Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 32
Ликбез по-зарецки

Я приготовилась к эпическому раунду №2 в душевой. Но змеинная ассамблея испарилась. И слава богу им хватило ума не приходить, потому что я была в бешенстве. Серьезно, я была раздражена до кончиков волос.

Я оперативно ополоснулась, застирывать одежду не стала, вытерлась салфетками и поспешила обратно в комнату, потому что понимала – Максимка наверняка испугался этого «представления». И мне нужно было обработать царапины на лице, которые неприятно ныли.

Но я не успела дойти до комнаты каких-то несколько шагов, как услышала свое имя позади:

– Мира!

Я обернулась и увидела Дениса.

– Привет. – сухо бросила я, не имея настроения на другое. – Ян в комнате? – сразу спросила я.

Я собрала в кучу все свое спокойствие, чтобы не пойти к нему на разговор вот прямо сейчас, иначе бы я высказала ему столько, что получила статус «главное хамло общаги».

– Он ушел еще час назад… – Дэн почесал затылок. – Мирка, ты как вообще, сильно досталось? – его взгляд был на моей щеке.

Я хмыкнула и потерла щеку.

– Царапина. Поверь, этой взбалмашной дуре досталось не меньше. И другу твоем достанется! – говорила я, вспоминая, что Дениса не было на кухне среди студентов.

– Мирочка, солнышко, не кипятись… – пропищал Дэн.

Я аж поперхнулась воздухом от этого его «солнышко». Денис умел быть отличным другом, но его манера общаться иногда бесила больше, чем царапины на щеке.

– Дэн еще раз назовешь меня солнышком и я придумаю тебе настолько нелепое прозвище, что ты будешь меня избегать. – прошипела я, скрестив руки на груди.

Он театрально схватился за сердце:

– Мира, ты жестока. Но я знаю, что ты умная девочка. Поэтому пришел поговорить раньше, чем ты успеешь натворить дел.

– Каких таких дел? – я прищурилась, чувствуя, как внутри снова закипает злость. – Пойти и высказать твоему драгоценному другу, что его гаремные замашки доведут его до беды?

– Именно! – Дэн щелкнул пальцами. – Мир, ты же понимаешь, что если он узнает, что вы с Гелей дрались…

– Она на меня напала! – перебила я.

– … то он разнесет тут все к чертям собачьим. – закончил Дэн, и его голос стал серьезным, без тени привычной дурашливости. – Ты знаешь Яна.

Я промолчала. Потому что знала. Знала, каким ледяным и беспощадным бывает Ян. Хотя не так… какким ледяным и беспощядным он пытается казаться. Всегда. Везде.

– И что ты предлагаешь? – устало спросила я, проведя рукой по волосам. – Сделать вид, что ничего не было?

– Угу, – кивнул Дэн. – Именно. Замять. Максимально. Я скажу, что ты поругалась с Гелей из-за очереди в душевую. Просто бытовуха. А ты, когда увидишь Яна… просто не смотри на него так, будто хочешь его прибить.

– А как я на него смотрю? – насторожилась я.

– Как на личного врага, которого одновременно хочется укусить до крови, – усмехнулся Дэн. – но для него это выглядит как вызов. А он не умеет отказываться от вызовов.

Мое сердце глухо стукнулось о ребра. «Укусить до крови». Слишком точно сказано. Потому что именно это мне и хотелось сделать. Этот гад знал, что делает. Знал, что дразнит меня.

– Я подумаю. Но не обеещаю. – слова Дэна слегда охладили мой пыл, но я не была готова сдаться, потому что на меня напали при моем ребенке, и разбираться должен был именно Ян.

– Ян реально вспылит, я-то его знаю… – Дэн попытался надавить на жалость.

Но не вышло.

Мы попрощались. Я пошла в комнату, стараясь успокоиться.

Ксюша во всю пыталась укачать Максимку, но он тер глазки и был на грани очередной итерики. Подруга спросила как я, и я соврала, что уже все отлично. Ксю не могла остаться со мной, ей нужно было собираться на пары и она поспешила к себе.

А я посадила Максимку на пол среди игрушек, и принялась обрабатывать царапины.

Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки, когда Максимка захныкал, бросая игрушку. Подошла, взяла его на руки, прижала к груди, вдыхая родной запах детской присыпки и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Тише, маленький. – прошептала я, качая его.

