Текст книги "Когда дует правильный ветер (ЛП)"

Автор книги: Александра Айрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Когда я снова смотрю на неё, она не отводит взгляда. Даже не моргает. Просто держит меня в поле зрения, словно листает страницы, которые я не собирался открывать. Её брови чуть нахмурены, будто она пытается меня разгадать, но в её взгляде есть мягкость, из-за которой глотать становится как-то непривычно тяжело.

Я прочищаю горло и отвожу взгляд, пока не увяз в этом окончательно.

– Тут есть ещё, что показать. Хочешь посмотреть?

– Конечно, – сияет она. – Веди, капитан.

От её прозвища я невольно усмехаюсь. Я бы мог привыкнуть слышать, как она называет меня так.

Следующая остановка – дегустационный зал, вотчина Каллана. Здесь мой брат в своей стихии.

Я замечаю его во время экскурсии – он стоит перед группой, с бокалом в руке, и его голос звучит так же мягко, как виски, что он разливает.

– Плавно покрутите бокал, – наставляет Каллан. – Сделайте вдох и оцените аромат. Обратите внимание на цвет. Отпейте немного, ощутите, как раскрывается его вкус.

Джульетта замедляет шаг рядом со мной, наблюдая за тем, как он работает, словно наткнулась на настоящее волшебное шоу. Я провёл всю жизнь, видя, как он держит зал в своих руках – рассказывает истории, описывает нотки вкуса так, что посторонние начинают смотреть на бокал виски, будто это что-то священное.

Что уж скрывать, талант у него есть.

Его взгляд цепляется за нас, на губах появляется обаятельная улыбка, и он поднимает бокал в лёгком приветствии.

– Не стесняйтесь задавать вопросы по ходу дела, – завершает он, его голос легко разносится по комнате. – И самое главное – наслаждайтесь. Slàinte Mhath!

Комната наполняется звоном бокалов, вплетаясь в мягкий гул разговоров. Мы задерживаемся у двери, пока Каллан обходит гостей, отвечает на вопросы и шутит, а потом наконец направляется к нам.

– Привет, – здоровается он, хлопая меня по спине. Его взгляд скользит к Джульетте, и на лице расползается широкая улыбка. – Что за милая лесс?

Она чуть приближается ко мне, и тут же её аромат окутывает меня – солнечный, с ноткой цитруса. Это сбивает с толку, как легко он тянет меня к себе. Никогда раньше я не обращал внимания на такие вещи, но с ней невозможно не замечать.

Сосредоточься. Сейчас не время думать о том, как приятно она пахнет или как естественно вошла в моё пространство, будто ей там и место.

Я киваю в сторону Каллана, голос ровный: – Джульетта, это мой брат, Каллан.

Я сдерживаю желание закатить глаза, когда он берёт её руку – вечный шоумен – и галантно касается губами её пальцев. Чёртов плейбой. Удивительно, как его эго до сих пор помещается в эту комнату.

Смотреть на него – как видеть себя, только немного моложе. У нас одинаковое телосложение, один рост, только волосы у него светлее, золотистые, а у меня русые. Самая большая разница – глаза. Мама всегда говорила, что мои зелёные, как весенний луг, а у него – синие, как ледниковое озеро. Она любила такие сравнения, разбрасывалась ими при любом удобном случае.

Звонкий смех Джульетты раздаётся, и этот звук отзывается где-то глубоко в груди.

– Вот так джентльмен, – шутливо кланяется она. – Очень приятно познакомиться, Каллан.

Он хватает себя за грудь, будто сражён наповал. – Ах, девушка по моему сердцу! Только скажите, что брат ещё не успел вас утащить? Поняли, да? (прим. В оригинале Каллан играет на созвучии слов утащить/виски Whisked-Whisky)

Я закатываю глаза.

– Ещё нет, – отвечаю, наслаждаясь её смехом снова. – Джульетта – племянница Роуз. Она приехала в гости.

Его брови поднимаются, глаза загораются узнаваньем.

– Вот как! Теперь вижу сходство. Семья Роуз – значит, и вы отсюда. Надеюсь, Нокс обращается с вами как положено.

