Текст книги "Когда дует правильный ветер (ЛП)"

Автор книги: Александра Айрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава восемнадцатая

Нокс

Я отвлекался во время поездки, но не уверен, что Джульетта это заметила. Она, кажется, вполне довольна тем, что просто сидит рядом со мной – говорим мы или молчим. Тишина между нами комфортная, и именно поэтому мысли начинают кружиться вихрем, с которым я не знаю, как справиться. Мы почти подъехали к коттеджу Роуз, когда она нарушает молчание.

– Когда я снова тебя увижу?

Я не отрываю взгляда от дороги, пальцы крепче сжимают руль, пока я пытаюсь найти правильные слова. Хотел бы я увидеть её завтра? Послезавтра? Чёрт, конечно, хотел бы. Но горькая правда в том, что работа отнимает почти всё моё время, а кое о чём я ей ещё не рассказал.

Я не могу сказать ей сейчас – иначе рискую потерять её, даже не успев по-настоящему узнать.

– Как насчёт того, что я позвоню завтра, когда узнаю свой рабочий график? – предлагаю я, когда мы выезжаем на извилистую дорогу, ведущую к коттеджу. – Возможно, получится выкроить время днём на этой неделе. Если нет – вечера у меня свободны.

Она делает вид, что задумалась. – Хм. Не самый романтичный ответ, но, полагаю, сойдёт.

Это вызывает у меня короткий смешок, напряжение в плечах немного спадает.

– Я шучу, конечно, – добавляет она. – Мне подходит. Но, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным. Я знаю, ты занят.

Я краем глаза бросаю на неё взгляд – ровно настолько, чтобы заметить сомнение в её глазах, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Будто она заранее готовится к отказу, и это разрывает меня изнутри.

– Уверяю тебя, Джульетта, дело не в обязанности, – слова выходят хрипло и честно, и мне плевать, как они звучат. Она должна это услышать.

Щёки её вновь заливает лёгкий румянец. У неё острый язык и находчивые ответы, но иногда – в одно короткое мгновение – защита спадает, и я вижу ту девушку, что скрывается под бронёй уверенности.

И это, возможно, самое притягательное в ней.

Но она быстро берёт себя в руки, на губах появляется маленькая, лукавая улыбка.

– В таком случае, я буду ждать твоего звонка.

Я ставлю пикап на парковку, пальцы уже ложатся на ручку двери, когда её рука мягко ложится мне на предплечье – достаточно, чтобы я замер. Я медленно поворачиваюсь к ней, приподняв бровь в безмолвном вопросе.

– Можно я попрошу тебя пожелать мне спокойной ночи здесь? – говорит она тише, но в глазах загорается озорной огонёк. – Можешь всё равно проводить меня до двери, если хочешь. Просто… я подумала, что так будет безопаснее. На случай, если ты снова собрался наброситься на меня.

Я откидываю голову назад и смеюсь, не в силах сдержаться. Эта женщина. Она совершенна и даже не осознаёт этого.

Я наклоняюсь через центральную консоль, голос становится низким и хриплым: – Ты просишь, чтобы я набросился на тебя, лесс?

В её глазах вспыхивает озорство, и она наклоняется ближе. – А нужно просить? Могу написать официальное приглашение, ес..

Она не успевает закончить – я тянусь к ней и накрываю её губы своими. Без колебаний. Без сдержанности. Она отвечает мне с той же дикой страстью, вцепившись в рубашку на моей груди, будто хочет притянуть меня ближе. Поцелуй получается неуклюжим, жадным, отчаянно хорошим – я почти забываю, где мы находимся.

Она отстраняется первой – ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Губы припухшие, глаза сияют. – Тебе вообще кто-нибудь говорил, что ты хорошо целуешься?

Я смеюсь, притягивая её снова, чтобы поцеловать – теперь медленно, мягко, наслаждаясь каждым мгновением.

– Скоро увидимся, – шепчу я ей в губы. – А теперь давай заведём тебя внутрь, пока твоя тётя не выскочила и не застукала нас, как подростков. Я не переживал о таком лет пятнадцать.

Она вздыхает. – Ладно, справедливо. Пойдём.

Выйдя из пикапа, я открываю ей дверь и легко подхватываю её за талию, опуская на землю. Она шутливо хлопает меня по груди, и это застает меня врасплох – но, чёрт, вызывает улыбку.

