Текст книги "Когда дует правильный ветер (ЛП)"

Автор книги: Александра Айрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава одиннадцатая

Нокс

Мне не нужно её искать. Джульетту невозможно не заметить: как только я переступаю порог кафе, какая-то невидимая сила тянет меня прямо к ней.

Она сидит за угловым столиком, голова чуть наклонена, губы прижаты к кружке – жест вовсе не задуманный как соблазнительный, но, чёрт побери, выглядит именно так. Солнечный оттенок кожи, тёмные волосы, спадающие волнами на плечи, румянец на щеках, будто она только что вернулась с долгой прогулки по холмам.

Мой взгляд цепляется за неё, словно я наконец нашёл дом. И когда наши глаза встречаются – чуть неуверенные, но не отводящиеся – я понимаю: я не один в этом странном притяжении.

Я подхожу к ней, голос выходит низким, чуть насмешливым.

– Это место занято?

Её мягкий смешок бьёт в кровь, как адреналин. – Ну же, уверена, у тебя есть фраза получше.

Вызов принят.

– Ох, не льсти себе, красавица. Ты просто выглядела одинокой, вот я и решил составить компанию.

В её глазах мелькает искра, губы улыбаются – ответ её устраивает:

– Так-то лучше. Садись.

Меня не нужно просить дважды. Я ухмыляюсь и опускаюсь на стул с чуть большей уверенностью, чем положено. Чёрт, с ней это легко.

– Похоже, мне сегодня повезло, – поддразниваю я.

Она ненадолго замолкает. Не неловко, скорее, уходит в свои мысли, которые пока не для чужих ушей.

Её взгляд мягче, чуть отстранённый. – Считай, тебе повезло, что я теперь всё делаю иначе.

– Иначе?

Она медленно выдыхает, будто нехотя, потом чуть пожимает плечами: – Устала играть по-маленькому, – тихо говорит она. – Жить по-маленькому. Отдавать себя всем, кроме себя самой.

Я чувствую это прямо в груди. Сам по тому же краю шёл столько лет, что это стало привычкой.

– Забавно, – отвечаю, глядя ей прямо в глаза, и уголки моих губ тянет в улыбку. – Думал, я один такой дурак.

Её взгляд подскакивает ко мне – удивлённый, а может, просто узнавший родное.

Секунда – и никто из нас ничего не говорит. Потом она фыркает со смешком.

– Дурак, значит?

– Ага, – улыбаюсь шире. – Но, похоже, в хорошей компании.

Она прочищает горло, пальцы постукивают по краю кружки. Жестом показывает на стойку, где Люси раскладывает выпечку, а вокруг гудит небольшой народ.

– Ну и скажи мне, есть вообще что-нибудь, чего семья Маккензи не умеет?

Я откидываюсь на спинку, скрещивая руки на груди. – Значит, ты знаешь, что Люси моя сестра?

– Я была здесь с тётей Роуз пару дней назад. Она меня посвятила. Да я и сама бы догадалась – уж очень вы похожи.

– Ну, Люси, конечно, куда красивее.

Её глаза слегка прищуриваются, оценивая меня: – Твоя сестра потрясающая, но должна признать, ты больше в моём вкусе.

Я замечаю, как лёгкий румянец поднимается по её шее. Ничего не говорю, просто позволяю взгляду задержаться, впитывая, как она чуть ёрзает, делая вид, что не замечает моей идиотской улыбки.

Она откашливается и быстро отводит взгляд, словно делает вид, что ничего такого не говорила. Чёрт, ну и прелесть же, как легко она вспыхивает огнём в один момент, а в следующий уже прячет это глубоко внутри. И от этого мне только больше хочется сократить расстояние между нами, чтобы проверить загорится ли она снова.

– Знаешь что? – я наклоняюсь вперёд, понижая голос до более интимного тона. – Я приму это как комплимент и буду этим пользоваться.

