Текст книги "Сломанные куклы"

Автор книги: Александр ВИН

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Ты ведь, небось, не забыл, как в школе-то к ней в музыкалку мы с тобой бегали, встречали ее после занятий, в снегу валяли, а? А как с девятого этажа сосульку на их музыкальный автобус сбросили? А?! Это потом уже Людмила к нашей компашке присоседилась, сестренку свою она тоже, помнишь, все на гулянки с нами таскала.

– А чего! – Вадим зло бросил окурок за борт. – Будет она мне еще указывать, как яхту мою называть! Ну встречались мы с Жанкой здесь частенько по лету-то, а как холодно стало, так к Серому пару раз в гости ездили. Он хоть и обормот, но никогда не трепался лишку-то, ничего такого про нас никому, н-нет! Я у него на даче свои шмотки с яхты оставлял на зиму на хранение, дома-то у нас и так не развернешься, да и чистоту в квартире неохота рушить всеми своими припасами да веревками, а у него чердак целый пустует, да и комната задняя свободная. Не обеднеет, небось, что мои вещи у него немного полежат, а то все жалуется, клянчит.

– Серый-то как? Все так же с вами держится?

– Да ну его! Приходил как-то по зиме ко мне в мастерскую. Денег просил. Тогда еще Герка подъехал ко мне с каким-то знакомым кренделем, с депутатом вроде, не знаю… Машину по блату переобуть этому корешу нужно было побыстрее.

А Серый у двери стоит, сопли на рукав капают, умора! Ведь взрослый мужик, а так опустился! Мы с Теркой тогда еще сильно посмеялись. Говорим: «Это же копейки, не деньги, чего тут мелочиться! Заработай сам». Он стоит, синий весь, жмется в углу. Данилов-то ему тогда так прямо в лицо и сказал: «Тебе, Серега, денег давать – как в унитаз их бросать. Не отдашь ведь никогда – верняк». А так, по жизни-то, Серый – нормальный мужик, если бы еще не выдумывал разных проектов своих идиотских, все у него тип-топ было бы…

В каюте загудел телефон.

– Твой?

– Нет, мой жужжит не так мерзко.

Вадим согнулся и нырнул в глубину каюты.

– Ого! Не поверишь – сам пан Азбель ко мне на связь пожаловал! Ага… да… чего ты, бросай свой драндулет, потом починим, приезжай сюда на такси, мы тебя давно уже ждем. Какой дождь?! В городе? Прогноз? Какое «Авторадио?!» Нормальная у нас в яхт-клубе погода, Глеб тут вот кофе на солнышке трескает! Ну, смотри сам… Пока.

– Марек говорит, что не может приехать, машина вроде как у него сломалась, – Вадим засмеялся. – Голосок какой-то у него сегодня гнусненький, чувствую, чего-то недоговаривает наш кореш. Отмазывается, что вроде как еще по радио дождь на после обеда обещают. Чего-то он мутит, поверь мне, неспроста он сегодня не приехал! Он же ведь как крыска – всегда все неприятности за два дня вокруг чует. Сам такой весь добрый из себя, внимательный! Спрашивает, скоро ли мы выходим, желает успешного плавания! Тот еще куркуль сионистский…

– Ладно, ясно – кучерявого не будет, зря ждали. Давай мотор ставить. А ты, Глеб, случаем, не куркуль?

– Не-а. Я трачу деньги невнимательно.

– Ну ты загнул! Ты же не все можешь себе позволить, чего хочешь, да? А если бабки немереные на чего-нибудь тебе, например, будут нужны? А если край как чего вдруг захочется? Ну не можешь же ты «хаммер» себе купить или виллу какую-нибудь, а ведь хочется, небось, а?! Облизываешься, небось, а не можешь!

Капитан Глеб, до этого внимательно подсоединявший бензобак к мотору, исправно закончил работу, оглядел испачканные руки, аккуратно вытер лоб запястьем, прищурился на Назара из-под козырька и негромко произнес:

– Ошибаешься, дорогой, ошибаешься…

Не ожидая ответа, наклонился за борт, ополоснул руки в воде, брызнул немного себе на лицо и тщательно вытерся носовым платком.

– Ну, чего примолк, шкипер? Командуй на выход. Или, послушай, плесни-ка лучше мне еще кофейку на дорожку, можно?

Заодно расскажи мне, как там у вас с костром-то тогда все произошло.

