Текст книги "Когда дует правильный ветер (ЛП)"
Автор книги: Александра Айрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава двадцать первая
Джульетта
Вместо того чтобы сегодня выйти в большой мир, я осталась в коттедже и решила утонуть в хорошей книге. Эта тишина – словно глоток свежего воздуха: лишь мягкий шелест листвы да редкое птичье чириканье прерывают её. Как будто сам мир делает со мной глубокий медленный вдох. Это моё счастливое место.
Понятия не имею, сколько времени я уже так сижу, свернувшись калачиком, с затёкшими конечностями, полностью погружённая в чужой мир, как вдруг телефон завибрировал на подушке рядом. Звук настолько неожиданный, что я едва не выпрыгиваю из своего одеяльного кокона.
Нокс.
Стоит увидеть его имя на экране – и у меня внутри тут же всё переворачивается от любопытства.
Я прочищаю горло, надеясь, что прозвучу… не безумно. Не как человек, который только что пять минут подряд мечтал о его чертовски идеальном голосе.
– Привет!
Ну да, спокойствие – это явно не про меня.
Его низкий голос льётся в трубку, мягкий, как мёд. Он тянет меня к себе. – Привет, Джульетта. Ты всегда так отвечаешь на звонок, или я особенный?
Щёки вспыхивают. – Может, немного и то, и другое, – отвечаю я, пытаясь звучать непринуждённо. – Как прошёл день?
Он тяжело выдыхает – в этом звуке намешаны усталость и облегчение.
– Загруженно, но это неплохо. Просто в конце дня остаюсь вымотанным.
– М-м, я знаю, что это такое, – отвечаю я. – После таких дней чувствуешь себя опустошённой, но именно они самые продуктивные и приносят больше всего удовлетворения. Чем ты сегодня занимался?
По спине пробегает дрожь, когда его низкий, хрипловатый смех доносится до меня, будто шёпот, предназначенный только мне. – Да всё то же. Встречи, звонки и снова встречи. Уберегу тебя от подробностей.
– Я бы с удовольствием послушала, если хочешь рассказать. Ты меня точно не утомишь, если это тебя волнует.
Он замолкает – на мгновение, достаточно, чтобы я задумалась, решает ли он, сколько сказать.
– Нокс? Ты здесь? – спрашиваю я, проверяя телефон, не оборвался ли звонок.
– Ага, прости. Ты правда хочешь услышать про все мои встречи сегодня? – в голосе слышится удивление. Не ожидал, что я спрошу?
– Конечно хочу. Мне интересно всё, что важно для тебя.
Он не раздумывает и сразу начинает рассказывать о своём дне – о встречах, новых идеях для продукта, звонке с Роуз насчёт журнальной статьи. В его голосе слышится гордость. А когда он упоминает встречу с местным отелем по поводу туристических пакетов – вот тут он по-настоящему оживляется.
Он говорит о своей работе так, будто всё это – часть чего-то большего, и каждая деталь имеет значение. Я ловлю себя на том, что жажду его слов.
– Ты определённо занятой парень. Но всё это звучит так здорово.
– Так и есть, – соглашается он. – Но хватит о работе. Я, собственно, звоню, чтобы снова пригласить тебя.
– И что ты придумал?
– Смог выкроить время в среду днём. Подойдёт?
Через два дня. Всего два дня – а я уже разочарована, что не завтра… или сегодня. Где мои таблетки от волнения?
– Среда – отлично. Что будем делать?
– Сюрприз. Но оденься по погоде и надень удобную обувь.
Я улыбаюсь, молча угадывая, что нас ждёт. Похоже на поход. Ноги уже мысленно протестуют, но я всё равно взволнована. – Поняла. Буду ждать.
– Я тоже, лесc, – отвечает он. – Утром мне надо быть в офисе, но потом я смогу за тобой заехать.
– Да, хорошо. – В груди пробегает искра восторга при мысли о времени вместе, без отвлекающих факторов.