Наши шаги синхронизируются, её пальцы скользят в мои. Я мягко сжимаю её ладонь, впитывая тепло её прикосновения и не желая отпускать.

– Спокойной ночи, Джульетта. Передай Роуз, что я был идеальным джентльменом, – подшучиваю я, надеясь услышать её смех ещё раз перед тем, как она уйдёт.

Она приподнимает бровь. – Если в пикапе был джентльмен, не могу дождаться, чтобы увидеть, каким ты будешь без этой джентльменской маски.

Она бросает мне последний дразнящий взгляд, от которого внутри всё вспыхивает, машет пальцами в медленном прощальном жесте и скрывается за дверью, которая мягко закрывается. Я остаюсь стоять, как вкопанный.

Кого я обманываю? Я увяз по уши с того самого момента, как она вошла в мою жизнь. Я могу сколько угодно врать себе, но правда в том, что я пропал.

Я меняю стойку, вдруг остро осознавая нарастающее напряжение внизу живота. Чёрт. Я могу притворяться сколько угодно, но уже поздно. Она под кожей, и никакая дистанция или логика это не изменит.

И всё же внутри гложет чувство, будто мы мчимся навстречу чему-то, что может нас разбить, если не будем осторожны. Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы ушёл, пока не стало слишком поздно. Отступил, выбрал лёгкий путь.

Но сейчас я не тот человек. Я не думаю о лёгком. Я думаю о ней. И что бы это ни было, куда бы ни вело – я не собираюсь упускать её. Не без борьбы.

Я избегал этого разговора, но больше не могу. Особенно после сегодняшнего вечера.

Мой дом сейчас слишком тихий по сравнению с тем, что было всего час назад. Контраст делает чувство тревоги ещё тяжелее, будто я притащил его с собой и бросил прямо на пол гостиной.

Со вздохом обречённости я набираю знакомый номер. Он никогда не игнорирует звонки, как бы поздно ни было.

– Привет, приятель! – как всегда, бодро откликается Финн.

– Привет, Финн, – отвечаю я, стараясь звучать обычно, но безуспешно. – Как ты?

В трубке слышится громкий, весёлый хаос. – Живу, как в раю, как всегда. Эй! Не бросай это! – он на секунду отвлекается, потом снова возвращается к разговору. – Прости, дети почему-то всё ещё не спят. Должны были быть в постели уже час назад. Элси сейчас их укрощает. Что у тебя случилось?

Финн – тот друг, который иногда понимает меня лучше, чем я сам. Мы прошли через многое, и если я звоню – это почти никогда не просто поболтать. Обычно где-то назревает проблема, и чаще всего – юридическая.

– Я всё решил, Финн. Хочу покончить с этим, – говорю я, не скрывая раздражения. – Давай отдадим Хэлли всё, чего она там требует, и закроем это дело.

На линии наступает пауза. – Погоди, погоди, Нокс. Ни за что. Как твой адвокат, я должен сказать, что это полная глупость. А как твой друг – спросить… Ты с ума сошёл?

Я откидываюсь на спинку кресла, проводя рукой по волосам.

– Нет. Просто устал. Всё тянется больше года, и я больше не могу. Хочу закончить. Сейчас.

Я почти слышу его скепсис сквозь телефон. Тон Финна меняется, становится серьёзным и тревожным: – Что случилось? Почему такая срочность? Мы ведь всё это время добивались справедливости. Она не заслуживает ни черта, и именно поэтому мы так долго боролись.

Я провожу ладонью по лицу, выдыхая. – Я больше не могу быть к ней привязан. Мне нужно вырваться.

Пауза затягивается.

– Это из-за другой женщины? – наконец спрашивает он.

– Это из-за того, что я хочу двигаться дальше, – сквозь зубы отвечаю я, потирая затылок.

Опять пауза, а потом его характерное, сухое фырканье: – То есть, да. Когда это случилось?

Я глубоко вздыхаю. – И да, и нет. Просто появилась одна женщина, и я понял, что не могу больше так жить.

Звучит как полуправда. Может, так оно и есть. Потому что до Джульетта я мог позволить этому тянуться вечно.

– Не знаю, Нокс… Я, конечно, не спорю с тобой, но мы слишком долго и упорно работали, чтобы всё закончилось вот так, – говорит он.

