Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"
Автор книги: Александра Пивоварова
Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Глава 17
Ты исчезнешь или как⁈
Я весь день применяла советы тети Люды и Алены, и я готова им руки расцеловать. Максимка почти не хныкал. Я была продуктивной. Еще и с Ксюхой подружилась. У нее – язык без костей.
Я узнала СТОЛЬКО про жизнь в общаге, что наличие ребенка – капля в океане установившегося хаоса.
Оказалось, что Ксения Анатольевна только в этом учебном году заступила на свой пост и всячески пытается установить порядки, но до нее был дед Максим, и ему было настолько фиолетово, что происходило, что общага на ушах стояла. Вся. Кроме этажа, где я проживаю.
Ксюша прямо намекнула на Зарецкого и его умение успокоить окружающих.
Снимаю свитер и остаюсь в одной маечке на тонких бретелях. Максимка занят кубиками, а я намерена переодеться. Но только расстегиваю пуговицу на джинсах, как в дверь деликатно стучат.
«Точно не Ян.»
Открываю дверь и вижу лучезарную улыбку, которая ослепляет.
– Еще раз, здрасьте! – Дэн хлопает ресницами и слегка опускает взгляд, но тут же возвращает на мое лицо.
– Еще раз, привет. – отвечаю в его манере. – Что-то случилось?
– Да! Я это… поговорить хочу. Можно? – по его дерганной речи понятно, что он волнуется.
Вспоминаю, что не дала ему ответ на кухне. Но мне казалось, что мой ответ был вполне очевиден.
– Можно. – отхожу, пропуская его в комнату.
Максимка тут же отвлекается от своей игры и ловко ползет прямо к ногам Дениса. А он в лице меняется, растерянность настолько явная, что мне смешно.
– Иди ко мне, сладкий, – наклоняюсь и беру Макса на руки. – не пугай дядю.
– Да я не то что бы… – почесывает затылок. – Я просто с детьми не особо знаю, как общаться. Я в семье один, даже племянников нет. – он пытается оправдаться.
– Понятно. – я чувствовала усталость и мне было не особо интересно. – Так что случилось? С-С! – я застонала, ведь Максимка потянул меня за волосы. – Солнце, так нельзя.
Максимка радостно заугукал.
– Денис?
– А, да. – он сглотнул. – Мы с Яном игру создаем, на мне графика, на нем код. Но я не справляюсь, ну вообще. Поможешь, а? С нас плюшки в виде зарплаты и материала для курсача!
Моя очередь удивляться. Смотрю на него, обдумывая сказанное, и Денису нет смысла шутить или разыгрывать меня.
– А что делать нужно? И сколько платите? – второй вопрос меня интересовал куда больше первого.
Так вышло, что сейчас я могла рассчитывать только на деньги сестры, алименты и свою стипендию. От государства мне положена жилплощадь, как сироте, но я все еще в очереди, и сдавать мне нечего. У сестры тоже нет недвижки, она продала комнату, которую получила от государства, когда родился Максим.
– У меня уже есть наброски всех героев, но мне нужна динамика. У нас такая, типа стратегия, поэтому все движения рисуем сами. Умеешь пользоваться прогами по покадровой отрисовки? Я все покажу!
Смотрит на меня как на последнюю надежду, прямо щенячьи глаза. И его ждет сюрприз.
– А по деньгам… – запинается, ведь я открываю свой ноутбук, подарок сестры на совершеннолетие, она тогда решила порадовать меня и удивить. – Пятнашка в месяц. Понимаю, немного, но нам инвесторы бюджет частями выдают.
– Эти проги? – поворачиваю к нему ноут.
– Да… Нихера себе!
– Денис! – хмурю брови.
– Простите! – закрывает рот руками. – А ты ими давно пользуешься? Что анимируешь?
– Подрабатывала. Научили. – я скромно улыбнулась. – Полгода точно. Хотя предпочитаю белый лист и карандаш.
– Ты просто сокровище, Мира! – Денис светился от счастья. – Соглашайся! Молю! – он сложил ладони вместе.
«Работа. Опыт. Материал для курсача. Мне все подходит.»
Я не сомневалась, что справлюсь. Я умею учиться новому, умею подстраиваться, и умею стараться и доводить до идеала. А главное – мне это интересно.