– Отлично. Я уже подъезжаю к дому, так что позже поговорим?
– Конечно! Хорошего вечера. Передай привет Бисти от меня.
Я прямо вижу его улыбку и лёгкое покачивание головы, когда он отвечает: – Ага, передам. Хорошего вечера, Джульетта.
– До связи, Капитан.
Я кладу трубку и глубоко выдыхаю. В голову снова закрадывается навязчивый вопрос – что, чёрт возьми, я делаю? Это чувство возвращается каждый раз после разговора с ним. Я всё время забываю: здесь нет золотой середины. Или остаюсь, или ухожу. И если быть честной, бросить всю свою жизнь ради нескольких мгновений блаженства кажется… ну, не самым разумным.
Я только начинаю настраиваться на «взрослый» лад, стараясь быть ответственной и здравомыслящей, как телефон снова вибрирует – сообщение от Нокса. Я закатываю глаза на саму себя за то, что вообще пытаюсь притвориться, будто у меня всё под контролем.
Открываю сообщение и едва не умираю. Это фото котёнка, свернувшегося клубком на груди у Нокса.
Нокс: Uile-Bhèist передаёт привет.
Вы издеваетесь?
Это самое милое, что я видела в жизни. Не успеваю оглянуться, как уже улыбаюсь так, что кажется, лицо вот-вот лопнет. Пытаюсь взять себя в руки, но бесполезно. Я пропала.
Господи, брось мне спасательный круг, потому что я тону.
Глава двадцать вторая
Джульетта
Пару дней спустя я изо всех сил пытаюсь – и безнадёжно проваливаю попытки – не смотреть на часы каждые тридцать секунд. Стоит только услышать, как грузовик подкатывает к дому, и все нервы мгновенно натягиваются, как струны. Я хватаю свои походные ботинки, которые на деле больше похожи на кроссовки с большими амбициями, на случай, если сегодня нас всё-таки не ждёт восхождение на гору.
Как бы я ни любила тётю, мне совсем не хочется подвергать Нокса очередной неловкой встрече с ней. Поэтому, вместо того чтобы ждать его у двери, я сама выскальзываю наружу.
Нокс как раз выходит из машины, когда я подхожу к нему.
– Эй, я бы сам подошёл к двери, – говорит он, улыбаясь так, что сердце предательски сбивается с ритма.
– Знаю, – отвечаю я с улыбкой. – Просто считай, что я нетерпеливая бобриха.
Стоило только словам сорваться с языка – и я мысленно бью себя по лбу. Ну вот. Теперь это официально вышло в мир. Прекрасно. Просто прекрасно. Сегодня день словесного хаоса.
Он приподнимает бровь, губы подёргиваются – явно с трудом сдерживает смех.
– Всё, я закончила вести себя странно, – поднимаю руки, будто сдаюсь.
Сердце делает то самое предательское сальто, когда он улыбается уголком губ, и в ямочке на щеке прячется вся наглость этого мира.
– Мне нравится твоя странность, – говорит он хрипловато, а потом, подмигнув: – А теперь тащи свою милую задницу в грузовик.
У меня отвисает челюсть, из груди вырывается смех.
– Ты только что сказал задница? Такое благородное ругательство.
Он качает головой, и его ладонь будто невзначай ложится мне на поясницу – легко, уверенно, так, будто это уже вошло у него в привычку. Кожа под его пальцами вспыхивает.
– Желание7, да, слово очень подходит, – шепчет он почти у самого уха.
Я забираюсь в машину, бросаю на него взгляд через плечо, чувствуя себя дерзко и, пожалуй, немного безрассудно. – Ох, смелый. Мне нравится.
Я ожидаю, что он рассмеётся. Или хотя бы закатит глаза.
Но вот чего я не ожидаю – это игривого шлепка по моей самой что ни на есть милой заднице. Я ахаю. Реально ахаю. Щёки вспыхивают, будто меня подожгли, и я слишком остро осознаю, что он стоит рядом – чертовски довольный собой.
