Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 6
А злой ли дядька?

– СКОЛЬКО⁈ – выпалила я, глядя на эту космическую цену коляски.

Новая стоит пятьдесят тысяч. Половина моей жизни на ближайшие три месяца. Нет, я, конечно, могу питаться одной гречкой и молиться на стипендию, но Максимке подгузники нужны уже сейчас, а не в следующей жизни.

Я не собиралась отказываться от коляски, она была нужна мне, но я хотела вернуть деньги Яну, вот только… такую сумму я не смогу ему отдать.

«И откуда у студента такие деньги…»

Я понимала, что Ян не мог потратить такие деньги, наверняка коляска была в употреблении, хотя и выглядела идеально, но даже если она Б/У, то ее цена около двадцатки.

Легкая, удобная, легка раскладывается, но я ― верну ее.

После дневного сна, я взяла Максимку, и мы поднялись на последний этаж. Мне была нужна комната 505. Я несколько раз постучалась и услышала: «Сек!».

– Оу… – дверь распахнулась, и я увидела девушка моего роста в круглых очках леопардового принта, она выглядела так, будто только что вышла из клипа группы «Ленинград». – Привет! Ты ко мне?

– А ты Юля? Привет.

На комнату мне указал методист, здесь должна жить староста моей группы.

– Да. А ты… Мила? Мне методистка про тебя рассказывала. Сказала блондинка с ребенком. – Юля слегка вытянула шею и состроила рожицу Максу.

– Мира. Мира Миронова. Приятно познакомиться. Можем обсудить приближающуюся сессию? У меня есть ряд вопросов, методист сказала, что ты сможешь в них разобраться. – с виду Юля казалась мне милой, поэтому я расслабилась.

– Да без проблем, заходи!

Все комнаты в общежитии идентичные, но комната Юли куда обжитее моей. А там, где у меня тумбочка, у нее импровизированная кухня. И наверняка комендант не знает об этом, ведь по правилам запрещено.

Я кратко обрисовала Юле свою ситуацию: бюджетница, переведенная с лучшего университета столицы, отличница, а теперь студентка с ребенком на руках, без няни, садика и возможности посещать все занятия.

Юля в ответ кратко рассказал обо всех преподавателях, о приближающимся экзаменах, и курсовой работе, которую я уже должна бы начать писать.

– … твоя главная проблема, Киряева, Гадюка Олеговна. Она ведет философию и… ты просто не представляешь какая она стерва. Для понимая, в прошлом году мы сдавали ей зачет, и не сдали 60% группы, все еще. А это не основной наш предмет! Так что, делай, что хочешь, но завтра ты должна быть на лекции. Иначе она тебя к экзамену не допустит.

Юля действительно оказалась милой, и не косилась на Максимку, будто он внеземное существо. И помогла мне понять, с кем из преподавателей нужно договариваться в первую очередь. Еще обещала поспособствовать, как староста.

После разговора я спустилась в комнату, взяла беруши и пошла раздавать соседям, ведь уже большинство вернулось в общежитие.

– Издеваешься? – та самая рыжая швырнула беруши мне под ноги. – А еще мне что сделать? Звукоизоляцию тебе провести? Или, может, колыбельную спеть твоему спиногрызу? – она единственная, кто не принял мой презент, остальные отреагировали вполне спокойно и даже сказали «спасибо».

– Спиногрыз? Серьезно? Тебе сколько лет, двенадцать? Словарный запас на уровне «мама дала планшет поиграть»? – я наклонила голову, разглядывая ее, как диковинного жучка. – Я принесла тебе беруши, дуреха. Не потому что мне жалко твой драгоценный сон. А потому что мне лень слушать твои жалобы завтра утром. Это, знаешь ли, жест доброй воли.

Не общежитие, а пристанище хамов.

– А зад себе свой жест засунь! – рыжая откровенно нарывалась на грубость и испытывала мое терпение. – О, Ян, привет! – она мгновенно поменялась в лице и голосе, когда за мной прошел темный силуэт.

Но мистер «главный хам», не отреагировал даже жестом.