Вадик ответил из каюты не сразу. Потом, не выходя на палубу, протянул кружку Глебу:

– Держи, наркоманствуй… А чего ты про взрыв-то надумал разговаривать?

– Любопытные мысли мне в голову в последнее время приходят. Спать мешают, тревожат. Вот ты и успокой меня, расскажи чего-нибудь хорошее, не стесняйся.

Назаров оперся плечом о каютную стойку.

– Ну, чего… Приехали мы тогда вместе с Мареком. Нет, постой, он первый, с самого утра подъехал, жерлицы хотел поставить в затоне, правильно! Я мясо привез… Точно! Он обещал, что дрова приготовит и запалит уже. Но Марек и правда тогда дождался меня, встретил, все нормально было.

Я в ту пятницу наказал своим посмотреть у меня зажигание. А они забухали перед этим, день рождения вроде как у моего электрика, Эдика, был, что ли, не знаю. Короче, не сделали они тогда мне ничего, приехал я на реку и сразу же полез под капот. Расстроился еще немного по этому поводу, что не пикник получается у меня в законный выходной, а опять с машиной приходится возиться.

Потом Герман позвонил, сказал… да, что управился со всеми делами быстрее, чем думал, и что уже подъезжает. Кучерявый тогда все нервничал у костра, а после звонка Данилова вообще бросил дрова подкидывать и ушел на реку, рыбачить. Перед этим еще и психанул на меня круто без причины… А, вспомнил почему! Я ему тогда предложил коньячка для здоровья хряпнуть… Потом приехал Данилов. Поверь, Глеб, ну, никто же не знал, что он припрется туда с Маринкой!

Галька Азбелевская с Жанкой где-то в городе вместе тогда потерялись, они должны были за припасами какими-то на рынок заехать, вроде как зеленью затариться, не знаю… Моя-то Людмила не захотела тогда с Жанкой встречаться, придумала для всех, что Эмка приболела, вот она с ней и осталась дома.

– А Серовы были?

– Не. Эта выдра давно уже с нами никуда не ездит.

– Серого одного, без жены, тоже не взяли?

– Буду я еще с ним возиться! Выпьет граммульку, опять сопли начнет распускать… Дак вот, помню еще, что нашел я тогда Эмкины конфеты в бардачке, крикнул Маришке, чтобы она их забрала, она вроде как ответила: «Сейчас, сейчас…», потом грохнуло, ну а потом это все и началось…

Я-то стоял рядом, за кустами. Мне прилично плеснуло землей в рожу-то, бровь разбило. Я упал за машину, прикинул еще тогда: «Не фига себе ребятки разборки на праздники затеяли!» Стопудово, Глеб, я подумал, что кто-то из городского молодняка чего такое замутил там между собой! К девчонке-то я первый тогда подскочил, схватил на руки, поднял. Да чего уж там, поздно было…

Свою машину я после этого почти месяц до ума доводил. Две дырки в дверях были, палец свободно пролезал, пассажирскую менять пришлось, пацан у меня в автосервисе потом вторую дверь долго рихтовал, шпаклевал, ну всякое такое. Вертел он тогда ее, крутил, чего-то все равно внутри дребезжало. Когда он разобрал полностью дверь-то, еще вытащил из нее десять копеек. Откуда – никто не знает.

– Ну вот вроде как и все, – Назаров уставился через очки вниз, потер носком башмака какое-то неясное пятнышко на палубе.

Глеб мягко посмотрел на Вадима:

– Знаешь, Панас вздумал тут меня позавчера своими деликатесами откармливать, посидели с ним, повспоминали разное школьное. Чего только же с нами тогда не было! Магний воровали, в отходах на заводской свалке куски титана находили. Помнишь, ты еще главный у нас был по карбиду, доставал его где-то у строителей?..

– Ага! – Вадим азартно подхватил тему. – Бомбочку-то магниевую на школьном стадионе вечером тогда грохнули, помнишь?! Чисто сделали! Все по науке – провода, дистанционный взрыватель из лампочки для фонарика, серы со спичек туда накрошили! Наша классная с физичкой в темноте так орали…

Назаров внезапно замолчал.

– Ты это к чему? Да не было у меня в пакете тогда ничего, кроме мусора, понимаешь, ни-че-го! Жанке я уже тыщу раз объяснял, ментам, Мареку… теперь вот ты пристаешь…

Глеб не отрывал от него внимательного взгляда и молчал.

Назар тоскливо махнул рукой.

– Ладно, допрашивай.

