Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"
Автор книги: Александра Пивоварова
Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Глава 42
Две недели спустя, или как я перестала удивляться
Две недели спустя
Я поймала себя на том, что в пятый раз за последние десять минут тупо смотрю в одну и ту же страницу конспекта, не видя ни строчки.
Мысли были заняты другим. Точнее, ДРУГИМ. Тем, кто сейчас, скорее всего, сидит в моей комнате в общаге с Максимкой на руках и самодовольно ухмыляется, потому что знает, что я о нем думаю.
«Эх… Сволочь же.»
Я сидела в университетской аудитории и делала вид, что конспектирую лекцию. А сама то и дело косилась на телефон. От Яна не было сообщений уже целых три часа. Три часа! Впрочем… он и до этого не был особенно болтливым. Я не раз просила хотя бы фото Максимки, хотя бы какой-то смайлик или просто короткое: «все норм». Но Зарецкий сразу обозначил: «Я тебе что назойливая девка? Будет о чем написать, напишу.»
И все. Точка. Никаких сюсюканий, никаких «целую, люблю, жду». Только редкие сухие сообщения, от которых у меня, тем не менее, каждый раз подпрыгивало сердце.
Но я все равно сидела и гипнотизировала экран.
Ведь за эти две недели моя жизнь координально изменилась. Ян отправил меня в универ на лекции. А сам стал нянькой. ДОБРОВОЛЬНО И БЕЗ ПРИНУЖДЕНИЯ. Я отнекивалась, понимала, что у него горил стартап, но мне сказали «молчать и делать, что говорят».
«Не спорить с мужчиной… Выбрала же себе потрясающего барана».
Ян сказал, что он уже и так сдал экзамены, осталась формальность, а я должна показать себя и закрепиться. Но я понимала, что на самом деле он просто решил дать мне немного передохнуть от роли матери. От бессонных ночей, от тревоги за Максимку, от чувства вины, что я разрываюсь между учебой и племянником.
И за это я была ему благодарна так, что не переставала говорить об этом в перерывах между поцелуями, когда вечерами сидела у него на коленях, уткнувшись носом в его шею и вдыхая его аромат.
Я отложила ручку и уставилась в окно. Все-таки, как же изменилась моя жизнь за эти полтора месяца. Полтора месяца, как он ворвался в мою жизнь и разнес ее к чертовой бабушке.
Сейчас вся общага знала что я – «девушка Зарецкого». Ян нихрена не скрывал. Вообще. Никогда. И это было и безумно приятно, и безумно бесило одновременно.
На моих губах заиграла улыбка, ведь я вспомнила сегодняшнее утро.
Я готовила завтрак для Максимки, пока он мирно спал. Расслаблено напевала себе что-то под нос, помешивая кашу и не обращая внимание на утренний кипиш вокруг, и тут – руки. Обвивают мою талию со спины. Горячие, сильные. Я вздрагиваю, но даже не оборачиваюсь, я уже знаю, кто это. Я чувствую его запах за милю. Я чувствую СВОЕГО мужчину.
И я почувствовала, как по кухне прокатилась волна шепотков. Девчонки завистливо вздыхали за моей спиной. Кто-то украдкой фотографировал. А Ян стоял, обнимал меня, и ему было плевать на всех. Ему быль дело только до меня.
Или вот его внезапные поцелуи… Как вчера вечером, например. Я вышла из душа, с мокрой головой, в халате, с тазиком белья. И тут – он. Стоял, прислонившись к стене у моей двери, и ждал. Увидев меня, его глаза потемнели, стали почти черными. Он молча забрал у меня тазик, одной рукой притянул к себе за затылок и поцеловал. Долго, глубоко, так, что у меня подкосило колени, а белье из тазика, казалось, вот-вот разлетится по всему коридору.