– Хорошо. Согласна. Но сегодня я очень устала, и мне пора Макса укладывать. Можем завтра начать? – я притянула ему руку.
– Как тебе будет удобно! Правда, – он отвечает на рукопожатие, слегка сжимая мою руку. – у меня завтра занятия с восьми утра и до трех. Потом загляну?
Я ободрительно кивнула.
– Супер! Ты лучшая! – он продолжает держать мою руку, но когда я слегка дергаю ее на себя, отпускает. – Доброй ночи! Спасибо тебе!
Он разворачивается и собирается выйти из комнаты, а я опускаю Максимку на пол.
– Я согласна в кино сходить. – говорю ему в спину, и Денис буксует.
Разворачивается ко мне, как в замедленной съемке.
– В кино… – его растерянность вновь смешит.
– Да. Ксюша с Максимкой посидит. Когда идем? – разгибаюсь и пристально смотрю на него.
Мне не помешает развеяться, а Денис кажется хорошей компанией, тем более он предложил. Никаких романтических чувств – это дружеская прогулка.
– Это… – вновь чешет затылок. – Я… ну…
– Давай в пятницу вечером? – беру инициативу в свои руки.
У Дениса задергался кадык.
– Да, давай. Я посмотрю, что идет.
– Отлично, мне, если что, не принципиально. – улыбаюсь ему, а Денис белеет.
Закрываю за ним дверь и усмехаюсь.
«Надо бы сразу ему обозначить, что мы можем быть только друзьями. Я ведь ему явно симпатизирую.»
Первые две ночи уснуть на новом месте было тяжело, но сейчас засыпала относительно крепко, тем более, что я сдвинула две кровати и сделала подобие бортика для Максимки, контролируя его.
И даже к утренним крикам уже привыкла.
Но… сегодня меня разбудил новый звук, будто кто-то скребся в двери.
– Твою мать! – выкрикиваю, как только открываю глаза.
Мгновенно натягиваю одеяло по самое горло, потому что я спала в тонюсеньком топике, толком ничего не скрывающим, ведь в комнате было душно.
У моей слегка приоткрытой двери на корточках сидел Ян. Выкручивая дверной замок.
Максимка испугался моего выкрика и стал хныкать.
– Тише, милый… – я прижимаю его к себе, продолжая смотреть на мощную спину Яна, обтянутую темной футболкой. – Эй, ты что творишь!
Он не мог меня не услышать.
Вижу, как он вздыхает.
– А на что похоже? Может ребенка успокоишь? – голос как обычно грубо-пофигистичный.
– Издеваешься? – поднимаюсь с Максом на руках, он трет глазки продолжая хныкать от такого резкого пробуждения.
Ян не оборачивается, продолжая возиться с замком. Слышно, как щелкает механизм, и он довольно хмыкает.
– Не ори, а. Я вообще-то тебе жизнь облегчить хочу, а ты драму разводишь на пустом месте. – дергает ручку и довольный собой разворачивается ко мне.
Взгляд наглый, тяжелый.
– На пустом месте⁈ – я прижимаю Максимку ближе, чувствуя, как горят щеки.
Кажется, я сейчас лопну от злости. Или от чего-то другого.
– Ты в мою комнату вломился, пока я сплю, и называешь это пустым местом? Где логика?
Ян словно сканирует меня. Его взгляд скользит по мне, а я стою перед ним в трусах как вкопанная, ведь на руках Макс и мне не прикрыться.
Максимка затихает и даже хихикает, видимо упокоившись от ЕГО голоса.
– Дя-дя-дя! – Максимка тянет пухлые ручки к Яну, чуть ли не выпрыгивая у меня из рук.
– Привет, пупс. – Ян подмигивает ему.
– Ау, я с кем говорю! – утром я не лучший собеседник, а в такой ситуации вообще зверь.
Ян лениво потягивается, и я ловлю себя на том, что смотрю, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы.
– Сменил замок. Свободное время было только сейчас. Теперь никто не вломится. – лезет в карман и бросает на стол ключи. – Давай свое бесполезное «спасибо» и я пойду.
– Спасибо? – мой голос срывается на визг. – Спасибо за то, что ты вломался в мою комнату, пока я спала? За то, что я проснулась и увидела твою рожу вместо нормального утра? Ты вообще представляешь, как это выглядит со стороны?