Я прячу лицо, пытаясь удержать глупую улыбку, но тщетно. Нокс садится за руль и бросает на меня взгляд – вызов и смех в одном.
– О нет, малышка, – тянет он. – Только не стесняйся. Это ведь ты всё начала.
Я поворачиваю голову, ловлю его взгляд и мы оба разражаемся смехом. Напряжение исчезает, и между нами воцаряется лёгкость, такая естественная, что в неё почти не верится. Этот флирт, эти поддразнивания, искренние комплименты – будто наконец снова можно дышать после долгой задержки дыхания.
Это так не похоже на то, что было с Джеймсом. Я ведь раньше думала, что именно так и выглядит любовь – постоянные компромиссы, редкие радостные моменты, спрятанные под тяжестью обязательств. Но теперь вижу ясно: вот как должно быть. Весело, просто, с искрой – и без ожиданий, которые гнут тебя, пока не перестаёшь быть собой.
– Ты прав, – говорю я. – Буду работать над застенчивостью. А теперь возьми меня за руку и скажи, куда мы едем.
Он улыбается мгновенно, и, клянусь, я уже зависима от этой улыбки.
– Вот так-то лучше, – бормочет он, самодовольный.
Я бросаю на него взгляд, и чёрт возьми, он хорош. Плечи расслаблены, руки уверенно лежат на руле. Когда одна из них находит мою, в этом нет ни капли сомнения. Только уверенность будто он берёт то, что всегда было его.
– Подумал, съездим на одну тропу недалеко отсюда, – говорит он, – там потрясающие виды. Маршрут короткий и несложный. Не знал, насколько ты любишь приключения.
Я сжимаю его руку. – Звучит классно. И да, спасибо, что учёл. Что-то мне подсказывает, до твоего уровня выносливости мне далеко.
Он усмехается, бросает на меня взгляд с приподнятой бровью и той самой раздражающе привлекательной ухмылкой. – Думаешь, я в форме?
Самоуверенный.
– О, пожалуйста. Ты же сам это прекрасно знаешь.
Он сжимает мою руку ещё раз, прежде чем сменить тему: – Тропа идёт от Киллана до Лох-Тэя. Ты там бывала?
Я качаю головой. – Нет, кажется, ещё нет. Уже не терпится. Долгие прогулки и красивые леса – это прям моё.
Мы едем дальше, и деревушка постепенно раскрывается перед нами – уютная, спрятавшаяся между холмами, в изгибе спокойной реки. Дома из потемневшего камня с крутыми крышами выстроились вдоль улиц. Всё здесь будто выточено веками, каждая брусчатка хранит шаги тех, кто ходил здесь до нас.
– Вау, – выдыхаю я. Одного слова катастрофически мало, чтобы передать, что я чувствую. – Просто нет слов. – Я смотрю на него, всё ещё осматриваясь. – Ты вообще когда-нибудь привыкаешь к этому? К тому, что куда ни глянь – везде красота?
Он задумывается, морщит лоб.
– Не буду говорить за всех, но, думаю, мы часто воспринимаем это как должное. Увязаем в рутине – работа, пробки. Я сам тут не был годами. И, честно, не приехал бы, если бы не ты.
– Понимаю, – киваю я. – Для меня всё это в новинку, но я наслаждаюсь каждой секундой. Это как когда меня спрашивают, каково жить в Кентукки, а потом удивляются, что я ни разу не была на дерби. Реакция будто я совершила преступление.
Он усмехается. – Вполне понимаю. Мы так часто увязаем в повседневности, что забываем исследовать то, что совсем рядом.
Я бросаю на него взгляд, пока мы въезжаем на парковку. – Какой длины эта тропа?
– Не уверен насчёт точного расстояния, но пройти её целиком занимает примерно полтора часа. Есть ещё небольшой обходной путь, если хочешь посмотреть руины замка.
– О, я бы с удовольствием. Давай.