«Чертов Ян»…

Я злилась на Яна, злилась так сильно, что его образ никак не выходил из мыслей. Я понимала, что он не отвечает за слова и действия Ангелины, но бемя до дрожи раздражало, что эта ситуация вообще возникла.

Еще и Дэн со своим милосердием…

Я уже почти уложила Максимку, когда в коридоре раздался пронзительный, режущий слух сигнал пожарной тревоги. Он врезался в мозг, как ледяная игла, заставляя сердце подскочить к горлу.

– Что за… – выдохнула я.

Максимка мгновенно проснулся и зашелся громким плачем. Я схватила его на руки, накинула на плечи первую попавшуюся кофту и выскочила в коридор. Вокруг уже творился хаос: из комнат вылетали полуодетые студенты, кто в пижамах, кто в халатах на голое тело, кто-то с мокрой головой, накрутив на себя полотенце. Все кричали, толкались, кто-то визжал.

Я прижала Максимку к себе, прикрывая его ладонью, и двинулась к выходу. В голове стучало: «Тревога, нужно выйти».

Но когда я добралась до начала коридора, где уже собралась плотная толпа, я увидела ЕГО.

Ян стоял, прислонившись плечом к стене у самой двери. Скрещенные на груди руки, играющие желваками скулы, расслабленная поза. Но глаза… Глаза были черными, полыхающими злым, почти садистским торжеством.

Он не двигался.

Не паниковал.

Он ждал.

И медленно, словно ленивый сытый хищник, скользил взглядом по лицам.

– Спокойно, – сказал он ледяным тоном, перекрывая гомон. – тревога ложная. Я нажал кнопку.

На миг наступила тишина. Все уставились на него: испуганные, недоуменные. Кто-то выдохнул: «Ты с ума сошел⁈». Девушка в коротком халатике возмущенно пискнула.

Ян медленно перевел взгляд на нее, и она замолчала, вжав голову в плечи.

– Я сделал это, чтобы собрать вас всех. – продолжил он, и его голос стал низким, вязким, опасным. – Раз уж вы так любите снимать на свои поганые телефоны то, что вас не касается, я решил устроить небольшой ликбез по технике безопасности.

Я взглянула на Дэна, тоже оказавшегося в толпе, и увидела, как он сжал губы и нахмурился, кажется единственный полностью осозовавший, что будет дальше.

Ян сделал шаг вперед, и толпа перед ним расступилась, как вода. Он шел между ними, и каждый опускал глаза. Я стояла в стороне, прижимая Максимку, и чувствовала, как внутри все сжимается от его приближения.

– Заткнулись все! – рявкнул Ян.

Шум стих мгновенно. Кто-то всхлипнул, кто-то вжал голову в плечи.

– До меня дошла инфа, что сегодня на кухне было «шоу», которое многие,бл*дь снимали, вместо того, чтобы вмешаться! Да?

Никто не ответил.

Я стояла, прижимая Максимку к груди, и не могла отвести взгляд от Яна. Он двигался по коридору, как хищник, и толпа расступалась перед ним. В его глазах горело что-то дикое, неконтролируемое. И в этот момент я поняла – никто не рискнет ему перечить.

Ян остановился возле парня в растянутой майке. Тот был бледнее полотна. Телефон дрожал в его руке. И кажется он был в первых рядах на кухне.

– Покажи. – сказал Ян.

– Ч-чего? – заикаясь, спросил тот.

– Покажи телефон, бл*дь! – рявкнул Ян так, что я вздрогнула. – Живо!

Парень трясущимися руками разблокировал экран.

Ян выхватил телефон у него из пальцев. Быстро пролистал. Нашел. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то щелкнуло, и парень, кажется, попрощался с жизнью.

А Дэн сильнее сжал губы и помрачнел, ткнув в бок какого-то парня сттоящего рядом с ним.

– Интересно. – протянул Ян и повернул экран к толпе. – Вот он – великий режиссер-документалист. Стоял, уродец, и снимал, как бабы друг друга за волосы таскают. Вместо того чтобы разнять.

Он сунул телефон парню под нос.

– Удаляй. Чтобы я видел каждое твое нажатие на экран.

Пальцы парня дрожали так, что он дважды промахнулся мимо иконки. Когда видео исчезло, Ян вырвал телефон обратно и сам проверил папку «удаленные».

