Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 25
«Дура»

– С*ка, я не понимаю, как человек может бесить и притягивать одновременно. – шепчу в тишину.

Я – мудак. Полный, конченый мудак. И я это знаю.

Сижу на диване, смотрю в потолок и слышу, как затихают ее шаги в коридоре. Как тихо хлопает дверь в комнату Насти.

Тишина.

«Твою мать.»

Я провожу ладонью по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Дрожат, бл*дь. От нее. От этой мелкой заразы, которая ворвалась в мою размеренную жизнь и перевернула все вверх дном.

Она бесит меня. До скрежета зубов. До трясучки в руках. До желания разбить что-нибудь об стену. Эта ее манера огрызаться, эти глаза, которые смотрят с вызовом, эта улыбка – наглая, дерзкая, сводящая с ума. Она специально лезет под кожу. Специально провоцирует. Специально делает все, чтобы я сорвался.

И я срываюсь.

Я поцеловал ее.

Думал – заткну.

Думал – поставлю на место.

Покажу, кто тут главный. А вместо этого… вместо этого я теперь сижу здесь, как придурок, и чувствую вкус ее губ на своих губах. Чувствую, как ее пальцы сжимали мои волосы. Чувствую, как ее тело прижималось ко мне: горячее, податливое, такое чертовски желанное.

И теперь я хочу еще.

Хочу снова вцепиться в ее губы. Хочу сжать ее в руках так, чтобы она пискнуть не могла. Хочу, чтобы она смотрела на меня не с вызовом, а с той самой растерянностью, которая мелькнула в ее глазах, когда я оборвал поцелуй.

«Твою мать, Мира. Ты заноза в моей заднице. Ты бельмо на моем глазу. Ты – моя головная боль в миниатюре.»

Делаю глубокий вдох, и он заостряет где-то в груди.

«И я хочу тебя.»

Я вскакиваю с дивана. Хватаю первую попавшуюся футболку пацанов, натягиваю шорты, толкаю ноги в кроссовки. На ходу сгребаю ключи, телефон, наушники. Мне нужно проветриться. Мне нужно сбросить это дерьмо, иначе я сорвусь и пойду к ней.

Вылетаю на улицу. Ночь. Свежо. Ветер бьет в лицо, но не остужает. В голове все еще она – ее голос, ее запах, ее губы.

Проникаю в гараж, сажусь на велосипед. Выжимаю педали так, что цепь визжит.

Недалеко от дома школа, а за ней стадион: потертый, заросший, но сейчас удобный.

Идеальное место, чтобы гонять себя до изнеможения, пока не заболят ноги, не сядет дыхание, не выключится мозг.

Бросаю велик на траву и врываюсь на беговую дорожку. Бегу со всех ног. Ветки хлещут по лицу, но я не чувствую. В груди горит. В голове – каша из злости, желания и чертовой нежности, которую я ненавижу в себе больше всего.

У турников в темноте гогочет местная молодежь, но для меня они пустой фон.

Она бесит меня. Бесит своим голосом, своей улыбкой, своей хромотой, своей упертостью. Бесит тем, что лезет в душу, которую я давно закрыл на все замки. Бесит тем, что смотрит на меня так, будто видит насквозь.

И притягивает. Как магнит. Как омут. Как пропасть, в которую я лечу с разбегу, понимая, что разобьюсь, но не могу остановиться.

Я бегу. Круг за кругом. Дыхание сбивается, ноги гудят, пот заливает глаза.

Но она все равно со мной. Ее образ врезался в подкорку и не отпускает.

«Ладно, Мира. Ты выиграла сегодня. Но завтра… завтра я придумаю, как выбить тебя из своей головы!»

Но то, что между нами произошло – это не конец. Это только начало.

И я, бл*дь, боюсь этого больше, чем признаю сам.

Я бегаю до тех пор, пока не падаю на траву запутавшись в своих же ногах. Футболка пропитана потом, он ручьями течет по лицу, но мои мысли и желания наконец успокаиваются.

Молодежь уже давно ушла, и я слышу только свое сердце и насекомых в траве.

Отдышавшись, я с трудом поднялся на ноги и кое как залез на велик. Я был обессилен, но это было именно то, что могло помочь.

Дом спит, я провел на стадионе несколько часов, и теперь тихо проникаю внутрь.

– Милый. – раздался позади голос мамы, когда я ступил на лестницу.

Я замер, за секунду закрыл глаза, а после заставил себя развернуться.

– Мама.

