Текст книги "Когда дует правильный ветер (ЛП)"

Автор книги: Александра Айрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава двадцать четвёртая

Нокс

Я только что высадил Джульетта и теперь медленно въезжаю на подъездную дорожку Финна. Едва успеваю заглушить двигатель, как входная дверь распахивается настежь.

– Дядя Нокс! – два тонких голоса разрывают тишину окрестности.

Они несутся ко мне, как маленькое стадо, топот детских ног по асфальту гулко отдаётся в ушах. Я опускаюсь на корточки, раскинув руки навстречу – и через секунду они врезаются в меня, сбивая с ног.

– Эй, вы, маленькие засранцы, – ухмыляюсь я, позволяя им свалить меня без сопротивления.

Их звонкий смех полностью окупает тот усталый взгляд, что бросает на нас Элси.

– Прости, Элси, – говорю, поднимаясь, пока мальчишки всё ещё цепляются за мои руки. – Но я бы не был крутым дядей, если бы не научил их немного ругаться.

Она бросает в меня взгляд, полный притворного неодобрения, но уголки губ всё же дрогнули. – Ага. Просто тебе повезло, что я тебя люблю, – отвечает она и кивает в сторону дома: – Финн в кабинете, если хочешь к нему зайти.

Я чмокаю её в щёку и направляюсь внутрь. Дверь кабинета приоткрыта; Финн сидит за столом, склонившись над ноутбуком, пальцы бегают по клавиатуре.

– Привет, приятель, – бросает он, не поднимая взгляда. – Садись, дай мне минутку.

Я опускаюсь в кресло с тартановой обивкой, откидываюсь назад и позволяю мыслям блуждать, пока он заканчивает свои дела.

– Ладно, – наконец говорит Финн, – у меня есть новости. Все даты твоих поездок совпадают с тем временем, когда Хэлли была в Сент-Эндрюсе. Так что наше подозрение, похоже, чертовски обосновано. Я позвонил её адвокату и попросил о встрече – теперь, когда у нас есть новая деталь в этой головоломке.

Чёрт побери.

– И? – спрашиваю, уже внутренне сжимаясь.

– Ну… – голос Финна спокоен, но я слышу в нём напряжение. – Он не слишком обрадовался моему звонку. Ещё меньше – тому, что я сказал. Но встреча назначена. Правда, только через месяц.

Я резко выдыхаю, чувствуя, как в животе сжимается всё. – Почему так долго?

– Им нужно время, чтобы подготовиться, а мне – собрать больше доказательств. Я начал оформлять запрос, чтобы получить записи из отеля, но это не делается за один день.

Я устало провожу рукой по лицу.

– Понял. Ценю всё, что ты делаешь, Финн. Просто… жаль, что всё это тянется так долго.

– Такова судебная система, – произносит он сухо. – Меня она бесит не меньше, чем тебя.

Решив сменить тему, я рассказываю ему о Джульетта – как мы познакомились, как проводим время вместе.

– Мне она правда нравится, Финн, – говорю я тише. – Но я не знаю, правильно ли втягивать её во всё это дерьмо. У неё самой за плечами достаточно. – Я чешу затылок. – Думаешь, я не прав, что пока ничего не сказал ей?

– Честно? – Финн не раздумывает ни секунды. – Понятия не имею. Я не притворяюсь, будто понимаю, как работает женский мозг. Давай спросим Элси.

– Э-э, не думаю, что это хорошая ид...

– Элси! – перебивает он, громко, чтобы она услышала. – У Нокса вопрос про девушек!

Через пару секунд в дверях появляется светлая голова Элси. Она прищуривается, заходя в комнату: – Ага?

– У Нокса тут подружка, которая не знает, что он женат, – весело объявляет Финн.

Элси смотрит на меня так, будто сейчас метнётся за чем-то тяжёлым, чтобы запулить мне в голову. – Нокс Кэмерон Маккензи, да что с тобой, чёрт возьми?!