– Отлично, – холодно сказал он. – следующий.

Он шел по коридору, выхватывая телефоны из рук. Один, второй, третий.

Каждого заставлял удалять видео у себя на глазах. Люди не смели возражать. В воздухе повисло напряжение… такое густое, что его можно было резать ножом.

Я смотрела на него не моргая. На то, как он выхватывает телефоны, как швыряет их обратно, как его челюсть сжата до скрежета. Жесткий, грубый, пугающий. Каждое его слово било хеестко, точно пощечина. И где-то глубоко внутри, в самом темном уголке души, я чувствовала странное, запретное облегчение.

Он защищает меня.

Жестко, дико, на грани.

Но черт возьми… меня еще никогда так не защищали.

И тут один парень решил возразить, но очень зря. Ян мгновенно схватил его за грудки, практичеки врезаесь лбом в лоб.

– Пискни еще раз и я спущу тебя на улицу без лифта. Уяснил?

Пыл парня тут же испарился и он закивал.

Дэн попытался шагнуть вперед, но Ян, даже не оборачиваясь, бросил:

– Дэн, стой, где стоишь.

И Дэн замер. Даже он не рискнул лезть.

Ян снова встряхнул парня. Тот был выше и массивнее, но сейчас выглядел как кролик перед удавом.

– Ты там был? – тихо спросил Ян. – На кухне?

– Я… – парень сглотнул. – Я просто смотрел…

– Смотрел. – Ян растянул губы в улыбке, от которой у меня кровь застыла в жилах. – Ты, бл*дь, смотрел, как две девушки друг друга мутузят. И даже не дернулся разнять. Ты вообще мужик или кто?

– Я не обязан…

– Не обязан⁈ – вдруг взревел Ян так, что стекла задрожали, и впечатал его в стену. – Ты, кусок дерьма, стоишь и снимаешь, как одну из них бьют при ребенке! При ее маленьком сыне! А потом еще рот открываешь!

Я вздрогнула. Максимка захныкал громче. Ян даже не обернулся ко мне, но каждое его слово било точно в цель.

– А если бы это твою мать так таскали за волосы? – прошипел он. – Ты бы тоже стоял и снимал? Или, может, все-таки, бл*дь, вмешался⁈

Парень молчал. Его лицо пошло красными пятнами.

– Отвечай! – рявкнул Ян, и в этом рыке было столько звериной ярости, что я сама чуть не присела.

– Я бы… я бы вмешался…

– А-а, – Ян театрально отступил на шаг, но так и не отпустил его. – то есть за свою мать ты бы впрягся, а за чужую девушку с ребенком нет? Интересная у тебя позиция. Просто ох*енная, я бы сказал.

Он обвел взглядом остальных парней в коридоре. Те стояли, опустив головы, как нашкодившие щенки.

– Это ко всем вам относится, убл*дки! – заорал Ян. – Если мне попадется хоть одно видео, то я ваши лица в кашу превращу!

Он будто рыскал взглядом, искал кого-то, и кажется не находил. И возможно он искал Ангелину. Но ни ее, ни ее подружек не было.

И тут он развернулся.

Его взгляд упал на меня. И в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

– А теперь слушайте все. – сказал он, и голос его стал тише, но от этого еще опаснее. – Я не знаю, что вы себе там напридумывали. Не знаю, кто кому что обещал. Мне насрать. Но одна вещь должна быть понятна всем без исключения. ЭТА ДЕВУШКА – МОЯ! И под моей защитой. Если кто-то косо на нее посмотрит… Если кто-то скажет ей хоть слово поперек… Если еще одна сука решит, что можно поднять на нее руку…

Он сделал паузу. Коридор замер.

– … то наступит пизда. – закончил он. – Всем. Лично от меня. И я не шучу. Вы уже видели, что бывает, когда я не шучу.

Я вздрогнула. Максимка всхлипнул и затих, кажется, испугался так, что даже плакать перестал. Я гладила его по спинке, но сама не могла оторвать взгляд от Яна. От того, как он стоит посреди этого коридора.

Властный, жесткий, страшный в своей ярости.

Он – стихия.

Он – шторм.

И этот шторм сейчас бушевал ради меня.

Глава 33
«На место!»

Дэн

«Банан мне в… ухо. Эта девушка моя! Да… друг поплыл кокретно!»