Было видно, что она уже сонная, кутается в халат, и явно ждала меня.

– Где ты был?

Я усмехнулся:

– Как в том анекдоте – бегал.

– У тебя все хорошо? Хочешь поговорим? О тебе… о Мире… – мама всегда пытается влезть в мысли аккуратно.

– Все в порядке. Не хочу говорить об этой… – замолкаю, не сумев подобрать слово. – Короче, я спать. Устал.

– Хорошо, милый. Доброй ночи. – от улыбки мамы становится легче.

«Дура. Просто мелкая и надоедливая дура.»

Мамины вопросы вернули ЕЕ в мою голову. Но холодный душ спас.

Я уснул не сразу. Ворочался. Думал.

И так ничего и не придумал.

Утром проснулся от легких толчков младшего брата. Мама прислала, чтобы к завтраку успел.

Спускаюсь по лестнице, и уже с середины слышу гомон. Пацанва галдит, мама что-то накрывает на стол, отец бубнит про новости. Обычное утро. Привычное. Предсказуемое.

Пока не вижу ЕЕ.

Мира сидит рядом с Настей, сонная, растрепанная, в какой-то огромной футболке – кажется… моей старой, которую сто лет назад Настюха забрала себе под домашнюю одежду. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются пряди. Глаза еще слипаются, она трет их кулаком, как ребенок, и зевает, прикрывая рот ладошкой.

Я залипаю.

Стою, как идиот, и не могу оторвать взгляд. Она домашняя. Мягкая. Уязвимая. Без своей обычной брони из колкостей и дерзости. И от этого, раздражающе, до скрежета зубов, красивая.

– Ян, проходи, все стынет! – голос мамы выдергивает меня из ступора.

Мира поднимает голову. Встречается со мной взглядом.

И вот тут все. Визг тормозов в голове. Короткое замыкание. Она смотрит на меня – и в ее глазах мелькает что-то.

«Испуг? Смущение? Вызов? Хрен разберешь.»

Но она отводит взгляд первой. Опускает ресницы и утыкается в тарелку, делая вид, что ужасно занята кашей.

Я усмехаюсь про себя. Проходит, сажусь напротив. Нарочно. Чтобы видеть ее. Чтобы она знала, я смотрю.

Я отпиваю кофе и чувствую, как на губах расползается хищная улыбка. Но я давлю ее.

«Невыносимая девчонка.»

Внезапно пересекаемся взглядами с Настей. Она несколько раз постукивает средним и указательным пальцем по столу. И этот невинный жест мне знаком, мы придумали его еще мелкими и значит он: «Я все знаю, братик!».

Морщу нос и касаюсь мочки уха, передавая ей: «Иди в зад, мелочь.»

Настя внезапно рассмеялась, привлекая внимание.

– Простите, о своем вспомнила. – сестренка отпила чай. – Кстати, Ян, подкинете к универу? У меня сегодня встреча с профессором.

– Ага. – бурчу я, и опускаю взгляд.

«Не могу на тебя смотреть, бесишь меня так сильно, что поцеловать хочу.»

* * *

Дэнчик

* * *

– Кофе, кофе, кофеек! – напеваю я, заваривая себе бодрящий напиток

Я обожал общагу на выходных: тихо, спокойно, кухня и душ в твоем полном распоряжение.

Ну, кайф.

Мамулька моя к сестре своей уехала в другой город, поэтому домой на выходные я не поехал. И провел вчерашний день очень даже продуктивно. Яныч будет мной гордиться.

Не успел я подумать о друге, как дверь в комнату открылась и зашел он. По лицу сразу понятно – друг без настроения.

– А ты сегодня рана, привет! – протягиваю ему руку.

– Привет. – отвечает крепким рукопожатием.

Бросает свою сумку в угол, хотя порядок – его конек. И плюхается на стул, включая комп.

Смотрю на него не сдерживая улыбку.

Вот зуб даю, что до такого состояния его довела наша милая соседка со своим мелким.

Я все еще не понимаю как так вышло, что Яныч ее потащил к себе домой, с предками своими познакомил, да еще и добровольно пошел на это. Ну тут точно что-то не чистое.

– Как отдохнули? – подкатываюсь к его столу.

– Дэн, отвали, а. – огрызается, даже не взглянув на меня.

Я усмехаюсь, отпивая кофе, и с видом великого стратега откидываюсь на спинку стула.

– О, я смотрю, дела плохи. Настолько, что ты даже на комп переключился, лишь бы не думать о ней. Классика жанра.