Я не могу сдержать смешок, хоть разговор серьёзный. Абсурд ситуации и то, что именно Финн говорит «долго и упорно», на секунду снимают напряжение.

– Долго и упорно, да? – подтруниваю я.

Финн громко стонет. – Ты серьёзно? Ты ребёнок? Господи!

Я зажимаю переносицу, всё ещё посмеиваясь. Возможно, звучит, как будто я тронулся, но эта доля юмора была необходима.

– Прости. Повзрослею. – Я глубоко вздыхаю, возвращаясь к делу. – Серьёзно. Какие у меня варианты? Мне нужно закончить это как можно скорее.

Голос Финна становится ровным, но я слышу колебания. – Осталось шесть месяцев до двух лет. Потерпи. Суд выдаст сертификат, и всё закончится.

– А что помешает ей после этого снова пойти на меня? Ничего. Я могу быть увязшим в судах ещё годами. Я не выдержу, Финн.

– Ладно… – наконец уступает он. – Завтра с утра я всё пересмотрю. Позвоню после, хорошо?

– Буду очень благодарен.

– Чёрт тебя побери, Нокс. Мы могли бы выиграть.

– Знаю, – бормочу я. – Но есть вещи поважнее.

Глава девятнадцатая

Джульетта

Когда Нокс подвозит меня домой, тётя уже спит. И я благодарю звёзды за это – я абсолютно не готова к послематчевому разбору, особенно учитывая, что сегодняшний вечер включал её начальника. Но есть один человек, с кем я точно хочу всё обсудить.

Внутри я сбрасываю обувь, переодеваюсь в свои любимые тренировочные штаны – такие старые, что, кажется, держатся исключительно на ностальгии – и хватаю телефон. Бри отвечает с первого гудка, ну конечно.

– Бри Смит, эксперт по всему сладко-безнравственному, к вашим услугам, – объявляет она своим певучим голосом, который умудряется пробиваться даже сквозь больничный гул на заднем плане.

– Ты на перерыве? – спрашиваю я, устраиваясь в кресле в спальне – моём любимом уголке.

– Пятнадцать священных минут свободы. Ноги отваливаются, – понижает она голос. – А теперь выкладывай всё, пока я не умерла от любопытства.

Я рассказываю каждую деталь: как его рука случайно коснулась моей за ужином, какие истории он рассказывал, как его взгляд будто видел меня насквозь. Бри ахает и вставляет реплики в идеальные моменты, и её заразительная энергия полностью стирает остатки моего смущения.

А потом я дохожу до момента, где «разворачиваю свой багаж», и слова начинают вязнуть. – В общем, да. Я, по сути, вручилa ему билет в первый ряд на шоу моего жизненного бардака.

Она фыркает, прорезая моё самокопание, как ножом: – Так, во-первых – у всех есть багаж. Во-вторых – ты милая и честная, так что если он хотя бы немного нормальный, он не сбежит. И в-третьих… – делает театральную паузу, и я почти вижу, как она наклоняется ближе, – ты влюбляешься в него.

– Может быть, – бормочу я, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку, рвущуюся наружу. – Кстати, его дом… это было безумие. Как с открытки. И у него крошечный котёнок…

Она издаёт какой-то придушенный звук.

– Ты уверена, что этот мужчина реален? Просто Джулс, невозмутимо встречающаяся с шотландским богом, у которого котёнок, горное убежище и чувство юмора. – Она театрально вздыхает. – Я даже не видела, как он выглядит. Пришли фото.

Я дёргаю ниточку на рукаве. – У меня нет.

– У тебя… нет? – её голос полон шока.

– Можно, наверное, глянуть на сайте винокурни, – предлагаю неуверенно. – Возможно, там есть фото.

– Подожди, – говорит она, роняет телефон на стол и тут же раздаётся лихорадочное постукивание её ногтей по экрану.

Мгновение тишины – и резкий вдох.

– Ты издеваешься надо мной?! – её голос срывается на высокий тон.

Телефон вибрирует от уведомления. Любопытствуя, я включаю громкую связь и проверяю сообщение. Бри прислала скриншот с сайта: профессиональное фото Нокса у медного перегонного куба. Он выглядит так, будто сошёл с обложки любовного романа про виски – пронзительный взгляд, лукавая улыбка, будто бросает вызов всему миру: попробуй не влюбиться.

