Текст книги "Корми. Укладывай. Не влюбляйся (СИ)"

Автор книги: Александра Пивоварова

Соавторы: Майя Пивоварова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Корми. Укладывай. Не влюбляйся

Глава 1
Новый дом

– Девушка, вы с ума сошли⁈ – рыкнула женщина так, что студенты вжали головы в плечи, едва не споткнувшись о мой чемодан.

Он стоял поперек прохода, наглый и увесистый, как я сама.

Комендант общежития, обворожительная брюнетка лет сорока, смотрела на меня как на сумасшедшую, и причины у нее на это были весомые.

– Я еще раз русским языком говорю: нет, заселения не будет!

«Когда тебе девятнадцать, у тебя на руках годовалый пупс, а в кармане – только билет в один конец, слово „нет“ звучит как приглашение к спору.»

Мелкий уверенно сидел на моем бедре и тянул к «злой» тете пальчики, задорно дя-кая. Что могло значит «дай» или «смотри какая фигня». Я пока не расшифровала его диалект.

– Послушайте, – мой голос сочился ледяной вежливостью, а боль в пояснице становилась невыносимой. – вам должен был поступить приказ от ректора. Проверьте. Мира Миронова. – я еще раз повторяю ей свое имя. – Ректор все согласовал.

– Как ты будешь в студенческом общежитии с ребенком? Еще и таким маленьким⁈ Здесь вам не ясли! – завопила комендант еще громче.

Я цокнула языком. Надоело. Безумно надоело.

– Значит так, – я чертовски устала за сегодняшний день и сейчас окончательно потеряла терпение, сажу мелкого на стол с брошюрами, и лезу в рюкзак. – как я буду, уже не ваше дело. – я достала приказ о моем зачислении в общежитие. – Выделите мне комнату, дальше я разберусь. А если откажите заселять, то я прямо сейчас поеду к администрации.

Я услышала, как заскрипели ее зубы.

– Ладно! – она нервно выхватила у меня приказ. – Но потом не ной, я предупреждала. Второй курс, а ты уже с малым… – она увидела курс в приказе. – Сколько ему, год? А папаша где? Да и как ты учиться собираешься?

Знала бы она сколько раз за последний месяц я слышала это вопросы… Когда летела в этот город с другого конца страны, когда собирала документы, когда переводилась в этот вуз практически в конце второго курса, даже когда сидела у нотариуса и подписывала бумаги, от которых у меня внутри все переворачивалось.

– Изящно и на высшую стипендию. Куда мне? – поправляю лямки рюкзака и вновь беру Максимку на руки.

– Куда-куда… на Кудыкину гору!

«Очень остроумно!»

– Лифт у нас не работает уже вторую неделю. Все мастера ждем. – она осмотрелась по сторонам, но коридор опустел.

– А мне только начало у вас нравится. – усмехнулась я.

– Ладно, – она вздохнула, словно сдалась. – сейчас, найдем тебе рыцарей-грузчиков. О, вовремя! – выкрикнула женщина и сделала шаг в сторону.

Будто бы она могла со своим ростом полторашки, в чем мы были похожи, преградить путь двум широкоплечим исполинам, которые «удачно» вышли из-за угла.

Но парни остановились мгновенно, их любопытные взгляды тут же нашли Максимку на моих руках.

– Свет ночью не из-за нас выбило! – один из парней, тот у которого зеленые глаза и настолько короткая стрижка, что кажется будто он лысый, поднял ладони вверх. – Честное слово!

А вот второй… брюнет с выразительными огромными серыми глазами, которые словно хотят испепелить, продолжал смотреть на меня. И я вполне заметно кивнула ему в знак приветствия, только в ответ никакой реакции.

– Ври больше, Светлов, – отмахнулась комендант. – я все равно рано или поздно докажу, что это ваш косяк и тогда… оба вылетите у меня! – угроза прозвучала больше как шутка. – У вас соседка новая, радуйтесь. И помоги ее чемодан поднять, а то лифт сегодня так и не починили.

– Соседка? – Светлов оживился. – Прикольно. А это… ребенок у тебя?

– Нет, блин! – комендант не дала мне и рта открыть. – Цыпленок! Не тупим, парни, у меня времени мало. Потом познакомитесь.