Ян дергает плечом, но молчит. А я уже чувствую, сейчас будет весело. Потому что Ян, когда злится, становится предсказуемым.

– Ну давай, колись, – я пододвигаю свой стул поближе и скрещиваю руки на груди. – что было? Наша милая соседка тебя строила?

– Заткнись. – бурчит Ян, но в голосе слышна усталость, а не злость.

– О, так еще хуже, чем я думал, – я цокаю языком. – ты даже огрызаться нормально не можешь.

Ян молчит. Смотрит в монитор, но я вижу, что он даже прогу не запустил. Он просто уставился в одну точку и прокручивает что-то в голове.

– Она тебя чем-то зацепила, да? – уже спокойнее спрашиваю я. – Не просто бесит, а реально за живое взяла?

– Она… – Ян запнулся, сжал челюсть. – Слушай, – поворачивает голову, и я вижу его злой взгляд. – не вынуждай грубить, окей? Отвали!

– Понял я, понял. Не бурчи на меня. Уже откатываюсь, вот видишь. – отталкиваюсь к своему столу.

«Не, ну точно зацепила! Какая из них получится сладкая парочка, ну я не могу!»

Я не трогал Яныча несколько часов. Он сделал себе кофе и принялся кодить, а я переполз на подоконник и принялся зарисовывать, ведь накрыла муза. И тут мне в голову пришел гениальный план.

– Ого… – я присвистнул. – А Мирка времени не теряет. Интересно, что это за хрыч ее обнимает! – смотрю в окно, и вижу… ничего.

Но Ян реагирует молниеносно. Секунду назад он сидел за столом, а тут нависает надо мной.

– Ага, попался! – закричал я.

Я заливаюсь смехом, глядя на его перекошенное лицо. Ян смотрит на меня так, будто готов придушить голыми руками, и я его прекрасно понимаю. Но это того стоило.

– Ну ты и козел, – выдыхает он, отходя от окна и запуская руку в волосы. – Я реально поверил.

– А ты поверил! – я утираю выступившие слезы. – Бро, ты бы свое лицо видел! Я аж испугался, что ты сейчас стекло выбьешь и побежишь ее спасать от несуществующего хрыча!

– Иди на хер. – беззлобно огрызается Ян, но в уголках его губ дергается усмешка.

– Не, ну а че ты хотел? Ты сидишь тут полдня как в воду опущенный, на меня рычишь. Я должен был как-то растормошить тебя.

– Себя растормоши. – рычит и возвращается за стол.

Вот это друг влип.

Такая реакция… Да Яныч себя с потрохами сдал.

«Втюрился! Втюрился! Втюрился!»

Я понял, что мне будет зачем наблюдать. И чему радоваться.

Я просидел на подоконнике еще с час, пока не затекла задница. Не знаю кто меня дернул, но я решил посмотреть в окно… вниз.

– Ян! – выкрикиваю имя друга. – Яныч! Так какой-то парень Миру обнимает!

– Что с фантазией вообще туго? – усмехается друг.

– Да я серьезно! – и на этот раз я не шутил.

Я реально вижу, как Миру прижимает к себе какой-то пацан. И я его точно не знаю.

– Ян! – подскакиваю к другу и хватаю его за руку. – Да не шучу я! Реально не шучу!

Он нехотя встает и идет к окну. И видит тоже, что и я… ну почти. Объятия закончились, но эта «сладкая парочка» уже сидела на скамье.

– Вот видишь! – я ткнул пальцев в окно.

– И че? – буркнул друг. – Не наше дело. – возвращается к своему столу, но не садится, а берет свою кожанку. – В магаз схожу, у нас пельмени закончились.

Дверь за ним хлопает.

– Я не ревную, Дэн, нет-нет… А я верю тебе Ян, конечно же верю. – хихикаю с его реакции. – Так-с, ну, посмотрим! – занимаю свое зрительское место на подоконнике.

Глава 26
«-Ян⁈»

Я была готова расцеловать Настю за то, что она попросилась поехать с нами. Потому что ночи мне не хватило, чтобы в себя прийти и решить, как взаимодействовать с этим Цербером.

«Господи, Мира, соберись. Ты же не школьница. Ты взрослая девушка… с ребенком на руках. А он… он просто Ян. Ворчливый, злой, невыносимый Ян.»

Только уговоры не помогают. Вчерашний поцелуй – резкий, злой, отчаянный… он намертво засел в мыслях, он въелся под кожу. И мне отчаянно не хотелось признавать, что я хочу еще.