– Жаловаться не на что. У вас здесь потрясающее место. Честно, очень впечатляет.

– Рад это слышать. Собираетесь на дегустацию?

Я качаю головой: – Я думал отвести Джульетту в лаунж, в более интимную обстановку.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их осознать.

Джульетта и Каллан замирают, их взгляды встречаются на секунду – и оба взрываются смехом.

Щёки вспыхивают, когда до меня доходит двусмысленность сказанного.

– Очевидно, я не это имел в виду. Выкиньте дерьмо из головы, – ворчу, пытаясь сохранить достоинство. – Я хотел сказать, что могу показать тебе наш виски-лаунж, и ты попробуешь там, если захочешь. Там просто тише.

Они оба почти сгибаются пополам, слёзы текут от смеха, как у школьниц. Я стою, стараясь выглядеть серьёзно, но уголки губ предательски дёргаются. И вот уже сам срываюсь в тот же заразительный смех.

– Я бы с удовольствием посмотрела лаунж, – отвечает она, всё ещё переводя дыхание. Её взгляд блуждает по комнате, брови чуть хмурятся. – Интересно, где тётя Роуз? Думала, она уже догнала нас.

– Можем пойти поискать, если хочешь. – Но не успеваю договорить, как она качает головой, на губах появляется спокойная улыбка.

– Нет, всё в порядке. Наверняка она занята, – говорит мягко, с едва заметным колебанием, когда её глаза на секунду встречаются с моими. – Я не хочу отнимать у тебя время. Наверное, ты занят.

Я удерживаю её взгляд, уверенно произнося:

– У меня есть всё время, что тебе нужно.

Прежде чем я успеваю добавить ещё что-то, один из гостей машет Каллану, зовёт обратно к столу. Он сразу откликается, бросая нам улыбку. Его голос доносится уже на ходу: – Долг зовёт. Ещё увидимся.

Я снова обращаюсь к Джульетте: – Сегодня у меня довольно свободный график. Правда, никаких проблем.

Её выражение меняется мгновенно. Лицо озаряется, и эта сияющая улыбка сметает все сомнения. Честное слово, вместе с ней и сама комната становится светлее.

Глава девятая

Джульетта

Оказалось, что босс моей тёти – совсем не какой-нибудь шестидесятилетний мужчина. А тот самый до жути привлекательный парень, которого я чуть не сбила на её машине. Забавно, как жизнь иногда складывается. Я едва не отправила его прямиком в приёмное отделение, а он стоял передо мной так, будто ничего и не произошло. Либо у него нервы из стали, либо он чертовски хорошо притворяется.

Я сделала долгожданный выдох, когда он наконец заговорил. Спокойный, в потертых джинсах и фланелевой рубашке с закатанными рукавами, он дал мне возможность рассмотреть предплечья, которые вообще не имели права выглядеть настолько привлекательно.

Следующее, что я заметила – его рост. Громадный, честно говоря. Он возвышался надо мной минимум на фут, и это должно было пугать, но вместо этого заставляло чувствовать себя маленькой – а это ощущение было не таким уж неприятным. Он определённо из тех людей, которым не нужно повышать голос, чтобы их услышали. И, странным образом, вся эта властность не вызывала желания бежать. И это было… неожиданно.

И вот я иду за ним в лаунж, а в голове не задерживается ничего, кроме его пряного, древесного аромата. Корица и дуб с лёгкой примесью чего-то неуловимого. Один только этот запах опутывает мои мысли, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме него. И, боже, каждый раз, когда он произносит моё имя, у меня щеки вспыхивают. Этот акцент. То, как он будто смакует каждую букву. Мои внутренности при этом превращаются в расплавленное месиво.

Я хочу верить, что могла бы сохранять хладнокровие, если бы он не был таким чертовски красивым. Спокойная уверенность, которой он дышит, размеренный шаг. Всё в нём достойно восхищения. Честно говоря? Ему стоило бы поработать над тем, чтобы быть чуть менее привлекательным.