Взгляд брюнета скользнул ниже. Медленно. Оценивающе. От растрепанных волос до кроссовок, которые видели лучшие дни.

– Дэн, – неожиданно резко заговорил брюнет, и у него довольно командный голос. – я подниму. Иди вперед, а то Юрьевич беситься будет.

Брюнет за несколько шагов сократил между нами расстояние, взял чемодан одной рукой, будто тот весил пух, и приложил карточку к турникету.

Хотя с его комплекцией не удивительно, футболка позволяет рассмотреть его не накачанное, но сильное, жилистое, сухое телосложение.

– Идем.

В реакции этого парня не было удивления, а во взгляде интереса, в отличие от его «лысого» приятеля. Но мне было важно лишь то, что не придется самой тащить чемодан.

Пока поднимались комендант рассказала правила проживания, и они ничем не отличались от тех, которым я год следовала в столичном вузе. За исключением одного – общая душевая на весь этаж. Давненько я не стояла в очереди, чтобы помыться.

Этот небольшой городок с первых минут встретил меня враждебно, но общежитие их единственного университета было вполне сносным. Не такое вычурное, как в столице, но чистое и опрятное, хоть и видно, что застряло в прошлом веке.

Мы поднялись на нужный этаж, прошли по длинному коридору и почти в самом конце парень толкнул одну из дверей ногой. Он первым шагнул внутрь, не пропуская меня вперед. По-хозяйски. Будто это его комната, а я тут просто гостья, которой разрешили занести вещи.

Но самое интересное было то, что комендант не говорила ему номер. Просто сказал «соседка».

Комната оказалась маленькой, но чистой. Две кровати, два стола, шкаф и окно, выходящее во двор. Максимка, привлеченный новым помещением, требовательно загукал.

Брюнет поставил чемодан прямо посередине прохода, так что мне пришлось обходить его, чтобы пройти к кровати. Я промолчала, решив не начинать войну в первую же минуту.

– Все, Ян, – комендант обратилась к нему по имени, и я наконец узнала его. – спасибо, свободен. Но еще раз свет выбьет… – она пригрозила ему указательным пальцем. – О, Миронова, – резко разворачивается ко мне. – значит так, следить будешь за ними. Живут через стенку, по ночам шумят, как только писк из их комнаты услышишь, сразу ко мне, поняла?

– А потом – на выход. С дитем, с пеленками и с приказом об отчислении. Я позабочусь. – от взгляда Яна мураши по коже побежали, он слишком колючий.

– Ян… – выдыхает его имя комендант, нервно поправляя волосы.

– Может проверить. – он сухо улыбается ей, но глаза остаются ледяными. – Я два раза не повторяю.

А я почувствовала, что комендант опасается этого парня, может и хочет приструнить его, но будто бы не в силах сделать это.

– Я ночью крепко сплю. – я мило улыбаюсь им двоим, но резко перевожу взгляд на Яна, его угроза меня не напугала, и не с таким сталкивалась. – Но, если будете шуметь, придется принять меры. И да, спасибо, что помог. А еще я Мира, мы не познакомились.

– Мне пофиг. – дергает плечами Ян. – У тебя мелкий обделался, не чувствуешь? – он собирается выйти из комнаты, но оборачивается в проеме. – И, соседка, – бросил он. – дверь запирай. Тут по ночам не только я шумлю.

«Он предупреждает или угрожает?»

Мы с комендантом одновременно принюхиваемся и морщим носы. Максимка и правда испортил воздух.

– Так, я тоже пошла, у меня дела. Осваивайся. – комендант кладет на стол ключ и правила проживания, и ее за мгновение сдувает из комнаты.

– Вот это мы попали, Макс… Видела бы нас твоя мама, убила бы меня, честное слово. – глубоко вдыхаю и усмехаюсь, предчувствую какими «сладкими» будут следующие месяцы.

Глава 2
Я бы замутил с ней, но ребенок…

Денчик

Я сижу на окне с блокнотом в руках, и рисую наброски будущих злодеев для нашей уже второй компьютерной игры, выдыхая дым в приоткрытое окно. И главное, чтобы коменда не спалила. Орать будет… Яныча она побаивается, а вот на мне срывается по полной.

Вздрагиваю, когда за стеной раздается детский плач.

