голову. Я замерла. Его торс был… впечатляющим. Татуировки, рельеф, идеальный пресс. Я поймала себя на том, что пялюсь, и резко отвернулась голову, делая вид, что изучаю цветы, высаженные по периметру.

– Раз! Два! Три! – начали отсчитывать близнецы, и я повернула голову.

Я смотрела, как Ян отжимается, и не могла отвести взгляд. Он делал это легко, будто не замечая усилий. Мышцы перекатывались под кожей, на лбу выступила испарина.

«И почему у такого красавчика, такой дрянной характер…»

– Нравится? – шепнула Катя.

– Что? Нет! С чего ты взяла?

– Ой, да ладно, – Катя усмехнулась, щурясь. – я знаю, как на него смотрят. Но ты смотри, не влюбись. Он козел.

– Я знаю, – выдохнула я, наконец отворачиваясь от Яна. – и он меня бесит.

– Отлично, тогда мы подружимся. Но насчет козла я пошутила, Ян душка, если найти к нему подход.

– Пятьдесят шесть! Пятьдесят семь! – орали близнецы.

– Шестьдесят! – спокойно отвечал Ян, даже не сбивая дыхания.

– Все же, он многое пережил в жизни, вот и стал таким черствым придурком. Не каждый сумеет пережить то, что сделали с его семьей, а потом то, как обращались в первой приемной семье. Чудо, что он вообще открылся и доверился нам и маме Люде. – будто невзначай сказала Катя.

– Эм… в приемной? – тихо переспросила я.

Сердце сжалось.

– Погоди… а он что тебе не сказал? – девушка вытаращила взгляд. – Ян! – она громко позвала его. – Ты что, совсем ей ничего о нас не рассказывал? – в ее голосе было столько удивления, будто мы обсуждали какое-то чудо света.

– Я эту мелочь пару дней знаю, думаешь было когда? – фыркнул он, продолжая отжиматься.

– Боже, что за идиот… – проворчала Катя, и ее рука вновь оказалась на моем локте. – Мира, мы все здесь не родные. Мама Люда и папа Саша наши опекуны, у нас большая и дружная приемная семья. Они берут под опеку из детского дома тех, кто в этом больше всего нуждается, и дают им любовь и тепло. И мы им за это благодарны!

«Приемная…»

Я пыталась осознать сказанное, потому что от всех людей здесь, даже этого чертового Яна, шло тепло, тепло настоящей и крепкой семьи.

Глава 12
«Господи, что я наделала?»

Мне стало понятно, почему он пошел на такой необдуманный шаг и привез меня сюда, к своей семье. Я сказала ему, что сирота. И видимо ударила по больному. Он решил мне помочь, как сирота сироте.

– Девяносто один! Девяносто два! Девяносто три! – близнецы уже орали хором, подбадривая друг друга.

Ян молчал, только дыхание стало тяжелее, а на висках выступили капли пота.

«Красивый, гад. Еще и знает ведь, что красивый, пользуется.»

Я снова поймала себя на том, что пялюсь, и поспешили отвернуться.

– Девяносто пять!

И тут Ян… замер. Опустился на локти, выдохнул и плюхнулся на задницу.

– Все, пацаны, сдаюсь. – голос хриплый, но довольный. – Девяносто пять моя норма. Дальше только если меня кто-то разозлит.

– Серьезно? – один из близнецов мгновенно засветился. – Так мы… победили⁈ Да, брат, мы его сделали!

Близнецы запрыгали от счастья.

– В зад пошли оба. – усмехнулся Ян. – Я только с дороги, а вы вон какие здоровые лоси.

– Не оправдывайся! – присвистнул второй мальчишка. – Мы выиграли! Мам, пап! Мы его сделали! – они галопом побежали рассказывать всем о своей победе.

И в этот момент Катя, стоящая рядом со мной, засопела, как ежик.

– Ну что за придурок. – проворчала она. – Ты нафига им поддался? Явно же еще столько смог бы отжаться!

– Пусть порадуются пацаны, они же старались. – хмыкнул Ян и потянулся за футболкой.

– Все, расстроил ты меня, я надеялась, что ты этих глистов накажешь. Бесишь. – Катя развернулась и пошла к мангальной зоне. – Мам, не хвали их!