Мой взгляд тянется к деревянным балкам под потолком, когда мы заходим в лаунж. Они ведут взгляд дальше – к мягким кожаным креслам, которые словно умоляют утонуть в них. Приглушённый свет… интимный, даже осмелюсь сказать, мягко окутывающий всё вокруг. Атмосфера – сплошная утончённость.

Я не могу не любоваться оформлением, когда мы усаживаемся в одну из полукруглых кабинок.

– Здесь так красиво, – отмечаю я, проводя пальцами по гладкому краю стола. – Расслабляюще. Изящно.

Нокс улыбается, и в его голосе слышна гордость: – Рад, что тебе нравится. Я сам участвовал в проектировании лаунжа. Это один из моих последних проектов.

– Ну, у тебя определённо талант.

Он приподнимает бровь, чуть склоняясь ко мне, взгляд скользит к полкам за баром, где в полумраке переливаются бутылки.

– Ты упоминала, что любишь виски. Что бы ты хотела попробовать?

Мои глаза следуют за его, ловя блеск стекла и золото напитка. Но вовсе не виски привлекает моё внимание. А тот самый оттенок в его взгляде – будто он предлагает мне довериться, отпустить себя и позволить ему решать.

– Удиви меня, – говорю я. Просто напиток, правда? Но то, как он смотрит на меня, словно этот выбор имеет значение, заставляет захотеть сделать его правильным.

Он поднимается, и игнорировать перемену в комнате становится невозможно. Пара женщин, что болтали за соседним столиком, замолкают. И неудивительно. Широкие плечи, мощная фигура. Это отвлекает. Я приказываю себе отвернуться, сосредоточиться хоть на чём-нибудь другом, но глаза будто сами тянутся обратно.

Он – живая реклама всего того, от чего я клялась держаться подальше. Мозг бьёт тревогу, но этого всё равно недостаточно, чтобы отвести взгляд.

Я не могу позволить себе ещё одну ошибку. Не сейчас, когда я только начинаю собирать себя по кусочкам после прошлого. Так почему же сердце не слушается? Почему оно колотится, будто он уже часть моей истории?

Через минуту он возвращается, держа в руках два бокала тюльпановидной формы, наполненных тёмно-янтарной жидкостью, сверкающей, словно жидкое золото. Один он ставит передо мной, взгляд по-прежнему пронзительный, жестом подталкивает попробовать.

Я следую совету Каллана – слегка покручиваю бокал, позволяя аромату заполнить чувства. Пряный, чуть дымный. Делаю маленький, осторожный глоток. Глаза Нокса прикованы ко мне, и в них есть почти хищная сосредоточенность – он ждёт моей реакции.

Виски оказывается мягким и насыщенным, медленно раскрывающимся дубом и карамелью. Когда он скользит вниз, тепло задерживается, завиваясь низко в животе. Мне нужно пару секунд, чтобы вспомнить, кто именно сейчас наблюдает за мной, как быстро бьётся моё сердце и как сильно я должна всё это игнорировать.

Он подносит свой бокал к губам. Мои глаза прослеживают движение его горла, ту контролируемую точность каждого действия. Пульс вздрагивает, мысли сбиваются в кучу под внезапным наплывом жара.

Губы Нокса чуть дёрнулись, пробежала тень улыбки, но взгляд не изменился. Он по-прежнему следил за выражением моего лица, словно это стоит того, чтобы запомнить.

– Вау, – слово вырывается прежде, чем я успеваю его отфильтровать. – Это действительно потрясающе.

Его улыбка расширяется. – Наш сингл мольт скотч⁵. Любимец публики.

– Думаю, теперь и мой тоже, – отвечаю я, делая ещё один глоток и позволяя густому теплу осесть глубже.

Я прочищаю горло, ищу, чем заполнить паузу между нами. – Так, Каллан твой брат?

Как будто в этом можно было сомневаться. У Каллана та же лёгкость, та же озорная искра в глазах. Но Нокс… он весь – суровая сосредоточенность, человек, который не разбрасывается словами и движениями.