– Это тот самый Нокс?

– Ага. Он.

– И ты колебалась, когда он пригласил тебя на свидание? – в её голосе слышится искренняя досада. – Я разочарована. Выходи за него. Родите кучу детей. Спрячьтесь в горах и не возвращайтесь. Я бы не осудила.

Я смеюсь – конечно, она преувеличивает, но, возможно, и не шутит совсем.

– Ты сумасшедшая, – говорю я, качая головой, хотя она меня не видит. – Это просто… приятно. Ничего серьёзного.

Говорю так, будто сама в это верю. Будто у меня не ёкнуло сердце при мысли о нём. Будто мозг не прокручивает каждое украденное касание снова и снова.

– Ладно, скажи хотя бы, что ваш вечер дошёл до первой, второй и третьей базы. Может, даже хоум-рана, – беззастенчиво заявляет она.

– Ты неугомонная.

– Ну? – напирает.

Я колеблюсь полсекунды. – Да, до первой базы. Может, где-то на полпути ко второй.

Крик, который вырывается из неё, настолько громкий, что я мгновенно жалею, что сказала правду.

– Это было потрясающе? Земля сдвинулась?

Я смеюсь. – Всё сразу. Это не было «поцелуем, потому что пора» или «так положено». Это было как…

– Как что? – тихо спрашивает она.

– Как вернуться домой в место, где я никогда раньше не была, – признаюсь я, удивляясь своим словам. – Это звучит безумно?

– Безумно. Безумно романтично, – говорит она. – И именно то, что ты заслуживаешь после всех этих лет с унылым Джеймсом.

– Джеймс был не таким уж унылым, – возражаю я вяло.

– Джеймс сортировал носки по цветам и считал кинзу слишком острой, – парирует она.

Я закатываю глаза, но спорить бессмысленно – она права.

– Ладно, – смеюсь я. – Но, если честно, возможно, у Нокса носки тоже по цветам. У него идеальный порядок дома.

– Он, случайно, не считает перец острым?

– Он делает собственный виски. Уверена, его вкусовые рецепторы выдержат что угодно.

Она довольно гудит. – Посмотри на себя, Джулс. Две недели – и ты уже целуешься с горячим шотландцем в его горном убежище. Я тобой горжусь, знаешь?

– Это было всего одно свидание, Бри.

– Это не просто одно свидание. Это ты выбираешь себя. Это ты наконец достаточно смелая, чтобы хотеть чего-то настоящего.

И не дав мне времени всё осмыслить, она добавляет:

– Если ты не выйдешь за него и не убежишь с ним в закат, я сама это сделаю.

Я фыркаю. – О чём ты говоришь? У тебя же есть Диллон, который, вообще-то, потрясающий.

– Да-а… – она на секунду запинается, но быстро берёт себя в руки. – Но дело в том, что у него нет акцента. И я вдруг поняла – вот чего не хватало в моей жизни.

Мы обе смеёмся. И, боже, как же я по ней скучаю.

Я не ожидала, что буду улыбаться и на следующее утро, но вот я снова прокручиваю в голове каждое слово и каждый взгляд. В груди лёгкость, которую я не ощущала уже давно.

Тётя Роуз смотрит на меня из-за своего стола, и подозрение уже написано у неё на лице. – Ты выглядишь опасно довольной для человека, который поклялся держаться подальше от мужчин, – замечает она, поворачиваясь в кресле и отпивая кофе так, будто не собирается устроить допрос. – Я не слышала, как ты пришла прошлой ночью. Как прошло свидание?

Её улыбка говорит: я и так знаю, но ей хочется услышать это от меня.

Я опускаюсь на один из стульев у её стола с театральным вздохом. – Было действительно здорово. Я отлично провела время.

Её улыбка становится шире. – Я рада. Ну и о чём вы говорили? Кроме меня, разумеется.

– Да так, – я смеюсь, – о жизни, семье, друзьях, трагических прошлых отношениях. Как обычно.

Она приподнимает бровь, явно заинтригованная. – А, значит, Джеймс всплыл в разговоре?

Я стону. – Немного. Я не стала зацикливаться на этом.

В её глазах появляется знакомый блеск – она что-то почувствовала.