– Ну потрогай, а то только пялишься. – Ян шагнул ко мне и расставил руки в стороны.

Я аж поперхнулась воздухом. Он стоит передо мной, накачанный, с мокрой от пота грудью, и ухмыляется, как победитель всей жизни.

– Обойдешься, – фыркнула я, скрестив руки на груди. – я на это не подписывалась.

– Трусишь? – он приподнял бровь, и в глазах заплясали чертики. – Испугалась, что понравится?

– Скорее испугалась, что ты меня перепачкаешь своим потом, – парировала я. – футболку надень.

Я дернула головой и поспешила развернуться. Мне хотелось добавить «придурок», повторить за Катей, но я сдержалась. И направилась прямиком к столу, ведь Алена вышла из дома, держа на руках Максимку.

Шашлык уже жарился на углях, стол ломился от салатов и основных блюд, а по команде тети Люды все поспешили усесться. Подошли еще двое мужчин – один высокий, худой, с татуировками на руках, второй пониже, коренастый, с веселыми щенячьими глазами. Они хлопнули Яна по плечу, чмокнули тетю Люду в щеку и плюхнулись на лавки. Мне их представили, как старших сыновей.

Мне с Максимкой выделили место между Катей и Аленой, прямо напротив Яна.

Тетя Люда и дядя Саша сели во главе стала. Женщина обвела взглядом стол, и я заметила, как тепло она смотрит на каждого из своих детей.

– Если что, это не все, Мира. – обратилась ко мне Катя, подвигая ближе салат.

– Нас еще примерно столько же по стране и загранице. Кто-то приезжает раз в месяц, кто-то раз в год. Но мы всегда ждем. Потому что семья – это не кровь. Это те, кто тебя любит. – добавила Алена, ставя перед Максимкой баночку с пюре.

Я моргнула. В горле встал ком.

«Не кровь, а любовь…»

Я посмотрела на Яна. Он в этот момент закатывал глаза на реплику близнеца, но краем глаза следил за мной. Поймав мой взгляд, он вдруг чуть заметно дернул уголком губ. Не улыбка, а так, что-то предвзятое, что-то двусмысленное.

И я почему-то почувствовала, что здесь, за этим столом, среди чужих, но таких родных друг другу людей – мне, черт возьми, стало чуточку теплее.

Я не влезала в разговоры, слушала, анализировала, улыбалась вместе со всеми над шуткой или ситуацией из жизни старших детей. Старалась не пересекаться взглядом с Яном, потому что смотрел он слишком остро.

– Эх, жаль Ярика нет, он бы… – выдохнул один из старших сыновей, опрокинув стопку.

И внезапно стол замолчал. Даже дети перестали пищать и хихикать.

– Не будем о нем сегодня. – пробасил Ян: грубо, со сталью, с вызовом, на которые не хотелось бы отвечать.

– Я же просто подумал, что…

– Заткнись! Я сказал, не будем. – Ян ударил ладонью по столу так сильно, что его тарелка чуть не подпрыгнула, а все, кто сидел рядом вздрогнули. – Не сегодня. Не за этим столом.

Я сглотнула и прижала к себе Максимку, который замер, как статуя на моих коленях.

Никто не посмел и пискнуть на слова Яна.

– Ян, милый, – через несколько секунд заговорила тетя Люда. – ты ведь знаешь, я очень переживаю, когда ты такой… Игореша не хотел, давайте успокоимся и не будем ссориться.

Ян не моргая смотрел на того, кто заговорил о Ярике. И его взгляд был пропитан злостью, скулы были напряжены, и мне показалось, что если бы их не разделал стол, то Ян уже кинулся.

– Ян! – уже чуть строже обратился к нему дядя Саша.

– Я отойду. – Ян резко двинул стул и тот чудом устоял.

Тишина за столом стояла до тех пор, пока его темная фигура не скрылась в доме.

– Что ж, Ян бывает не в настроении, мы все это знаем. – будто через силу улыбнулась тетя Люда. – Антоша, так что ты говорил? – она поспешила вернуть разговоры за стол.

– Может… – я склонилась к Кате. – пойти за ним?