Даже Максимка привык. Он тянет к Яну ручки, когда тот заходит в комнату, лепечет что-то на своем детском языке и довольно гулит, когда Ян берет его на руки. Мой племянник, кажется, любит Яна больше, чем меня. И если честно, я его понимаю. Ян с ним такой… такой…
Позавчера он завалился ко мне в комнату с огромным пакетом продуктов. Я сидела, зарывшись в учебники, и чувствовала, как мозг плавится от формул. Слезы были готовы брызнуть из глаз, хоть мне это и не свойственно, но я взвалила на свои плечи слишком много. Ян глянул на меня, на разбросанные по кровати конспекты, на хмурого Максимку, который капризничал, потому что я не обращала на него внимания. И молча забрал ребенка.
– Все, – сказал он жестко. – ты свое отучилась на сегодня. Иди, проветрись.
– Ян, я не могу…
– Можешь. – он прижал Максимку к груди, и тот мгновенно затих, уткнувшись носом в его плечо. – Я сам. А ты иди, погуляй. Кофе попей. В себя приди. Босс под присмотром.
Я пыталась возражать. Честно пыталась. Но он смотрел на меня с такой уверенностью и заботой, что слова застревали в горле. А потом он поцеловал меня в лоб, легко, невесомо, как самую дорогую вещь в своей жизни, и вытолкал за дверь.
Я гуляла. Пила кофе. А когда вернулась через час застала идиллическую картину: Максимка спал у Яна на груди, а Ян листал что-то в телефоне, свободной рукой поглаживая малыша по спине. Увидев меня, он поднял голову и улыбнулся. Тепло. По-настоящему. Без той дьявольской усмешки, которая обычно сводила меня с ума.
И смотрела на них – на своего «любимого врага» и своего племянника, которые лежали в обнимку, как родные. И понимала, что другой жизни мне уже не надо.
После лекции в коридоре меня уже ждала Ксюша. С горящими глазами, как у охотничьей собаки, учуявшей добычу.
– Угощаю! – она протянула мне стаканчик из кофейного автомата на первом этаже. – Ну! Рассказывай! Где Максик? Ты что, оставила его с Яном? Опять?
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. А потом улыбнулась. Сама не заметила, как.
– Да. С Яном.
– Ну, подруга, все прям ясно. – она сияла. – А вообще-то, Яныч неплохо управляется. Они с Максимкой уже лучшие друзья. Круто, что ты можешь довериться ему!
И тут я поняла. Действительно поняла. Я доверяю ему. Полностью. Безоговорочно. Этому рычащему и наглому Зарецкому, который совсем недавно назад был моим врагом, а теперь – все.
Он – моя опора.
Моя… защита.
– Эй, чего подвисла? – Ксю щелкнула пальцами перед моим носом. – Ты мне хоть расскажешь, как он целуется? В мельчайших подробностях. Ничего не утаивая! А то вы уже такими слухами обросли, что зимой не замерзнете.
Я закатила глаза, но улыбку спрятать не смогла.
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент мой телефон, лежащий в кармане, завибрировал. Я машинально достала его. На экране высветилось сообщение от Антона.
"Я скоро в столицу обратно. Давай на кофе встретимся?
Я совсем забыл тебе подарки от девчонок передать!"
Мы переписывались эти дни. Но редко. И Антон раз десять предлагал встретиться, но я отказывалась, ведь мне было не до него, мою жизнь переполнили события: я каждый день ходила к сестре, после я училась, развивала племянника и конечно же помогала парням с игрой. В этом плотном графике не было ни минуты на друга.
Но сейчас я ответила согласием. Сегодня. На часик. Поболтать перед его отъездом, и передать небольшие презенты подругам в столицу, которые не забывали меня и писали интересуясь делами.
Была только одна проблема – Ян.
Я знала, что он будет против. Ведь Антон для него отвратителен.
Но ему придется отключить свое недовольство. Потому что для меня Антон друг.
Я убрала телефон в карман и почувствовала, как внутри что-то екнуло.
Предвкушение? Азарт?
А может быть, легкий страх перед тем, как Ян отреагирует на мою новость.
«Кажется мне он будет в бешенстве. Но, Антон мой друг. Яну придется это принять».
Глава 43
Два барана
Я долго думала, как преподнести Яну мягко информацию о встрече с Антоном, но понимала, что с характером Зарецкого мягко не получится. С другой стороны, я понимала, что я человек со своими желаниями и виденьем, и Ян просто не имел права мне что-либо запрещать.