– Полагаю, это ответ на мой вопрос, – стону я, откидываясь в кресле. – Мы знакомы всего пару недель. Она из Штатов, приехала на лето. Мы пару раз сходили на свидание. Я не видел смысла грузить её всем этим, если из этого ничего не выйдет. Но теперь, когда между нами… ну, что-то началось, я не знаю, как быть.

Элси распахивает глаза, не веря услышанному.

– Эм, ты ей рассказываешь правду, идиот.

– Всё не так просто, Элс. Я не хочу тянуть её в это, пока не пойму, когда всё закончится с Хэлли. Это может быть пара недель… а может, полгода. Разве так плохо – подождать, пока всё уляжется?

Она скрещивает руки на груди: – Это твоё решение. Но сказать ей лучше сейчас, чем потом. И всё же, думаю, она имеет право знать – независимо от исхода. Я бы не хотела, чтобы меня держали в неведении из-за такого.

Я провожу рукой по волосам, пытаясь стряхнуть нарастающее беспокойство. – Ага. Ладно. Спасибо, Элс.

Она тихо хмыкает и выходит из комнаты.

Я бросаю на Финна злобный взгляд, а он лишь виновато улыбается.

– Прости, приятель, – пожимает плечами, нисколько не раскаиваясь. – Если уж кто и скажет тебе правду, то только моя чудесная жена.

Кажется, я попал в ситуацию, где что ни сделай – всё равно виноват.

Глава двадцать пятая

Джульетта

Не верится, что прошло уже полтора месяца с тех пор, как я сошла с того самолёта. Если бы не знала лучше, сказала бы, что это было всего вчера.

Время здесь как будто искажается. Дни сливаются в один – лёгкий смех, бесконечные ночные разговоры, пока я не начинаю засыпать на ходу. Я провожу всё больше времени с Ноксом. Сначала это были короткие обеды на винокурне, а потом – спонтанные поездки в соседние деревушки, его пальцы отбивают ритм по рулю под какую-нибудь народную песню из радио.

Вчера вечером мы сидели на его веранде, наблюдая, как солнце опускается за холмы, деля между собой бутылку виски – самого хорошего, как он сказал. Мы не говорили ни о чём важном, а может, наоборот, говорили – просто обходными путями.

Воздух был прохладным, но не холодным, и когда он накинул свою куртку мне на плечи, я почувствовала, как между нами что-то изменилось. Будто последняя деталь встала на место.

Я запомнила, как у него морщатся глаза, когда он смеётся, как он проводит рукой по волосам, когда о чём-то думает. Я не могу отпустить звук его певучего акцента или ту мягкую улыбку, что будто приглашает к чему-то большему.

Больше всего меня преследует то, как он целуется. Сначала его поцелуи всегда мягкие, осторожные, но потом будто что-то в нём ломается – и поцелуй становится единственным, что он уже не в силах сдержать. Как он притягивает меня к себе, тепло его тела, вкус виски на его губах, и его руки – всегда такие бережные, но никогда не остающиеся на месте.

Но всё ограничивается только поцелуями. Мы не заходим дальше, хотя оба понимаем, что это самообман.

Я скоро уезжаю.

Я повторяю это себе каждый раз, когда его рука задерживается у меня на пояснице, или когда ловлю его взгляд – тот самый, от которого всё внутри превращается в расплавленный огонь. Напоминаю себе об этом, когда наши пальцы случайно соприкасаются, когда он наклоняется ближе, и когда его голос становится ниже, заставляя мурашки бежать по коже.

Я уезжаю – и поэтому держу дистанцию. Но не знаю, делает ли он то же самое, потому что чувствует приближение конца, или потому что сдерживает себя по какой-то другой причине. Мы не говорим об этом. Даже не касаемся темы. И часть меня думает, что, может, так даже лучше.

Сегодня я стараюсь отогнать все эти мысли. Подпрыгиваю на месте у ленты выдачи багажа, глаза бегают по усталым путешественникам, пока я наконец не вижу Бри – и всё моё самообладание в тот же миг летит к чёрту.