– Не трогай его сейчас. – ответ я получила от Алены. – Ян сам умеет унимать свою злость, но лучше будет не попадаться ему под горячую руку. Сам вернется, как выдохнет.

Мне было интересно, кто такой Ярик, но я чувствовала, что спрашивать не стоит.

Постепенно за стол вернулось веселье и легкость. Вновь появились шутки и смех. Максимка выдохся от переизбытка эмоций и уснул с пальчиком во рту прямо на моих руках. Катя шепнула мужу и буквально через несколько минут рядом со мной появилась чью-то коляска на Алена помогла переложить пупса.

Ян вернулся за стол почти сразу, как было готово мясо. Я заметила, как он кивнул тете Люде, а после Игорю. И вроде бы наступил мир, но его взгляд оставался чертовки холодным и острым.

После обеда все разбрелись по своим делам. Дядя Саша, Ян и старшие мальчишки, включая близнецов, ушли в самый конец участка, где, как мне объяснили, нужно возвести сарай для кроликов, а Александр Иванович любит все мастерить своими руками, а парни ему помогут.

Дети помладше разбежались играть, а я вновь оказалась в очаровании Людмилы Петровны и Алены. Они капитально взялись за мое обучение материнству, уверенные, что этот сладкий мальчик мой сын, а я мать, которая толком ничего не умеет.

«Похоже мне улыбнулась удача!»

Последующий остаток дня стал для меня самым лучшим уроком за последние два месяца. Людмила Петровна и Алена рассказывали мне все так детально и структурированно, а еще показывая, как правильно, что в какой-то момент я одолжила у мелких тетрадь и стала записывать.

Мне показали, как правильно делать массаж, как правильно ухаживать, как стричь эти милипусичные ноготки… мне показали все, вплоть до того, как лучше укладывать, как читать книжку на ночь и как развивать его, чтобы наши игры проходили спокойно и с пользой.

Я увлеклась настолько, что даже не заметила, как солнце стало опускаться. Пришла в себя, когда Настя показалась в гостиной и пригласила нас ужинать. Алена взяла на себя заботу о Максимке, а моя рука оказалась вновь у тети Люды.

– Спасибо вам огромное! – я готова была ей руки целовать. – Вы рассказали мне столько важных деталей, что теперь я буду чувствовать себя куда увереннее.

– Не за что, милая. – она нежно улыбнулась мне. – Я оставлю тебе свой номер, звони мне в любое время, я всегда готова дать совет и помочь. А еще хочу сказать тебе спасибо, ведь сегодня Ян останется ночевать, а это редкое явление, обычно он сразу уезжает обратно в свою независимую берлогу.

Она по-доброму посмеялась.

За ужином количество людей значительно поубавилось. Все старшие, за исключением Яна, Алены и ее мужа, уехали и не остались на ночь. Я косилась на Яна, но он был увлечен беседой с мужем Алены, они о чем-то спорили, но с юмором.

После ужина мне показали комнату, в которой смогу остаться. Мелкие без вопросов поменялись местами так, чтобы Ян остался в комнате с близнецами, а меня и Максимку поселили с Настей.

Мы немного поболтали перед сном, но девушка быстро отключилась, а я, хоть и выдохлась за день, но уснуть не могла. Во мне бурлили эмоции.

«Может я и не заслужила, но… я хотела бы себе такую семью, пусть и приемную…»

Во рту пересохло, и я на носочках решила спуститься на кухню. Ни одна половица не скрипнула в идеальной тишине ночного дома. Светящийся плинтус указывал мне дорогу, но зайдя на кухню, я замерла.

В полумраке на том самом плетенном кресле сидел – Он, развалившись, как хозяин жизни.

В руках Яна была стеклянная бутылка, одна из тех, на которые налегали старшие.

– Пить в одиночестве не лучшее решение. – прокомментировала я, подбираясь к графину с водой.

– А я спрашивал твое мнение? – его голос был низким, хриплым, пропитанным алкоголем и злостью.

Он сделал глоток прямо из горла, не сводя с меня глаз.

Я подошла к графину с водой, налила себе стакан и сделала вид, что меня вообще не трогает его присутствие.