Я все еще в шоке, что к нам подселили девчонку с малым. Ректор, мужик суровый, бывший военный, явно сжалился над этой красоткой. Но, черт… Я детей люблю, но постарше, а эта мелочь нас с ума сведет.

– Ян? – зову друга, но он хорошо устроился, сидит за компом в наушниках. – Яныч! – бросаю в него карандаш, и он приземляется четко на клавиатуру.

– Я без настроения, не беси. – сдвигает один наушник. – Давно орет? – хмурит брови.

– Только начал, но это уже третий раз за двадцать минут. Походу ректор решил на нас так отыграться. – ловлю брошенный обратно карандаш. – Может за берушами сбегать, пока аптека открыта?

Ян лишь хмыкает.

Знаю его характер: он прямолинеен до резкости. Соседке не поздоровится, если его достанет этот шум. Но походу нам придется смириться. Через два месяца каникулы начнутся, вот тогда и отдохнем.

– Сходить познакомиться, что ли… Симпатичная девчонка. Может ей какая помощь нужна. – раздумываю и смотрю на дверь.

В этот момент из коридора доносится нарастающий шум: топот, недовольные голоса, кто-то настойчиво стучит в дверь соседки. Мы с Яном переглядываемся.

– Ну, началось… – бурчит Ян, снимая наушники и поднимаясь с места.

Мы выходим в коридор, где уже собралась толпа недовольных, явно решивших высказать все, что думают.

В центре – она. Она стоит у своей двери, прижимая к себе малыша, который уже не плачет, а только всхлипывает.

– Да сколько можно! – возмущается Кирюха, долговязый парень с третьего курса. – У нас сессия на носу, а тут этот концерт! Он что каждый день теперь будет?

– Зачем заселилась, а? – поддакивает Ксюха, девушка с накрашенными ногтями, которые всегда видно за километр. – Здесь общага, а не детский сад! Он заткнется сегодня?

Соседка не отступает ни на шаг. Ее серо-голубые глаза сверкают, голос звучит твердо и звонко:

– А может, это вам стоит заткнуться и не пугать ребенка еще больше? Малыш не виноват, что вы такие нежные! Если у вас проблемы со сном – беруши в помощь, а не претензии кидайте. Я такая же студентка, имею право жить в общаге. И вообще, идите к себе и закройте двери, если так мешает! Нечего тут стоять и учить меня жизни!

Вау. Я даже рот приоткрыл. Такая миленькая на вид, но походу может по локоть руку откусить.

В этот момент из-за моей спины выходит Ян. Он не торопится, но его появление сразу меняет атмосферу. Коридор замолкает. Все знают: с Янычем лучше не связываться. Его уважают и побаиваются, знают, что он и врезать может, и словом опустить так, что даже самые дерзкие в углу рыдать будут.

Ян останавливается рядом с новой соседкой, окидывает толпу тяжелым взглядом. Его голос звучит негромко, но так, что слышно каждому:

– Разошлись по комнатам. Мигом.

Никто не решается возразить. Воздух словно наэлектризован. Студенты молча разворачиваются и исчезают в своих норах. Через полминуты в коридоре остаемся только мы трое.

Соседушка переводит дыхание, все еще прижимая к себе притихшего малыша. Она смотрит на Яна с благодарностью, но в ее взгляде все еще читается вызов. Ян же, чуть склонив голову набок, окидывает ее с ног до головы с легкой усмешкой.

– Ну, круто ты знакомства заводишь. – говорит он, и в его голосе слышится ирония. – Прям чувствую, как тепло тебя примут студенты. Уже очередь из желающих подружиться выстроилась.

Соседка вспыхивает, ее глаза опасно сужаются.

– А ты, я смотрю, мастер светских бесед? – парирует она, крепче перехватывая ребенка. – Спасибо за помощь, но в твоих советах по этикету не нуждаюсь.

Ян хмыкает, его губы трогает едва заметная улыбка. Он не злится, скорее, его забавляет ее дерзость. Но нужно бы разбавить обстановку, пока Ян не перегнул.

– Мы не познакомились. – встреваю я. – Я Денис!

– Мира… – сузив взгляд представляется девушка.

И тут Ян, не спрашивая разрешения, нагло заходит в комнату Миры, словно к себе домой.