– А Нокс рассказывал тебе о своих прошлых отношениях?

– Теперь, когда ты сказала… нет, не особо, – задумчиво отвечаю я. – Но я и не спрашивала. Если честно, мне сейчас не так уж важно, кто или что было в его прошлом. – Я пожимаю плечами. – К тому же, я знаю, что ты бы меня предупредила, если бы он был ужасным типом, ещё до того, как я согласилась на свидание.

Это было всего одно свидание. Одно безумно весёлое, эмоционально безответственное свидание. Не повод копаться в его прошлом, как будто у меня есть на это право. Мы смеялись, целовались, и он включил все мои нервы в аварийный режим, но это же не значит, что это что-то значит.

Правда?

Кроме того, я продолжаю вспоминать, как его взгляд задержался на мне, когда я рассказывала про маму. Как он не стал заполнять тишину пустыми словами. Как его пальцы легко коснулись моих, будто он делал это тысячу раз и сделает ещё тысячу.

Это имело значение. Я знаю, что имело.

Она дарит мне мягкую улыбку, но в ней что-то не так. Как и в тот день за ланчем.

– Есть что-то, о чём я должна знать? – спрашиваю я.

Она колеблется, потом пожимает плечами. – Я просто влезу не в своё дело. Если бы было что-то важное, Нокс сам бы тебе сказал. Твоё сердце ведь сейчас в отпуске, верно? – поддразнивает она.

Её слова не особо помогают развязать узел сомнений в животе. Я замечаю мимолётную тень в её взгляде, лёгкое изменение выражения лица – она пытается понять, насколько я увлеклась. Она не верит в моё небрежное «всё под контролем», и я не уверена, что верю сама.

После короткой паузы она наклоняется вперёд и говорит серьёзно.

– Нокс – хороший парень. Обещаю, он совсем не похож на Джеймса. Я бы не стала тебе врать.

Я неуверенно киваю, теребя край футболки, стараясь стряхнуть с себя тяжесть её слов. Я знаю, что немного увлеклась, позволив себе забыть осторожность в том, что кажется слишком правильным, чтобы сомневаться. Просто… так приятно делать что-то для себя, без чужих ожиданий, без плана. Я позволила себе раствориться в простоте общения с человеком, который не требовал ничего, кроме компании.

И я знаю, что сделаю это снова, потому что слишком легко забыть все причины не увлекаться, когда между вами… притяжение.

Глава двадцатая

Нокс

Какое ублюдское утро. Встреча за встречей, звонок за звонком. Будто вселенная решила навалить всё разом. Ни секунды перевести дух. Даже взглянуть в расписание некогда, чтобы понять, когда можно будет выдохнуть.

Я успел только быстро написать Джульетте, что позвоню позже.

Бросаю взгляд на часы – чёрт. Я уже почти четыре часа не вставал из этого проклятого офисного кресла. Глаза горят от экрана, сиденье навсегда приняло форму моей задницы, мышцы затекли, тело орёт об отдыхе.

Я только отталкиваюсь от стола, когда замечаю фигуру в дверях.

– Мам, привет. Не ожидал тебя сегодня увидеть.

– Подумала, может, забегу и приглашу тебя на обед?

– Для тебя всегда свободен. – Я провожу рукой по шее, стараясь стряхнуть напряжение. – Ничего, если мы пообедаем прямо здесь? Сегодня полный бардак.

– Конечно. Каллан сегодня тут? Я его не видела.

Я выдыхаю, откидываясь на край стола.

– А, нет. Он на пару дней в Эдинбурге, занимается рекламой. Почему спрашиваешь? Тебе недостаточно меня? – поднимаю бровь с притворным упрёком.

Подшучивать над мамой – проще простого. Она святая, иначе и быть не могло с тем адом, который мы устраивали в детстве. Что бы ни происходило, она всегда была рядом, неизменно. Та самая опора, к которой мы возвращались, когда всё рушилось. Она была клеем, державшим нас вместе. И это не изменилось.

Хотя не буду врать, она могла бы надрать мне задницу, если бы захотела. Крепкая как сталь. Проверять это на практике я не рискну, даже несмотря на то, что для всех нас она – мягкое сердце семьи.

Мы заходим в кафе при винокурне. Я показываю маме на столик, а сам иду к стойке за нашим привычным заказом. Возвращаюсь с напитками, опускаюсь напротив.