А вообще удивительные идиоты живут с нами на этаже. Я же сказал, удалите видео, я же предупредил, и что они сделали… тупо проигнорили. Подумали – пронесет.

«Черта с два! Теперь при встрече каждого тупицей буду называть».

Хотя их пронесло.

Конкретно так.

Считай в рубахе родились.

Ведь я видел по взгляду Янчика – он готов убивать. Он был зол настолько, что последний раз в таком состоянии чуть не уехал на пятнадцать суток за разборки. И тогда он разбил не один нос и чуть не сломат чуваку руку. А все потому, что какие-то быдляки решили докопаться до нас на отдыхе.

Но сейчас он сдерживался изо всех сил.

И причина в ней.

В этой мелкой симпотной блондинке с ребенком на руках.

Не будь ее в коридоре… Он бы реально некоторых в окно выкинул, а уже потом разбирался.

Ян – объясняет один раз, но доходчиво. Это его особенность.

И сейчас в его глазах плескалась такая тьма, что мне хотелось перекреститься.

Ян процедил сквозь зубы:

– А теперь… Съ*бались все.

Сказано это было тихо. Но этот шепот прозвучал громче любого крика. Люди шарахнулись от него, как тараканы от света, и мигом рассосались по комнатам.

Остался только я, вжавшийся в стену с максимально невинным лицом, и Мира с Максимкой на руках. Она так и стояла, не сдвинувшись с места, но на лице у нее не было страха. Нет. Она смотрела на Яна так, будто он был лично ее проблемой, ее болячкой и ее искушением одновременно.

А Максимка, зараза, перестал плакать и уставился на "злого "дядю, который всех разогнал, как на цирковое представление.

А Ян посмотрел на «свою девушку» и его лицо изменилось. Нет, не так. Его лицо смягчилось. Это было настолько нехарактерно для него, что у меня челюсть отвисла. Я видел, как он смотрел на врагов – с холодом, на друзей – с одобрением, на меня – с вечным подколом, но на Миру… Он смотрел на нее, как на что-то хрупкое и драгоценное, и сам, кажется, не осознавал этого.

Затем Ян развернулся и двинулся к лестнице. Я рванул за ним, потому что знал: сейчас он идет искать Ангелину. И если я не буду рядом, чтобы подстраховать, от этой девицы останется только мокрое место на ковре. Не, девчонку он никогда пальцем не тронет, максимум скрутит, если она попробует на него кинуться, но морально… И я даже не знал, что хуже.

– Яныч, тормози! – мы плюс-минус одной комплекции, но я не успевал за его шагом.

– Дэн. Ты знаешь, что я объясняю один раз. Доходчиво. – он говорил ровно, но в голосе вибрировала сталь. – Она сегодня наехала на Миру. При ребенке. Называла меня своим. Ты, бл*дь, слышал ее? – спросил он, и я невольно сглотнул. – Я только что посмотрел видео, которое снимал этот долбоеб. И там эта тварь орет, что я ей должен, что она меня не отпустит. – он скривился, будто проглотил лимон. – Меня тошнит от этого. Я не позволю ей думать, что она может влезть в мою жизнь и раздавать указания, кому подходить ко мне, а кому нет. И тем более я никому не позволю трогать Миру!

Я почесал затылок. Ну да, Ангелина действительно перегнула палку. Она вешалась на Яна с первого дня, но он игнорировал ее стойко, как бетонная стена. А она все не понимала и нарывалась. И вот сегодняшний инцидент… это уже перебор. Я бы и сам сказал ей пару ласковых, но Яну виднее.

– Ладно. – я поднял руки в примирительном жесте. – Я иду с тобой. Кто-то же должен тебя тормозить.

Ян скривил губы.

Мы спустились на этаж ниже, где должна была обидать Геля. Я был уверен, что она у своей сетсрухи прячется. Да и Ян тоже.

Юлька, кстати, сестра ее старшая, наша сокурсница и топовая девчонка. Простая, веселая, всегда на помощь придет. И я слышал, что она от своей младшенькой страдает давно и крепко.

Прикидываю как она побелеет, когда увидит на пороге своей комнаты разъряенного Яныча.

Я постучал. Тишина. Затем дверь приоткрылась, и выглянуло личико Гели с невинными глазками.