Мира удивленно оборачивается.

– Ты что творишь? – возмущенно спрашивает она.

Ян даже не смотрит на нее. Его взгляд прикован к ребенку, который снова начинает хныкать.

– Почему он опять орет? – бросает он резко, оглядывая комнату. – Ты его вообще кормишь?

Мира открывает рот от такой наглости, но Ян уже не обращает на нее внимания. Его взгляд падает на столик, где стоит бутылочка со смесью. Он подходит, берет ее, принюхивается, а потом, не говоря ни слова, подносит к губам и пробует.

Его лицо тут же искажается от отвращения. Он демонстративно сплевывает прямо на пол.

– Дрянь редкостная. – выносит он вердикт. – Ты чем его кормишь? Он от этого и орет. Смесь воняет химией и горчит.

Мира краснеет до корней своих явно крашенных пепельных волос.

– Ты… ты… совсем обалдел⁈ – ее голос дрожит от злости. – Во-первых, это детская смесь! Во-вторых, ты только что плюнул на мой пол! И вообще… как ты смеешь так врываться и…

Ян поднимает руку, прерывая ее тираду. Он смотрит на нее с циничной усмешкой.

– Слушай сюда, мамаша, – говорит он с убийственным спокойствием. – я видел достаточно детей в своей жизни, чтобы понять: он голодный, а ты его травишь этой бурдой из коробки. Ты вообще за ребенком смотришь? Или только огрызаться умеешь?

Мира теряет дар речи. Она смотрит то на него, то на плевок на полу, то на сына.

Ян закатывает глаза и вздыхает.

– Ладно. Слушай внимательно. У тебя денег нет, это видно. Покупай не готовую смесь в банках, а сухое молоко для детей и крупу – овсянку или рисовую. Вари жидкую кашу на воде или молоке. Дешевле в три раза и сытнее. И никаких этих консервантов.

Он разворачивается к выходу, но у самой двери останавливается и бросает через плечо:

– И полы помой. Гигиена – залог выживания.

Ян просто уходит, слышим, как захлопывается дверь в нашу с ним комнату.

– Ну… добро пожаловать в наш дурдом. – мне стало смешно от этой ситуации. – Ян у нас такой – заботливый, но с манерами пещерного человека.

– Он редкий экземпляр: хамство, помноженное на самоуверенность, и всё это приправлено манерами питекантропа. Надеюсь, в вашей общаге есть музей неандертальцев? Ему там самое место.

Жестко, но хорошо, что Ян не слышит, потому что ответ мог бы Мире не понравится.

– Думаю мы все поладим. – подмигиваю ее мелкому, но он хмури свои тонкие бровки. – Пойду, пожалуй.

– Иди, пожалуй. – опускает взгляд на пол, видимо мысленно продолжая проклинать моего друга.

Красивая девчонка… И видно, что бойкая. И, если бы не ребенок, то я, наверное, приударил за ней. Люблю невысоких блондинок с характером. А так тяжело Мире придется… ну не место ребенку в студенческой общаге.

Я возвращаюсь в нашу комнату и плюхаюсь на свою кровать. Ян, как ни в чем не бывало, уже снова сидит за компом.

– Ну ты даешь, Яныч! – говорю я, не выдержав. – Зачем же так грубо с ней, малого напугал…

Ян даже не поворачивает головы.

– Плевать мне. Мозги нужно было включать, прежде чем мелкого в общагу тащить. Суток не прошло, а ее уже большая часть этажа ненавидит. Весело будет. – он издает резкий смешок.

– Это да… Наверное, за берушами я все же схожу. – лезу в свою тумбочку за деньгами. – Кстати, а ты как про смесь понял?

Ян оборачивается и в его взгляде отчетливо читается: «Ты, бл*ть, серьезно?».

Мы знакомы два года, сблизились и я его иногда без слов понимаю, и сейчас нарываюсь на грубость.

– А, точняк. Вспомнил. Ладно, – скатываюсь с кровати. – и тебе возьму. Чувствую без них уснуть будет сложно.

Глава 3
Окей, признаюсь: я облажалась по полной

Окей, признаюсь: я облажалась по полной:

* Решила, что смогу учиться с младенцем на руках.

* Согласилась на комнату в общаге, где пахнет так,

будто тут варили носки.