– Смотри не подавись, – бросила я через плечо. – а то из тебя желчь так и лезет. Не горчит?

Он хмыкнул. Медленно поставил бутылку на пол и поднялся. В два шага оказался рядом… слишком близко. Я чувствовала запах виски и его тела, горячего после душа.

– Вау, – протянул он, и в его голосе скользнуло что-то хищное. – у тебя голосок прорезался. А я все гадал, куда делать та бесячая стерва. Думал, сломалась.

– Что же ты за придурок такой, Ян? Сложно быть нормальным? – меня охватила злость. – Хотя не отвечай. Все очевидно. Но я все равно скажу тебе спасибо. Ты меня выручил, серьезно. Спасибо.

– Тц… – он усмехнулся. – Что же до тебя никак не дойдет, похер мне на твое спасибо. Не ради тебя старался. Малого жалко, угробила бы еще. Горе-мамаш…

– Заткнись! – я угрожающе указала на него пальцем. – Я ведь говорила, продолжишь лить на меня дерьмо, я отрежу твой поганый язык! – я шипела на него, чтобы никого не разбудить.

Он замер. Секунду смотрел на меня так, будто я сказала что-то невообразимо смешное. А потом расхохотался.

Коротко, зло.

– Серьезно? Ты? Мне?

В два шага он оказался у стойки, схватил ножницы, те самые, которыми Алена обрезала зелень, и ткнул ими мне в грудь.

– Так отрежь. – его голос стал тихим, почти шепотом. – Давай. Я свое слово всегда держу. А ты?

Я смотрела на ножницы. Блестящие, острые. Потом на него.

– Что, кишка тонка? – прошептал он. – Только трепаться умеешь, мать-одиночка?

Он высунул язык.

Нарочито, издевательски, приглашая.

Это было последней каплей. Я выхватила ножницы из его рук. Я свое слово тоже всегда держу. Тем более, когда так просят.

Меня окутала злость. Сдавать назад было поздно. Не сделать – значило струсить и показать, что Ян имеет надо мной превосходство.

Счет шел на секунды, и я… не успев за ходом собственных мыслей, подалась вперед.

Мгновение и я впилась зубами в его мягкий язык. Я сжимала так сильно, что проступила кровь, и я почувствовала ее металлический вкус. Ян зашипел, но не оттолкнул, замер, позволил.

Мой язык скользнул по его языку, и я почувствовала, как он вздрогнул.

А я отшатнулась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ножницы полетели на столешницу.

– В следующий раз, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – я не просто укушу. Я откушу его к чертовой матери. И выплюну тебе в лицо.

Я показала ему средний палец и поспешили сбежать.

Сердце колотилось так, что я боялась, что оно пробьет ребра.

На губах – его кровь.

Внутри – бешеный, пьянящий, сумасшедший восторг.

Я улыбалась, входя в комнату.

«Господи, что я наделала?»

И в следующую секунду поняла – я бы сделала это снова.

Глава 13
Ты снова мне должна

Утро в доме, где столько детей, началось рано. Но я выспалась, и все благодаря Насте. Ночью, когда Максимка просыпался, она в приказном тоне велела мне оставаться в кровати и сама вставала к нему.

И пусть я знала этих людей меньше суток, но мне уже не хотелось уезжать. Тут тихо, сытно и безопасно. Если не считать один высоченный раздражающий фактор, который шастает по дому, как хозяин жизни.

Завтрак накрыли без меня. Тетя Люда – вообще святая, у нее даже помощницы есть, у которых вчера был выходной. Дядя Саша, видимо, не просто «дядя Саша». Было понятно: опекунские пособия тут явно не при чем, на них так не прожить.

– Мяу-мяу! – Максимка показывал пальчиком на трехцветную кошку, крутившуюся у стула.

– Я не могу, ну какой сладкий мальчик! – Алена умилялась, наливая и мне дымящийся кофе.

И за столом было дружелюбно и спокойно, но не хватало троих: близнецов и Яна. Тетя Люда послала за ними мальчишку лет десяти, и он вернулся с широченной улыбкой и сообщил, что братья скоро будут.

Увидев Яна, я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Ян помятый, взлохмаченный, глаза красные, будто его всю ночь мешком били. Смотрит на меня волком, но выглядит как нашкодивший кот.