Из меня вырывается визг – громкий, безудержный и до ужаса неловкий. Несколько человек оборачиваются, но мне всё равно. Она здесь – и это всё, что важно.

Мы сталкиваемся, как в сцене из драматичного фильма о воссоединении: полный разбег, ноль сомнений, руки обвивают друг друга прежде, чем хоть одно слово успевает сорваться с губ. Ни расстояние, ни недели переписки не передавали, как же я скучала.

– Джульетта, любовь моя! – Бри сжимает меня так, что я едва могу дышать. – Боже, ты выглядишь потрясающе. Шотландия тебе к лицу.

– Да, – улыбаюсь я так широко, что болят щёки. – Я прекрасно провожу время. Но ужасно по тебе скучала.

Она отстраняется, оглядывает меня с головы до ног долгим, понимающим взглядом, глаза сияют от гордости. – Ты выглядишь счастливой, Джулс. Будто снова стала собой.

Её слова попадают прямо в сердце, оседают где-то глубоко, в том незащищённом месте, где живут самые важные вещи. Никто не знает меня так, как Бри. Она видела все мои стороны – разбитую и целую, потерянную и найденную. И то, что она заметила перемену, значит больше, чем я могу выразить словами.

– Спасибо, – шепчу я, голос чуть дрожит. – Мне правда нужно было это услышать.

Пока я не успела раскиснуть посреди зоны выдачи багажа, я хватаю её под руку и веду к карусели. – Пошли, заберём твои вещи. Тётя Роуз сгорает от нетерпения увидеть тебя.

Когда мы подъезжаем к коттеджу, тётя уже ждёт нас у двери. Стоит Бри выйти из машины, как тётя распахивает руки и восклицает:

– Здравствуй, моя дорогая приёмная племянница!

Они тут же погружаются в разговор, ещё до того, как я успеваю войти. Я дотащила сумки Бри до своей комнаты и рухнула на диван рядом с тётей, облегчённо выдохнув.

– Ну что, какие планы на неделю? – спрашивает тётя Роуз.

Я вытягиваю ноги, запрокидываю голову на спинку дивана. – Побудем здесь пару дней, – отвечаю. – А потом поедем обратно в Эдинбург. Мы забронировали отель прямо напротив вокзала Уэверли, так что у нас будет несколько дней, чтобы погулять, прежде чем Бри улетит домой.

Тётя одобрительно кивает. – О, вы влюбитесь в Эдинбург. Там столько истории, столько всего интересного.

– Ты завтра идёшь работать на винокурню? – спрашиваю я. – Мы с Бри хотели заехать на официальный тур. Может, встретимся там на обеде?

– Конечно, я буду. И, между прочим, знаю кое-кого, кто очень хочет познакомиться с тобой, Бри, – говорит она, приподнимая брови и хитро улыбаясь.

Бри, конечно, не упускает момент, делает преувеличенно восторженный вдох: – О да! Я так жду знакомства с этим мистером. Джулс много о нём говорила, – произносит она, бросая на меня настолько самодовольный взгляд, что мне хочется швырнуть в неё подушкой. – Не терпится узнать, оправдает ли он ожидания.

Я запрокидываю голову и издаю стон – ну конечно, они снова против меня заодно. Две несносные заговорщицы. И, кажется, я – самая большая простачка на свете, потому что всё равно их обожаю.

– Да-да, – проворчала я, скрестив руки на груди. – Будем надеяться, что он не посмотрит на тебя и не сбежит в горы. Мы ведь комплектом идём.

Разговор прерывает звонок телефона. На экране высвечивается имя Нокса, и, прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, глаза Бри загораются чистым озорством.

– Ура! – она взвизгивает, складывая руки в мольбе. – Пожалуйста, пожалуйста, дай мне ответить.

Я вздыхаю, уже зная, что остановить её невозможно. Протягиваю телефон, готовясь к хаосу, который сейчас начнётся.

– Привет, новый друг, – с медовой сладостью произносит Бри, включив громкую связь. – Как ты в этот чудесный вечер?