Наверное, именно это и притягивает меня, то, как он себя держит, словно в нём есть слои, которые никто никогда полностью не раскрывал. Будто за контролируемым фасадом скрывается что-то большее, достойное. И, чёрт возьми, мне хочется узнать, что именно.

Он кивает, и в выражении лица мелькает намёк на теплоту.

– Ага. Между нами пять лет разницы, и, клянусь, он сделал своей миссией держать меня в тонусе.

Я не удерживаюсь от смеха. – Он ещё тот персонаж. Но вряд ли ты слишком стар. Совсем не старик над вид.

Очень жаль, что он не старик. Будь ему лет шестьдесят пять, с хромотой и любовью к наблюдению за птицами, может, моё сердце не пыталось бы делать сальто.

Из его груди вырывается глубокий, раскатистый смех – и этого звука достаточно, чтобы во мне прошёл разряд. Богатый, лёгкий, обезоруживающий. – Мне тридцать два. Так что, надеюсь, не древний.

Конечно, он всего на пять лет старше меня, но при этом зрелее парней моего возраста, у которых глубина эмоций не больше, чем у детского бассейна. Может, поэтому я и замечаю его сильнее, чем стоило бы.

Мне пора одуматься. Он просто парень, да? Я не знаю, зачем пытаюсь оправдать свой интерес к нему.

– Я тоже не древняя, но у меня нет братьев или сестёр, чтобы держать меня в тонусе. Твой брат очень напоминает мне мою лучшую подругу. Она тоже ещё та штучка.

– А, значит, знаешь, как это бывает.

– Знаю, – улыбаюсь я, мысленно отмечая, что надо позвонить Бри позже.

Только разговор начинает набирать обороты, как в воздухе звучит голос тёти Роуз.

– Извини, это заняло больше времени, чем я думала, но теперь я вся твоя, – говорит она, усаживаясь рядом.

Я толкаю её локтем. – Ты занятая женщина, я понимаю. Нокс был идеальным экскурсоводом, и я встретила Каллана.

Она фыркает со смехом. – Бедняжка. Уцелела хоть?

Я пожимаю плечами и бросаю Ноксу шутливый взгляд.

– Почти.

Нокс встаёт, и на секунду расстояние между нами кажется слишком большим. – Оставлю вас, дамы, – говорит он, глядя на тётю Роуз с той уверенностью, которую я до конца ещё не могу постичь. – Роуз, я позвоню завтра, чтобы обсудить планы по мероприятию.

– Договорились, – отвечает она уже профессиональным тоном. – Я к тому времени соберу все детали.

Его взгляд снова падает на меня, и на долю секунды что-то меняется. Улыбка смягчается, а напряжённость в глазах ослабевает.

– Джульетта, очень приятно было познакомиться. Уверен, мы ещё увидимся до того, как ты вернёшься в Штаты.

Я отвечаю улыбкой, но внутри лёгкий рывок, которого я давно не чувствовала. Мы только что встретились, но что-то в нём заставляет хотеть большего – ещё разговоров, ещё времени, ещё… чего-то.

– Обязательно. Спасибо ещё раз, что показал всё. У вас здесь действительно невероятное место.

Он благодарно кивает и уходит. С каждым шагом мышцы на его спине перекатываются под рубашкой, и это движение слишком завораживает. Я говорю себе отвернуться, вернуть себе хоть каплю достоинства, но взгляд задерживается чуть дольше. Когда, наконец, отрываю глаза, его уже нет.

Я поворачиваюсь к тёте Роуз, и она смотрит на меня с широкой улыбкой, прекрасно зная, что творится у меня в голове. – Земля вызывает Джульетту. Этот мужчина человек, а не закуска.

– Позволю себе не согласиться, – шучу я без тени смущения. – Он… интригует. Но я же не за этим приехала. Мне нужно разобраться в себе и понять, что делать дальше. Моё сердце на паузе. Я просто любовалась видом.

И вид, надо признать, был что надо.

– Как скажешь, – парирует она.

Она мне не верит. Ни капли.