– Плак-плак… – поспешила я отметить увиденное. – Кажется кого-то игнорят. Как там, не твоего поля ягода? – улыбнулась я, а Максимка заугукал, и потянул ручки в сторону Яна. – Беруши подними, не мусори.

Не хотелось больше с ней говорить, тем более появился тот, с кем разговор был более важен. И пока рыжая переваривала мои слова, я уже пошла к своей комнате. Но остановилась у комнаты Яна, он уже успел спрятаться за дверью.

Я настойчиво несколько раз постучала. Не будет же он прятаться от меня.

– Ну чего тебе? – грубо пробасил Ян, открывая дверь.

И мой взгляд как-то невольно скользнул вниз.

Он стоял в черных джинсах, сидящих на нем просто идеально. Выше – рельефный торс с татуировкой дракона, который, казалось, оживал при каждом его вдохе. Я на секунду зависла.

«Нет, серьезно? Как у него может быть такое тело, если он, судя по всему, питается исключительно злобой?»

– Коляска, – я подняла взгляд обратно и столкнулась с его недовольством. – спасибо, но забери. У меня нет таких денег, чтобы заплатить тебе. Куплю что-то попроще. На «Авито», с рук.

– Ты идиотка? – он нахмурил густые брови. – Ты мне мозги из-за этого пришла парить? Я о ребенке позаботился в отличие от…

Точка кипения. Я машинально отреагировала на его очередное оскорбление, замахнулась и влепила ему пощечину.

«Достал. Невероятно.»

Но он даже не шелохнулся, приняв мой удар за легкое поглаживание.

– Никто не просил тебя о помощи, придурок. И мне помощь с таким посылом не нужна, уяснил? – я больше не могла контролировать свой голос, он прозвучал грубо и громко. – Если ты думаешь, что пуп земли, то спешу огорчить. Ты просто невоспитанный грубиян!

Максимка моментально заканючил и был готов заплакать, поэтому я решила уйти в свою комнату, чтобы он не расплакался на весь коридор.

– Стоять! – Ян сделал выпад, как змей, и мертвой хваткой схватил меня за локоть. – Ты ничего не перепутала, мелкая? – его взгляд стал настолько острым, что словно мог разрезать воздух вокруг нас.

А голос сочился ядом, от которого Максим мгновенно заревел и прижался к моему плечу.

– Отпусти! – потребовала я. – Ты пугаешь ребенка!

– Его пугает твоя безответственность. – он смотрел на меня не моргая, и я ответила ему тем же. – Коляску мне отдали бесплатно. Бесплатно, Мира. – он почти прорычал мое имя. – Просто заткнись и прими помощь.

Он резко разжал пальцы – локоть заныл. А в следующий миг с грохотом захлопнул дверь перед моим носом.

– Тише, милый, все хорошо. – я крепко обняла Максимку. – Этот злой дядька просто не в настроении.

И видимо у Яна это постоянное состояние. Просто хроническое отсутствие настроения.

И мне его даже жаль. Представляю, какая у него мигрень от круглосуточной злости.

Глава 7
Лекция тихого сна

У Максимки нет графика. Был когда-то, но пока его передавали из рук в руки – все сбилось к чертям. Но сегодня это играло мне на руку. Я подняла его ни свет ни заря, развлекала, как могла, чтобы к полудню он вырубился в коляске, счастливый и сытый. Глядя на это мирно сопящее чудо, я почувствовала укол совести. Вчерашний разговор с Яном… я была резкой. Слишком. Нервы ни к черту, но это не оправдание. Я извинюсь. При первой же возможности.

Лифт, к счастью, ожил. И он такой просторный, что влезли и я, и коляска, и двое хихикающих парней, которые явно обсуждали что-то свое и гоготали, как кони. Я сверлила их взглядом.

«Только разбудите – убью»

Макс даже бровью не повел, мирно чмокал во сне. Повезло им.

Но стоило нам войти в здание универа, мы словно в улей попали. Гул, топот, гам. Макс встрепенулся и открыл глаза, готовый закатить истерику. Но я подготовилась, и прежде чем он заревел, привлекла его пустышкой. Сработало.