Наши шаги гулко отдаются по деревянным доскам старого железнодорожного моста, и между нами устанавливается то самое уютное молчание, которое не требует слов. Проходит немного времени, и перед нами открываются воды Лох-Тея. Стеклянная гладь протянулась до горизонта, идеально отражая бескрайнее голубое небо над головой. Это из тех пейзажей, что настолько завораживают, что кажутся нереальными.
Шум прибоя, накатывающего на берег, сливается с мягким шелестом листвы на ветру. Всё вокруг будто замирает, мир задерживает дыхание только для нас.
– Может, присядем на минутку? – предлагает Нокс, кивая на тихое местечко у самой воды. – Если тебе не мешает песок.
– Звучит прекрасно. – Я следую за ним и устраиваюсь на земле рядом, вытянув ноги к воде, наши бёдра соприкасаются. Контакт вроде бы невинный, но моё тело реагирует так, словно ждало этого прикосновения.
Я украдкой смотрю на него. Он глядит на горизонт, но свет, ложащийся на его лицо, делает его таким, что невозможно отвести взгляд. В этом есть какая-то мягкость, что-то, что тянет меня к нему, как прилив.
– Ладно, время для «двадцати вопросов», – говорю я. – Быстрый блиц. Готов?
Он тихо смеётся моей энергии. – Готов, как никогда.
– Какой твой любимый цвет?
– Синий, – быстро отвечает он. – А твой?
– Зелёный, – отвечаю я, не раздумывая. – Любимая еда?
– Полный шотландский завтрак. Ничего лучше нет. А у тебя?
– Мексиканская кухня. В частности – тако, чипсы и кесо. Ладно, теперь твоя очередь придумать вопрос.
Я смотрю на него. На его лице появляется хитрая улыбка, он чуть поворачивается ко мне, встречаясь глазами:
– Если бы ты могла выбрать суперспособность, что бы это было?
Я смеюсь, не раздумывая: – Легко. Чтение мыслей.
Он приподнимает бровь. – Думаю, я бы это ненавидел. Слишком много шума. Телепортация – это больше по мне.
Я киваю, задумавшись. – О, это хороший вариант. Засчитывается.
Наш разговор течёт так легко, слова скользят между нами, будто мы всегда так делали. Я смеюсь больше, чем за последние месяцы. Мы давно перевалили за двадцатый вопрос, но мне не хочется заканчивать.
В словах Нокса всегда проскальзывает частичка его самого – маленькие странности и истории о том, что его формировало. Всё это завораживает. Я не могу не смотреть на него, когда он говорит, на то, как его глаза загораются, когда он делится чем-то важным. Словно я вижу отдельные части, которые складываются в целую картину, заставляющую хотеть узнать ещё.
Я замечаю, как тянусь ближе, ловлю каждое слово не только потому, что интересно, а потому что в нём самом есть что-то притягательное. То, как двигаются его губы, когда он говорит, глубокий, насыщенный тембр его голоса. Я ловлю себя на том, что снова хочу почувствовать их вес на своих губах.
А потом резко возвращаюсь в реальность, тряхнув головой, чтобы отогнать мысли, но не раньше, чем что-то тёплое и горячее вспыхивает внизу живота. Чем дольше мы сидим здесь, тем отчётливее я понимаю, как легко всё это может перейти во что-то большее… и как сильно я начинаю этого хотеть.
Глава двадцать третья
Нокс
Давно у меня не было рядом человека, с которым можно просто сидеть и разговаривать часами – без спешки и без цели. Просто болтать обо всём и ни о чём.
Я медленно втягиваю воздух перед следующим вопросом. – Чего ты боишься больше всего?
Не знаю, почему спрашиваю это. Обычно я не открываюсь людям, тем более не задаю такие личные вопросы. Слишком интимно. И всё же спрашиваю – потому что хочу узнать её. Хочу понять, что ею движет, что не даёт ей спать по ночам.
Её брови чуть приподнимаются, в глазах на миг мелькает неуверенность, но она тут же прячет её. Смотрит на озеро, следит за рябью на воде, будто решает – прыгнуть или нет.