– Тебе стоит, – отвечает она, уголки её губ чуть поднимаются. – Именно так и задумывалось.

Я опираюсь локтями о стол.

– Ну что, Джульетта из Кентукки, как тебе наш маленький уголок Шотландии?

– Мне очень нравится. Я полностью погружаюсь. Даже помогаю твоей сестре с её вечером местных авторов на следующей неделе.

– А я и не знал, что моя сестра вербует красивых американок для своих литературных затей.

Не ожидал, что это сорвётся с моих губ. Это не похоже на меня, обычно я держу мысли при себе, но с ней слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

И снова этот румянец, поднимающийся по её шее. Чёрт возьми, это доставляет странное, но приятное удовлетворение.

– Она не вербовала. Я сама напросилась, – она заправляет прядь за ухо, и этот жест почему-то притягивает мой взгляд сильнее, чем должен. – Я всегда любила книги и решила, что так будет проще познакомиться с людьми, пока я здесь.

– И как надолго ты планируешь тут задержаться? – спрашиваю я вроде бы небрежно, хотя на самом деле жду её ответ с куда большим интересом, чем стоило бы.

Она пожимает плечами. – Пока не знаю.

Я должен остановиться. Знаю это. Она едва чемодан распаковала, а я уже мысленно составляю список причин, по которым ей стоит остаться – хороший кофе, ещё лучшее виски, вечера у сестры, ну и… я.

Господи.

Она ведь не местная, которую я снова встречу в пабе или на воскресной службе. Мне не стоит позволять кому-то рушить тот размеренный уклад, который я так тщательно строил последние пару лет. Уклад, который я слишком долго уговаривал себя считать достаточным.

Я должен держаться подальше. Быть вежливым. Тем самым надёжным парнем с лёгким тоном и без всяких намёков на вложенные чувства. Это было бы умно. Это было бы безопасно.

– Ну что ж, – говорю я, постукивая костяшкой пальца по столу. – Рад снова тебя видеть. Надеялся, что увижу.

Вот. Легко. По-дружески. Никаких приглашений, никаких намёков, никаких поводов сомневаться в моих намерениях.

Я киваю и начинаю подниматься со стула. Но тут она усмехается.

– Я тоже рада тебя видеть, Капитан.

Всё должно было быть просто. Лёгкое привет, вежливый отход.

Но простое не усмехается так. Простое не заставляет пульс срываться с места и не разжигает жар глубоко внутри всего лишь взглядом и парой слов.

Простое не должно заставлять меня хотеть наклониться ближе, лишь бы наблюдать, как её губы двигаются, когда она говорит.

Я заставляю себя отступить и не оборачиваюсь. Потому что если посмотрю на неё сейчас – могу забыть, зачем вообще встал.

Я только устроился на диване, как рядом завибрировал телефон. Качаю головой. Знал, что этот звонок будет.

– Привет, дорогая сестричка, – отвечаю, устраиваясь поудобнее в подушках.

– М-м, здравствуй, братик.

Я почти слышу ухмылку в её голосе.

– Давай, спрашивай. Знаю, это гложет тебя с тех пор, как я ушёл из кафе, – поддразниваю я, закидывая ноги на журнальный столик.

– А разве есть что-то конкретное, о чём я должна спросить? Ты выглядел очень уютно рядом с племянницей Роуз, да?

– Неужели ты не лезешь не в своё дело, а, Лу?

– Я? Никогда, – фыркает она. – Просто любопытно, и всё. Несколько раз, когда я смотрела, казалось, у тебя было чудесное времяпрепровождение.

– В целом, да. Роуз пригласила её на винокурню на днях, так что мы уже знакомы.

– Она милая.

– Это точно, – соглашаюсь я, голос становится чуть тише, но не настолько, чтобы выдать, как сильно мне нравится сама мысль о том, что я ещё её увижу.

– Ну всё, вопросы заданы, признаюсь. Да, я лезла не в своё дело.