Ян усмехается, и эта усмешка выводит меня из себя еще больше. Он опирается плечом на стену и складывает руки на груди, весь такой расслабленный, уверенный в себе, будто это он тут хозяин положения. Рассматривая меня так, будто я какое-то забавное животное в зоопарке.
– Ну, со стороны это выглядит так, будто я меняю тебе замок, потому что в этой богадельне каждый второй может зайти к тебе без стука.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам.
«Задался целью бесить меня, да⁈»
– Зато ты можешь врываться без стука, да? Это входит в твою концепцию «безопасности»? – продолжаю кусаться, потому что бесит.
– Я стучал. Ты просто спала как убитая. – он пожимает плечом.
– Ой, да ладно! – я закатываю глаза так, что они, кажется, сейчас выкатятся из орбит. – А для тебя норма пялиться на полуголых девушек?
Ян медленно, слишком медленно, переводит взгляд с моего лица на шею, потом на плечи и обратно. У меня мурашки бегут по коже от этого взгляда. Он делает это специально.
«Гад!»
– Не переживай, мелочь, я видал вещи и поинтереснее. – его голос низкий, с ленцой. – Твои тощие плечи и детская пижамка меня не впечатлили. Так что можешь расслабиться.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу. От злости. Точно от злости.
– Знаешь что, Зарецкий? – я делаю шаг вперед, забыв, что стою в одних трусах. – Ты, может, и привык, что все вокруг тебя бегают и боятся слово сказать, но я не из таких. Ты мне не начальник, не старший брат и не отец родной. Так что прекрати лезть в мою жизнь со своими «благодеяниями»! Тем более, когда ты их ТАК преподносишь!
Максимка, почувствовав мой гнев, снова начинает хныкать, и я машинально начинаю его укачивать, поглаживая по спинке.
Ян смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то неуловимое. Он молчит несколько секунд, а потом делает шаг ко мне. Один шаг, и между нами остается сантиметров тридцать. Он ниже наклоняет голову, и я чувствую его дыхание на своей щеке.
– Во-первых, – говорит он тихо, но от этого тихого голоса у меня мороз по коже. – не ори на меня. Я не люблю, когда на меня орут. Во-вторых, если бы я хотел на тебя пялиться, я бы не стал заморачиваться с замком. Я бы просто зашел и смотрел. Сколько захотел бы. Но я этого не сделал. Потому что, как бы тебе ни хотелось думать иначе, ТЫ НЕ В МОЕМ ВКУСЕ, мелочь.
Он выдерживает паузу, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь.
– А в-третьих, – он вдруг улыбается, и от этой улыбки у меня внутри все переворачивается. – если ты продолжишь на меня так шипеть, я решу, что тебе на самом деле нравится мое внимание.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле.
«Он что, издевается? Он серьезно сейчас?»
– Ты… ты вообще охренел⁈ – выдавливаю я наконец. – Нравится? Да я мечтаю, чтобы ты исчез! Провалился сквозь землю! Испарился! Чтобы я тебя больше никогда не видела!
– Ну-ну, – он качает головой, и в его глазах пляшут черти. – а глазки-то горят. Интересно, от злости или от чего-то еще?
– Пошел вон! – я разворачиваюсь и чуть ли не бегом направляюсь к стулу, где лежит моя футболка.
Натягиваю ее через голову, чувствуя, как дрожат руки.
– Спасибо за замок. Теперь можешь убираться.
Ян стоит на месте, и я слышу его тихий смех.
– Ладно, – говорит он наконец. – ключи на столе. Дубликата нет, так что не потеряй. Кстати, я поменял замок не ради тебя. Если кто-то вломится к пупсу, я этого не переживу. – ерничает он. – А ты… просто бонус.
Он разворачивается и выходит, насвистывая какую-то дурацкую мелодию.
Я стою посреди комнаты, сжимая кулаки, и пытаюсь успокоить дыхание. Максимка тянет меня за волосы и лепечет что-то свое, детское.
– Нет, ну ты видел этого нахала? – спрашиваю я племянника. – Он… он просто невыносимый грубиян!
Максимка смеется и тянет руки в сторону двери, за которой скрылся Ян.
'Ну уж нет, мелкий. Этот дядя – ходячая катастрофа.
Глава 18
Можно ли привыкнуть к грубости?