Коляску пришлось оставить на первом этаже, а Макса взять на руки.

И тут же я почувствовала себя не студенткой с ребенком, а чумной зараженной. Взгляды – косые, липкие, осуждающие. Как будто я пришла с бомбой, а не с годовалым карапузом. Плевать. Взгляды меня не волновали, а вот предстоящий разговор – очень.

Киряева Гадюка Олеговна, она же Вероника Олеговна, женщина средних лет, худощавого телосложения, примерно моего роста, и с белоснежным каре, подчеркивающим ее острые черты лица. Ее портрет украшал стену, как и остальных преподавателей.

Методист подсказал, где искать Олеговну, и я робко постучала на кафедру. Староста предупредила, что с ней нужно быть тихой и мягкой. Мне разрешили зайти, и я заглянула.

– Добрый день! – я поздоровалась с тремя преподавателями и мягко прошла к дальнему столу Гадюковны. – Вероника Олеговна, здравствуйте!

Женщина сидела с книгой в руках, и делала какие-то заметки, но после моего обращения, слегка поморщив нос, подняла взгляд и поправила очки.

– Каков генезис и функциональная роль этого человеческого детеныша в нашем дискурсе? – она посмотрела на Максимку, как на экспонат.

Я чуть не выронила мелкого от такой фразы. Макс, кстати, даже не обернулся. Его больше интересовал какой-то блик на стене.

Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы не измениться в лице, после такого высказывания. Слишком заумно, и не уместно. Но Юля предупреждала.

– Вероника Олеговна, я из группы А516. Меня зовут Миронова Мира.

– Так, – женщина повернулась немного боком, положив ногу на ногу. – начало нашего занятия через пятнадцать минут. Надеюсь причина вашего появления весома и значительна. Мы, так полагаю, новая ученица.

– Верно. Ректор позволил мне заниматься по индивидуальному плану, и я хотела бы узнать у вас, как бы могла заработать баллы для экзамена? Возможно выполнить какие-либо задания. К сожалению, я сейчас не могу посещать занятия, мне не с кем оставить ребенка.

Я не давила на жалость. Мне вообще не нужна жалость. Я просто констатировала факт.

– Мира. Выбирая путь к высшему знанию, вы тем самым приняли на себя определенный категорический императив – обязанность следовать установленному регламенту образовательного процесса. Риски, сопряженные с этим выбором, включая необходимость синхронизации личной жизни и академических обязанностей, должны были быть вами априорно взвешены. Я не оспариваю ваши договоренности с руководством университета, однако они находятся в плоскости административного права, тогда как мои занятия – в плоскости вашего эпистемического долга. Ваше присутствие на них является conditio sine qua non* для получения зачета. Что касается присутствия вашего ребенка… Я не нахожу в этом нарушения логики учебного процесса. Однако университетская аудитория есть пространство публичного разума. Следовательно, любое проявление частной жизни, нарушающее его тишину, недопустимо. Я не возражаю против его нахождения здесь, но при условии соблюдения вами принципа акусматической совместимости*.

«ЧЕГО⁈»

Я не то, чтобы не поняла ее, я даже не разобрала половину.

– Простите… а можно проще?

– У вас будут проблемы с моим предметом. Посещайте мои лекции с ребенком. При условии, что я не услышу от него шума. Иначе, готовьтесь к пересдаче. На этом наш диалог завершен. Я, как и студенты, имею право на отдых.

– Я вас поняла. Спасибо за уделенное время.

Я улыбнулась сквозь зубы, сжала Макса покрепче и вышла.

Из-за отличных отметок у меня повышенная стипендия. И даже один предмет испортит мои показатели. Поэтому, у меня нет выбора.

Разрешает присутствовать с мелким, значит я приду с ним. А будет он плакать или нет… покажет время.

Остаток перерыва я провела в тихом углу, покормила Максимку, молясь, чтобы он уснул прямо на лекции. Интуиция подсказывала, что Гадюка та еще зануда, и Макс вырубится от скуки.

Сделав глубокий вдох, я вошла в аудиторию на последних секундах перерыва. И на долю секунды потерялась. Юля сказала, что в нашей группе всего двадцать человек. Но на меня смотрело не менее сорока пар глаз.