– Я в курсе, Лу. Ты ещё хуже Каллана, когда речь заходит о чужих делах.

– Это другое, когда речь обо мне. Я младшая. У меня есть привилегии.

– Да ну? – перехватываю телефон плечом, тянусь за стаканом виски на столике. – И какие же?

– Привилегия следить, чтобы мой старший брат не спугнул прекрасную женщину, даже не дав ей шанса узнать, что она теряет.

Я закатываю глаза.

– Господи, Лу, мы говорили три раза. Я не планирую свадьбу.

– Никто ничего не говорил про свадьбу, – её голос становится мягче. – Но, Нокс, когда в последний раз ты делал что-то только для себя? Не ради винокурни, не ради того, чтобы кому-то помочь?

Я медленно отпиваю виски, позволяя знакомому жжению осесть в груди, прежде чем ответить: – Я многое делаю для себя.

– Например? Работаешь по шестнадцать часов? Берёшь лишние смены, когда Каллану нужно время? Проводишь выходные, помогая маме?

– Это другое, – бурчу я, хотя аргумент звучит слабо.

– Правда? – бросает она вызов. – Когда в последний раз ты был в отпуске? Или ходил на свидание не по чужой инициативе?

Между нами повисает тишина – тяжёлая, полная правды, которую я не хочу признавать.

– Вот именно, – говорит она без тени победы. – Ты всегда заботишься обо всех. Ты ответственный. Ты надёжный. Но когда ты бываешь просто Ноксом?

Чёрт, её слова больно задевают. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз делал что-то ради собственной радости… и в голове пусто. Совсем ничего.

Мне нечего ответить.

– Я в порядке, Лу, – наконец выдавливаю.

– Ты всегда в порядке, – вздыхает она. – Вот в чём беда.

– И что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я одинок? Что я столько времени следил, чтобы всё шло гладко для других, что разучился хотеть чего-то для себя?

– Для начала и этого хватило бы.

– Да что за хрень, – бормочу, проводя рукой по волосам. – С каких это пор моя младшая сестра стала такой мудрой?

– С тех пор, как мой старший брат забыл, что он тоже заслуживает счастья.

В последний раз, когда я гнался за своим счастьем, это обернулось тем, что меня пытались оставить без денег. Так что, да, счастье у меня сейчас далеко не в приоритете.

Мы заканчиваем звонок, прощаемся, но её слова висят надо мной тяжёлым грузом. Все мои решения уже давно проходят через фильтр: семья и винокурня.

Я выдыхаю, проводя ладонью по лицу. Надо сосредоточиться. Я планировал просмотреть меню, которое прислала Роуз от кейтеринга. Со вздохом беру ноутбук со столика и открываю документ.

– Господи, – бормочу себе под нос. Ей следовало прислать меню без цен. Быстро отсылаю ей письмо: пусть выбирает сама, но в пределах бюджета. На последнем я делаю особый акцент.

Глава двенадцатая

Джульетта

Каждый вечер пятницы тётя Роуз улетучивается в местную пивоварню к друзьям – настоящая светская бабочка. Она звала меня с собой, но после сегодняшнего дня тихий вечер у неё дома показался куда привлекательнее.

Дождь стих, оставив после себя сырой, землистый запах и небо, всё ещё усеяное облаками. Потребовалось немало усилий, чтобы стряхнуть напряжение после разговора с Ноксом. Это уже третий раз, когда я застываю в оцепенении в его присутствии. Это совершенно абсурдно. Я едва знаю этого человека.

И будто этого мало, я ещё и нарвалась на гнев Бри за то, что повесила трубку. Судя по её «ласковому» сообщению, она всё прекрасно поняла. Со вздохом я устраиваюсь в старом деревянном кресле на заднем крыльце, укрыв ноги пледом. Открываю контакты и, поколебавшись, всё же жму на её имя. Едва успеваю набрать воздуха, как она отвечает, готовая отчитать меня.

– Джульетта Скай Миллер. Кто ты вообще такая, чтобы бросать трубку?