Я вернулась в общагу задумчивой и чуть не убилась на лестнице, споткнувшись о ступеньку, ведь лифт снова отправили в отгул по нетрудоспособности.
Дверь в комнату Яна была приоткрыта. Я толкнула ее плечом и замерла на пороге.
Он сидел за столом, развернувшись к двери боком. Перед ним светился монитор, по которому бежали строчки кода: быстрые, ритмичные, как пульс. В наушниках, наполовину съехавших на шею, играла какая-то тяжелая музыка, я слышала глухие удары баса. Максимка сидел у него на коленях, вцепившись пухлыми пальцами в край стола, и с серьезным видом ученого разглядывал мельтешащие буквы на экране. Кажется, он был в полном восторге от этого цифрового хаоса.
«Милахи.»
– Нравится, босс? – не оборачиваясь, спросил Ян. – Это мы с твоей теткой игру пилим, она у тебя талантливая. Скоро будем в ней баги ловить. Ты у нас главный тестировщик.
Максимка что-то одобрительно загудел и хлопнул ладошкой по клавиатуре. На экране тут же выскочило окно с ошибкой.
– О, уже нашел баг. – Ян усмехнулся и потрепал малыша по волосам. – Молодец. Буду платить тебе печеньками.
Я стояла в дверях и смотрела на них. Горло сдавило чем-то теплым и липким. Этот человек, для большинства грубый, циничный, с вечно кривой усмешкой, сидел сейчас с моим племянником на коленях, писал код и разговаривал с ним, как с равным. Как со своим.
«Все же, к этому невозможно привыкнуть»…
Ян наконец почувствовал мой взгляд и обернулся. Его лицо смягчилось всего на секунду. Но я успела заметить. Он скользнул глазами по моему лицу, потом по фигуре, задерживаясь дольше, чем нужно, и на губах заиграла та самая усмешка, от которой у меня внутри все переворачивалось.
– Явилась, – сказал он довольно. – а мы тут с боссом уже заскучали. Правда, Макс?
Максимка, увидев меня, тут же оживился, заерзал и протянул ко мне ручки. Ян поднял его, давая мне возможность забрать.
– Ну что, мелкая? Как прошел день?
Я подошла, забрала Максимку и чмокнула его в щечку. Малыш довольно загудел и тут же вцепился мне в волосы.
– Нормально. – ответила я, стараясь звучать буднично.
Но голос предательски дрогнул. Ян заметил. Он всегда замечал.
Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на меня внимательно, изучающе.
– Что-то случилось?
– С чего ты взял?
– Ты вся какая-то… наэлектризованная. – он прищурился. – Говори.
Я вздохнула. Максимка на руках требовал внимания, я перехватила его поудобнее и посмотрела Яну прямо в глаза.
– Ян, сегодня я встречаюсь с Антоном. Он уезжает в столицу и хочет передать мне подарки от подруг. Мы встретимся на кофе. На час-два. Не больше. Посидишь с Максом или лучше Ксюшу попросить?
Лицо Яна изменилось мгновенно. Улыбка сползла, глаза потемнели, стали холодными и колючими. Он медленно поднялся со стула, и даже в расслабленной позе чувствовалось напряжение, как у хищника перед прыжком.
– Антон. – повторил он.
Не вопрос. Утверждение. С привкусом яда.
– Тот самый Антон, которому я хочу снести голову? Не путаю?
Я стиснула зубы. Вот оно. Началось.
– Антон – мой друг. – сказала я ровно. – Он во многом мне помогал в столице. И я не собираюсь отказываться от друзей только потому, что тебе это не нравится.
– Друг? – Ян усмехнулся, но усмешка вышла злой, острой. – Ты правда такая наивная? Или прикидываешься? Мужик, который таскается за тобой из другого города, таскает тебе подарочки, названивает – это не друг, Мира. Это охотник. Ты ведь не тупая, чтобы этого не видеть.
Я почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Горячая, обжигающая. Я аккуратно посадила Максимку на кровать Дэна, и развернулась к Яну.