Еще и внутренний голос шепчет…

«Ты серьезно думаешь, что сможешь с ним справиться? Он сожрет тебя и не подавится!»

Но другой голос, тихий и наглый, отвечает:

«А может, это я его сожру? Посмотрим, кто кого».

После завтрака я побежала переодеваться, а когда спустилась с Максимкой на руках, то мои ноги слегка подкосились. Из-за него. Яна, стоящего в прихожей и разговаривающего с Настей.

Он… такой красивый, такой… мужественный, такой… огненный и опасный.

Он смотрит на меня. Всего секунду. Но в этой секунде – целая вечность.

И я понимаю: пропала.

Я конкретно попала.

Но я ему этого не покажу. Ни за что.

Всю дорогу я общалась только с Настей: мы развлекали Максимку, шутили между собой, даже договорились встретиться на неделе. А Ян молчал. Упорно. Будто нас не было в машине или мы были как тот фоновый шум из радио.

Но один раз, один единственный раз, мы пересеклись взглядами. И я чуть не задохнулась от того, что увидела: голод. Чистый, дикий голод. Мой пульс пропустил удар.

Университет Насти был неподалеку от нашей общаги, поэтому те несколько минут, на которые мы остались одни с Яном и Максимкой, прошли в тишине. Я выскочила из его машины так, будто меня обожгло. Сама отстегнула племянника, на адреналине схватила его и наши вещи, и как муравей потащила в общагу.

– С утра бесить решила? – Ян догнал за два шага и низко прорычал.

Он выхватил у меня сумку так резко, что я не сумела удержать ее.

– Чтобы тебя выбесить, достаточно просто проснуться. – фыркаю не глядя, и ускоряю шаг.

Только для Яна это не пробежка, а легка прогулка. Он не отстает от меня ни на шаг.

– Вот, даже сейчас бесишься, руки трясутся. – подмечаю, хотя заметила еще за завтраком. – Могу чай успокаивающий заварить, хотя лучше научись сдерживать свой характер, Ян.

Он тихо засмеялся и у меня мурашки пробежали.

– Так научи меня, мелочь. – не сбавляя шаг он слегка склоняется ко мне, и я невольно вздрагиваю. – За ночь выучила новые слова или закончила свой алфавит?

Он подтрунивает меня. Специально. Выводит на эмоции.

«Ненавижу…»

– Ты сначала разберись со старыми, – я резко повернула голову, наткнувшись на его глаза в упор. – а потом и новым тебя научу. Смотри, Максимка, – переключаюсь на племянника. – дядя Ян пытается нас взглядом испепелить. Но ничего у него не выйдет, да, пупс? Ни-че-го.

– Дядя Ян пока даже не пытался, босс. Просто твоя тетка клиническая невротичка. – его ответ не заставляет себя ждать.

Но мы уже заходим в здание. И наш диалог обрывается, ведь на входе главный дракон этого студенческого замка. Но благо не по нашу душу, я предупредила Анатольевну куда поедем, и даже сказала с кем, лицо ее в тот момент конечно обрело не мало красок, но лишних вопросов не задала. И сейчас тоже, увидев меня и Яна вместе, а вот парни, которых она отчитывала воспользовались ситуацией и в один голос завопили:

– Ян, ну скажи ей! Мы ведь не курим, ты знаешь!

– Вы не охерели? Я вас что мамочка, жопы прикрывать? – скалится Ян, но останавливается.

А вот я, бросаю тихое «здрасьте» коменде и спишу с Максимкой к лифту. Сама поднимаюсь на наш этаж, прячусь в комнате и наконец выдыхаю. Минут через семь в дверь раздался «бах», а за им голос Цербера:

– Вещи забери.

– Вещи забери. – тихо передразниваю его и показываю двери язык.

Но открыв дверь, Яна за ней уже не оказалось.

«Бесишь! Как же ты меня бесишь, Зарецкий!»

Максимка не спал всю дорогу до общаги, а поэтому после плотного обеда стал тереть глазки, и я уложила его в кокон из падушек, а сама села за ноутбук. Я обещала Денису к понедельнику закончить хотя бы с одним злодеем, и сейчас из меня так и перло вдохновение.

– Так… нам нужен орк, да? Орк… Ха-ха, будем вам орк! – злодейски шепчу и беру в руку стилус.

Уверенные штрихи, несколько правок и через два часа на меня смотрит самый гадкий и раздражающий орк на этой планете. Орк с чертами Зарецкого.