Ага, вот и оно.

Я морщусь. – Прости. Я запаниковала. Я была… ну, в ситуации.

– Ага. И что за ситуация такая?

Я вспоминаю, как у меня в животе всё перевернулось, когда мои глаза зацепились за улыбку Нокса. Его низкий голос. То, как он без труда считал моё напряжение и умел его снять.

– О, Бри, – бормочу я. – Мне конец. Я не понимаю, что со мной.

Изменившаяся интонация привлекает её внимание.

– Что случилось?

Я выдыхаю и начинаю с начала: – Ладно, для начала я, возможно, чуть не снесла мужчину с дороги…

Её смех взрывается в трубке раньше, чем я успеваю договорить: – Ты что?

Я закатываю глаза, пока она приходит в себя.

– Да-да, смейся. В общем, я запаниковала, едва не врезалась, а потом пришлось пережить самую неловкую встречу в жизни, пока он оставался абсолютно спокойным и, кстати, флиртовал со мной. Потом как-то так получилось, что я оказалась на экскурсии с ним, потому что он босс моей тёти. А теперь? Я не могу выбросить его из головы, как ни стараюсь. – Я вздыхаю. – Его зовут Нокс.

Я замолкаю, переводя дыхание.

– А сегодня, – продолжаю я, – мы разговорились в кафе, и, клянусь, каждый раз, когда он улыбается, у меня такое чувство, будто меня грузовиком сбило. Но… в хорошем смысле. Понимаешь?

Окей, я несу чушь.

– В общем, вот так прошла неделя. Можешь себе представить, что за бардак в моей голове.

Молчание Бри настораживает. Значит, сейчас будет либо что-то гениальное, либо полная чушь. Не видя её лица, сложно угадать. И как раз когда я собираюсь что-то сказать, приходит запрос на видеозвонок. Видимо, она подумала о том же.

Я принимаю вызов, и лицо лучшей подруги загорается на экране.

Она говорит серьёзным тоном: – Это требует разговора лицом к лицу.

– Согласна. Давай.

– Ты хочешь сказать, что у тебя полноценная, по уши, с бабочками в животе влюблённость в шотландца по имени Нокс?

Я стону, закрывая лицо рукой:

– Нет. Может быть. Не знаю.

Она фыркает. – О, детка. Ты пропала.

Я откидываюсь в кресле. – Вот именно! Это же нелепо. Я едва с ним знакома. И сердце… Господи, даже не начинай. Это стыдно.

– Похоже на классический случай мгновенного притяжения.

– Ну, влечение – это одно. Но это… это кажется опасным.

– Опасным как «срочно бежать» или как «это может быть чем-то настоящим, и меня пугает»?

Я кусаю губу, колеблясь.

– Второе.

Её глаза щурятся. – Ты накручиваешь себя, но я не пойму, почему.

Сегодня у нас, значит, мудрая Бри.

– Ну не знаю, может потому, что я только что призналась: у меня чуть ли не сердечные приступы от мужчины, которого я знаю всего семь дней и разговаривала, ну, раза три? – слова вырываются потоком, слишком быстро, слишком честно.

Бри, как всегда, невозмутима. Она лишь поднимает идеальную бровь: – И?

– И? И? Ты серьёзно считаешь, что это хорошая идея?

– А почему плохая? Судя по тому, что ты мне рассказала, ты проводишь лучшее время в своей жизни. И, кстати, ты получила ровно то, чего хотела – своего собственного хмурого шотландца.

Вот и нелепая Бри. Знала, что она не заставит себя ждать.

– Я шучу… возможно. Давай спрошу иначе, – говорит она. – Я знаю, ты можешь привести тысячу причин, почему с ним не стоит связываться. Но забудь об этом на секунду. Чего ты хочешь? Не про него, вообще.

Её вопрос застаёт меня врасплох. Последние недели я пыталась распутать мысли, копалась в прошлом, пыталась понять, куда иду. Но, оказывается, ни разу не спросила себя об этом.