– Не смей называть меня тупой, – процедила я. – и не смей решать, кто мой друг, а кто нет. Я не твоя собственность, Ян. Я никому не позволяла командовать мной. И тебе не позволю.
– А я и не назвал. И кто говорил про собственность? – он шагнул ко мне, близко, слишком близко, я чувствовала жар его тела, запах кофе и чего-то мужского, терпкого. – Я говорю про то, что ты – моя девушка. И я не собираюсь делить тебя с каким-то приезжим хлыщом, который вьется вокруг тебя.
– Боже, Ян! Почему ты все так гиперболизируешь? – рявкнула я. – Я собираюсь выпить с ним кофе и забрать подарки для подруг! Это называется дружба! Может, ты слышал о таком?
– Слышал, – Ян склонил голову к плечу, разглядывая меня так, будто я была насекомым под микроскопом. – но не верю. Мужик, который зовет замужнюю девушку на кофе, не друг. Он – угроза. И раз такой непонятливый, то я объясню доходчивее и последний раз.
– Я не замужняя! – взорвалась я.
– Ты – моя. Считай одно и тоже. – отрезал он.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Этот человек умудрялся выводить меня из себя быстрее, чем кто-либо на свете. И при этом… при этом у меня подгибались колени от одного его взгляда.
– Ян, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – я ценю все, что ты делаешь для меня и для Максика. Правда. Правда ценю. Но ты не можешь запретить мне видеться с друзьями. Это уже перебор. Ты переходишь все границы.
– А я не запрещаю. – он пожал плечами, но в глазах плясали злые искры. – Я говорю: я против. И если ты пойдешь, я поеду с тобой. Буду сидеть за соседним столиком и смотреть, как этот уродец будет строить тебе глазки. А потом, когда он позволит себе лишнее, вмажу ему пару раз для профилактики.
– Ты не посмеешь! – Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами, Максимка на кровати что-то возбужденно залепетал, но я не обращала на него внимания, сейчас я смотрела только на Яна. – Слушай меня, Зарецкий. Ты не тронешь его. Вообще. Ни пальцем. Если ты хоть как-то попробуешь применить к нему силу… я не знаю, что я сделаю. Но тебе точно не понравится.
– И что ты сделаешь? – Он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Уйдешь от меня? Перестанешь разговаривать? Заблокируешь номер? Учти, маленький мир, от меня так просто не избавиться.
– А знаешь… да. Я просто перестану с тобой разговаривать. Буду жить в соседней комнате, видеть тебя каждый день и делать вид, что ты пустое место. – я скрестила руки на груди, глядя ему в глаза. – Для тебя это будет страшнее, чем удар в челюсть.
Ян смотрел на меня так, будто я только что заявила, что собираюсь снести общагу к чертовой матери. В его глазах бушевала буря: ярость боролась с чем-то другим, может быть, с непониманием. С тем, что я осмелилась ему перечить. С тем, что я оказалась не такой удобной и послушной, как он, возможно, ожидал. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили под кожей.
Но он знал меня. Знал, что я упрямая. Что я, если что-то решила, пойду до конца.
Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился вплотную, так что я чувствовала жар его тела через плотную ткань лонгслива. Его рука легла мне на талию. Собственнически, крепко, не позволяя отстраниться. Другая на затылок, сжимая волосы у корней ровно настолько, чтобы я запрокинула голову и встретила его взгляд.
– Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? – спросил он тихо, опасно тихо. – Что я позволю тебе просто… исчезнуть из моей жизни? Сделать вид, что меня не существует? – он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Ты плохо меня знаешь, Мира. Если ты попробуешь уйти, я найду способ вернуть тебя. И не потому что ты моя собственность. А потому что ты – моя. И это не одно и то же.
Я сглотнула. Сердце колотилось так, что я слышала его удары в ушах.
– Ян… – начала я.
– Я пойду с тобой. – перебил он. – И это не обсуждается.