«Нифига себе, хватило ума не прятаться дальше!»

– Янчик! – всплеснула она руками, увидев Яна. – Ты ко мне? Как хорошо, что ты пришел! Я так переживала после той стычки с этой… – она запнулась, заметив мое присутствие и выражение лица Яна. – Что-то случилось?

Ян молча толкнул дверь, заставляя ее отойти. Я зашел следом, готовый в любой момент вцепиться в его плечо.

Юльки не было, но комната так и кричала о характере ее хозяйки: горы книг на столе, пять пустых чашек из-под кофе, и виниловые пластинки на полу. Я точно знал, что вкус на музыку у нас сходится.

Ян прошел в центр комнаты, медленно, как хищник, который загнал добычу в угол. Он не кричал. Не размахивал руками. Он просто стоял там, заполняя собой все пространство, и от него волнами шла такая тяжелая, давящая ярость, что у меня зачесались зубы.

– Геля, – произнес он с ледяным спокойствием. – я не буду повторять дважды. Слушай внимательно.

Он был не просто в ярости. Он ходил по тонкому льду и я не понимал каким чудом он еще контролирует свой бензиновый характер.

Она дернулась, попыталась улыбнуться, что-то сказать, но он поднял палец, и она замерла, как кролик перед удавом.

– Ты для меня – пустое место. Ты никогда не была и никогда не будешь кем-то значимым в моей жизни. Слышишь? Ты – пыль под моими ногами. Я даже не замечаю, когда наступаю на тебя. Ты – ничего. Ноль. Пустота.

Он сделал шаг к ней. Она вжалась в стену, глаза ее округлились от ужаса.

– Сегодня ты посмела тронуть мою мелкую. Ты посмела влезть в мою жизнь и решать, кто ко мне подходит. И ты посмела назвать меня своим. – его голос стал тише, но от этого еще страшнее. – Это последняя твоя ошибка, Геля. Потому что если я еще раз узнаю, что ты приблизилась к Мире или к ее ребенку… если я услышу, что ты хоть слово пискнула в их сторону…

Он сделал паузу, давая ей осознать всю глубину угрозы.

– Я не буду разбираться, кто из нас прав. Я сотру тебя в порошок. Я вышвырну тебя из этого общежития так, что ты будешь лететь, собирая свои сопли по дороге. Ты будешь умолять, чтобы тебя здесь забыли, но я не забуду. Я запомню. И я приду снова.

У Гели задрожали губы. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только всхлип.

– Ты поняла меня, пустое место? – спросил Ян, не повышая тона.

Она судорожно закивала, и слезы потекли по ее щекам, размазывая тушь. Но Ян даже не посмотрел на это. Он развернулся ко мне:

– Дэн, идем.

Я, давя улыбку, двинулся за ним.

Она девчонка, само собой, но ей сорвало башку и это нужно было присечь.

В коридоре Ян остановился, запустил пальцы в волосы и выдохнул так, будто выгрузил из себя вагон дерьма.

– Ты был прав. – неожиданно признал он. – Надо было жестко приструнить сразу.

– Ага, – хмыкнул я. – но ты все равно красавчик. Не убил никого. Сдержался.

– Потому что там Мира была. – он произнес это тихо, но я услышал. – Если бы ее не было… я бы не стал церемониться. Я бы показал, что такое настоящая злость.

Я усмехнулся. Вот оно. Причина, по которой Ян сейчас дышит ровно, а не выносит двери с ноги. Эта мелкая блондинка с ребенком действует на него как поводок. Только вот она вряд ли это знает. А он, в свою очередь, врет сам себе, что не поплыл. Но я-то вижу.

А еще она тоже может дать пинка так, что мало не покажется.

– К Мире пойдешь? – спросил я, пытаясь подавить улыбку.

– К страшной женщине, грозящейся меня выселить.– сухо ответил друг.

– Коменда… – простонал я. – Замолви за меня словечно, а. Я ничего не сделал, но ты все равно скажи, что я лапочка! А то она наверняка меня заочно уже выселила вместе с тобой.

Ян усмехнулся, а это значило, что его настроение начинает улучшаться.

А мне хотелось орать на всю общагу. Бежать и орать не своим голосом: «ЯН ЗАРЕЦКИЙ ВЛЮБИЛСЯ, УХУ»!