* И главное – в первый же день вписалась в конфликт с местным «королем»,

которого все боятся до дрожи.

Найти друзей здесь будет сложно – будто я этого сама не понимаю. Запросто могу себя представить на месте каждого студента на этаже, и возмущение их понимаю – два месяца назад поддержала бы. Но у меня выбора нет, придется им с нами уживаться, а мне с ними как-то налаживать общение. В столичной общаге с каждым вторым дружила, мы такие посиделки по выходным устраивали, что даже комендант присоединялся.

Утро в общаге – это отдельный вид искусства. Где-то за стенкой играла музыка, пахло кофе и яичницей, в коридоре кто-то кричал: «Таня, тащи плойку!». Макс проснулся в отличном настроении и сразу полез изучать шкаф.

Я же быстро выпила горький чай и скривив губы набрала номер телефона, нацарапанный на клочке бумаги.

– Ой, Мирочка, – голос женщины был приторно-противным. – а я не могу сегодня. У меня давление высокое.

– Ольга Павловна, вы издеваетесь? – я не повышаю голос, но недовольство слышно. – Ладно ваш сыночек – кусок говна, ребенка захотел, уговорил, заделал и свалил. Но вы обещали помогать.

– Не говори так о Юрочке, он ранимый…

– У меня занятие сегодня. Я прошу посидеть всего три часа. – перебиваю ее, не желаю слушать о ее сладком мальчике.

– Не могу сегодня, никак… пойми, я уже в возрасте, суставы болят, а Максим такой маленький. Давай в другой раз.

Сбрасываю звонок, ничего не сказав в ответ. С этой теткой все ясно. А как слезы у нотариуса лила, как ее все успокаивали.

«Артистка.»

– Ладно, Макс, прорвемся. – смотрю на малого, перебирающего маленькими пальчиками мою футболку. – С жильем вопрос решила, и с учебой решу. Собираемся, пупс!

Еще при переводе общалась с ректором насчет индивидуального плана, осталось согласовать детали, поэтому собираемся и бегом в главный корпус университета. Везет, что он всего через две улицы, потому что малой уже тяжелый и носить его долго на руках мне непривычно.

Охранник косится, но пропускает в здание, указывая дорогу. Поднимаюсь на этаж факультета графического дизайна и быстро нахожу нужный кабинет.

– Здравствуйте! – здороваюсь с единственной женщиной в кабинете. – Мира Миронова, хочу индивидуальный план обсудить и забрать студенческий и зачетку.

– Девушка, – стервозно протягивает женщина лет пятидесяти. – вы зачем с ребенком пришли? У меня здесь не детская группа.

– Понимаю. Мне оставить не с кем.

– И что? Значит так, ребенка убрать, потом приходите.

Мои брови подлетают от услышанного. А язык так и чешется ответить ей таким же противным голосом и обязательно назвать «женщиной», останавливает только то, что мне от нее еще не раз что-то понадобиться.

– Послушайте, у меня всего несколько вопросом, он не помешает.

Максимка в доказательство крутить головой от любопытства, посасывая палец.

– Я что непонятно разговариваю? Выйдите с ребенком!

– Ладно. – усмехаюсь ей, но повернувшись тихо шепчу. – Вот стерва…

– Что?

– Хорошего дня, говорю!

Выхожу из кабинета методистки чуть не хлопнув дверью. Придется идти напрямую к ректору. Мы с ним уже говорили, он мужик хороший, и ребенок ему при разговоре в прошлый раз не помешал.

Но стоит сделать шаг, как я врезаюсь в стену тишины. Холл замер. Воздух звенит, как натянутая струна. Все взгляды устремлены в одну точку к окну.

Там стоит Ян.

Он не просто стоит – он владеет этим пространством. Руки в карманах, плечи расправлены, на губах ядовитая ухмылка. А перед ним… Профессор Савенко. Человек, чей огромный портрет украшает этот холл, как лучшего из лучших.

Савенко трясется. Его лицо пошло багровыми пятнами, галстук съехал набок, а в глазах плещется животный ужас.

– Ты… ты… – профессор задыхается, тыча в Яна дрожащим пальцем. – Думаешь, фамилия твоего папаши дает тебе право плевать на всех⁈ Я напишу докладную! Тебя… тебя…

Ян медленно вынимает руку из кармана. Не спеша разминает шею, хруст слышен даже мне у двери.