– Блин… – фыркаю на свою же работу. – Даже с этими клыками и зеленой кожей слишком красивый гад. А если так…

Расплющиваю ему нос и слегка растягиваю глаза, явное сходство исчезает, но так даже лучше. Дэн наверняка узнает друга, да и сам Ян увидит сходство, но пусть знает, каким его вижу я.

«Это же нужно… поцеловал меня, еще и так…сладко…»

Воспоминания не покидают голову и этим только злят.

Я с головой ушла в работу, но в дверь тихо постучали. Настолько нежно и деликатно, что я сразу поняла, тот кто за дверью подумал о Максимке.

– Привет. – услышала я от Ксюши, как только открыла дверь.

– Привет, Ксюш, – прошептала я в ответ и вышла в коридор. – ты прости, Макс спит, не могу пригласить.

– Да ничего. Слушай, Мир, тебя там у общаги парень ждет. Всех спрашивает о тебе. Симпатичный кстати. Я сказала ему, что посмотрю в комнате ты или нет.

– Парень? – переспросила я, нахмурив брови.

– Ага. Он и вчера приходил, но тебя не было, а я писать не стала, подумала все равно вернешься сегодня. Могу с Максимкой посидеть, если пойдешь к нему. – закивала Ксю.

– А ты уверена, что парень, а не мужик? Темненький такой и лицо хитрое? – я сразу подумала о Юре.

– Да нет, он блондин, вроде. Милый довольно, высокий такой. – подруга подняла руку, показывая примерный рост.

– Блондин…

Не мог же это быть Ярик.

– Ладно, посиди, пожалуйста, с Максимкой, я быстро сбегаю и вернусь. – хотелось посмотреть на того, что меня ищет.

– Без проблем! – Ксюша шире улыбнулась.

«Блондин… У меня из знакомых здесь никого. Странно.»

Я спустилась на первых этаж и толкнула главную дверь.

– Мира, привет! – стоило сделать шаг на улицу, как я услышала свое имя и увидела того, кого описывала Ксюша.

– Антон⁈ – я глазам не верила. – Ты… как здесь? Привет!

Он за два шага оказался рядом и прежде чем я успела как-то отреагировать, притянул меня в свои объятия.

Антон – мой сокурсник из столичного вуза. А еще мой сосед по общаге, мы жили с ним так же, как я сейчас живу с Яном и Денисом. Он отличный парень, веселый и душа компании. Мы не раз собирались у него в комнате по вечерам, играли в разные настолки, не раз гуляли компанией, и не раз делали совместные проекты.

Я вполне могла назвать его другом.

Он очень расстроился, когда я сказала, что уеду.

– Мне Машка сказала, что ты в общаге живешь, а я сразу смекнул, что здесь тебя найду. Звонил, но ты вне зоны, а девчонки отказались давать твой новый номер. – его голубые глаза были прикованы к моему лицу, а широкая улыбка так и сияла.

– Это все понятно, но… как ты вообще здесь оказался? – я была растеряна.

Он отпустил меня, и мы как-то не сговариваясь двинулись к лавочкам, чтобы освободить проход студентам.

– Так это мой родной город! На свадьбу к сестре приехал, и решил тебя проведать! Честно говоря, соскучился! – его щек коснулось смущение.

Антон – это кусочек прошлого, который я оставила в столице. Другое время, другая жизнь. Простая, незамысловатая. И от того, что он здесь, улыбается во все тридцать два зуба, я чувствую, как на душе становится теплее.

– О господи, Антон, я не могу поверить, – выдыхаю я и улыбаюсь в ответ. – ты реально здесь.

– Реальнее некуда. – он разводит руками, демонстрируя себя во всей красе. – Ну как ты? Выглядишь… Мира, ты шикарно выглядишь.

– Спасибо. А ты все такой же льстец.

Я еще на первом курсе поняла, что нравлюсь ему. Но Антон не делал каких-то явных шагов, а я была увлечена учебой, подработкой и друзьями, не думаю об отношениях.

Мы болтаем минут пять: Антон рассказывает, как доехал, как пытался добиться от девчонок мой номер, а его все послали, как не решился написать мне в соц сетях, но решил сразу приехать к общаге и увидеться…

И тут… Дверь общаги распахнулась с грохотом, от которого, кажется, дрогнули стекла.

Ян.

Он вышел из общаги. Нет, он вылетел из общаги, как снаряд. Широкими шагами, сжав челюсть, глаза горят тем самым огнем, который я уже научилась распознавать. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел на меня. И на Антона.