– Вообще в городе много развлечений, – рассказывала Ксюша, стоя на одной ноге, как цапля, и жаря котлеты из магазина. – со столицей конечно не сравниться, но! – она указывает на меня лопаткой. – Занять себя есть чем, у нас даже своей океанариум есть.
Я сидела за столом и кормила Максимку кашей, слушая Ксюшу. Повезло, что выходка Яна осталась без внимания соседей, или они усердно делали вид, что ничего не слышали.
На общей кухне то и дело мельтешили студенты, кто-то кипятил воду в кастрюле, кто-то готовил завтрак, а кто-то разогревал в общей микроволновке. Максимка с интересом рассматривал всех.
– Даже есть комната развлечений для таких крох. Хочешь ссылку тебе пришлю? – она слегка приплясывала и виляя аппетитными бедрами.
– Да, было бы круто. Ой, – мой телефон запел в кармане, и я поспешила его достать. – хм…
Звонок от бабушки Макса.
– Здравствуйте, Ольга Павловна. – отвечаю сухо, прижимая телефон плечом к уху.
– Привет, Мирочка, как мой внучек? – женщина прям щебетала.
– Лучше всех. Мы как раз сейчас завтракаем.
Максимка с удовольствием уминал кашку с перетертым яблоком.
– Ой, как славно, Максимушка очень умный мальчик, сразу видно, наша парода! – я усмехнулась от этих слов. – Мирочка, а может привезешь мне его сегодня на пару часов? Я соскучилась… А у меня сегодня давление отличное, могла бы поиграть с ним.
Не то, чтобы я хотела, но, это вариант сделать свои дела. Мне как раз нужно вопросы в деканате закрыть некоторые, ведь возникла проблема с переводом отметок с прошлого универа.
Я соглашаюсь привести его.
– А я думала, что у тебя нет здесь родственников. – комментирует Ксюха разговор.
– У меня нет. А вот у него есть бабушка. – глажу Макса по голове. – Но не хочу об этом, болезненная тема.
– А я не лезу! – поднимает ладони. – Не подумай!
Через час мы с Максимкой уже спускались на первый этаж. Ксения Анатольевна у турникета отчитывала двух худощавый парней, виновато опустивших голову.
– Стоять! – обращается ко мне.
Проскользнуть незамеченной не вышло.
– Свободны, еще раз увижу, как курите в общаге, вылетите отсюда! Кыш с глаз моих! – женщина дергает головой и поворачивается ко мне. – Куда собралась?
– И вам доброе утро! – улыбаюсь ей. – Ксения Анатольевна, это уже перебор. Мне за каждый шаг отчитываться?
– А ты не дерзи мне, Миронова!
«А то вылетишь!»
– А то вылетишь!
Как предсказуемо.
– Мы гулять идем. Можно? – улыбаюсь через силу, потому что мне хватает и одного «добродетеля», следящего за каждым моим шагов.
– Можно. А, подожди! – наклоняется за свою стойку. – На, благодарность. – она протягивала мне шоколадку.
– А… за что? – не спешу брать.
– За тишину. Вы как заехали Зарецкий и Светлов затихли. Обычно они по ночам в игрульки свои рубились, и то свет выбьет, то еще что. А тут тишина. Бери давай! – женщина на вид не в настроении.
– Спасибо. – забираю, ведь отказываться грубо, хотя я ничего не сделала.
Ольга Павловна живет от общаги в двадцати минутах езды на автобусе. И везет, что на втором этаже, потому что лифта нет. Коляска легкая, компактная, я почти не вспотела, поднимая ее.
– Мой милый мальчик! – бабуля забирает внука из моих рук.
И выглядит она прекрасно, даже лучше, чем я, ведь нет синяков под глазами. На губах красная помада, волосы уложены, а платье такое, словно в театр собралась. Мне предлагают зайти на чай, но отказываюсь.
– Я приеду через три часа. Здесь пеленки, перекус и сменная одежда.
– Ой, я сына подняла, ты думаешь с внуком не справлюсь? – обиженно фыркает женщина. – Смотри, Максимка, твоя тетушка мне не доверяет!
– Звоните мне по любому поводу. Если будет нужно, я тут же приеду. И доверяю я только себе. – на губах улыбка, но глаза остались холодными.
«А еще доверяю семье Яна и… даже ему… немного.»