– Нет. – я попыталась отстраниться, но он держал крепко. – Ян, я не хочу, чтобы ты там был. Это будет неловко. Антон мой друг…
– Я знаю, кто он для тебя. – глаза Яна потемнели до черноты. – Но я не собираюсь сидеть здесь, пока ты пьешь кофе с мужиком, который на тебя смотрит голодными глазами. Либо ты идешь туда со мной, либо не идешь вообще. Выбирай.
– Это шантаж. – процедила я сквозь зубы.
– Называй как хочешь. – он пожал плечами. – Но я сказал, что пойду с тобой. И я пойду.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает новая волна ярости. Этот человек… Он был невозможен. Он не слышал меня, не хотел слышать. Он просто продавливал свою линию, как танк.
– Ян, ты понимаешь, что это унизительно? – я старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. – Что я буду чувствовать себя ребенком, за которым присматривает нянька? Что Антон подумает? Что он скажет?
– Мне плевать, что он скажет. – Ян склонил голову, и в его глазах вновь мелькнуло что-то дикое. – Мне не плевать, как он на тебя смотрит. Мне не плевать, что он может попробовать тебя тронуть. Мне не плевать, что ты не видишь того, что вижу я.
– Я вижу! – выкрикнула я. – Я вижу, что ты собственник. Я вижу, что ты не доверяешь мне. Я вижу, что ты пытаешься контролировать каждый мой шаг. Вот что я вижу, Ян!
Максимка на кровати всхлипнул, я слишком громко говорила, и он испугался. Я перевела дыхание, заставляя себя успокоиться. Подошла к кровати, взяла малыша на руки и прижала к себе. Он тут же затих, уткнувшись носом мне в шею.
Ян смотрел на нас. И в его глазах что-то изменилось. Злость чуть притупилась, уступая место чему-то другому.
– Я все сказал. И другое меня не ебе… – он запнулся из-за Макса. – Ты не понимаешь, как выглядит этот мужик со стороны. А я понимаю. Я мужик. Я знаю, как мы думаем.
– Не все думают как ты. – буркнула я, укачивая Максимку.
– Все, – он усмехнулся. – просто некоторые лучше прячут.
Я замолчала. Потому что спорить с ним было бесполезно. Он был упертым. Я была упертой. И мы оба стояли на своем, как два барана на узком мосту.
– Ладно, – сдалась я. – идем вместе. Но ты обещаешь мне кое-что.
Ян вскинул бровь:
– Слушаю.
– Ты будешь сидеть за соседним столиком, – сказала я твердо. – не за моим. Ты не будешь вмешиваться в наш разговор. Ты не будешь сверлить Антона взглядом так, что он заикаться начнет. Ты не будешь угрожать ему: ни словами, ни жестами, ни даже выражением лица. Ты будешь делать вид, что тебя там нет. А если не справишься, ты просто выйдешь на улицу и подождешь меня там. Договорились?
Ян смотрел на меня долго. Очень долго. Я видела, как в его глазах борются гордость и нежелание уступать. Но в конце концов он кивнул. Медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом.
– Ладно. Я буду паинькой, – он скривился, будто сказал что-то противное на вкус. – насколько смогу сдержаться. Но если он хоть пальцем тебя тронет, я не обещаю, что останусь паинькой.
– Если он тронет меня, я сама ему врежу, – заверила я. – мне не нужна твоя защита от друзей.
– Ты врешь, – он усмехнулся. – я видел, как ты дерешься. Ты как котенок. Миленькая, но бесполезная.
– Ах ты… – я чуть не задохнулась от возмущения. – Знаешь что, Зарецкий? Я тебе устрою котенка. Будешь у меня чирикать.
Ян расхохотался. Вот так просто. Откинул голову назад и засмеялся, громко, искренне, с каким-то мальчишеским задором, который я редко в нем видела. И от этого смеха у меня внутри что-то перевернулось. Тепло разлилось по груди, и я почувствовала, как злость отпускает.
Черт бы побрал этого Зарецкого. Он умел выбесить меня до чертиков, а через минуту рассмешить так, что я забывала, на что злилась.
– Ты невозможный. – сказала я, качая головой.