Я ерзаю, пальцами рисуя узоры на свитере, и бросаю взгляд на горизонт. Солнце садится, его золотой свет пробивается сквозь деревья, вытягивая длинные тени. В груди сжимается – не от тревоги, а от осознания.

– Я хочу просыпаться каждый день в жизни, которая кажется спокойной, построенной на любви. – Слова выходят сначала медленно, потом увереннее. – Хочу больше времени проводить на улице, дышать свежим воздухом и чувствовать солнце на коже. Хочу дом, который будет ощущаться домом. Не просто местом для сна, а местом, где можно быть.

Бри на секунду замолкает, затем тихо говорит: – Продолжай.

– Я просто хочу быть здесь и сейчас. Перестать всё переосмысливать, перестать тревожиться из-за ожиданий и просто жить.

Она тут же цепляется за это: – Ладно, последний вопрос, только не думай слишком долго. Ты бы согласилась, если бы он пригласил тебя на свидание?

– Да, – тихо признаюсь я. – Думаю, да.

– Вот видишь? Всё просто.

– Это не так, – стону я. – Бри, я ведь не живу здесь. Какой смысл что-то начинать, если у этого есть срок годности? И потом, всё это может быть вообще односторонним.

Она закатывает глаза.

– Ты только что выдала целый душевный монолог о том, что хочешь жизни, построенной на любви и покое, а теперь пытаешься сделать всё логичным?

Я открываю рот, чтобы возразить, но она меня перебивает:

– Сделай что-то для себя, – говорит она. – Но если ты искренне чувствуешь, что рискуешь собой – это уже другая история.

Я прищуриваюсь, сверля камеру взглядом. – Так, стоп. Я вообще с Бри сейчас разговариваю? С каких пор ты стала лицензированным терапевтом за ту неделю, что меня нет?

В её глазах вспыхивает озорной огонёк. Она наклоняется ближе к камере, явно наслаждаясь моим неловким положением: – Милота.

Я не могу не рассмеяться – смех выходит легче, чем секунду назад. Туго завязанный узел в груди чуть-чуть ослабляется, позволяя мне вдохнуть. Ещё минуту назад я тонула в сомнениях, готовая сдаться. А теперь? Я всё ещё не уверена, но забавно, как один разговор может вытащить тебя с края жалобной ямы в нечто похожее на… надежду.

Мы ещё час остаёмся на связи, легко переходя с темы на тему. Говорим обо всём и ни о чём, обсуждаем жизнь, строим планы на её визит, решаем, где будем останавливаться. Расстояние между нами сокращается с каждой новой шуткой.

Я откидываюсь назад, запрокидываю голову к небу. Надо мной рассыпаны звёзды – такие яркие и бесконечные. Мгновение я просто смотрю, чувствуя себя крошечной точкой во всём этом пространстве. Словно я вплетена в нечто куда большее, часть большой истории. Это странно успокаивает.

И вдруг тишину нарушает шорох. Сердце подпрыгивает, тело напрягается. Что, чёрт возьми, это было?

Я начинаю озираться по тёмному пейзажу, взгляд мечется по теням. Нет уж, я не собираюсь выяснять. Пульс учащается, и я торопливо ухожу в дом. Не знаю, какие тут существа шастают после темноты, но частью их ночного рациона я становиться не планирую.

Глава тринадцатая

Нокс

Я сказал себе, что это совпадение – будто я просто случайно оказался возле кабинета Роуз как раз в обед, когда она встречалась с Джульеттой через несколько дней после того нашего пересечения в кафе.

Но это была ложь.

И вот теперь я снова в кофейне моей сестры, чтобы помочь с подготовкой. Но не потому, что у меня внезапно проснулся глубокий интерес к складыванию скатертей или развешиванию гирлянд. И уж точно не потому, что мне хоть капельку не всё равно, под каким углом стоит микрофонная стойка.