Ветер поднялся резко, и я вздрогнула. Только сейчас заметив, что выскочила в одной майке. С утра погода была относительно теплой, но сейчас стало зябко и будто бы вот-вот собирался пойти дождь. Плечи покрывались мурашками, но я не успела ничего сделать.

Ян подошел вплотную. Не говоря ни слова. Он просто снял свою кожаную куртку и накинул мне на плечи. Резко. Властно. Как хозяин, который метит территорию. Куртка тяжелая, пахнет кожей, его запахом, и я тону в ней с головой… она мне велика размера на три.

– Заболеть решила, мелочь? Лечи тебя потом. – рявкает Ян.

Антон замирает. Я вижу, как он смотрит на Яна, потом на куртку на мне, потом снова на Яна. И в его взгляде узнавание. Он мнется, явно не зная, что сказать. Потому что он сидит в кофте. Потому что он не додумался предложить мне ее, хотя видел, что я замерзла. А этот… Цербер в кожанке просто подошел и накрыл меня, даже не спросив.

– Что вылупился? – Ян обращается к нему первым.

Голос низкий, с хрипотцой, от которой воздух становится плотным.

– Ян⁈ – выдохнул Антон, и в этом «Яне» было что-то… испуганное, растерянное. – Привет.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине уже не от ветра. Я перевела взгляд с Антона на Яна.

Антон знает его.

Антон боится его.

«Что за черт?»

Ян несколько секунд смотрит на Антона, а после усмехается. Но не весело. Зло. Ядовито. Хищно. Как зверь, который решил поиграть с добычей перед тем, как перегрызть глотку.

– Мелкий, – цедит он, не глядя на меня, вперив тяжелый взгляд в Антона. – с кем?

– С Ксюшей. – тихо отвечаю я, машинально поправляя на себе его куртку, потому что мне нужно занять руки, чтобы не показывать, как дрожат пальцы. – Он спит. Так вы знакомы?

Я заметила, как Антон сглотнул, н первым не решился отвечать на вопрос. У меня вообще сложилось чувство, что страх его парализовал. Я бросаю взгляд на Яна и понимаю, он делает это намеренно. Смакует. Позволяет Антону прочувствовать каждую секунду страха.

– Знакомы. – процедил он сквозь зубы. – Смотрю, нос сросся ровно. Повезло.

Антон побледнел, как лист.

– Что? – выдыхаю я, не веря своим ушам.– Ты ему нос сломал?

Ян хмыкнул. Без капли сожаления. Даже с гордостью.

– Он руки распустил, – чеканит Ян. – к моей сестре полез. – он снова впивается взглядом в Антона, и тот буквально вжимает голову в плечи. – Я тогда сказал: еще раз увижу рядом с ней не только нос сломаю.

Антон поджимает губы, но я вижу, как дергается его кадык. Он хочет что-то сказать, но язык прилип к небу.

– Но это было давно, – пробормотал он наконец. – я же извинился тогда.

– Извинился. – кивнул Ян, и в его голосе послышалась насмешка. – Я принял. Но забывать не обязан.

Он снова повернулся ко мне. И в его глазах мелькнуло что-то… опасное. И одновременно странно теплое, что у меня перехватывает дыхание.

– А ты, мелочь, – он наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха. – решила, что я позволю тебе мерзнуть на лавочке с каким-то придурком?

Я вздрогнула от его дыхания.

– Я не мерзну. – прошептала я, хотя куртка уже согрела меня, а его запах дурманил голову.

– Врешь, – усмехнулся Ян. – у тебя губы посинели.

Он выпрямился и бросил взгляд на Антона. Уже не насмешливый, а ледяной.

– А ты еще здесь? – голос Яна прозвучал вкрадчиво, почти ласково, и от этой ласки веет такой угрозой, что у меня мурашки бегут по спине. – Съ*бись!

Антон дернулся, как от удара. Он посмотрел на меня, в глазах мелькнула обида, смешанная с отчаянием. Но он не был дураком. Косо глянул на Яна еще раз и торопливо выдавил:

– Мир, я… я позвоню, ладно? Или в соцсетях напишу.

Я собиралась возразить, но Антон как ошпаренный вскочил с лавочки и чуть ли не побежал с территории общаги. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как злость поднимается внутри.

– Зарецкий, твою мать, ты охринел? – я резко повернулась к Яну. – Зачем ты так с ним? Он мой друг!