Пауза, а потом в комнате раздаётся тот самый низкий, бархатный голос. Густой, спокойный, обволакивающий.

– А, здравствуй. Могу ли я предположить, что это Бри?

Она ухмыляется, бросая на меня сияющий взгляд. – Умный мужчина. Джульетта говорила, что ты такой, а она обычно не врёт.

Я закатываю глаза, но с трудом сдерживаю улыбку. Это будет либо безумно смешно, либо полный провал. А может, и то и другое сразу.

– Я и о тебе много слышал. Говорят, яркая личность, – отвечает он.

Она откидывает голову, смеясь: – Туше, новый друг. Туше. Очень вежливый способ это сказать. – Она подмигивает мне и добавляет: – Ну, я уверена, Джульетта вот-вот меня придушит, так что передаю ей трубку. До завтра, мистер Виски.

Я стону, отбирая у неё телефон, прежде чем она скажет что-нибудь ещё более позорное. – Ты просто ужасна, – бурчу я, но она лишь улыбается, абсолютно довольная собой.

Выключив громкую связь, я ухожу в спальню и тихо прикрываю за собой дверь.

– Привет, – шепчу я.

– Она мне уже нравится.

Я улыбаюсь, облокотившись о дверной косяк. – Трудно ей противостоять. Я не знала, насколько ты завтра занят, но подумала, может, я загляну с Бри, если у тебя будет для нас время?

– Всегда, Джульетта. – В его голосе звучит такая теплота, что у меня сжимается грудь. – Тебе не нужно спрашивать.

Я сглатываю, делая вид, что меня это не задело, хотя сердце уже колотится сильнее. С ним будто всё вокруг исчезает, остаётся только его голос, который творит со мной вещи, которых я, наверное, не должна допускать.

Это, честно говоря, благо, что он сейчас не стоит передо мной, потому что если бы стоял – я, скорее всего, вцепилась бы в его рубашку, шепча что-нибудь безрассудное вроде: Уведи меня куда-нибудь… только чтобы мы были одни.

– Спасибо тебе, – выдыхаю я. – Мне не терпится тебя с ней познакомить. Она почти как моя вторая половинка. О! – я смеюсь. – Может, тебе стоит заранее усилить охрану, когда Каллан будет рядом. Не знаю, какой бедлам эти двое устроят под одной крышей.

Он усмехается. – Ему не помешает, чтобы кто-то наконец составил ему конкуренцию.

Скорее всего, будет полнейший хаос, но хотя бы это будет весело.

– Ну, не буду тебя задерживать, – говорит он после паузы. – Иди, проводи время с семьёй.

То, как он безоговорочно понимает, что эти две женщины в соседней комнате – моя семья, одна по крови, другая по выбору, значит для меня больше, чем я могу сказать.

– Спасибо, – тихо отвечаю я. – До завтра.

– Спокойной ночи, Джульетта.

Его слова обвивают меня, как медленное прикосновение. То, как он произносит моё имя, заставляет сердце сбиваться с ритма. Я ловлю себя на мысли, что хотела бы слышать это каждую ночь.

И тут я вспоминаю, что мама всегда говорила про родственные души. Найти родственную душу – это как найти того, кто будет воровать у тебя картошку фри, не спрашивая, а тебе будет всё равно, потому что только этот человек по-настоящему тебя понимает.

Она всегда говорила, что я – её родственная душа, и я считала, что она свихнулась.

Я никогда не чувствовала себя предназначенной Джеймсу. Но я видела Нокса всего вчера, разговаривала с ним меньше минуты назад, и вот сейчас сижу с этим странным чувством, что часть меня где-то далеко. Будто моё сердце ушло погулять и решило остаться рядом с ним.

Как бы я хотела поговорить об этом с мамой – спросить, что бы она сказала, как бы всё это объяснила. Но вместо этого приходится довольствоваться двумя острословами, которые у меня есть.

– Эй, – говорю я, возвращаясь в гостиную, – что вы думаете о родственных душах?