– …Когда я собирался на пикник-то этот несчастный, думал бумажки ненужные из конторы своей сжечь. Стол личный рабочий специально почистил перед выходными. Билеты старые командировочные, ну те, что по отчетам не прошли, валялись уже давно, договоры с печатями старые, ненужные, тоже с подписями разные бумаги. Ну понимаешь, чтобы не выбрасывать это все на помойку, всякое ведь бывает… А так, думал – сожгу и все, голова не болит. Скрепки, кнопки случайные высыпал в пакет, может, мелочь какая в ящике завалялась – не знаю, вряд ли… Кружку мою любимую пивную, которую мы из Мыркинских бань перед выпускным сперли, помнишь? Разбил я ее нечаянно за день до этого, тоже в том пакете выбросил.

– А кружка пивная чего у тебя на столе делала?

– Чай я из нее в офисе всегда пил, привычка у меня такая, да и для понтов интересно было.

– Банку из-под кофе ты тоже тогда выкидывал?

– Не, ты же знаешь, я кофе не пью, не привык. Бухгалтерши мои растворимый глушат для похудания вместо обеда, но они сами всегда заставляют уборщицу выносить из своей комнаты мусор. Вечером обычно.

Я потом перед Жанкой на колени вставал, объяснял, что не виноват. Та ревет, плачет, смотрит на меня, как на пустое место… Чего я, совсем больной, что ли?! Я все свои бумаги под дрова высыпал, а осколки от кружки в яму для мусора специально отнес, ну ты же знаешь, за кусты, за бузину, подальше. Менты смотрели там, проверяли – все так и есть…

– Ладно, хорош разбираться! Так у нас вся рыбалка накроется. Поехали понемногу, – Назаров сердито дернул пусковой шнур мотора. Под кормой яхты забурлила темная вода.

Осока, еще пока невысокая из-за холодов, ровными грядками пригибалась под ветром на дальнем берегу. За бортом плыл неспешный речной мусор, блестели в воде бутылки, банки и разноцветная пластиковая мелочь.

Молчаливый и сосредоточенный Вадим смотрел то на близкие камыши, то вперед, между Глебом и мачтой, хмурился, стараясь точно удерживать яхту в мелком прибрежном фарватере.

С берега, из-за кустов, кто-то, неразличимый для Глеба, крикнул.

– Вадик, привет! Как оно ничего-то, а?

Назаров отмахнулся в сторону эллингов.

– Привет, Толян! Все нормально.

Медленно, метрах в десяти продвинулся вдоль борта сколоченный из грубых досок насест, на котором сидел с удочкой старичок в выцветшем брезентовом плаще.

– Здорово, Федорыч! Бросай ты это грязное дело, пошли поплаваем!

Пенсионер задорно отозвался:

– Здоровей видали и то не боялись! Привет, Вадимка! Ты надолго на воду-то? На все выходные?

– Да нет, до вечера только похожу, друг вот ко мне в гости из-за границы приехал!

Толстый мужик в замасленном комбинезоне и в болотных сапогах зычно прогудел от ворот своего гаража:

– О-го-го, Назар! Опять на блуд пошел?!

Старые, ухоженные, за многие годы расстроившиеся вдоль воды эллинги заканчивались. Завоняло от близкой береговой свалки. В мусорном контейнере у крайнего гаража рылась неопрятная красномордая баба, держа большую клетчатую сумку одной рукой и зубами.

Все еще стараясь не глядеть на Глеба, Вадим коротко пояснил:

– Тонька-«Тральщик». Посуду здесь пустую собирает.

Яхта проходила мимо недавно построенных эллингов, разнокалиберных сарайчиков у самой воды, за первым рядом невысоких построек проглядывала цветная куча автомобильного хлама. В красных, зеленых, синих остатках кузовов блестели хром и никель вперемешку с яркой ржавчиной.

– Вадик, а что, бандюки местные по-прежнему здесь машины раздевают?

– Да, балуют еще охламоны, курочат вон там, в леске, ворованные тачки. Кузова топят справа, вон видишь, в болоте, а здесь тусуются, пьют, продают краденые запчасти…

Суббота. 08.35.

Яхта

Они протягивались по узкой протоке от эллингов к реке, держась узкого фарватерного пути; капитан Глеб стоял в проеме каюты, Назаров, сидя на корме, продолжал рулить моторчиком, оставляя между бортом и левым берегом все те же пять-семь метров не очень чистой воды.