Потоковая аудитория была практически под завязку.

И среди этого моря лиц я нашла его мгновенно.

Ян.

Он сидел на последнем ряду, как темная туча, среди ясного неба. Наши взгляды мгновенно столкнулись, и он закатил глаза, вздохнув так, что я без слов поняла его мысли: «Нахера ты приперлась сюда, Миронова?».

А приперлась, потому что так нужно.

– Мира! – я услышала свое имя и поднятую руку, Юля звала сесть рядом. – Привет, сладкий! – она сразу полезла щекотать Макса, тот заерзал у меня на руках. – Что, разговор с Гадюкой не удался?

– Как видишь. Всем привет! – я слегка наклонилась и поздоровалась с девчонками на ряду.

Они ответили дружелюбно. А я усадила Макса на колени и полезла за тетрадью, он тут же вцепился в нее, как в игрушку.

– Жесть, конечно, у этой женщины ни совести, ни сострадания. – хмыкнула Юля.

– А почему людей так много? – кивнула я на поток.

– Это четвертый курс. У них накладка в расписании, – Юля перешла на шепот. – они с нами сидят, чтобы автоматы получить. Слушай… – она понизила голос до совсем интимного. – А правда, что ты и Ян…

– Мы соседи. Только соседи, знакомые три дня. – я даже знать слухи не хотела.

– Понятно… – как-то загадочно прозвучало от Юли. – Но ты не парься, когда Яна достанут слухи, то все моментально закроют рты. Иначе их закроет он. Наш милый Ян из тех, с кем лучше не связываться.

Юля вздрогнула.

– Значит в его характере я не ошиблась.

– Не, он классный, но немного грубоват. Если к нему не лезть, то и проблем не будет. – Юля сделал глубокий вдох и на выдохе произнесла. – Явилась… хоть бы раз опоздала.

Так она отреагировала на появление Гадюки. И с ее появлением аудитория замерла. В своих предположениях я не ошиблась, эта женщина говорила так, что половины было непонятно.

– Тише, милый… – я гладила Макса по голове, чувствуя, как он начинает капризничать.

Он заерзал, захныкал. Я попыталась уложить его поудобнее, но он упирался, готовясь зареветь.

– Пересядь.

Внезапно прозвучал ледяной приказ. Всего одно слово. Голос низкий, хриплый, в этом голосе сталь.

Соседка слева испуганно пискнула, схватила сумку и, пригнувшись, метнулась с нашего ряда так быстро, будто за ней черти гнались. Я осталась одна.

Ян не стал ждать.

Он опустился на освободившееся место, и я физически ощутила его вес. Как он подался корпусом вперед, как его плечо почти вжалось в мое. Он был слишком близко. Горячий. Плотный. От его присутствия словно плавился воздух вокруг.

Он повернулся ко мне. Медленно, как хищник, который разглядывает добычу. Его серые глаза, холодные и острые, прошлись по моему лицу, задержались на губах, и я перестала дышать.

– Что, мелкий? – усмехнулся он, глядя на Макса, и в голосе ни грамма нежности, только хриплая насмешка – Чувствуешь, чем пахнет?

Я хотела возмутиться, сказать что-то резкое, но язык прилип к нёбу. Макс тянул к нему пухлые ручки. Слюнявые, глупые, доверчивые пальцы.

– Иди ко мне, плакса.

Ян не спросил. Он просто протянул руки и, не глядя на меня, выхватил мелкого у меня с колен. Его пальцы на мгновение скользнули по моему бедру.

«Какой же наглец…»

И там, где прошелся этот короткий, жестокий контакт, кожу обожгло.

Он уложил Макса себе на колени, голову в сгиб локтя. Идеально. Малыш тут же затих, прижался к нему и закрыл глаза.

Предатель.

Я сидела, продолжая чувствовать, как от Яна идет жар. Как его плечо касается моего. Как он, этот грубый, циничный, жестокий парень, держит моего племянника, словно тот его собственный. И Максу это нравится. Максу спокойно.

«А мне?»