Я делаю ещё глоток, и виски вдруг кажется слишком горячим, когда в голове всплывает его реплика о мероприятии. Забавно, как такая мелочь может разбудить поток воспоминаний. Перед глазами вспыхивают балы, на которые я когда-то ходила с Джеймсом: натянутые разговоры, вымученные улыбки, ощущение, что всё вокруг – сплошная постановка. Всё это я уже прожила, и у меня до сих пор эмоциональное похмелье. Но любопытство тянет за ниточку, несмотря на внутреннее «не лезь».

– Что за мероприятие вы планируете? – спрашиваю я.

– О, это так захватывающе! – восклицает она, с такой силой хлопнув ладонями по столу, что я чуть не подпрыгиваю на месте. – Нас признали лучшей винокурней Шотландии по версии самого популярного журнала о виски. В следующем номере будет статья про Нокса и Каллана. Мы устраиваем большую вечеринку в честь этого.

Я не могу сдержать улыбку от её энтузиазма. Он заразителен.

– Как здорово. Вы будете проводить её здесь?

– Да. Это будет первое мероприятие в новом помещении. Я бы очень хотела, чтобы ты пришла, если ты ещё будешь здесь, в июле.

Это ведь… почти через два месяца.

Её пальцы сжимают мои – кажется, она даже не замечает этого. Как долго я собираюсь остаться? Когда я бронировала билет, я об этом не думала. Но идея пробыть здесь ещё пару месяцев уже не кажется такой невозможной.

– Возможно. Может, я смогу чем-то помочь?

– Не хочу тебя нагружать, но посмотрим, – уступает она. – Ты готова выдвигаться? Есть желание заехать куда-то?

– Честно говоря, кажется, джетлаг меня догоняет, – признаюсь я со зевком. – Мне нормально, если просто поедем домой.

Она протягивает руку, помогая выбраться из кабинки.

– Отлично. Тогда в путь.

Поездка обратно проходит без событий. Остаток дня мы проводим на задней веранде, наслаждаясь свежим воздухом. Я могла бы просидеть там часами, но желудок напомнил, что пора поесть.

Тётя Роуз берёт ужин на себя, и я благодарна за это. Усталость от всего дня накрывает меня с головой. После еды я хочу только одного – забраться в постель, укрыться одеялом и спать двенадцать часов подряд.

– Думаю, я пойду спать, – говорю я, чувствуя, как усталость тянет голос вниз, пока убираю посуду. – Кажется, могу проспать целый месяц.

– Оставь это, дорогая. Я сама разберусь, – отвечает она, выталкивая меня из кухни.

Я быстро обнимаю её, задерживаясь на с4екунду дольше обычного, и ухожу в спальню. Почистив зубы и умывшись, я забираюсь в мягкие простыни. Ночной воздух доносит до меня стрекот сверчков и шелест листвы.

Но сон приходит не спокойно. Он облекается в образ высокого, широкоплечего, красивого мужчины. Его тёмно-зелёные глаза, словно лес после бури, тянут меня к себе, шепчут тайны, к которым я ещё не готова. И всё же во сне я наклоняюсь ближе.

Глава десятая

Джульетта

На следующий день всё окутано пасмурным и тихим утром. Небо – сплошное серое полотно, которое больше успокаивает, чем навевает уныние. Мы направляемся в любимое кафе моей тёти – Thistle & Spoon, и хотя я иду туда в первую очередь ради кофеина, больше всего мне хочется насладиться самой атмосферой неторопливого дня. Может, это просто новизна жизни без расписания.

– Надеюсь, сегодня работает Люси, – говорит тётя Роуз, бросая на меня короткий взгляд.

– Люси?

Её губы растягиваются в улыбке, которую иначе как озорной не назовёшь. В её глазах вспыхивает слишком уж невинный блеск, и у меня сразу срабатывает тревожный сигнал.

– Люси Маккензи, – произносит она, растягивая фамилию. – Хозяйка заведения. Готовит самые божественные сконы на свете. Маленькие кусочки рая.

Я замедляю шаг по булыжной мостовой, замечая, как она делает вид, будто не видит моей заминки.