Секунду просто смотрю на неё. Та же спокойная, собранная внешность, как всегда. Но в глазах – что-то другое. Лёгкая морщина между бровей… ага, вот он, верный признак. У неё что-то на уме. Я не тороплю её. Сделав глоток, откидываюсь на спинку и жду – за годы я понял, что так лучше.

– Ну, что новенького, Нокси? – спрашивает она с шутливой ноткой, но за ней слышно лёгкое любопытство.

Это прозвище до сих пор заставляет меня вздрагивать, но для неё я всегда буду Нокси. – Да не так уж много. На работе кавардак с этими фестивалями. Турбизнес растёт как на дрожжах, но я не жалуюсь. Папе бы это понравилось.

Я смотрю на неё, и на секунду в её взгляде мелькает смесь горечи и гордости. Горечь – по папе, по всему, что он не успел увидеть. И гордость за то, что мы с братом сумели построить без него. Я знаю, она гордится нами, но ясно видно – часть её всё ещё скучает по нему.

– Я поражаюсь вам с братом, – говорит она с чувством. – Как вы так рано взялись за дело, восстановили всё. Трудно описать, как бы много это значило для твоего отца. Он был бы так чертовски горд.

Её слова бьют в самое сердце. Сложно слушать, как она говорит о нём так, будто он всё ещё здесь, особенно когда я так и не успел узнать его так, как хотел бы. Двадцать четыре года, а боль она носит так, будто всё случилось вчера.

Не то чтобы она не построила новую счастливую жизнь с отчимом. Построила, и я благодарен за это. Я знаю, что она нашла в этом покой. Но отсутствие отца от этого не становится менее ощутимым.

– Спасибо, мам. Правда, – отвечаю я с тёплой улыбкой, надеясь, что она услышит искренность.

Она отмахивается, а потом с прищуром шепчет: – Ладно, расскажи мне ещё что-нибудь новенькое. Например… о том, что у тебя появилась девушка?

Ну конечно. Каллан, змеюка. Какого хрена, мы же договаривались.

– Он тебе сказал? Ну, тогда тебе стоит спросить его про Джейми.

Мама не моргает. Поднимает бровь, подаётся вперёд.

– Нет. Люси сказала, что видела, как ты разговаривал с племянницей Роуз. Я пошутила насчёт девушки, но, похоже, есть кое-что, чем ты не делишься? К разговору про Каллана ещё вернёмся.

Чёрт. Калл меня убьёт.

Я качаю головой, мысленно прокручивая, как загладить вину. Мама может быть святой, но уж точно с любопытством.

– Пожалуйста, забудь, что я сказал про Каллана, – подняв руки, говорю я. – Хочу, чтобы он сам рассказал, когда будет готов. Я правда ничего не знаю.

– Это справедливо, – кивает она, но в глазах блестит озорство. – Но ты ведь не опровергаешь то, что я сказала про тебя, так что…

Я глубоко вздыхаю, чувствуя её внимательный взгляд. Эта женщина ждала годами, когда кто-то из нас сделает её бабушкой, и сейчас я готов лопнуть её мыльный пузырь.

– Честно, рассказывать особо нечего, – я откидываюсь на спинку, проводя рукой по волосам. – Её зовут Джульетта, и мы поужинали на выходных. На этом всё. Она скоро уезжает обратно в Штаты.

Почти вся правда. Свидание было, она уезжает. А вот насчёт на этом всё… это пока вопрос.

– К тому же, – добавляю я, – ты ведь знаешь, что дела с Хэлли ещё не завершены. Я стараюсь не втягивать в это никого другого.

Мамин нос морщится от отвращения при упоминании моей бывшей. И я её понимаю. Хэлли – худший вид бури, и мама никогда не любила оказываться в её эпицентре.

Приносят еду, и это ненадолго отвлекает нас. Мы принимаемся за обед, но вскоре тишина снова незаметно просачивается между нами. Я вытираю рот салфеткой, откидываюсь на спинку стула и бросаю на неё выразительный взгляд.

– Я знаю, что тебе есть что сказать, мам. Так что давай, не сдерживайся.

Мой тон выходит резче, чем я хотел, но эта тема всегда была больной для нас обоих.