– Друг? – Ян усмехнулся так, что мне захотелось его ударить. – Херовые у тебя друзья. Мелочь, он на тебя смотрел как на бесплатный десерт в шведском столе. И ты это видела.

– Я видела только то, что ты ведешь себя как придурок! Мы просто разговаривали!

Я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза, и поняла, что он дышит так же часто, как и я. Он тоже заведен. Он тоже на пределе.

– Ты вышла в одной майке, – прорычал он. – а он сидел в кофте. И не предложил. Не додумался. Потому что он думал не о том, что ты замерзнешь, а о том, сможет ли к тебе прижаться, когда ты начнешь стучать зубами.

– А ты, значит, весь такой благородный рыцарь в сверкающей кожаной броне? – фыркнула я, но запах его куртки ударил в голову, и голос предательски дрогнул. – А вообще знаешь что, – я резко встала и чуть не ударила его макушкой в подбородок. – ты слишком много берешь на себя.

Мне хотелось сказать больше, грубее, но… я побоялась обидеть его.

«Черт. Черт. Черт. Почему он так действует на меня?»

Я приняла решение уйти.

– Бесишь! – рычу на него и тут же обхожу.

– Взаимно. – доносится сзади, и я слышу его шаги.

Он идет за мной.

Конечно, идет…

«Неужели ты вышел только ради того, чтобы согреть меня?»

– Глупая, мелочь. – добавляет он тише, почти шепотом.

Стискиваю зубы и делаю глубокий вдох. Но молчу.

Мы зашли в общежитие, на удивление все студенты рассосались и на входе тишина, даже комендант не показался из своей комнаты. Прошли к лифту, и я нажала кнопку. Двери лязгнули тут же, он открылся сразу, будто ждал.

Я зашла внутрь, а Ян следом.

Лифт не маленький, но сейчас он казался крошечным ящиком, а Ян будто бы заполнил собой все пространство. Он даже не думал соблюдать дистанцию. Я чувствовала его запах, тепло, даже дыхание.

Это невыносимо.

– Вот серьезно, Ян, кто ты такой, чтобы прогонять моих друзей? – я скрещиваю руки на груди, глядя прямо перед собой на металлические двери. – Это уже перебор! Кого он обидел? Как?

– У Насти спросишь. – басит он. – Но чтобы я тебя рядом с ним больше не видел.

– Что⁈ – я резко поворачиваюсь к нему. – Я тебе кто? Вещь? Ты не имеешь права решать, с кем мне общаться!

– Имею. – его голос становится низким, вибрирующим, проникающим под кожу. – Пока ты ведешь себя как ребенок и вообще не думаешь о последствиях, ты под моей ответственностью.

– Ответственностью⁈ – я смеюсь, зло, истерично, чувствуя, как внутри закипает адреналин. – Ян, ты слышишь себя? Ты мудак! Самовлюбленный, наглый…

– Что еще? – он делает шаг ко мне, и я оказываюсь вжата в угол. – Давай, перечисли все мои недостатки. Я слушаю.

– Ты невыносим! Ты лезешь туда, куда тебя не просят! Ты считаешь, что тебе все позволено!

– Позволено, – он наклоняется, и его лицо оказывается в паре сантиметров от моего. – Потому что я знаю, что делаю. А ты нет.

– О, Господи! – я закатываю глаза. – Да что ты вообще… Ай!

И в этот момент лифт дергается. Резко. С мерзким металлическим скрежетом. Сначала вверх, потом вниз, и замирает. Свет мигает и гаснет. Нас накрывает темнота: густая, липкая, абсолютная.

Я вскрикиваю. Это вырывается помимо воли: испуганный, детский всхлип. Мои руки хватаются за первое, что находят. А находят – ЕГО. Я вцепляюсь в ткань футболки, прижимаюсь к нему всем телом, утыкаюсь носом в его грудь.

«Твою мать. Я прижимаюсь к нему, ищу защиты. К нему. К Яну Зарецкому, который бесит меня больше всех на свете.»

На секунду он замирает. А потом его руки обхватывают меня. Жестко. Собственнически. Он притягивает меня к себе так, что я чувствую каждую мышцу его тела, каждую линию, каждый напряженный мускул.

– Испугалась? – его голос звучит прямо над моим ухом, и в нем насмешка, смешанная с чем-то темным, голодным. – Какая ирония, мелочь. Ты такая дерзкая на словах, а в темноте трясешься.

– Заткнись. – выдыхаю я в его грудь. – Просто… заткнись.