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но еще больше, чтобы этот момент не заканчивался.

Ян чуть повернул голову, и его губы оказались в опасной близости от моего виска. Я чувствовала его дыхание – горячее, с нотками кофе и мятной жвачки.

– Не пялься, Миронова. Лекцию слушай. – прошептал он так, чтобы слышала только я.

Низко, интимно, почти в самое ухо.

* необходимым условием

* акусматической совместимости – бессшумно

Глава 8
«Да что с тобой не так⁈»

Максимка мирно проспал на руках Яна до конца лекции. И когда преподаватель закончила, студенты стали собираться, и в аудитории поднялся шум. Ян тихо и одним словом заставил всех замолчать:

– Заткнулись.

И все. Никто не пикнул. Юля рядом хихикнула, но тут же зажала рот рукой. Студенты на носочках, как мыши, поползли к выходу, боясь лишний раз сделать вдох и потревожит сон Макса.

– Миронова, подойдите. – шепотом подозвала меня Гадюка.

Ян встал, чтоб я могла пройти. Он словно и не собирался отдавать мне малыша. Денис спустился с двумя рюкзаками в руке и поприветствовал меня кивком, я ответила ему тем же.

– Двигай, давай. Не сбегу. – сухо усмехнулся Ян.

Я спустилась к преподавательскому столу, а аудитория стремительно пустела.

– Миронова, – преподаватель собирала свой портфель, говоря со мной. – вижу вы девушка понимающая, я готова пойти вам на встречу. Подготовлю индивидуальные занятия. Но на экзамен вы обязаны явится. Если мои задания будут выполнены, то допуск получите. Все понятно?

– Да! Спасибо вам огромное! – я не верила своему счастью.

И тут краем глаза я заметила, как Ян и Денис выходят последними из аудитории.

«Сказал же, что не сбежишь… Что ж такое!»

– Передам вашей старосте. Можете идти. – Вероника Олеговна, как и я, покосилась на дверь.

Я еще раз поблагодарила и выбежала из аудитории, но ни Яна, ни моего малышка уже не было в коридоре.

– Вот это у тебя взгляд напуганный. – ко мне подошла Юля. – Ян сказал, что будет на первом этаже тебя ждать. А вы точно знакомы всего несколько дней? Знаешь, Ян не из тех, кто спешит кому-то помогать.

Мне были понятны взгляды со стороны студентов. На их месте я бы смотрела и шепталась так же. «Хамоватый король местного болота» настоящий лапочка, когда дело касается детей… Удивительно и из ряда фантастики.

– Похоже он просто любит детей. – я пожала плечами. – Ты прости, но я побегу. Ян не из тех, кто обладает терпением.

Это я усвоила еще в прошлый раз. Юля кивком подтвердила мои слова.

В здании нет лифта, поэтому я как козочка поспешила вниз по лестнице. Коляску и двух высоченных парней заметила сразу. Ян уже осторожно переложил Максимку, не потревожив его сон. И Ян слегка качал коляску, переговариваясь с Денисом.

Мне хотелось возмутится из-за того, что он ушел, но я засунула свой характер куда подальше, и поспешила поблагодарить:

– Спасибо тебе огромное!

Глупо было отрицать, что, если бы не Ян, то я не справилась с Максом на лекции. Он бы стал хныкать и мне пришлось выйти, чтобы не мешать остальным. Детский плач имеет удивительно свойство раздражать.

Ян скрестил руки на груди, и я увидела, как под футболкой перекатились мышцы. Он смотрел на меня сверху вниз.

– Ты мне лучше скажи, мелкая: у тебя голова варит вообще? Притащить ребенка сюда, в этот дурдом. У тебя мозги есть или только глаза красивые? – Ян огрызнулся в своей манере, рассматривая меня без жалости и сочувствия.

И всего одной фразу хватило, чтобы сбить мои мысли о нем. С детьми он может и ладил, но он просто невероятный хам и грубиян. И такие люди вызывали у меня отвращение.

Хотя, его слова про глаза…

«Это типо комплимент такой?»