– Знаю, – он шагнул ко мне, обнял вместе с Максимкой, прижимая нас обоих к себе. Малыш довольно загудел, уткнувшись в его плечо. – но ты же меня любишь.
– С чего ты взял? – буркнула я в его грудь, хотя он сказал правду.
– Чувствую. – он поцеловал меня в макушку.
– Ой! – дверь с грохотом открылась. – Извините, голубки, но я тут это… – Дэн завалился в комнату и тут же бросил на свою кровать тяжеленные подрамники. – Сдохну щас, потому что коменда меня люто ненавидит! Вот, посмотрите, отмыть сказала! А я, что? Я просто ведро с краской перевернул, ну рукожопый, подумаешь!
Мы с Яном одновременно рассмеялись, потому что Дэн был неисправим. Но это и было его изюминкой, которая не требовала корректировки.
Глава 44
Кофе на троих… И первый треск
Черный гелендваген замер у входа в кофейню так резко, что я чуть не прикусила язык. Ян заглушил двигатель, но не торопился выходить. Сидел, положив руки на руль, и смотрел в лобовое стекло, туда, где за панорамным окном угадывался силуэт Антона.
– Ян. – я отстегнула ремень и повернулась к нему. – Посмотри на меня.
Он повернул голову. Медленно. В его глазах было то самое ледяное спокойствие, от которого у меня по спине бежали мурашки. Спокойствие человека, который точно знает, что сильнее всех в этом городе, и которому не надо ничего доказывать.
– Еще раз. – я говорила четко, как с ребенком, который тянется к спичкам. – Ты не лезешь. Не смотришь на него как на врага народа. Не говоришь ничего лишнего. Мы просто пьем кофе. Час. Максимум. И уходим. Договорились?
– Договорились. – ответил он ровно.
Слишком ровно. Я прищурилась.
– Обещаешь?
Он молчал. Секунду. Две. Потом усмехнулся, той самой кривой усмешкой.
– Я не буду его трогать, если он не даст повода. Все, что я могу обещать, мелкая. Идем.
Он вышел первым, обошел машину, открыл мне дверь. Я выбралась, перекинула сумку через плечо. И мы пошли ко входу.
Кофейня была маленькая, теплая, с приглушенным светом и запахом свежемолотых зерен. Антона я увидела сразу, он сидел у окна, листал телефон и нервно постукивал пальцами по столешнице. Рядом бумажный пакет с логотипом столичного магазина. Те самые подарки от девчонок.
Я сделала шаг к столику.
И тут Ян сделал то, чего я не ждала.
Он взял меня за руку. Крепко. Уверенно. Не оставляя вариантов.
– Ян. – прошипела я, дернув рукой.
– Тихо. – он даже не обернулся. – Посижу рядом. Молча. Парень я тебе или нет.
– Ты невыносим.
– Идем.
И он повел меня к столику. Твердой, размашистой походкой хозяина жизни. Я чувствовала на нас взгляды всех, кто был в зале: бариста, официантки, парочки за соседними столиками. Высокий хмурый парень в черном, который держит за руку мелкую девушку-одуванчик и идет так, будто направляется подписывать контракт на миллион.
Антон поднял голову, когда мы подошли. И я увидела, как его лицо переменилось в одно мгновение.
Сначала была улыбка. Та самая, теплая, знакомая. Потом взгляд скользнул к Яну, к нашей сцепленной руке, к его лицу, и улыбка просто испарилась. Как будто ее стерли ластиком.
Антон побледнел. Я видела, как дернулся кадык, как он сглотнул. Как рука, лежавшая на столе, предательски дрогнула. Он поспешно отложил телефон и привстал. Так торопливо, что задел чашку с водой.
– П-привет. – сказал он.
Голос дал трещину.
Мне было неприятно видеть Антона таким. Он всегда был уверенным, веселым, легким. Из тех, кто за минуту найдет общий язык с кем угодно. А сейчас стоял перед моим парнем и напоминал школьника, которого вызвали к директору.
– Привет, Антон. – я улыбнулась, стараясь разрядить атмосферу.
– Здравствуйте. – выдавил он.