На секунду воцаряется полная тишина. Две пары широко распахнутых, озадаченных глаз поворачиваются ко мне. Потом они переглядываются – и одновременно разражаются смехом.

Глава двадцать шестая

Джульетта

В тот момент, когда Бри и Нокс впервые встретились, внутри меня вспорхнули нервы – совсем неожиданно. Мне до безумия хотелось, чтобы всё прошло хорошо, чтобы Бри увидела его так, как вижу я. Но стоило Ноксу протянуть руку для рукопожатия, как Бри просто обняла его, и вся зажатость, все мои внутренние напряжения исчезли в одно мгновение.

Я даже не заметила, насколько крепко сжимала руки, пока Бри не бросила на меня взгляд, полный понимания: расслабься, всё отлично. Наблюдая за ними, я впервые ощутила спокойствие – может быть, эти кусочки моей жизни действительно способны сложиться в одно целое.

Теперь я сижу за высоким бочонком-столом в дегустационном зале, а рука Нокса небрежно лежит у меня на плечах. Я устроилась у него под боком и наблюдаю, как Бри и Каллан обмениваются приветствиями – их разговор уже набирает обороты.

– Значит, ты тот самый знаменитый брат, о котором я столько слышала? – с лукавой улыбкой спрашивает Бри.

Он слегка склоняет голову, оценивающе глядя на неё. – А ты, должно быть, та самая заводила, о которой меня предупреждали.

– Виновна по всем пунктам, – парирует она без тени смущения.

Для постороннего это могло бы выглядеть как флирт. Но это Бри. Она такая со всеми – живая, энергичная, полна обаяния и озорства, с лёгкой примесью сарказма. Я видела, как она способна осветить любую комнату – одним взглядом, одной улыбкой разрушая любые барьеры.

Он чуть склоняется ближе. – Ну и что это за неприятности, если не секрет?

Улыбка Бри становится шире, и она отвечает, подмигнув: – О, обычные. Немного безрассудных приключений, пара случаев лёгкого вандализма.

Каллан запрокидывает голову, громко смеясь. Смех тёплый, глубокий, разносится по залу. – Лёгкий вандализм, значит? Похоже, за тобой придётся приглядеть, пока ты здесь.

Я едва сдерживаю смех, пока Бри хлопает ресницами, изображая невинность.

– Прошу вас, я же ангел, – произносит она с такой слащавой интонацией, что можно заработать кариес.

Ангел, как же.

Бри скорее ураган… в туфлях на каблуках.

– Ангел, говоришь? – приподнимает бровь Каллан. – Это до или после вандализма?

– Как посмотреть. В зависимости от срока давности?

Бри всегда умела балансировать на грани, не переходя её, а Каллан, кажется, из тех, кто получает удовольствие от самой игры. Но больше всего меня зацепило то, как он на неё смотрел – внимательно, мягко, неосознанно, будто читал её взглядом.

Их перепалка длилась, пока телефон Каллана не завибрировал на столе. Волшебство момента рушится – он бросает взгляд вниз, и я успеваю заметить лёгкую тень разочарования, прежде чем он её скрывает.

– Похоже, меня вызывают, – говорит он, отодвигая стул. – Долг зовёт.

Стоит ему уйти, как Бри мгновенно меняется. Насмешка исчезает, и она переводит взгляд на нас.

– Нокс, можно тебя украсть на минутку? – её губы изгибаются в хитрой полуулыбке, и она кивает в мою сторону. – Обещаю, верну целым.

Нокс поднимает бровь, но согласно кивает. – Конечно.

Бри не тратит слова впустую – значит, разговор будет не случайный. Я машу им, стараясь изобразить лёгкость.

– Идите. А я пока буду делать вид, что не хочу подслушивать. – Говорю вроде шутливо, но, если честно, мне нестерпимо любопытно.

Нокс наклоняется, его губы касаются моего виска – лёгкое, тёплое прикосновение, и уходит за ней.

Сегодня всё складывалось так просто. Ни напряжения, ни сомнений. Но старые раны не спрашивают разрешения, прежде чем снова напомнить о себе, и вот уже знакомое чувство неуверенности сжимает грудь.