Её взгляд мгновенно становится острее, давая понять, что мой тон ей не по душе. И на секунду я снова чувствую себя подростком, готовым получить по полной.

– Я просто хочу, чтобы её не было в нашей жизни, Нокс, – спокойно говорит она. – И я знаю, ты чувствуешь то же самое.

– Ага. Я работаю над этим, – бормочу я.

Она кивает. – Хорошо. Ну, если я могу чем-то помочь – скажи.

– Я ценю это. Если что-то изменится, ты узнаешь первой, – отвечаю я, прекрасно понимая, что ни она, ни кто-либо другой здесь не помогут. Даже мой адвокат не может вытащить меня из этого ада.

Она мягко похлопывает меня по руке, на губах появляется сочувственная улыбка.

– Пора тебе возвращаться к работе. Я слышала, как твой телефон без перерыва вибрирует на столе с самого начала.

Как-то мне удалось расчистить расписание на среду после обеда. Я уже собирался набрать номер Джульетты, когда телефон зазвонил прямо в руке. Не раздумывая, я смахнул, чтобы ответить.

– Финн, привет. Что случилось?

– Никакого привет? Как дела?

– Финн, – повторяю я, не настроенный на его шуточки.

Я почти слышу, как он закатывает глаза на другом конце линии. – Зануда. У меня есть одна идея, но сначала несколько вопросов.

– Любые. Спрашивай.

– Как часто ты ездил в командировки в год до вашего расставания? – в его голосе слышится подозрение, будто он пытается что-то сопоставить.

– Часто, – признаюсь я. – Мы были по уши в расширении цехов. Новые партнёры, поставщики, дистрибьюторы – полный набор.

Он не теряет темпа. – А где была Хэлли, пока ты отсутствовал?

Я нахмурился. К чему он клонит?

– Дома, насколько мне известно, – отвечаю я ровно, но вопрос начинает давить.

– Мгм. А теперь объясни мне, почему ты вообще начал весь этот процесс?

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как возвращается старая злость. – Она стала вести себя как другой человек. То она любящая и поддерживающая, то вдруг холодная и жестокая. Обвиняла меня в изменах, пока я горбатился на работе. Потом начала требовать огромные суммы денег без внятных объяснений и приходила в ярость, если я отказывал.

– Ага, – говорит он. – Вот что. У нас был доступ к её финансовым записям перед подачей заявления, но мы сосредоточились на её общем финансовом положении, а не на деталях расходов.

Он делает паузу и продолжает:

– Сможешь прислать мне даты всех твоих командировок, их продолжительность и места, где ты останавливался в тот год до подачи на развод?

У меня внутри всё сжимается. Что-то тут не так, но выбора нет – нужно сотрудничать. Я открываю папки и почту, проверяя, что сохранилось. – Ага, думаю, смогу. Похоже, всё это у меня где-то есть.

– Как ты помнишь, суд решил, что ваш брак не распался после первоначальной подачи, – напоминает Финн, будто я мог забыть. – Но если я докажу измену – это будет безоговорочная победа.

Я откидываюсь на спинку кресла, нахмурившись. – О чём ты вообще говоришь?

Сначала мне нужно было доказать, что брак безвозвратно распался. Но для этого есть конкретные основания, и так как мы были раздельно недостаточно долго, чтобы подать по причине разлуки или другим пунктам, суд отклонил заявление. А теперь Финн говорит об измене, будто это волшебное решение.

– Нокс… – он колеблется, подбирая слова. – Я почти уверен, что Хэлли изменяла тебе всё время вашего брака.

На меня обрушивается волна чувств – недоверие, растерянность, гнев, предательство. Мысли несутся во все стороны, пытаясь уловить смысл этой новой информации.

– Откуда ты знаешь?

– Если мои подозрения верны, – говорит он ровно, – Хэлли никогда не оставалась дома, когда ты уезжал. Она была в Сент-Эндрюсе, и там есть множество транзакций в одном отеле. Получить доказательства будет несложно, если ты готов за это заплатить.

Мой голос звучит жёстче, чем я планировал, но я закипаю. – Как мы могли это упустить, Финн? Если это правда, всё могло закончиться ещё годы назад.

– Прости, Нокс. Мы просто не рассматривали этот вариант, поэтому не проверяли. Она выставляла тебя изменщиком, а себя – прощающей женой, которая хочет дать тебе второй шанс.