– Докладную? – его голос звучит тихо, почти ласково. – О чем? О том, что ты, старый маразматик, пытаешься завалить меня из-за личной неприязни? Или о том, что ты до сих пор не можешь простить моему отцу то, что он оказался умнее?

Он делает шаг вперед. Савенко шарахается назад и ударяется о подоконник. Ян подходит вплотную, нависая над профессором.

– Слушай меня внимательно, – Ян говорит тихо, но каждое слово бьет наотмашь. – я сдал работу. Она идеальна. Ты это знаешь. Но ты решил поиграть в начальника. Так вот. Я не играю.

Внезапно Ян резко выбрасывает руку и хватает профессора за узел галстука. Не сильно, но хватка стальная. Он рывком подтягивает Савенко к себе.

– Мне плевать на твою «докладную». Мне плевать на ректора. Мне даже плевать на тебя и на твою обиду на моего отца. Но я не позволю неудачнику портить мне жизнь из-за своих комплексов.

Он отпускает галстук так же внезапно, как и схватил. Ян смотрит на него с брезгливостью, как на таракана.

– Свободен.

Савенко, красный и потный, подхватывает портфель и убегает прочь, даже не оглядываясь.

Толпа начинает оживать, шепот волной прокатывается по холлу. Все обсуждают увиденное, но никто не смеет подойти ближе.

Все же первое впечатление правильное. Характер у этого парня… оторви и выбрось. Но не мое дело. Хотя… Как там его фамилия.

– Зарецкий! – выкрикиваю именно фамилию, рассчитывая, что на нее он обернется.

И план срабатывает. Ян оборачивается, а я быстро приближаюсь к нему.

– Серьезно? – опускает ледяной взгляд на Максимку.

– Выбора не было. Выручай по-соседски! – я дерзко и резко передаю ему Макса, а он словно на рефлексах крепко перехватывает его и прижимает к себе. – Посмотри пять минут, мне в вопрос нужно с деканатом решить. Я быстро!

Вчера он дал понять, что что-то понимает в детях, поэтому оставляю мелкого на него.

– Ты…

– Пять минут! – выкрикиваю и скрываюсь за дверью методиста.

Не облысеет немного помочь. А мне ничего не остается, как включать наглость.

Наш разговор с методистом слегка затянулся. Но в десять минут я уложилась. Выхожу из ее кабинета и пытаюсь найти Яна взглядом, только его нет. Меня в секунду словно кипятком обливают.

– Ребят, вы не видели куда парень с ребенком пошел? – подбегаю к компании, которая все это время сидела на диване в углу.

– Яныч? – спрашивает блондин с черными корнями, и я киваю. – Туда, вроде. – указывает пальцем на восточный коридор.

– Спасибо!

– Эй, погоди! – он попытался ухватить меня за руку, но я вовремя сделала шаг в сторону. – А это ребенок…

– Да-да, ребенок. – отвечаю на автомате и вихрем мчусь в указанную сторону, перебирая оскорбления, которые высыплю на голову соседу.

Я конечно понимаю удивления студентов, но почти каждый реагирует на ребенка так, будто впервые видит. Это забавляет и напрягает одновременно.

Резко останавливаюсь и ноги чуть не разъезжаются на мокрой плитке. Вижу Яна – он вместе с Денисом стоит у дерева в горшке. В одной руке у него дымящийся пластиковый стаканчик кофе, а в другой… мой мелкий. И Ян держит его так уверенно и профессионально, словно он счастливый отец минимум двух ангелочков. Даже я так еще не освоилась. Но главное Максимка – он совершенно спокоен и увлеченно перебирает своими пальчиками цепочку на шее Яна.

– Зачем так пугать? – подхожу ближе и тяну руки к Максимке.

Но Ян внезапно поворачивает корпус, не давая мне и притронуться к малышу. А Максик, выдает то, от чего я мурашками покрываюсь:

– Па!

Цепляемся с Яном взглядами. Этот наглец похож на Юру только цветом волос, но мелкий пока не понимает.

– Отдай ребенка. – пытаюсь быть вежливой. – Спасибо за помощь.