И протянул руку. Первую – Яну. Мокрую. Явно влажную от волнения ладонь, которую он перед этим торопливо вытер о джинсы, но это не помогло.
Ян посмотрел на протянутую руку. Секунду. Две. Три. Я уже готова была пихнуть его локтем в бок, но он все-таки сделал это. Медленно. Снисходительно. Как будто оказывал великую честь. Пожал и тут же отпустил, не сказав ни слова.
Но взгляд. Взгляд прожигал насквозь.
Ян смотрел на Антона так, как смотрят на что-то мелкое и неприятное. Не с ненавистью, а с холодным брезгливым равнодушием. Как будто Антон был не человеком, а пустым местом. Как будто его вообще не существовало.
Антон это почувствовал всем телом. Я видела, как он сжался: плечи стали уже, спина ссутулилась, взгляд заметался. Он не знал, куда себя деть, и от этого потел еще сильнее.
Он перевел взгляд на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то беспомощное, как будто он хотел броситься обниматься, как обычно, но не решался. Я сама потянулась было к нему, и тут же ощутила, как пальцы Яна на моей руке сжались чуть крепче. Совсем немного. Предупреждающе.
Объятие не состоялось. Антон отдернул руку, которую уже приподнял, и вместо этого протянул мне ладонь. Тоже мокрую. Мы неловко пожали друг другу руки, как два деловых партнера на переговорах.
– Присаживайтесь. – сказал Антон, указывая на диванчик.
Ян пропустил меня вперед. Дождался, пока я сяду, и опустился рядом, не напротив, а бок о бок со мной. Так, чтобы касаться меня бедром. Так, чтобы Антону пришлось смотреть на меня через него.
Так, чтобы было ясно без слов: «между ними – я, и я его».
Рука Зарецкого легла на спинку диванчика за моей спиной. Не обнял, не прижал демонстративно – просто обозначил. Забрал пространство. Я с трудом подавила желание закатить глаза.
«Ладно, паинька. Уже хорошо, что не посадил меня к себе на колени».
Я продолжала попытки разрядить обстановку. Заваливала Антона вопросами о девченках и столице, по которой, как оказалось, соскучилась. Мне уже начал нравится этот небольшой городок. Но столица… там все же мне нравилось больше.
Принесли кофе. Я взяла латте, Ян черный, без сахара. Он потягивал его медленно, расслабленно, как удав после обеда. Иногда его взгляд лениво скользил к Антону, и каждый раз тот дергался, будто его ударило током.
Антон пытался быть дружелюбным, но присутствие Яна давило на него. Ян молчал. Не говорил, не угрожал, даже почти не смотрел. Но его присутствие было для Антона, как бетонная плита.
Просто потому что он был.
Сидел. Дышал. Смотрел.
– Вот. – Антон вдруг вспомнил про пакет и пододвинул его мне. – Тут подарки. Девчонки собирали. Всякое: косметика, сладости, какая-то ерунда. Я не вникал, если честно.
Он попытался улыбнуться. Вышло жалко, криво, как у человека, которому очень хочется уйти.
– Спасибо, – искренне сказала я. – правда. Передай им, что я все получила. И что скучаю.
– Передам.
Он сделал глоток кофе. Поперхнулся. Потянулся за салфеткой, уронил ее, полез за ней под стол, ударился плечом о край столешницы. Я отвернулась, чтобы не видеть этого унижения. Мне было неловко и больно за него. Потому что я знала его другим. Веселым, уверенным. А сейчас рядом с Яном он разваливался на части.
И я решила, что пора завязывать с этой встречей. Хотя от начала прошло минут тридцать.
– Антон, спасибо тебе огромное. За встречу, за подарки, за все. Правда. – я взяла пакет со стола. – Я не буду тебя задерживать. Тебе же на поезд.
Он посмотрел на меня с такой благодарностью, что у меня внутри все сжалось. Ему не нужно было ничего объяснять. Он понял. Кивнул, встал и потянулся за курткой и на этот раз почти не суетясь.
– Спасибо, что пришла. – сказал он тихо.