Осознание того, сколько всего мы проглядели, и как я был слеп, бьёт с новой силой. Пальцы сжимаются в кулак, внутри кипит злость, а под ней медленно шевелится старая, тупая боль. Я выкладывался, чтобы спасти эти отношения, игнорируя тревожные сигналы, потому что считал, что это моя вина.

Это шаблон всей моей жизни – всегда брать на себя чужой груз, следовать правилам, наводить порядок. Слишком поздно я понял, что не всё подлежит спасению.

– Что было, то было. Мне просто нужно, чтобы это закончилось, – говорю я твёрдо и окончательно. Споров быть не может. – Делай, что нужно. Я соберу тебе данные по поездкам.

Финн отвечает спокойно и уверенно, уже выстраивая план. – Возможно, нам даже не придётся много делать. Пришли мне подробности, и я всё организую. Есть шанс, что они не захотят, чтобы дело вернулось к судье.

– Я вышлю всё до конца дня, – обещаю я. – Скоро свяжемся.

Я заканчиваю звонок – и я… в ярости. Взбешен. Разъярён. Киплю. Закипаю. Не хватает слов, чтобы описать бурю, которая во мне бушует.

Хэлли, со своей проклятой манипуляцией, изо всех сил тянула это дело. Моя единственная возможность добиться развода – доказать, что её поведение разрушило наш брак. Но она была полна решимости затянуть бой, и, каким-то образом, вышла победительницей.

После этого мне пришлось терпеть два года раздельного проживания, прежде чем я мог попытаться снова – если только не соглашусь на её вымогательства. Но я отказался давать ей хоть что-нибудь, так что пришлось ждать.

Я проклинаю себя за то, что вообще попался на её уловки. Больно знать, что ей нужен был лишь мой кошелёк, но настоящий удар под дых – узнать, что всё это время она изменяла, пока я оставался верным. Как я мог быть таким слепым?

Я трясу головой, слыша в мыслях голос отца. Но это? Это не лёгкий ветерок, ведущий меня. Это настоящий шторм. И у него, чёрт возьми, должна быть веская причина привести меня сюда.

Очень надеюсь, что Финн на верном пути.

С чувством срочности я собираю всё, о чём он просил, тщательно проверяю, не забыл ли что-нибудь. Отправляю ему письмо и не теряю ни секунды. Собираю вещи, мысленно готовясь к тому, что ждёт меня дальше.

Закрываю за собой дверь офиса, и свет из кабинета Роуз привлекает моё внимание. Она всё ещё за столом, взгляд прикован к экрану, выглядит не менее усталой, чем я сам.

– Эй, что ты всё ещё здесь делаешь? – спрашиваю я.

Она поднимает глаза, и этот взгляд в очередной раз заставляет меня отметить, как сильно она с племянницей похожи глазами. – Заканчиваю с выбором кейтеринга.

– Чёрт, прости. Это вообще-то я должен был заняться, а не сваливать на тебя.

– Не переживай, – она отмахивается.

Я киваю, уже собираясь выйти, когда она окликает меня: – Эй, Нокс?

Я останавливаюсь, разворачиваюсь к ней.

– Что такое?

– Ты знаешь, что делаешь? – в её голосе слышна тревога, и я прекрасно её улавливаю.

Я замолкаю, позволяя весу её вопроса осесть во мне.

– Ага… разбираюсь, – отвечаю я, стараясь звучать уверенно, но голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы. – Я не собираюсь делиться чем-то, пока не будет твёрдых ответов. Даже с Джульеттой. Прости, если это не то, что ты хотела услышать, но сейчас особо нечего сказать. Она может уехать через неделю – и всё это не будет иметь значения.

Она медленно кивает, но в глазах остаётся тень беспокойства. – Понимаю. Это честно. Я просто забочусь о вас обоих.

У меня в горле образуется ком. – Я буду осторожен с ней, Роуз. Я знаю, как много она для тебя значит.

Она улыбается краешком губ. – Это всё, чего я могу просить. А теперь марш. У меня работа.

Я машу ей и выскальзываю за дверь. Тихий щелчок за спиной ничуть не заглушает бурю внутри. Я обещал быть осторожным, но правда в том, что то притяжение, что я чувствую к Джульетте – не то, от чего можно отговорить себя словами.