Он не Джеймс.

И всё же мысль, настойчивая и назойливая, пробирается сквозь оборону.

Я заставляю себя сосредоточиться на окружающем: голоса, звон бокалов, насыщенный аромат виски в воздухе. Киваю, рассеянно улыбаюсь кому-то поблизости, но взгляд всё время возвращается к Ноксу – его широким плечам, к невозможности прочитать хоть что-то по выражению их лиц.

Именно неведение заставляет сердце биться чаще – неприятно, тревожно.

Я так увлеклась попытками угадать, о чём они говорят, что едва замечаю, как Нокс оборачивается ко мне – с той самой обезоруживающей улыбкой. Боже, ну зачем ему быть настолько красивым? Он ничего не говорит, но этой улыбки хватает, чтобы я наконец выдохнула.

– Всё в порядке?

– Лучше не бывает, – отвечает он. – Хочешь уйти отсюда?

– О, не думаю, что смогу. Мы с Бри собирались поужинать.

– Уже нет. Роуз сегодня забирает её с собой, – он склоняется ближе, и его губы почти касаются моего уха. – А ты пойдёшь со мной.

Он произносит это негромко, но в этих словах звучит тяжесть обещания.

Я напоминаю себе, что это просто Нокс. Он всегда такой решительный. Это и зацепило меня в нём с самого начала: его способность занимать пространство, не подавляя, говорить так, что каждое слово звучит как уверенность, а не как предложение.

Но то, как он говорит это сейчас – будто мой ответ никогда и не стоял под вопросом, заставляет меня чувствовать то, чего, наверное, не стоит. Меня тянет к нему с головокружительной силой, и какая-то упрямая часть меня хочет поддаться. Позволить ему вести. Я поклялась себе, что больше никогда не позволю мужчине диктовать правила после всего, что было с Джеймсом. И всё же с Ноксом… мне хочется верить, что я снова могу доверять.

К тому же, если быть честной, я действительно хочу пойти с ним.

Я бросаю взгляд на Бри – на её лице написана чистейшая победа. Она посылает мне лукавую улыбку, от которой я закатываю глаза.

– Похоже, Капитан, теперь я целиком в твоём распоряжении.

Его руки скользят к моей талии, а губы находят изгиб моей шеи, оставляя поцелуй чуть ниже уха. – Вот это мне нравится.

Моё сердце не просто трепещет. Оно срывается с цепи.

Низкий тембр его голоса проходит по телу электричеством, собираясь где-то глубоко внизу живота. Безумие – насколько легко он действует на меня, как несколько его слов способны выбить дыхание. И самое страшное… или, может, самое лучшее? Мне это нравится.

Когда мы выходим наружу, его ладонь ложится мне на поясницу. Едва заметное движение – а по коже бегут искры. Над нами небо разливается оттенками розового и расплавленного золота, словно затаив дыхание перед тем, как зажгутся звёзды.

Я поднимаю взгляд на него, и на одно короткое, хрупкое мгновение мир вокруг исчезает. Остаёмся только мы. И я не могу не подумать – останусь ли я прежней после него.

Глава двадцать седьмая

Нокс

Я собирался дать Джульетте время побыть с Бри, пока она здесь. Как бы мне ни хотелось оставить её только для себя, я знал, что это было бы нечестно. Так что когда Бри предложила, чтобы я занял её место сегодня вечером, отказаться у меня и мысли не возникло.

Мы в основном проводили время среди других людей, и я уже скучал по тем моментам, когда рядом только она. Обычно я не из тех, кто растаивает от тихих вечеров, но именно этого мне сейчас и хотелось – никакой суеты, ничего особенного. Только она и я. Возможность услышать её смех, увидеть, как загораются её глаза, когда она со мной говорит.

– Что хочешь делать сегодня? – спрашиваю я, когда мы идём к машине.

– Можно просто взять пиццу и поехать к тебе? – отвечает она. – Честно, это звучит как рай.