Нет. Я здесь из-за Джульетты. Я отбросил любые попытки переубедить себя в этом.

Дверной колокольчик звенит, и мои глаза мгновенно поднимаются сами собой. Я нелеп. Как подросток, который кружит вокруг школьной симпатии, делая вид, что она ему вовсе не нравится.

Только мне она нравится. Слишком сильно для того, кого я едва знаю. Слишком сильно для той, кто здесь ненадолго.

Джульетта заходит, руки у неё заняты целой стопкой книг. Всё её внимание сосредоточено на задаче: нахмуренные брови, губа прикушена зубами – невинно, но в моей голове вспыхивают совсем не невинные мысли. Я представляю лёгкое давление этих зубов на мою нижнюю губу, приятную боль, если бы она прикусила чуть сильнее. Каков на вкус её поцелуй? Наверняка сладкий и пьянящий. Такой, к которому я возвращался бы снова и снова.

Я воображаю, как её губы скользят по моей шее, груди, животу, опускаясь всё ниже с каждым поцелуем. Её руки – сейчас они так бережно держат книги, но будут ли они нежными или требовательными, если коснутся меня? Шептала бы она о своих желаниях или показала бы их на деле? Чёрт. Представить её обнажённой подо мной, с затуманенными от страсти глазами и растрепанными по моей подушке волосами…

Мать твою. Нужно взять себя в руки. Мне не стоит замечать, как идеально сидит на ней этот тёмно-синий свитер или как коса открывает изящную линию её шеи.

Прежде чем мысли уносят меня слишком далеко, Люси подбегает к ней и берёт половину книг: – О боже, Джульетта! Я не ожидала, что ты принесёшь так много!

– Я немного увлеклась в книжной лавке, – смеётся она. – Хозяйка всё советовала шотландских авторов, которых просто необходимо прочитать, и вот результат.

Я остаюсь на месте, наблюдаю, как она раскладывает книги на столе. Сортирует их по размеру, её пальцы двигаются с аккуратностью и вниманием. В её движениях – неторопливая грация. И я почти забываю, почему решил, что держаться подальше от неё будет хорошей идеей.

Но я не могу стоять тут всю ночь, как мрачный истукан в рабочих ботинках, притворяясь, что мне не хочется сократить расстояние между нами. Поэтому я делаю то, что сделал бы любой рациональный, эмоционально зрелый мужчина.

Я иду к ней.

– Осторожнее, – киваю на стопку книг. – Если ты разложишь их по алфавиту, Роуз может начать ждать от нас всех такой же организованности.

– Нокс! – восклицает она, едва не выронив книгу. – Я не ожидала тебя здесь увидеть.

Я провожу рукой по волосам.

– Честно говоря, я… возможно, спросил у Люси, во сколько ты придёшь.

– Возможно?

Я лишь пожимаю плечами.

Она смеётся – звук, который согревает во мне то, что слишком давно оставалось холодным. – А я-то думала, что это судьба.

– Я не против небольших разведопераций, если нужно.

Мне трудно поверить, что только я чувствую этот разряд между нами, живущий в воздухе, стоит нам оказаться в паре шагов друг от друга. Это не может быть только в моей голове. Не может.

То, как она смотрит на меня, говорит, что она чувствует это тоже. Щёки её слегка розовеют – достаточно, чтобы мой пульс ускорился.

Её губы приоткрываются, будто она собирается что-то сказать, но тут же закрываются. Она сжимает их, опуская взгляд на книги, как будто они вдруг требуют большего внимания, как будто смотреть на них безопаснее, чем на меня.

Я наблюдаю за изгибом её губ. За тем, как она снова прячет за ухо выбившуюся прядь – пальцы слишком нервные. За лёгким покачиванием её тела, когда она переносит вес с одной ноги на другую. Не то чтобы она нервничала, скорее, просто осознаёт что-то. Меня.

И чёрт возьми, это её осознание пробуждает во мне что-то безрассудное.