Женщина еще попричитала что-то о доверии и родственных связах, но я поспешила уйти.
Решение всех вопросов с деканатом заняло почти час. Оказалось, что столичный вуз все прислал, но листы слиплись и этого не заметили. Мне сделали полноценную зачетную книжку, и я допущена ко всем экзаменам.
Я позвонила «бабуле» и убедилась, что все хорошо.
Я вернулась в общагу, навела порядок в комнате и немного приготовила для себя: макароны с фаршем. Бюджетно, но вкусно.
Но с момента, как я отдала пупса, меня одолевало чувство тревоги. И самобичевания. Мне хотелось, чтобы Максим все время был рядом, ведь я обещала сестре, я должна беречь его. Поэтому решила пораньше поехать к Ольге Павловне.
Но по дороге завернула в больницу. Новостей нет, но… сегодня я приехала не столько к сестре. В палате тишина, Мальвинка лежит все также… все с теми же показателями. Я здороваюсь с ней, целую холодную руку и иду дальше. К койке у окна.
Отодвигаю ширму и вижу… Его.
Ярослав.
На вид ему за тридцать, над густыми бровями глубокий красный порез, который хоть и затянулся, но перейдет в шрам. Волосы сбриты почти под ноль, но видно, что они светлого цвета, практически беленькие. А его лицо в целом миловидное, округлое, нос картошкой, губы пухлые.
Совершенно нет, тех острых черт, которые присущи Яну. И хоть он называет его братом, но я понимала, что вряд ли их что-то связывает кровно.
– Привет. – я опустилась на стул, стоящий у его койки. – Мы не знакомы… Я Мира, сестра Мальвины.
Я хотела посмотреть на того, с кем была моя сестра. Я знала от полиции, что он… вывернул руль и удар по большей части пришелся на него. Он попытался защитить мою сестру.
И мне было стыдно, что я поверила на слово в его смерть, и не убедилась. Не переспросила. А ведь все это время он был здесь, рядом.
– Девушка, вы тут? – в палату заглянула медсестра. – Вы подпись о посещении не поставили. – она подошла ближе и протянула мне планшетку. – Вы и этого пациента знаете?
– Да. – я оставила подпись и протянула обратно.
– К нему часто приходят. Семья видимо большая. Но чаще остальных молодой мужчина с тяжелым взглядом. Сидит по часу. Молча, правда. – было ясно, что она говорит о Яне.
– Да, семья и правда большая. – я с улыбкой подумала о семье Яна и Ярика.
– Так, – женщина в секунду напряглась и наклонилась. – чего же вы молчите, девушка! Он же пальцами шевелит!
Я мгновенно устремила взгляд на руку и несколько пальцев действительно пошевелились прямо на моих глазах. Медсестра мгновенно отреагировала, она ударила по кнопке над кроватью, и выбежала из палаты за врачом.
И следующие десять минут были как в тумане. Меня попросили на выход, но разрешили остаться у палаты. Врачи, медсестры… слезы в моих глазах.
А следом, как удар по затылку слова врача: «ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА».
Я на ватных ногах дошла до лестницы, дрожащими пальцами достала телефон и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.
Я набрала номер, по которому поклялась себе никогда не звонить. Но сейчас плевать. Гудок. Еще один. Сердце колотится где-то в горле.
– Что, мелочь, – раздался в трубке его голос: ледяной, язвительный, с нотками привычного превосходства. – заблудилась в трех соснах?
– Твой брат открыл глаза. – произнесла я на выдохе.
Тишина. Такая, что я услышала, как он задержал дыхание.
– Если это шутка, то… – в его голосе появился рык, низкий, предупреждающий, опасный.
– ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА, ЯН! – сорвалась я. – Я в больнице, я сама видела.
«За кого он меня принимает, если думает, что я могу шутить о таком.»
– Еду! – он отключился первым.
Мне стало душно. Я, непривыкшая плакать, захотела реветь. Накрыло, без объяснения.
Я вышла на улицу, уселась на скамью, и сжала деревяшку.
«Он очнулся… Значит, и Миля сможет… она ведь тоже сильная. Она не из тех, кто так просто сдается.»
Не прошло и пятнадцати минут, как взвизгнули тормоза. Черный внедорожник влетел на парковку, игнорируя все знаки. Ян вылетел из машины, даже не захлопнув дверь.