А вообще если эта парочка когда-нибудь перестанет смотреть друг на друга волками и наконец публично поцелуется, а не укусит, я куплю им торт. И не один.

И даже с малым посижу, чтобы они уедениться смогли.

И не пискну.

Зуб даю. Да все свои зубы!

Глава 34
«Сказал – пойдем. Значит, пойдем»

Мы столкнулись взглядами и у меня подкосились ноги, я удержалась на них только из-за Максимки. Если бы не он, я бы, наверное, села прямо там, в коридоре, под этим взглядом. Потому что Ян Зарецкий смотрел на меня так, как смотрят на что-то, что уже давно считают своим… но еще не решили, что с этим делать.

Он ничего не сказал.

Развернулся. Пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался у меня где-то под ребрами.

А я… я сбежала. Как трусиха. Как девчонка. Прижимая к себе племянника, я влетела в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, будто за ней спасалась от невидимого пожара.

Сердце колотилось так, будто я пробежала кросс.

«Эта девушка – моя».

Я повторила про себя эти слова, и по позвоночнику прокатилась волна, от затылка до самых кончиков пальцев. Он сказал это при всех. Спокойно. С ледяной, непробиваемой уверенностью, как говорят «моя куртка», «моя машина».

И самое страшное, в ту секунду я поверила ему. Каждому слову.

Максимка что-то пробормотал во сне и ткнулся носом мне в шею. Я машинально погладила его по спине, но мысли были далеко. Там в коридоре.

Пусть мне всего девятнадцать, но я уже откусила от этой жизни кусок побольше, чем иные грызут за сорок. Я повзрослела в один миг, взяв на себя отвественность за племянника. Но когда Ян это сказал… у меня внутри что-то перевернулось.

Я злилась.

И в то же время внутри меня, против всех законов логики и здравого смысла, кто-то довольный потянулся и замурлыкал.

«Черт бы побрал этого Зарецкого».

Я уложила Максимку, поправила одеяло и села на стул, закрыв лицо руками.

– Почему все так сложно…

В голове до сих пор шумело от всего, что произошло. Ангелина, ее визги, Ян с его убийственным взглядом… Зарецкий из тех людей, от которых не знаешь чего ожидать. Он самый непредсказуемый из всех, кого я знаю.

Злой. Грубый. Токсичный.

Из тех парней, при встрече с которыми велят переходить на другую сторону улицы.

А потом…

Мгновение и он меняется.

Щелчок – и он… внимательный, чуткий, он… заботливый, мать его.

Да, Зарецкий умеет заботится. По-своему.

Я задумалась, но резко вздрогнула, ведь в дверь резко постучали. Громко, требовательно, три раза. Я подскочила на месте. Максимка заворочался, но не проснулся.

– Кого там черти принесли? – пробормотала я и, поправив футболку, пошла открывать.

Открыла и чуть не захлопнула обратно. На пороге стоял Ян. Во всей своей невыносимой красе. С букетом роз. Огромных, тяжелых, бархатных. Таких, какие дарят в кино, перед тем как героиня прощает герою все его грехи.

Он выглядел так, будто его заставили съесть килограмм лимонов. Но букет держал крепко, и я заметила, что костяшки его пальцев побелели.

– Чего надо? – выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал грубее, чем было на самом деле.

– Мира, – начал он, просверливая взглядом дыру у меня между глаз. – пошли на свидание, сегодня.

Сказал это так, будто делал мне одолжение. Будто я должна была прыгать от счастья, что сам Ян Зарецкий соизволил пригласить меня на свидание.

Я скрестила руки на груди и прищурилась.

– С каких пор ты стал таким вежливым? – язвительно спросила я.

Ян дернул уголком губ: то ли усмешка, то ли тик.

– Я умею и по-другому, – сказал он, делая шаг вперед, я невольно попятилась, и мы оба оказались в комнате, а он протянул мне букет. – возьми. Я не нанимался тебя уговаривать. Сказал пойдем. Значит, пойдем.

Я посмотрела на розы. Они пахли так, что кружилась голова. Но я не собиралась сдаваться так легко. Этот тип вывел меня из себя, потом заступился, потом снова выводит. У меня от него голова кругом идет, честное слово. И мне это… нравится. Но показывать ему это нельзя. Ни в коем случае.