– Хм. Ты имеешь в виду всяких жутких клоунов? Или разговор о страхах из серии «жизнь и потери»?
– Что душе угодно, – отвечаю я.
Она легонько толкает меня локтем. – Если честно, меня пугает будущее. А точнее – мысль о том, чтобы снова попытаться полюбить. Снова впустить кого-то в свою жизнь. В прошлый раз всё закончилось ужасно.
В её голосе звучит такая честность, что слова становятся тяжёлыми. Это видно и по лёгкому напряжению в её челюсти, и по выдоху, будто она только что положила на землю груз, от которого ещё не готова избавиться.
Я понимаю это лучше, чем она, наверное, думает. И во мне поднимается желание сказать об этом. Дать понять, что она не одна в этом чувстве. Но время ещё не пришло. Не сейчас.
Она качает головой, на лице появляется тень вины. – Прости. Кажется, я вывалила больше, чем стоило. Я испортила настроение.
– Ты ничего не испортила. Я спросил, потому что хотел услышать правду. Такие вещи важны.
Она изучающе смотрит на меня, глаза чуть прищуриваются. – Ладно. А ты? Чего боишься ты?
Я откидываюсь назад, поднимаю бровь и серьёзным тоном выдаю. – Людей, которые носят носки с сандалиями.
Её заливистый смех вырывается так искренне, что мир будто становится светлее. Я не выношу той тени грусти, что видел на её лице раньше, поэтому легко толкаю её плечом. – Готова пройти оставшийся путь?
Я не отрываю от неё взгляда, пока она смотрит вдаль, её глаза скользят по горизонту, впитывая вид. Потом она кивает.
Я встаю, протягиваю ей руку. Она берёт её, и я мягко подтягиваю её вверх. Когда стряхиваю песок с её одежды, пальцы скользят по коже – лёгкое касание, которое отзывается глубже, чем должно.
Мы идём рядом. Ветер играет её волосами, за спиной остаётся Лох-Тэй, а впереди лес. Воздух становится прохладнее, шаги тише.
Из тени проступает замок Финлариг, его обветшавшие каменные стены поднимаются из земли. Время обрушило его, но он всё ещё стоит – призрак прошлого, наблюдающий за настоящим.
Я ловлю её взгляд, когда она поднимает глаза на руины. На лице меняется выражение, губы приоткрываются от восхищения. И когда её лицо озаряет восторг, это пронзает меня прямо в сердце. Я не могу не улыбнуться, глядя, как она впитывает всё вокруг. В её глазах чистое чудо, словно она смотрит на магию. Невозможно не поддаться этому.
– Боже мой. Это так красиво.
– Мы точно на одно и то же смотрим? – поддеваю я.
Она закатывает глаза.
– Да, красиво. До боли. – Голос её становится мягче. – Будто заглядываешь в окно прошлого. Как будто вот-вот услышишь шёпот истории на ветру. Это поразительно.
Она не просто смотрит на руины – она чувствует их, чувствует, как история проступает сквозь трещины камня. Обычно я бы слишком застрял в своих мыслях, чтобы заметить подобное, но сейчас – через её глаза всё другое. Передо мной не просто груды камня, а история, которая ждёт, чтобы её прочли. Я наконец позволяю себе по-настоящему взглянуть и медленно киваю.
– Ты права, – признаю я, бросив на неё взгляд. – Это красиво. В… хаотичном смысле.
– Пусть будет так, – поддевает она, но снова возвращает внимание к руинам. Она идёт осторожно, изучает каждую щель и уголок, будто впитывает каждую деталь, зная, как всё это мимолётно. Чёрт, это самое красивое зрелище, что я видел за последнее время.
Она идёт медленно, размеренными шагами, а я не могу оторвать от неё взгляд. И вдруг – она снова рядом, её голос разносится по воздуху: – Эй, что у нас на ужин? Я умираю с голоду!
Я смеюсь и кричу. – Отведу тебя в ресторан, если успеешь добежать сюда меньше чем за десять секунд!