Он пронесся мимо меня. Я уже думала, что проскочит и не заметит, но он резко затормозил, развернулся и оказался вплотную.
– Что врач сказал? – процедил он, нависая надо мной.
Его взгляд… впервые был не ледяным и наглым, он был встревоженным.
– Мне ничего. – я сглотнула, стараясь не показывать, как меня трясет. – Я никто ему.
– Понял.
Бросил он и поспешил внутрь, оставив меня на улице. Идти за ним не было смысла. Ян не из тех, кому нужна моральная поддержка, тем более от меня. А я боюсь зареветь… При нем.
Я приняла решение поехать за Максимом.
Поднимаюсь на этаж и нажимаю на звонок. Проходит минута, а мне не открывают. Нажимаю еще раз. Прислушиваюсь, за дверью тишина.
Достаю телефон и набираю Ольгу Павловну.
– Абонент вне зоны действия…
– Не поняла! – набираю еще раз, но телефон выключен. – Какого черта! – поворачиваюсь к двери и тарабаню в нее, мало ли женщина не услышала звонок. – Ольга Павловна!
– Чего орешь⁈ – открылась соседняя дверь и показалась голова пожилой женщины. – Нет ее!
– Я уже заметила! – огрызаюсь, потому что бурлят эмоции. – Не знаете, давно ушли?
– Так, часа два уже. Юра приехал и забрал их, отдыхать они поехали. Мне вот ключи оставили, за цветами следить. – женщина прищурилась. – А ты кто такая? Я тебя раньше не видела!
У меня сердце в пятки опустилось. Мир плывет. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Как, мать его, забрал⁈ – это был вопрос, на который я не ждала ответа.
– Так ты кто такая? Юркина жена, что ли?
Я не слышу ее. Я слышу только, как в ушах грохочет кровь. Максима нет. Ольга Павловна его увезла. И я не знаю, куда.
«Убью… своими руками придушу их обоих!»
– Куда они уехали? Знаете? – разворачиваюсь к женщине и делаю уверенный шаг, и та вжимается в дверной проем, как мышь в нору.
– Ну… на дачу, наверное… Погода вон, какая хорошая. – женщина определенно испугалась меня.
– Адрес, – я цежу сквозь зубы, глядя на соседку. – где их дача? Вы знаете?
Не спрашиваю. Требую.
Женщина мнется, явно понимая, что вляпалась в какое-то дерьмо.
– Я не помню… Юра вроде говорил… Сосновка, кажется. Или Березки. А может, вообще в другую область…
Я чувствую, как внутри все закипает. Еще секунда – и я заору так, что стены задрожат.
– Спасибо. – выдавливаю из себя и разворачиваюсь.
На автомате выхожу из подъезда и делаю глубокий вдох. Воздух теплый, цветами пахнет и выпечкой из окон первого этажа. Но сейчас я колючая, и готова броситься на любого.
В голове – каша.
«И что мне делать⁈»
Бежать в полицию бесполезно, что я им скажу. Юра – отец. Официальный, списанный, не лишенный прав. Отец решил отдохнуть со своим ребенком, в жизни никто из полицейских и пальцем не пошевелит.
Бежать в опеку… Если они узнают, то у меня заберут Максима, передадут Юре, хоть он и отказался в мою пользу, но никаких записей об этом нет, все было между нами на словах. Он работает, мама болеет – они не могли возиться с ребенком. Поэтому отдали мне.
Руки трясутся.
Я снова достаю телефон. Я набираю его номер. Снова. Потому что больше некому.
– Ты где? – рявкает он вместо приветствия… – Я тебе сказал ждать!
Ничего такого он не говорил, но сейчас не имело значения.
Я стиснула телефон так, что костяшки побелели. Этот его вечно командный тон выводил меня из себя, но сейчас у меня не было сил даже злиться. Только паника. Гулкая, липкая, заполняющая каждую клетку.
– Ян, – его имя прозвучало из моих уст жалко. – мне нужна твоя помощь. Макса нет!
Тишина. Та самая, тягучая, предгрозовая. Я почти физически ощущала, как он скалится на том конце провода.
– В смысле «нет»? – его голос стал ласковым до мурашек по голому позвоночнику. – Ты его потеряла, мелочь?