– И что ты сделаешь? Укусишь?

Я поднимаю голову. В темноте я почти не вижу его лица, но чувствую его дыхание. Теплое. Рваное. Оно смешивается с моим, становится одним целым.

– Ты невыносим. – шепчу я.

– Ты уже говорила.

– И это ничего не меняет. – я сглатываю, но уже не от страха. – Нужно… коменду вызывать. Я телефон не взяла, позвони ты.

Кнопка вызова диспетчера выжжена, ее еще не поменяли.

Я упираюсь руками ему в пресс, пытаясь отодвинуться, но Яна мне не сдвинуть. Он скала. Он стена.

– Телефон я тоже забыл, – голос низкий, хриплый. – так что придется ждать, пока кто-нибудь заметит, что лифт встал.

– Отлично, – рычу я. – просто отлично. Застрять в лифте с самым невыносимым человеком на свете.

– Мне повторить, что это взаимно?

– А ты повтори, – огрызаюсь я. – может, хоть так до твоей тупой башки дойдет, что ты мне не нравишься!

– Врешь, – спокойно отвечает Ян, слишком спокойно. – если бы не нравился, не стояла бы сейчас так близко.

– Я не стою близко! Я застряла в углу, потому что ты меня туда загнал!

– Ты могла бы отойти. Лифт маленький, но место есть.

Он прав. И это бесит еще больше.

– Я боюсь темноты! – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

– Врешь, – повторяет он с усмешкой. – у тебя голос дрожит не от страха. От злости. И от того, что ты не знаешь, как выпутаться из ситуации, в которую сама себя загнала.

– Я не выпутываюсь! Я вообще не знаю, о чем ты!

– Знаешь, мелочь. Ты все прекрасно знаешь.

Его грудь касается моей. В темноте это ощущается как разряд тока.

– Отойди. – шепчу я.

– Не хочу.

– Я сказала отойди!

– А я сказал не хочу.

Я замахиваюсь, чтобы ударить его в грудь, но он перехватывает мою руку. Его пальцы сжимают мое запястье.

Горячие, жесткие, стальные.

– Дерешься? – в его голосе появляется опасная нотка. – Ну давай, мелочь. Разрядись. Может, полегчает.

– Пусти!

– Нет.

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но он держит крепко. Слишком крепко.

– Пусти, я сказала! – рычу я, дергая руку снова.

– А если не пущу? – в голосе Яна появляется та самая опасная ленца, от которой у меня мурашки бегут по коже. – Что тогда, мелочь? Закричишь?

– Не дождешься!

– Какая же ты…

Он не договаривает. С лестницы доносится шуршание, и Ян резко отпускает мою руку. Делает шаг назад. И выкрикивает:

– Эй! Мы застряли!

Голос громкий, требовательный. Командный.

– А? Вы внутри? – послышался женский голос.

– Нет, бл*дь, снаружи. – рявкает Ян. – Коменду зови!

– Да-да, сейчас, Ян! – девушка узнала его.

– Идиотка. – цедит он сквозь зубы и замолкает.

Я уже привыкла к темноте. Я примерно представляю, где он стоит. Какое у него лицо. Я чувствую его. Каждой клеточкой.

– Ян?

– Что?

– Признайся! – мой голос звучит тихо, но в тишине лифта он разносится эхом.

– В чем?

– В том, что я тебе нравлюсь. И ты ревнуешь. Очевидно ведь.

Я облизываю губы. Во рту пересохло. Сердце колотится где-то в горле.

Я слышу, как он выдыхает. Резко. Почти со злостью.

– Ты себя переоцениваешь, мелочь. – его голос звучит глухо, но в нем нет прежней уверенности.

– Понятно. Ты просто трус!

Он молчит. Просто игнорирует меня. И это не в его стиле… Ян Зарецкий никогда не молчит. Он всегда бьет в ответ. Всегда оставляет последнее слово за собой.

«Ах так, да⁈ Хорошо!»

В голове вспыхивает план. Сумасшедший. Дерзкий. Именно то, что нужно.

Я делаю шаг. Резкий, решительный. Вцепляюсь руками в его плечи и притягиваю его к себе. Я целую его. Жестко, требовательно, так, будто хочу пробраться сквозь его зубы, сквозь его кожу, сквозь каждую клеточку его тела, чтобы добраться до самых потайных уголков его мыслей. Я повисаю на нем, вжимаясь всем телом, чувствуя, как он напряжен, как каждая мышца натянута до предела.