В её глазах вспыхивает огонёк – вызов, в котором смешались азарт и веселье. Она срывается с места ещё до того, как я заканчиваю фразу, трава взлетает из-под её ног. Я начинаю отсчёт, мой голос звенит в тишине:
– Десять… девять… восемь…
Я не свожу с неё глаз, пока она стремительно сокращает расстояние, бежит быстрее, чем я ожидал. Я едва успеваю приготовиться, когда она влетает в меня – запыхавшаяся, смеющаяся.
– Семь секунд и силовой приём, – присвистываю я. – Впечатляет.
Она отходит на шаг, упирает руки в бока, переводит дыхание. На лице озорная улыбка, которая не сходит ни на секунду. – Я старалась.
Этот румянец на её щеках? Чёрт, завораживает. В её глазах сверкает странная смесь озорства и упрямства, от которой невозможно отвести взгляд. А дыхание… короткое, сбивчивое, грудь вздымается и опускается в ритме, который застревает у меня в голове. Сбивает. Опьяняет.
Воздух, только что спокойный, вдруг оживает – лёгкий ветер треплет мою рубашку и приносит запах земли. Будто знак. Толчок.
Ну давай. Сделай что-то.
Не раздумывая, я снова притягиваю её к себе. Тепло её кожи впечатывается в мою. Её дыхание срывается, когда наши взгляды встречаются. Я держу её крепче, чтобы убедиться, что это не воображение, что её тело и правда так естественно ложится в мои объятия.
Мы стоим на краю, в дюйме от падения. Но мне нужно знать. Я вглядываюсь в её лицо, ищу хоть какой-то знак, хоть малейшую искру, что она тоже чувствует эту тягу. Я знаю, что чувствует. В том, как её руки лежат на мне, как учащается дыхание, как она не отстраняется.
Она сокращает расстояние. Её губы мягко касаются моих – лёгкий шёпот прикосновения, и в тот же миг всё остальное исчезает. Я прижимаю ладони к её лицу, обхватываю скулы и тяну ближе. Она отвечает с такой же жадностью: пальцы вцепляются в мои плечи, её губы приоткрываются, приглашая глубже.
Время то растягивается, то сжимается. Каждое её прикосновение – словно открытие, чего-то, что я искал всю жизнь, даже не зная об этом. Когда её пальцы скользят в мои волосы, сердце колотится о рёбра так, будто хочет вырваться наружу и отдаться ей целиком. Я не чувствую, где заканчиваюсь я и где начинается она. Нет прошлого. Нет сомнений.
Она вздыхает мне в губы, и этот звук обвивает сердце и стягивает его крепче, чем любые объятия. Я хочу запомнить его, удержать и никогда не отпускать.
Мы уходим на ранний ужин – выбираем бистро прямо в центре деревни.
– Тут так мило и уютно, – говорит Джульетта, усаживаясь в одном из угловых диванчиков и ставя на стол напиток, который принесла из бара.
Я усмехаюсь. – Ага, и еда у них лучшая.
Я только начинаю расслабляться, когда в кармане вибрирует телефон, возвращая меня в реальность, от которой я хотел сбежать. Сердце уходит в пятки, стоит увидеть имя Финна на экране. Тихий, лёгкий день начинает расползаться по швам, и я снова оказываюсь в той каше, от которой тщетно пытался отмахнуться.
Сообщение предсказуемо: встреча с адвокатом Хэлли. В животе снова завязывается тот самый чёртов узел. Всё нерешённое давит, словно груз. Должен бы привыкнуть – но легче не становится.
Мышцы напрягаются, стресс медленно поднимается по телу, но я задвигаю его поглубже. Я не позволю этому коснуться её.
Джульетта смотрит на меня, и я замечаю, как её выражение меняется – она уловила мой срыв. – Всё в порядке?
Я выдыхаю, пытаясь стряхнуть тяжесть. Мне не хочется тащить всё это дерьмо сюда. Она заслуживает большего, чем парня, у которого мысли где-то в стороне, в запутанном прошлом.