– Потому что мне не с кем его оставить. – я забрала коляску из его рук, и он не стал цепляться за нее. – Знаешь, Ян, я хотела извиниться перед тобой за вчерашнее, думала, что переборщила и должна быть терпимей. Но ты же редкостный хам!

Денис сделала шаг назад, почесывая затылок, и оглядываясь по сторонам, будто он впервые видел эти стены, всем видом показывая, что участвовать в этом разговоре не станет.

– Ага, но и тебе родители манеры не привили, так что один:один. – без улыбки прорычал он. – И на шепот перейди, я не для того его убаюкал, чтобы ты будила.

Он сказал это так спокойно, буднично, будто обсуждал погоду.

«Циничный придурок.»

– Я сирота. – я вскинула подбородок. – Так что да, не привили. Так бывает. – я поморщила нос от гнева, бурлящего в жилах. – И бывает, что помочь мне некому совершенно. И я очень тебе благодарна, за то, что сделал для меня и Максимки. Каким бы козлом ты не был.

Я просто не могла говорить с ним спокойно. Только я собиралась подавить характер и быть вежливой, как он открывал рот и все портил. И сейчас все повторилось.

Не дожидаясь его ответа, я покатила коляску к выходу, и уже за спиной услышала тихий голос Дениса:

– Ян, ты реально перегибаешь. Ну одна девчонка… делает, что может.

И в его голосе была жалость, которая меня бесила.

Я одна… но этот грубиян уже сделал для меня и Макса больше, чем его родной отец и такая несчастная бабуля. Так что мне нужно придумать, как отблагодарить. Желательно без лишнего контакта с Яном. Он любит подбрасывать мне помощь, вот и я ему что-нибудь подкину.

– Да почему опять мы⁈

Я зашла в общагу и застала у комнаты коменданта недовольную толпу девчонок с моего этажа. Мне в лицо знакома почти каждая, ведь я раздавала им беруши.

– Вот именно, мы в прошлом году отмывали! – ворчала брюнетка под два метра ростом.

– А мы этой осенью! Пусть парни напрягутся! – поддакивала девушка в теле с короткими волнистыми волосами.

– А ну прекратили вопить! – выкрикнула комендант. – Приказ свыше, убрать и помыть! Вы же девочки, самим не противно в сраче жить⁈

Женщина стояла руки в боки, а взгляд полный строгости.

– Добрый день! – я остановилась позади них. – А что происходит?

– О, мамаша… – огрызнулась та самая рыжая. – Вот пусть она убирает, а то явилась на все готовенькое, еще и права качает!

– Вика, – высокая рыкнула на рыжую. – тон сбавь, и радуйся, что ты не на ее месте. На стенку бы лезла.

Рыжая закатила глаза и дернула головой.

– Так что убирать нужно? – я проигнорировала ее слова и переспросила.

– По графику на вашем этаже нужно вымыть окна и отдраить кухню. – объяснила мне комендант. – А эти мне тут пришли истерику закатывать. Да там три часа работы, собрались все вместе и за работу!

– Давайте я уберу! – вызываюсь я. – Не проблема.

Я понимала, что ситуация с сестрой и появившиеся проблемы сделали меня раздражительной, нервной и злой, но я все же хотела попробовать подружится хоть с кем-то. И это был шанс наладить отношения с частью соседей.

– Вот и решили. – рыжая задрала нос. – Пусть убирает, ей полезно будет! – она попробовала подколоть, и довольная собой пошла к лифту.

«Помыть бы тебе рот…»

А вместе с ней еще несколько девчонок.

– Спустишься потом ко мне за тряпками и средствами. – Ксения Анатольевна сложила руки на груди.

– А я могу с малым посидеть, если нужно. – вызвалась девушка со короткой стрижкой. – У меня брат младший есть, опыт какой-никакой имею.

– И я могу понянчить. – поддержала высокая.

А я расцвела, поняв, что делаю все правильно сейчас.

– Спасибо!

Мы вместе поднялись на наш этаж и успели познакомится. Высокая – Аня, с короткой стрижкой – Ксюша. Я решила не откладывать уборку… и, стыдно сказать, но хотя бы несколько часов не думать о том, чтобы следить за Максом. Потому что от напряжения у меня уже мышцы шеи не шевелятся.