– Его забрал Юра! – рявкнула я в ответ, разрывая эту его игру в кошки-мышки. – Его отец! Соседка сказала, они на дачу уехали. Я не знаю куда, я не знаю адреса, и эта курица несет какую-то чушь про Сосновку и Березки!
Я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как горло сдавливает спазмом. Я была в шаге от того, чтобы разреветься в трубку, как последняя истеричка.
– Твою мать, Миронова. – раздался низкий рык, от которого у меня зазвенело в висках. – Ты вообще можешь хоть день прожить, чтобы не вляпаться в дерьмо? Где ты⁉
– У подъезда ее дома, – я облизала пересохшие губы. – на Вокзальной, четырнадцать.
– Никуда не уходи. – отчеканил он. – Я выезжаю. Если ты, дура, ломанешься куда-то без меня, я тебя придушу быстрее, чем этот Юра.
Он бросил трубку раньше, чем я успела ответить. Я уставилась на телефон. Мне хотелось швырнуть его в стену, но вместо этого я просто сжала его в ладони. И вдохнула. Глубоко. До рези в легких.
«Псих. Самодовольный хам. Почему, ну почему я вообще звоню ему?»
Потому что больше некому. Потому что он единственный, кто не задает лишних вопросов, а просто говорит «жди» и приезжает. Потому что он способен размазать кого угодно.
И, кажется, я начинаю привыкать к этому.
К тому, как он кусает.
К тому, как я хочу укусить в ответ.
Я прислонилась спиной к стене подъезда, вцепившись в лямку рюкзака. Пытаясь понять, как должна дальше поступить, понять, как узнать адрес.
Набираю Юру, но его телефон выключен, как и у его матери.
Прошло не больше двадцати минут. Я считала удары сердца, каждую секунду, каждую мысль о Максимке: где он, напуган ли, плачет ли? В горле стоял ком. Я мысленно прокручивала все возможные варианты, куда могли увезти его, и в голове была пустота и дикая, выжигающая все внутри ярость.
Визг покрышек разрезал тишину. Черный внедорожник Яна влетел во двор, едва не зацепив бордюр. Он вылетел из машины. Даже не глуша мотор.
В этот раз он не просто шел, он летел. Широкими, злыми шагами. Взгляд: черный, колючий, как битое стекло. Руки сжаты в кулаки, желваки ходят на скулах. Он выглядел так, будто готов убивать.
Он подошел ко мне вплотную. Настолько, что я уперлась спиной в стену, и между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Я чувствовала его запах: терпкий, мужской, с примесью дорогого парфюма и едва уловимой горечи металла. Его дыхание обжигало мои губы.
– Что еще сказала бабка? – выдохнул он мне в лицо.
Голос хриплый, низкий, с вибрацией, от которой у меня подкашивались колени.
– Сказала, что Юра приехал, забрал их. «Наверное, на дачу». Сказала, что адреса не помнит, «то ли Сосновка, то ли Березки». – я выплюнула это с такой злостью, что он слегка прищурился. – Я пробую дозвониться…
– Не надо. – он резко выхватил телефон из моих рук, я ахнула, попыталась вырвать, но его пальцы сжались на моем запястье, стальным обручем фиксируя. – Своими звонками ты только время теряешь. У нас его нет.
– Отдай! – я рванулась сильнее, но он лишь сильнее стиснул пальцы, так, что я почувствовала боль.
– Не рыпайся, Миронова. – он склонился к моему уху, и я ощутила горячее дыхание на мочке, от которого по коже побежали мурашки. – Или ты предпочитаешь искать его по таким «адресам» в одиночку? У тебя час до того, как я выброшу твой телефон в мусорку и поеду разбираться с твоими проблемами без тебя.
– Только попробуй. – я сощурилась, глядя в его глаза. – Это мой племянник. Я имею право знать все.
– Знать будешь в машине, – он отпустил мою руку и указал подбородком на автомобиль. – садись. И, Миронова, – он усмехнулся, и эта усмешка была опасной, как лезвие ножа, скользящее по коже. – если ты сейчас заплачешь, я высажу тебя на первой же остановке, поняла?
– Я и не собираюсь плакать, Зарецкий. – выплюнула я, чувствуя, как он задел что-то внутри.
– Вот и славно. – он уже развернулся и направился к водительской двери. – Нравится, когда ты злая. Гораздо интереснее.
Я щелкнула зубами, но послушно направилась к пассажирскому сиденью.