Если бы я протянул руку и коснулся её щеки – прижалась бы она к моей ладони? Перехватило бы у неё дыхание так же, как только что у меня?

Я прочищаю горло, заставляя себя отвести взгляд, прежде чем мысли зайдут слишком далеко. Прежде чем я позволю себе вообразить то, чего мне не следует хотеть.

– Какие у тебя планы на неделю?

Она выдыхает, явно с облегчением, плечи её едва заметно расслабляются, напряжение соскальзывает.

– Да ничего особенного, если честно. Я уже разорила кладовку тёти, так что нужно сходить в магазин и пополнить запасы. Я обещала ей восполнить печенье к чаю, которое она не прячет в жестяной коробке над холодильником. Или делает вид.

– Только магазин? – не скрывая улыбки, уточняю я.

– Только магазин, – подтверждает она со смешком. – На этой неделе моя очередь придумывать ужины.

– Любишь готовить?

Она хохочет, и этот смех снимает с груди тяжесть.

– Честно? Мне это нравится, но я не очень умею. В основном всё делает тётя Роуз, пока я наблюдаю. Я доказала, что мне нельзя доверять острые ножи.

Она показывает на левую руку, и я замечаю бинт, обмотанный вокруг её указательного пальца.

– Без швов, – добавляет она с кривой улыбкой. – Больше всего пострадала моя гордость.

– Чёрт возьми, лесс. Я видел, как взрослые мужики пальцы теряли. Тебе бы на курсы ножевых навыков.

– Вы предлагаете, капитан?

– Ага. Считай, предлагаю, если это поможет спасти такие нежные пальчики.

Она склоняет голову, будто размышляя: – Предположу, что у этих уроков есть цена?

– Думаю, ужина со мной будет достаточно.

Это я сказал? Слова едва сорвались с языка, но уже висят в воздухе между нами – смелые, безрассудные и совершенно незапланированные.

Я пригласил её на ужин в обмен на уроки обращения с ножом. Грёбаный романтик. Что я творю?

Она ведь не интрижка. Она заслуживает большего, чем флирт, завернутый в сарказм. Она заслуживает терпения. Честности.

У меня ощущение, что она точно не ищет кого-то, кто усложнит ей жизнь – особенно такого, как я, с запутанным прошлым. Прекрасная причина держаться подальше от всего этого.

Но… она ведь спросила, предлагаю ли я.

– Очень смелое предположение, что я захочу ужинать с вами, – поддразнивает она, но я ловлю лёгкую дрожь в её голосе. – Но чтобы понять правильно, это настоящее приглашение? Ужин?

У меня есть шанс отыграть назад, сделать вид, что я ничего не имел в виду, или отступить, пока всё не стало слишком запутанным. Но я не колеблюсь. Ни секунды.

Я делаю шаг ближе, сокращая расстояние, потому что теперь оно кажется неправильным.

– Джульетта, я бы очень хотел, чтобы ты поужинала со мной как-нибудь.

Она смотрит на меня. По-настоящему смотрит. И я клянусь, мир замирает. Она моргает всего раз, дыхание едва сбивается – и в этот миг я точно знаю, что она чувствует тоже, что и я. Тот момент, когда всё перестаёт быть вопросом и просто становится тем, чем оно является.

Отступать некуда. Нет ни усмешки, за которой можно спрятаться, ни легкой шутки, чтобы отвести разговор в сторону. Она не отстраняется, не отводит взгляда. И на мгновение мне хочется просто остаться здесь и разглядеть каждое едва заметное движение её лица, каждую тень эмоции, что скользит по глазам.

– Я тоже этого хочу, – наконец произносит она, тише, чем прежде. – Но мне нужно подумать, если ты не против?

– Конечно не против, лесс.

Она едва заметно кивает, задерживает взгляд ещё на миг. Думаю, мы оба понимаем, что стоим на одной линии, даже если ещё не знаем, каким будет наше продолжение.