– Сегодня в семь. Пойдем в кафе. Будь готова. Дэн посидит с малым.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то переключается. Этот наглец стоял передо мной с букетом роз, смотрел своим тяжелым взглядом и говорил: «Сказал пойдем – значит, пойдем».

И я вдруг поняла: если я продолжу в том же духе, мы будем до утра выяснять, кто тут главный.

А мне это надоело.

Я хотела не войны.

Я не хотела ее с Яном.

И я решила сменить правила.

Я медленно, очень медленно протянула руку и взяла букет. Наши пальцы соприкоснулись, и я не отдернула руку, как в прошлый раз. Вместо этого я задержала ее на секунду дольше, чем нужно, и посмотрела на Яна из-под ресниц.

– Какие красивые. – промурлыкала я, поднося розы к лицу и вдыхая аромат, кончиками пальцев провела по лепесткам, будто гладила что-то живое. – А я думала, ты не умеешь делать приятные сюрпризы. Оказывается, умеешь.

Ян напрягся. Я видела, как дернулся его кадык, как потемнели глаза. Он не ожидал такого поворота. Он ждал сопротивления, колкостей, очередной битвы. А я вместо этого улыбнулась ему мягко, по-кошачьи, и сделала шаг к нему.

Теперь уже я приближалась, а он стоял неподвижно, будто прирос к полу.

– Значит, свидание? – протянула я, задумчиво крутя розу в руках. – Сегодня в семь. Дэн посидит с малым. Ты все продумал, да? Прямо стратег. – я подняла глаза и встретила его взгляд, от этого взгляда у меня подкосились ноги, но я не позволила себе отвести глаза. – А если я не хочу в кафе?

– Куда хочешь? – спросил он, и голос его стал ниже, хриплее.

Я улыбнулась уголком губ.

– Ну, не знаю… – протянула я, делая еще один шаг к нему, мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. – может, я хочу, погулять по парку. Или сходить в кино… А может я хочу, чтобы ты мне кофе в постель принес, – промурлыкала я. – или чтобы ты меня зацеловал так, чтобы я забыла, как меня зовут.

Я видела, как дернулось его лицо. Как сжались челюсти.

Он был на пределе.

И мне это нравилось.

– Мира… – выдохнул он.

И в этом одном имени было столько всего: предупреждение, мольба, угроза, что у меня мурашки лавиной прокатились по позвоночнику.

Я поднялась на носочки. Медленно, очень медленно, чтобы он успел представить все, что я могу сказать. Опустила губы к его уху. Чуть коснулась губами мочки… не случайно, но пусть думает, что случайно.

– Слушай меня, Зарецкий, – прошептала я так, чтобы мой голос прозвучал только для него. – ты ведь заявил при всех, что я твоя. «Эта девушка моя». Я слышала. И знаешь что? Мне понравилось, как это звучало.

Я сделала паузу. Чуть отстранилась, чтобы видеть его глаза.

Его зрачки расширились.

И продолжила, почти касаясь его губ своими:

– Но я не вещь. Я не перехожу по наследству и не достаюсь по приказу. Если хочешь называть меня своей, то позволь мне увидет тебя настоящего. Не колючку, которая ненавидит весь мир. Не хищника. ТЕБЯ.

Он ведь не раз повторял, что я его раздражаю. Что я – проблема. И теперь я сомневалась во всем, кроме одного: между нами горело. Горело так, что я не успевала за своими мыслями.

Ян смотрел на меня долго. Так долго, что я успела умереть и воскреснуть. Мне показалось, что еще секунда, и он наклонится. Сделает то, о чем мы оба думали.

Воздух между нами трещал, как перед грозой.

Но он только сжал челюсти. Кивнул резко, коротко, по-мужски.

– Семь. – бросил он.

И вышел.

Я слушала, как стихают его шаги в коридоре. Как хлопает дверь его комнаты так, что стекла вздрагивают.

И только тогда позволила себе выдохнуть. Сползла по двери на пол, прижала к себе розы и уставилась в потолок.

– Свидание. С Яном Зарецким. —я вдохнула аромат роз и улыбнулась так широко, что заболели щеки. – Я, кажется, сплю.

Но в груди уже разгорался тот самый бензин, который он поджег одним своим «пойдем».

И я точно знала: в семь этот огонь полыхнет так, что мало не покажется никому.

Ни мне. Ни ему.