– Маккензи, – осторожно повторяю я. – То есть…

– Сестра Нокса и Каллана, – подтверждает она. – Самая младшая из них. Сладкая, как мёд, и вдвое теплее.

Ещё одно заведение семьи Маккензи? Интересно.

Кафе появляется впереди ровно в тот момент, когда начинают падать первые капли дождя. Даже не дождь – лёгкая морось. Мы заходим внутрь, и меня сразу окутывает волна запахов: сладкая ваниль и сливочное масло, резкая свежесть кофе, а вслед за ними – гул разговоров и смеха. В кафе оживлённо, но не тесно. Мебель вся разная, но как-то удивительно гармонично смотрится вместе.

– Роуз! – доносится женский голос, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как к нам лавирует между столиками девушка.

С первого взгляда понятно: сестра Нокса. Те же зелёные глаза, ни с чем не спутаешь. А ещё рыжеватые волосы, только у неё они мягкими волнами спадают чуть выше плеч.

– Я так надеялась, что вы заглянете сегодня! – Она искренне обнимает мою тётю, а потом переводит взгляд на меня. – Я Люси. А ты, должно быть, Джульетта. Я столько о тебе слышала.

– Правда?

Её улыбка теплая. – Всё самое хорошее, обещаю. Роуз тебя только хвалит.

Плечи у меня расслабляются, её лучезарная энергия действует успокаивающе.

– Ну, тогда, – смеюсь я, – попробую соответствовать ожиданиям.

– Уверена, у тебя получится. Пойдём, покажу свой любимый столик.

Она ведёт нас в уютный уголок у окна, где стоят мягкие кресла и маленький круглый стол. – Лучшее место, чтобы наблюдать за дождём.

Я устраиваюсь поудобнее, стягивая куртку, а воздух, пропитанный корицей, приятно окутывает меня. Люси принимает заказ и уходит за стойку.

Через несколько минут она возвращается с подносом, двигаясь с уверенной лёгкостью. – Вот и я. Латте для тебя, Джульетта. Я добавила немного ванили, надеюсь, это нормально. И привычный заказ Роуз, чай с молоком.

Между нами она ставит тарелку со сконами, выглядящими действительно божественно.

– Только из печи, – говорит она с лёгкой гордостью. – Сегодня с ежевикой и белым шоколадом. Мы экспериментируем, но, по-моему, получилось удачно.

Она задерживается на миг, убирая прядь волос за ухо.

– Кстати, я как раз хотела рассказать тебе, Роуз. На следующей неделе мы впервые устраиваем вечер местных авторов.

Тётя Роуз тут же оживляется, ставит чашку с лёгким звоном. – О-о, это звучит так весело. Какой план?

Люси облокачивается на ближайшую полку, её волнение пробивается сквозь спокойствие.

– Всё будет просто. Несколько авторов прочитают отрывки из своих произведений, может, устроим вопросы-ответы. Я хочу, чтобы кафе ещё сильнее ощущалось как место для всей общины, понимаете?

– Это потрясающе, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. – Именно то, что делает город похожим на дом.

Её глаза вспыхивают. – Верно? Именно этого я и добиваюсь.

– Если нужна будет помощь, просто скажи. У меня как раз довольно много свободного времени.

Правда в том, что я люблю писать. Всегда любила. Не профессионально, конечно, но на полях тетрадей, на салфетках, в заметках телефона в два часа ночи, когда не спится. Это всегда было моё, особенно тогда, когда всё остальное будто принадлежало кому-то другому.

Так что помочь на таком мероприятии? С авторами, уютным светом и людьми, которые ценят слова так же, как я? Это звучит как рай.

– Правда? О, это было бы замечательно. Мне нужна любая помощь. Не буду отнимать у тебя время прямо сейчас, но заходи в любой день и обсудим, ладно?

И вот так я вызвалась помочь на городском событии – в городе, который едва знаю, среди людей, с которыми только что познакомилась. И это не кажется слишком тяжёлым. Это кажется правильным.

Следующие несколько дней пролетают в вихре открытий. Тётя занята работой, и я предоставлена сама себе, теперь, когда уже освоилась в местности. Я выучила извилистые улочки деревни достаточно, чтобы больше не чувствовать себя туристкой, хотя её очарование всё равно настигает меня в самые неожиданные моменты.