Волна облегчения, прокатившаяся по мне, просто смешна. – Отлично. Знаю одно хорошее место неподалёку. Закажем и заберём по дороге.

Она улыбается мягко, по-своему, и, чёрт, это бьёт точно в цель. Не то лёгкое щекотание, о котором пишут поэты, а удар под дых, от которого забываешь, как дышать. Она даже не понимает, что делает со мной.

– Идеально, – говорит она, и в её голосе слышится лёгкий сбой дыхания, когда я помогаю ей сесть на пассажирское сиденье. Мои ладони ложатся на её талию, пальцы скользят по коже, когда я пристёгиваю ремень.

Я наклоняюсь ближе, достаточно, чтобы украсть поцелуй – медленный, тягучий, с привкусом желания. Касаюсь языком её нижней губы, наслаждаясь мягкостью, теплом, тем, как она замирает подо мной.

Когда отстраняюсь, её глаза затуманены, дыхание сбито, губы чуть приоткрыты, будто она не хочет отпускать этот миг. Я задерживаюсь – на грани того, чтобы снова притянуть её к себе, но всё-таки закрываю дверь.

– Какую пиццу хочешь? – спрашиваю, садясь за руль и давая себе секунду, прежде чем взглянуть на неё. – Я позвоню, сделаю заказ.

Она моргает, будто вспоминает, как говорить.

– Хм. Я ем почти всё. Выбирай сам. Только без рыбы. Рыбе вообще не место в пицце.

Я усмехаюсь. – Вот тут я с тобой полностью согласен.

Через полчаса мы уже у меня, с двумя коробками. Одна – простая, чтобы ей точно понравилось, вторая – моя любимая, рискованная. Любопытно, решится ли она попробовать.

– О боже, ты купил Бисти кошачий замок? – визжит она, заметив кота, развалившегося на верхнем ярусе новой когтеточки.

– Ага, но от этого он не стал меньшим засранцем, – бурчу я, хотя раздражения в голосе нет.

– Перестань, – говорит она, бросая на меня укоризненный взгляд. – Он прелесть и совершенство, и ошибок не делает.

– Скажи это подлокотнику моего кресла, из которого теперь торчат нитки, – ворчу я, но она уже не слушает, чешет кота за ухом.

Я качаю головой. У неё слабость к этому пушистому демону – и неудивительно. Достаю тарелки и стаканы, раскладываю пиццу на кухонном острове.

Она подходит, усаживается на высокий стул, устраивается с котом на коленях.

– Так, – наклоняется вперёд и заглядывает в коробку. – Маргариту я узнала и уже люблю. А это что за ужас?

– Моё любимое, – отвечаю. – Чёрный пудинг, хаггис⁸ и копчёный сыр.

Её лицо вытягивается – и это чертовски забавно.

– Не переживай, пробовать не обязательно, – успокаиваю я. – Это не для всех.

– Да я попробую, – говорит она. – Но что-то мне подсказывает, что маргарита победит.

Я подаю ей кусок. Она изучает его так, будто он вот-вот взорвётся, потом осторожно откусывает. Наши взгляды встречаются – и я слишком пристально слежу за тем, как она глотает.

Затем она морщится.

Хватает бутылку виски, словно это её спасение, делает большой глоток. – Фу-у-у. Да, оставлю это тебе, – сипло выдыхает она. – Не скажу, что в восторге.

Я едва не расхохотался. – Так и думал. Но, должен признать, наблюдать за этим было крайне занимательно.

Она бросает в меня взгляд, острый, как лезвие. – Подожди, я ещё придумаю что-нибудь мерзкое для тебя.

Я приподнимаю бровь. – Я определенно с нетерпением жду этого.

Мы едим, болтаем – легко, без напряжения. Просто разговоры между укусами и смех, который появляется сам собой. Детские истории, фильмы, о которых мы потом наверняка поспорим, и, конечно, вечная дилемма – ананас в пицце.

– Я думала, моя зависимость от картошки фри станет поводом для расставания, но ананас в пицце, Нокс? – говорит она, с преувеличенным разочарованием.