Я переодела Максимку, разложила все те игрушки, которые у нас были, и позвала девчонок. Они с радостью пришли посидеть с ним, параллельно прихватив учебники, чтобы немного позаниматься.

А я вооружилась тряпками, средствами и приступила к уборке. Помыть окна – самое простое, а вот отдраить кухню уже сложнее. За столами и печками рудниковые залежи.

Я опустилась на колени и выгнулась в пояснице, пытаясь дотянутся до стены за плитой. Мне ее было не отодвинуть самой, не хватало сил, а просить кого-то не стала. Я была одна на кухне и наслаждалась этим одиночеством.

– Фуф… – не знаю столько так просидела, но я оттерла застоявшиеся жирные пятна.

Я разогнулась, но оставалась сидеть на коленях.

– А ты окно открыла, чтобы простыть?

– Черт! – я упала на задницу от испуга.

В дверях стоял Ян, подпирая плечом косяк и держа в руке какой-то пакет.

«И как давно ты здесь стоишь⁈»

– Обязательно подкрадываться? – спросила я, поднимаясь. – А если бы я ударилась от испуга?

– А ты такая пугливая? – в его голосе все также никакой нежности. – Мелкий где?

– В комнате, с Аней и Ксюшей. Они согласились посидеть, пока я тут… убираю. И, подожди, пожалуйста, дай мне закончить уборку, прежде чем готовить.

Ян усмехнулся.

– Держи. – он подошел ближе и протянул мне пакет.

В пакете вещи, было понятно.

– Это…что?

– Сказала, что хочешь отблагодарить. Мне твои извинения нахер не сдались. А вот стирать я не люблю. Ну? Не тупи! – он потряс пакетом.

И я вытянула руку и забрала его. Но не отпустил, когда я взялась. Держал, глядя мне в глаза.

– Хорошо, я постираю.

Я дернула пакет на себя. Он отпустил, но медленно, с явной неохотой. Его пальцы скользнули по моим, обжигая.

«Хочешь такую благодарность, без проблем.»

– Ага. И окно закрой, дурында. – он скользнул взглядом по моей шее, по мокрой от пота футболке. – Если не знаешь, то дети быстро подхватывают вирусы. Соплей только не хватало. – пробасил он.

И вышел из кухни, оставив меня с пакетом полных его вещей.

– Невероятный тип… – прошептала я.

«Циничный. Грубый. Наглый. Но откуда эта дрожь в коленях?»

Закончив с уборкой, я спустилась на −1 этаж, где располагались технические помещения и прачечная для студентов. В пакете, помимо вещей, были капсулы для стирки. Прежде чем закинуть вещи в барабан я порылась в карманах, чтобы не закинут лишнего.

И в моих руках оказалось: мелочь, жвачки, несколько красных купюр и… две салфетки и губной помадой, и номерами телефонов.

Ян красивый, наглый, наверняка на него пачками вещаются, пока он рот не откроет.

– Уже постирала? – он открыл дверь, когда я постучала в его комнату, и снова хвастался своим голым торсом.

– А ты быстрый. Два часа стирки и после минимум ночь будет сохнуть. Наберись терпения, если знаешь, что это такое. Вот. – я протянула его обратно пакет, в который сложила свои находки. – В карманах было. Ничего не трогала.

Он заглянул в пакет и усмехнулся, как-то холодно.

– Стоять. – он опять схватил меня за локоть, когда я собиралась пойти к себе, второй рукой залез в пакет и достал пять тысяч. – Малому на памперсы и нормальную смесь.

– Отпусти меня. Пока спокойно прошу. – смотрю ему прямо в глаза.

И Ян отпускает.

– И деньги мне не нужны. Спасибо. И еще раз за коляску.

– Бл*дь, да я не спрашиваю! – он грубо хватает меня за ладонь, вкладывает деньги и зажимает пальцы, а меня будто током бьет. – Вещи можешь не гладить.

Дверь с хлопком закрывается прямо перед моим носом.

«Да что с тобой не так⁈»