– Доедешь напиши. – сказала я. – Передавай всем привет.
Он кивнул, коротко глянул на Яна, и почти выбежал из кофейни. Колокольчик над дверью звякнул, и наступила тишина.
Я развернулась и вышла следом. На улицу. В холод. Не оборачиваясь.
Ян догнал меня у машины. Открыл дверь, пропустил вперед. Я села, бросила пакет на колени и уставилась в лобовое стекло. Руки дрожали, но не от холода. От злости.
Он сел за руль. Завел двигатель. Тронулся.
Я молчала. Считала до десяти. До двадцати. Не помогало.
– Ты понимаешь, что ты только что сделал? – спросила я, не поворачивая головы.
– Пил кофе. – ответил Ян ровно.
– Пил кофе. – я усмехнулась горько. – Да. Ты пил кофе. И одновременно уничтожал человека. Не сказав ни слова. Не сделав ничего. Просто сидел. И этого хватило.
– Я ничего ему не сделал, – он пожал плечами. – даже руку пожал.
– Ты его взглядом в порошок стер! – я наконец повернулась, и меня понесло. – Ты смотрел на него, как на… как на таракана! Как будто он пустое место! Ты не сказал ни слова, но было слышно, как он ломается. Ты видел, как он поперхнулся? Как ударился плечом? Как у него руки тряслись⁈ Он мой друг, Ян! Друг! А ты его раздавил. Просто раздавил. Потому что тебе не понравилось, что он вообще существует!
– Мне не понравилось, как он на тебя смотрит. – голос Яна стал ниже, но он не повышал тона. – Как он тебе руки жмет. Как он хотел тебя обнять. Я все видел, мелкая. И я не собираюсь извиняться за то, что просто находился рядом.
– Просто находился рядом! – я чуть не задохнулась. – Да от тебя за версту несло «она моя, а ты никто»! Ты занял половину диванчика, ты положил руку мне на плечо, ты…
– Я тебя не касался без твоего согласия, – отрезал он. – ты не убрала руку. Ты не попросила меня отсесть. Ты вообще не возражала.
– Потому что я не хотела устраивать сцену при Антоне! – выкрикнула я. – Потому что мне было стыдно! Не за тебя, а за него! За то, что он сидел и дрожал, как заяц, а я ничего не могла с этим сделать! Ты не ударил его. Ты не пригрозил ему. Ты сделал хуже. Ты показал ему, что он никто. И он это принял. Ты видел его глаза? Он поверил тебе, Ян! Он поверил, что он ничего не стоит!
Я замолчала. В груди кипело, в горле стоял комок. Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как у меня дрожат губы. Не из-за Антона даже. Из-за несправедливости. Из-за того, что этот невозможный, жестокий человек всегда добивался своего, и умудрялся выйти сухим из воды.
– Знаешь что? – сказала я тихо. – В следующий раз, когда я скажу, что иду на встречу с другом, ты останешься дома. Или я уйду. Одно из двух.
– В следующий раз? – в его голосе появилась опасная нотка.
И внутри меня словно что-то щелкнуло от его вопроса. Но я не смогла разобрать что.
– Да, Ян. Я общительный человек. И в следующий раз, ты дома.
– Ну, ладно. – он снова пожал плечами.
А в следующий миг Ян дернул руль вправо. Машина вильнула, резко сбросила скорость и остановилась у обочины. Он заглушил двигатель. И повернулся ко мне.
– Что такое? – непонимающе осмотрелась я.
Он мгновенно наклонился и поцеловал меня.
Резко. Глубоко. Так, что я не успела ни возразить, ни оттолкнуть. Его рука легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ближе. Другая на мою щеку, большой палец прошелся по скуле, успокаивая, удерживая. И я… растаяла.
Я забыла про Антона. Про кофейню. Про все. Остались только его губы, его запах, его тепло. Он целовал меня не извиняясь, не прося прощения. Он целовал меня так, как будто говорил: «Ты моя. И ты это знаешь. И все остальное – неважно».
И я отвечала. И мое сердце тоже.
Но… этот щелчок, он будто бы оставил свой след.