– Я просто хочу быть уверена, что это правильное решение, – добавляет она.

Я всегда подшучивал над Калланом, что он у нас безрассудный бабник, но, похоже, теперь корона досталась мне. Я не тот человек, который бросается в омут собственных чувств. Чёрт, я вообще редко признаю, что у меня они есть. Последние два года я держал голову низко, делал своё дело и не впутывался в лишнее. Весь мой план.

Но потом Люси бросила ту случайную фразу, которая ударила сильнее, чем должна была.

Но когда ты бываешь просто Ноксом?

Никогда.

Возможно, пригласить Джульетту было немного опрометчиво, но это не было моей целью. Так или иначе, теперь я собираюсь идти за этим чувством осторожно.

– Понимаю. И… извини, если поставил тебя в неловкое положение. Но вот что. Если решишь принять моё предложение – напиши в любое время. Если же тебе нужна только тренировка – без проблем. Я с радостью помогу. Бесплатно.

Я подмигнул, хотя скорее для вида, чем по-настоящему.

Её мелодичный смех разнёсся в воздухе. Когда глаза её засияли, а в них снова вспыхнула искра, я не смог удержать улыбку, растянувшуюся на лице.

– Договорились.

Когда я возвращаюсь домой, время уже позднее, и я собираюсь утонуть в мягких подушках дивана. В доме тихо. Безмолвие. Всё на своих местах – так, как мне нравится.

Но вдруг воздух разрезает пронзительный визг, и за окном проносится серое пятно. Я замираю – спокойный момент мгновенно рушится под натиском хаоса. В груди поднимается раздражение: я ведь ценю тишину.

Надо бы проигнорировать. Пусть что угодно там само разбирается. Но я уже иду к входной двери, слишком заинтригованный, чтобы оставить это без внимания. Осторожно приоткрываю дверь, чтобы взглянуть, что творится снаружи.

И тут в дом стремглав влетает маленькое существо. Я хлопаю дверью и оборачиваюсь, невольно задерживая дыхание.

На подлокотнике моего дивана сидит котёнок. Яркие медные глаза уставились прямо на меня.

Интересно.

Медленно приближаюсь к дивану, не отрывая взгляда от незваного гостя. Котёнок тоже следит за каждым моим шагом, хвост ритмично подёргивается, и в этом движении чудится что-то похожее на удовольствие. Когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы схватить его, резко бросаюсь вперёд. Но мелкий зверь оказывается быстрее. Он грациозно прыгает на пол и молнией скрывается под журнальным столиком.

– Серьёзно? – бурчу я, опускаясь на колени.

Котёнок выглядывает из своего нового укрытия, усики подрагивают. Во взгляде – почти насмешка, словно ему в кайф эта игра. Я тяну руку под стол, пальцы почти касаются серого меха, но котёнок ускользает в последний миг и прячется уже за книжным шкафом.

Следующие пять минут я гоняюсь за проклятым созданием по гостиной: за шторами, под тумбой, между ногами. Наконец, я загоняю его на кухню.

– Попался, – выдыхаю я торжествующе, подхватывая котёнка. Легче, чем я думал: один пух и кости. Медные глаза безмятежно смотрят прямо на меня, как будто спрашивая: «И что теперь будешь делать?»

Хороший вопрос.

Котёнок жалобно пискнул, и я почти сомневаюсь. Я ведь столько лет живу один, и растение – это одно, а вот кошка?.. Точно нет.

Неловко прижимая его к груди, иду к входной двери.

– Ладно, мелкий. Пора тебе обратно… куда бы ты там ни направлялся. – Я ставлю его на крыльцо и слегка подталкиваю. Котёнок остаётся на месте.

Я раздражённо выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, решив, что он сам куда-нибудь денется. Но едва моя рука тянется к двери, серое пятно мелькает вновь, проскакивает в щёлку и стрелой уносится обратно в дом.

Я застываю.

Опять.

Он снова внутри.