«Черт бы его побрал.»
Он знал, как на меня давить. Он играл со мной, дергал за ниточки, выводил из себя, но я шла за ним. Потому что с ним я чувствовала, что мы сделаем это. Найдем. Разберемся.
Я плюхнулась на сиденье, громко хлопнув дверью. Он скользнул за руль, и мотор взревел. Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло без предупреждения.
– Номер папаши диктуй. – потребовал он, вкручивая руль и вылетая со двора.
Я быстро продиктовала, и он скинул его кому-то в голосовом сообщении, коротко бросив: «Пробей адреса по этому номеру. Дача. Срочно».
– Куда мы? У тебя уже есть план? – с надеждой спросила я, потому что у меня плана не было. – Можем на работу к Юре заехать? Возможно его коллеги что-то знают!
Ян стрельнул в меня взглядом, и уголок его губ дрогнул.
– Нахер ты вообще малого ему дала? – он стиснул руль так, что побелели костяшки.
– Он отец, Ян. – выплюнула я, чувствуя, как внутри все закипает. – Официально он имеет право. А я – просто тетка, которой чудом позволили воспитывать.
– Вот именно. – он резко ударил по тормозам, и я влетела грудью в ремень безопасности. – Просто тетка.
– Не смей! – я развернулась к нему, вцепившись в подлокотник. – Не смей говорить так, будто я виновата.
Я каждой клеткой чувствовала, как раздражаю его. Но он все равно вызвался помочь. Не ради меня, а ради Макса.
– Дура, никто тебя не винит. Я узнать хочу. – непривычно мягко сказал он. – Повезло тебе, что мелкий мне в душу запал, и в этом городе фамилия моих родителей многое значит. – сказал он, и как-то устало выдохнул.
Я смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Злость, благодарность, страх – все смешалось в один тугой комок, который застрял где-то в горле. Ян отвел взгляд, уставился на дорогу, и его пальцы снова сжали руль. Я видела, как ходят его желваки. Он злился. Но не на меня. На ситуацию.
– Спасибо. – выдохнула я тихо, почти шепотом.
Но он проигнорировал. Снова.
Я не знала куда мы едем, но впереди показалась заправка и Ян резко свернул на нее. Остановился у колонки и заглушил двигатель.
– Походу придется помотаться по области. Заправлюсь, а ты раздобудь нам кофе. – он открыл кошелек и протянул мне карту.
– Поняла. – я забрала карту как-то машинально, погрузившись в свои мысли.
Я пыталась вспомнить все, что рассказывала мне Мальвина о своем бывшем, пыталась вспомнить куда могли увести Максимку. Пока шла к заправке попыталась еще раз позвонить, но телефоны выключены. Раздобыть кофе труда не составило, но его карту не использовала.
Выйдя, увидела, как Ян крутится вокруг машины.
Высокий, опасный, красивый.
«Черт бы его побрал.»
– Кофе, – я протянула ему стаканчик, стараясь смотреть куда угодно, только не в его глаза. – своими оплатила.
Он фыркнул. Звук был низкий, хрипловатый, будто он сдерживал смешок. А может, рык. Я уже перестала различать, когда он смеется, а когда готовится меня «придушить».
– Гордая, значит. – он принял кофе, и его пальцы на мгновение коснулись моих.
Я дернулась, как от удара током.
«Он не заметил?»
Заметил. Конечно, заметил. Уголок его губ дрогнул в этой его мерзкой, сводящей с ума усмешке.
– Карту мою не взяла, кофе своей купила. Принципиальная, да, Миронова?
– Давай ты оставишь свои попытки укусить для более благоприятного времени, ладно?
Он сделал глоток, не сводя с меня глаз. Серых, тяжелых, пронизывающих насквозь. Я чувствовала себя под этим взглядом как под микроскопом.
Не знаю сколько бы мы так стояли, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и его лицо изменилось.
Стало собранным, жестким, хищным.
Он нажал на громкую связь, и из динамика раздался спокойный мужской голос:
– Ян, пробил. Юрий Сергеевич Морозов. Ему принадлежит участок в СНТ «Березка», улица Лесная, двенадцать. Оформлен на мать, Ольгу Павловну Морозову. Минут сорок на юг от города.
– Спасибо, старший. – бросил Ян и сбросил вызов. – Садись.