Вечера превратились в ритуал: мы вместе готовим ужин, а потом подолгу болтаем на задней веранде, пока солнце уходит за горизонт. Всё просто. Легко. И в этих тихих разговорах, в том, как она рассказывает о маме – с такой нежностью и озорством – во мне начинает что-то успокаиваться.

Мысль о том, что всё это придётся оставить, тяготит. Часть меня хочет нажать паузу, удержать эти моменты, когда воздух легче, дни медленнее, а жизнь – спокойнее. Странно, как быстро место может стать домом. Как нужные люди и правильный ритм заставляют цепляться за каждую секунду. Я знаю, что реальность рано или поздно позовёт обратно, и мне придётся столкнуться с тем, что ждёт, но пока этого достаточно.

Почти июнь, и хотя погода в основном была серой и переменчивой, сегодня – исключение. День яркий и свежий, ни намёка на печально известный шотландский дождь. Я в заповеднике, стараюсь впитать как можно больше этого редкого солнца. Тропинки кажутся бесконечными, открывают новые сюрпризы за каждым поворотом. Водопады срываются с укрытых склонов, тихие ручьи отражают солнечный свет, птицы наполняют воздух песнями. Всё вокруг живёт, словно вибрирует энергией.

Я смотрю на часы – уже середина дня. Самое время заглянуть в кафе. Нужно навестить Люси и узнать, чем могу помочь. Может, заодно позвоню Бри.

К тому моменту, как я устраиваюсь в том же уютном уголке кафе с латте, телефон на столе начинает вибрировать. Вспомни солнце.

– Привет.

– Никаких привет. Тебя почти неделю не было слышно, и это первый раз, когда ты взяла трубку. Ты наказана.

Я закатываю глаза, хоть она и не видит.

– Ладно, мам. Будто мы не переписывались тысячу раз с тех пор, как я уехала, – шучу. – Я тоже скучаю, между прочим.

– Да-да. Так тебе и надо. – Я слышу улыбку в её голосе. – Рассказывай, чем занималась сегодня.

Я поудобнее устраиваюсь в кресле и начинаю пересказывать свой день.

– Звучит потрясающе, – вздыхает Бри. Потом в её голосе загорается новая мысль: – Но знаешь, я серьёзно разочарована отсутствием фотографий. В частности, фотографий мускулистых шотландцев.

Я не сдерживаю смех, даже не обращая внимания на любопытные взгляды.

– Я не собираюсь вести себя как сталкер, и уж точно не охочусь на кого-то.

– А стоило бы.

– Сталкерить?

– Ну… нет. Хотя… может? Нет-нет, забудь. Не выслеживать, но да, поохотиться.

Я качаю головой, смеясь: – Ты невозможна.

– Не глупи. Ты любишь меня до безумия.

С этим не поспоришь. Я уже собираюсь спросить, когда она собирается приехать сюда, как дверь звенит, прерывая меня. В комнату входит кто-то, и мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто это. Эти волосы, поношенные ботинки и та манера держаться чуть выше всех, будто пространство само принадлежит ему, стоит лишь переступить порог.

Я теряю нить разговора с Бри, всё внимание переключается на него, пока он идёт к стойке. Лицо его сестры озаряется улыбкой, стоит его заметить, и она протягивает ему напиток, который уже ждёт, вместе с маленьким свёртком в коричневой бумаге.

У меня учащается пульс, когда он ловит мой взгляд через комнату, а уголки его губ трогает медленная, знающая улыбка.

– Эй? Джулс, ты там?

Чёрт. Я забыла, что ещё на линии.

– Извини, наверное, связь пропала на секунду.

– Нет, не пропала. Я прекрасно слышала весь фон. Что ты от меня скрываешь?

Попалась.

– Ничего, но мне правда надо бежать. Позвоню позже. Люблю тебя, пока! – слова срываются в спешке, прерывая её протесты, чтобы не вешала трубку, когда я, собственно, это и делаю.