Я натягиваю улыбку. – Ага. Всё нормально.
Слова даются слишком легко, будто отрепетированы. Я не обманываю никого, даже себя.
Она смотрит прямо в меня, глаза полны понимания, и на миг мне хочется выложить всё начистоту. Весь тот чёртов груз, который разъедает меня изнутри.
Но вместо этого я тянусь через стол и касаюсь её руки, молча обещая, что всё хорошо.
Она чуть медлит, но не настаивает. Только спрашивает: – Ну ладно. Так что будешь заказывать?
Я выдыхаю медленно, благодарный за смену темы. – Рибай. Без сомнений. А ты?
Она смеётся, качая головой. – Могла бы и догадаться. Я возьму рыбу с картошкой.
Она бросает на меня озорной взгляд и приподнимает бровь.
– И даже не думай судить меня за то, сколько я съем фри… или как ты их там называешь. У меня совершенно нет самоконтроля, когда дело доходит до картошки.
Я ухмыляюсь и откидываюсь на спинку кресла. – Ох, не знаю, лесси. Это может оказаться роковой ошибкой.
Она прищуривается. – Говори сейчас или молчи вечно. Я никогда не смогу быть с мужчиной, который не поддержит мою картофельную зависимость.
Я смеюсь, но шутка вдруг тяжелеет. Её улыбка тает, и я вижу, как до неё доходит, что она сказала. Между нами густеет напряжение. Мы опасно близки к краю – шаг, и окажемся там, где оба пока не готовы оказаться.
А ведь правда в том, что я не могу быть с ней. Не по-настоящему. Не пока тень Хэлли висит над каждым моим шагом.
– Ну… – я прочищаю горло. – Я бы никогда не встал между женщиной и её картошкой.
Появляется официантка с блокнотом, спасая нас от молчания, готового проглотить целиком. Мы делаем заказ. Когда она уходит, Джульетта делает длинный глоток из бокала, взгляд её устремлён куда-то поверх моего плеча.
– Ну, – говорит она наконец, осторожно ставя стакан на стол, – расскажи мне что-то о себе, чего я ещё не знаю.
Я откидываюсь назад, обдумывая, что можно сказать. Многое ей неизвестно, но сейчас нужно быть осторожным.
– Я не всегда хотел унаследовать винокурню, – признаюсь я. – В детстве мечтал стать морским биологом.
Её брови взлетают, лицо озаряет искреннее удивление. – Правда? И что случилось?
– Жизнь, наверное. – Я пожимаю плечами. Не стоит углубляться в то, что я с ранних лет понимал: как старший сын обязан продолжить дело, потому что отца уже не было. Для меня это всегда было важным. Ни о чём не жалею.
Она чуть подаётся вперёд. – Думаю, у многих из нас есть мечты, которые меняются или остаются в стороне.
– А ты? Кем хотела быть маленькая Джульетта?
Её губы изгибаются в ностальгической улыбке. – Писателем. Я заполняла тетради историями о волшебных мирах и храбрых героинях.
– Ты до сих пор пишешь?
– Иногда, но теперь это скорее хобби. – Она обводит пальцем капли на стенке бокала. – Жизнь умеет направлять нас по другим дорогам, правда?
Её губы тронула мягкая задумчивая улыбка. Она и не подозревает, насколько прекрасна в этот момент. Дело даже не во внешности, хотя и её одной хватило бы, чтобы свести мужчину с ума. Дело в том, как она снова и снова заправляет прядь волос за ухо. В том, что её взгляд никогда не ускользает слишком быстро. В том, что она говорит, не пытаясь казаться кем-то другим, кроме самой себя.
Я восхищён. И хочу узнать: что заставляет её смеяться, когда никто не видит. Что делает её грустной, когда она думает, что никто не заметит. Я не знаю, что сказать дальше. Потому что правда в том – я уже немного потерян в самой идее узнавать её.