«Надеюсь, твой язык болит так сильно, что рот ты не откроешь.»

И случилось чудо. Он реально молчал практически весь завтрак. Налегал на черный кофе без сахара, такой же горький, как его характер, и косился на меня, будто пытаясь внушить страх, но лишь смешил.

И смущал.

Вчера я поступила импульсивно, но не жалела, хоть и слегка стыдилась.

– Эй, кусака, – внезапно заговорил Ян. – после завтрака собирайся, в общагу вернемся, у меня дела.

Я растерялась. Не думала, что вот так резко.

– Серьезно? Уже? – возмутилась Алена. – Мирка, оставайся, мы тебя сами вечером отвезем! Мне еще есть чем поделиться с молодой мамочкой.

Ян тихо засмеялся и покачал головой, словно его сестра сморозила глупость.

– Если можно, то я бы осталась. – я осмотрела всех присутствующих и увидела одобрение от тети Люды.

И недовольство на лице Яна, будто я нагло навязывалась.

– Конечно можно, милая, мы будем только рады. – улыбалась мне тетя Люда.

– Дай! – вдруг требовательно выдал Максимка, пытаясь дотянуться до остатков блинов.

– Супер план, мне меньше головной боли. – Ян слегка приподнялся и двинул на себя тарелку к которой пытался дотянуться Макс. – Вы только объясняйте ей проще, а то ученица у вас непонятливая, элементарного не понимает.

– Я бы и не дала ему взять. – цежу я, глядя на него в упор.

– А он у тебя спрашивать будет? Не заметила?

– Ян! – в один голос выкрикнули все его сестры.

– Спелись, змеи. – усмехнулся он и поднял ладони вверх. – Не обижаю я вашу гадюку, расслабьтесь.

После завтрака Ян оперативно собрался, муж Алены помог переставить детское кресло в их машину, и мистер токсичность поспешил уехать, оставив меня со своей семьей. На удивление, воздержавшись от колкости перед отъездом.

А я провела еще один просто прекрасный и продуктивный день. И главное, Максу понравилось, он очень контактный малыш, а его развлекали сразу столько людей. Тетя Люда настояла, чтобы я записала ее номер и взяла мой, несколько раз сказав, чтобы я не стеснялась и звонила ей, если понадобиться помощь.

А по дороге в город Алена немного рассказала об их семье. Оказалось, что дядя Саша и правда не так прост, он успешный бизнесмен, владелец практически всей крупной коммерческой недвижимости в городе, и своих детей, пусть и опекаемых, он привык баловать, чем может.

– Вот столько живу в этом городе, общага не меняется. – посмеялась Алена, рассматривая здание общаги. – А ведь у Яна был вариант переехать на квартиру, и чего уперся… Так, ну ладно, – она перевела взгляд на нас с Максом. – была рада познакомиться, Мира. Мой номер у тебя есть, если что звони, и, если братец мой будет донимать, тоже.

«С ним я справлюсь… и не таких наглецов в столице на место ставила.»

Хотя этот самый… высокомерный, дерзкий и… внимательный.

Мы тепло обнялись, прежде чем разойтись. Я будто на крыльях вошла в здание, с коляской перед собой.

– Миронова, стоять! – выкрикнула комендант, показываясь из своей комнаты.

– Добрый вечер, Ксения Анатольевна. – я улыбнулась ей, но женщина выглядела суровой.

– КАКОЙ НАХЕ…гхм… Ты где была, Миронова⁈ Пропала значит с ребенком, а мне что думать? Мне вот эти проблемы из-за тебя не нужны! Мало ли что случится, а мне потом отвечай! – женщина не на шутку разошлась.

– Так я вроде, ну… совершеннолетняя. – я попыталась подавить улыбку.

– ДА⁈ Значит так, – она уперлась руками в бока. – мне проблемы не нужны, я тебе еще раз повторяю, пока в общежитии живет несовершеннолетний, – она кивнула на Макса. – я должна знать, если его не будет по ночам. Поняла меня?

«Никто не буде мне указывать, разве что Максимка.»

Но… сейчас мне выгоднее было кивнуть, что я и сделала.