– Ты опоздала. – в его взгляде холодное, хирургическое спокойствие.

– Извини. – я все еще тяну к нему руки. – Ребенка отдай!

Он наконец посмотрел на Макса, который увлеченно тянул его за цепочку, и уголок его губ дернулся в усмешке.

– Слышал, мелкий? Мама говорит «извини».

Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство. Я почувствовала запах его парфюма – терпкий, дорогой и абсолютно мужской.

– В следующий раз, когда решишь скинуть на меня свой «багаж», – его голос стал тише, интимнее и оттого еще более угрожающим. – хотя бы имей совесть прийти вовремя. Я не твоя мамочка и не добрая фея. Он милый, но я не подписывался разгребать чужое дерьмо.

С этими словами он без лишних церемоний вложил Максимку мне в руки. Мальчик недовольно захныкал, не желая отрываться от блестящей цепочки.

– А ты и не разгребал. Ты просто подержал ребенка. Не надорвался? Или статус «плохого парня» требует компенсации за каждую минуту? Слишком много гонора. – морщу нос.

Слушать его не желаю, поэтому гордо задираю нос и уверенной походкой иду к лестнице. У этого парня слишком завышенное эго и раздутое самомнение. Но больше удивляет то, что для окружающих его людей, это будто бы норма.

…

Вечер в общежитии – это отдельный вид хаоса. В коридорах пахло дошираком, кто-то на всю громкость включил попсовый плейлист, а из душевой доносились отчаянные женские крики про то, что «кто-то опять утащил мой шампунь!».

Я стояла на общей кухне, пытаясь сварить кашу так, чтобы она не пригорела и не сбежала. Макс был у меня на руках и с интересом наблюдал за паром, вырывающимся из-под крышки.

В этот момент на кухню ввалилась компания девчонок, и их вид кричал, то пришли они не готовить: короткие юбки, яркий макияж, в руках – телефоны и банки энергетика. Похоже они были первокурсницами. Рыжая, с ресницами до бровей, открыла нараспашку окно и щелкнула зажигалкой.

– Девчонки, – начала я мягко. – найдите другое место, здесь ребенок.

Девушки переглядываются и начинают смеяться, а рыжая только вздыхает.

– Это наши проблемы? – огрызается невысокая брюнетка в блестящем топе. – Как ты вообще додумалась сюда ребенка притащить? Ну, академ бы взяла!

– Слушайте, ну вы серьезно? Вам сколько лет? Пять? Думаете, если бы у меня был другой вариант, то я им не воспользовалась? Идите, девочки, подымите в туалете, пока вас не спалили.

Я спокойно помешала кашу, не оборачиваясь.

Брюнетка вспыхнула, но рыжая ее перебила, выпустив дым в сторону окна:

– Слушай, а это правда, что отец твоего ребенка… Ян?

Я изогнула бровь.

– Вы реально думаете, что если я попросила парня подержать мелкого пять минут, пока бегала по делам, то это автоматически делает его папой?

Я фыркнула, и этот звук был полон презрения.

– У вас что, в голове только два режима? «Тупость» и «выпендреж»? Никакого промежуточного варианта? Например, «просто помощь» или «человеческое отношение»?

Я обвела их взглядом, задержавшись на каждой по очереди.

– Ну тогда, – брюнетка подошла ближе и бесцеремонно оперлась бедром о стол. – подальше от Яна держись, не твоего поля ягода.

– Твоего, что ли? – меня рассмешили ее слова. – Расслабься, не интересует меня этот хам высокомерный. Единственный мужчина, который для меня важен, вот. – я чуть пошатнула мелкого. – И потушите наконец сигареты, здоровье посадите!

Девчонки, цокая и ворча на меня, все же вышли из кухни, а одна из них вслед кинула:

– Грымза.

– Я еще и кусаюсь! – мой ответ не заставил ждать.

Я доварила кашу, и мы с Максимкой пошли в комнату, но зайдя я увидела на столе то, чего не было раньше – банка детской смеси. Фирменная, дорогая. Такая мне не по карману.

Рядом – клочок бумаги, вырванный из тетради. Почерк резкий, мужской, с наклоном:

«Чтоб не орал по ночам. Не благодари.»

– И как это понимать? – спрашиваю у клочка, автор очевиден.