Я, смеясь, подыгрываю. – Это сладкое и солёное в идеальном балансе. Что тут не любить?

Она хмурится, глаза прищурены.

– Не знаю. То ли это кулинарное место преступления, то ли фруктовый салат, сошедший с ума – выбирай сам.

Мы оба смеёмся, и это странно – будто мир слегка накренился, сдвинулся с оси. Я не уверен, что он когда-нибудь вернётся обратно. Так теперь всегда будет? Жизнь, разделённая на «до» и «после» неё?

До Джульетты всё было просто и предсказуемо. Я знал, что будет дальше. А теперь… теперь я здесь, ловлю такие моменты. Смеюсь из-за какой-то чёртовой пиццы – и это почему-то лучший момент дня.

Я снова смотрю на неё. Я не собирался никого впускать. Не думал, что смогу.

Но вот она здесь.

Она спрыгивает со стула и начинает убирать со стола. – Сиди. Скажи только, где у тебя контейнеры, я уберу остатки в холодильник.

Она двигается по кухне, будто делала это сотню раз. Без колебаний, без лишних вопросов. Уверенно. Умеючи. На долю секунды меня пронзает мысль – её место здесь.

Я пытаюсь загнать её поглубже, туда, где она не разбудит того, что я не готов называть, но мысль цепляется. Я стою, как дурак, не зная, что делать, потом отворачиваюсь, беру бутылку и наливаю нам ещё.

Я несу бокалы в гостиную, ставлю на кофейный столик и опускаюсь на диван. Подушки мягко пружинят, но мысли не двигаются. Они всё там же, в том пространстве, которое она заполняет, даже не стараясь.

Через минуту она скользит рядом, устраиваясь у меня под боком с мягким, довольным вздохом. Её голова ложится мне на плечо, и я замираю на миг, чтобы успеть почувствовать это.

Тишину. Спокойствие. Её.

Я и не знал, как мне не хватало её смеха, заполняющего мою кухню, или того, как легко её тело устраивается рядом с моим. Она делает этот дом более домашним, чем он когда-либо был.

Я сглатываю, грудь ломит от слов, которые не знаю, как сказать. Слишком много, слишком быстро. И в то же время – недостаточно. Она придвигается ближе, и рука сама собой обнимает её крепче.

– Ну что, – говорю я, – напомни, что вы с Бри планируете на ближайшие дни.

Она начинает рассказывать о поездке в Эдинбург, её слова срываются всё быстрее, чем больше она увлекается. В её голосе столько возбуждения, что я сам начинаю ловить её настроение. Я мог бы потерять счёт времени, просто слушая её.

– Вам понравится, – говорю я. – Эдинбург потрясающее место. Кажется, я буду скучать по тебе.

Я говорю это не в шутку. Я так привык видеть её рядом, даже не замечая, как это стало частью моей рутины. Не знаю, как будет, когда она уедет.

Она поднимает голову с моего плеча, её взгляд цепляется за мой – тот самый взгляд, который я уже слишком хорошо узнаю. Между бровей появляется складочка, будто она пытается понять, шучу я или говорю серьёзно.

– Правда?

Я киваю. – Ага, буду.

Её глаза задерживаются на моих дольше обычного.

– Думаю, я тоже буду скучать по тебе, – шепчет она едва слышно. И вдруг между нами повисает невысказанное признание, которое не нужно кричать, чтобы почувствовать.

Не знаю, то ли это вес её слов, то ли то, как она смотрит на меня, будто видит больше, чем я хочу показать, но притяжение между нами теперь слишком сильное, чтобы оттолкнуть.

Я протягиваю руку, заправляю выбившуюся прядь волос за её ухо, кончиками пальцев касаясь щеки. Её дыхание сбивается. Моё – тоже.

Я наклоняюсь к ней, словно подхваченный гравитацией, не в силах остановиться. Пространство между нами сжимается, и я замираю, так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. Ещё секунда – и я потеряю ту нить, за которую держусь.