– Простите, не думала, что эта информация так важна. Но мы в порядке, как видите. В следующий раз предупрежу.

– Смотри мне! Это тебе не столица, город у нас хороший, но мало ли что! – женщина пригладила свои волосы. – Все, иди давай, у меня сейчас сериал начнется.

Кажется, мне, что это сейчас было беспокойство, и мне даже было приятно.

Мы поднялись на этаж, и я толкнула двери комнаты, но стоило включить свет, как я подпрыгнула на месте.

– Черт!

Мое сердце забилось так быстро, что стало шуметь в ушах.

На одной из кроватей развалилось увесистое тело неизвестного мне парня, и стоило мне выкрикнуть, как это тело подняло такой храп, что стены задрожали. Он лежал в грязной одежде и обуви прямо на выстиранных детских вещах, а запах в комнате был таким, будто окна не открывались несколько лет.

Я поспешила выкатить Максимку в коридор, и вернулась к телу.

– Эй! – я грубо толкнула его в плечо. – Эй, вставай!

«Приплыли…»

– Пошла нах! – парень резко дернул рукой и чуть не заехал мне лицу.

Он почмокал что-то ее и просто перевернулся на другой бок.

– Ну класс… – я сжала губы, думая, как избавиться от незваного гостя, и что-то мне подсказывало, что ледяная вода, вылитая на голову, не поможет. – Черт! – я вновь вздрагиваю.

Но на этот раз из-за внезапного удара за стеной, словно Ян и Денис решили покидать на пол гири.

Макс начинает хныкать. Я чувствую, как кровь закипает.

«Ну нет, гад, ты у меня сейчас сам улетишь.»

Хватаю этого борова за ногу. Дергаю. Ноль реакции. Он только перекладывает голову на подушку и сладко причмокивает. Мой подушку, между прочим.

– Вставай, я сказала! – ору я и со всей дури пинаю его по ребрам.

Он мычит, отмахивается, но даже глаз не открывает. Как мешок с дерьмом. Я хватаю его за ворот мокрой и вонючей рубашки, и тяну вниз. Он сползает на пол. Бахается тяжело, глухо.

Он даже не проснулся.

– Да твою ж… – выдыхаю я.

Макс на грани, чтобы заплакать. Он не спал в машине и уже устал.

Мне нужно убрать это тело любой ценой. И проветрить.

Я на секунду зажмуриваюсь. И понимаю: сама не справлюсь.

Злость душит, но выбора нет.

Выхожу в коридор и останавливаюсь перед дверью парней. Еще один вдох, и я долблю настойчиво кулаком.

Дверь распахивается. Ян стоит в проеме, в одной майке, смотрит сверху вниз. Взгляд как у волка, который уже выбрал, куда кусать.

– Чего тебе, мелочь? – лениво так цедит.

Я сглатываю. Щеки горят.

– Там… это… – язык заплетается. – У меня в комнате какое-то тело. Лежит на моей кровати. Воняет, спит, я его скинула, но он… не уходит. Помоги.

Ян прищуривается. Медленно, смакуя момент моего унижения.

– Ты просишь меня о помощи?

– Да твою мать, Ян! – взрываюсь я. – Ребенок на грани истерики, я с ног валюсь, а ты тут лыбишься! Да или нет⁈

Он смотрит на меня долгую секунду. Потом усмехается, той самой наглой, бесячей ухмылкой.

– Ну раз ты так просишь, змея…

Отодвигает меня плечом, грубо, собственнически, и идет к моей комнате. А я стою, сжимаю кулаки и молюсь, чтобы этот козел не начал сейчас читать лекции. Но нет, он просто заходит внутрь, и через секунду слышится его рык:

– ВСТАВАЙ, ПАДАЛЬ!

Через полминуты он выволакивает это тело за шкирку без особого труда.

– Будешь должна. – Ян подмигивает мне и утаскивает тело в начало коридора, явно понимая, где тело обитает.

Я беру Максимку на руки, провожая их взглядом. Чувствую, как внутри все горит. Злость. Благодарность. Желание врезать ему или… еще раз сказать «спасибо».

«Ну спасибо, Цербер. Буду должна, значит. Черт бы тебя побрал.»