Длинные, светлые, но уже редковатые волосы Назара мягко шевелились на ветерке. Еще до отхода он накинул на себя джинсовую куртку, но все равно поеживался, поминутно обтягивая под курткой майку с нарисованным гитаристом.

Глеб спустился в каюту и беззаботно оттуда крикнул, запрокинув голову:

– Ты кофе будешь?

– Да нет же, говорю тебе, – не пью я этой заразы, мне чайку лучше горячего и побольше, ты же знаешь – я водохлеб. На здоровье твой кофе влияет отрицательно.

– Женщины этого города не думают, что на твое здоровье что-то может повлиять…

Наверху Вадим, откинувшись на поручень, счастливо захохотал:

– Слушай, Глеб, а чего тебя Гудвином-то прозвали, а?

Глеб Никитин облегченно вздохнул, улыбаясь собственным мыслям, отыскал на полочке сахар и взялся за кружку.

Совсем близко грохнул ружейный выстрел.

«Че-е-его?!»

Утиная охота в это время года в здешних краях была невозможна. Да и голос Вадима, опять донесшийся с палубы, был уже тяжел и прерывист.

– Глеб… Возьми там, под диваном!.. Быстрей, давай…

Яхта вильнула, на малом ходу мягко приткнулась к травяному берегу и замерла.

На стекло бокового иллюминатора снаружи хлынул поток близких камышей, а за ними, в ивняке, Глеб, поднимаясь с пола каюты из лужи разлившегося чая, успел увидеть фигуру в камуфляже. Человек неловко убегал.

В проем каюты начал медленно падать Вадим. На правом плече, на рукаве и под воротом его светлой джинсовой куртки расплывалось темно-красное пятно. Вадим попытался схватиться за кромку люка, задержаться, но не успел сжать слабые пальцы, мягко упал вниз по ступенькам сначала на колени, а потом уже ударился о пол головой.

– Рули сам. Я, я… Герка, наверно, за Жанку… Все-таки решился…

ЖЕЛАНИЕ

Очень звонко, пронзительно играет гармошка. Глухой топот, гул, пьяные женские взвизги, вокруг много разных людей… Свадьба, какое-то тесное помещение, белое-белое… A-а!.. Это невеста, большая, высокая… Люди бросают к потолку звонкие блестящие деньги… Глаза каждый раз внимательно запоминают те места на крашеных досках, куда падают и закатываются самые крупные монеты.

Это случится, обязательно случится – все будет не так, наступит другая, богатая и счастливая жизнь… Другая жизнь… Обязательно.

…Серебряный доллар на цепочке, на шее, – приятная металлическая тяжесть – прохладная мечта! Темная рука медленно тянется к цепочке… Сколько же эти сволочи будут еще мешаться под ногами… Хорошо бы… Стоит только закрыть глаза – очень большая яхта у чужого пряного берега, стрекочущая темнота тропиков, размытые лица и четкие смокинги, сладкий дым сигар…

Суббота. 13.10.

Особняк

Начинал накрапывать дождик. Делая вид, что рады, они обе почему-то неловко не встречались взглядами.

– Представляешь, я ведь так и знала, что это ты! Как только с поворота увидела впереди такси, так сразу и поняла, что это ты ко мне направляешься! Дождь-то какой захлестал, ужас! А ты чего так долго-то? Ведь вчера же в десять договаривались? Хорошо, что застала меня случайно, не разминулись. Я-то сама с утра срочно выскочила к своей парикмахерше, ты же Альбинку из «Престижа» знаешь? Представляешь, звонит она мне с утра, так, мол, и так, приезжай обязательно, одна клиентка на пол-одиннадцатого отказалась, есть окошко, давай быстрей, не откладывай! Кошмар! Ну, я не стала тебе звонить, думаю, может, спишь еще, ну, всякое такое…

Галина Азбель тараторила, не глядя на Жанну, одновременно закрывала машину и выгружала на землю какие-то большие свертки.

– Ничего, я тоже утром не могла к вам подъехать, только сейчас и освободилась.

Жанна зябко поежилась под зонтиком.

Внимательно осмотрев покупки, Галина с силой хлопнула багажником.

– Интересно, как там у мужиков-то дела? Промокли, небось, уже с самого утра на речке-то? Ну, ладно, бог с ними, пошли скорей в дом, чего тут в лужах-то торчать.

Сигнал подъехавшей машины застал женщин на ступеньках маленького дома.

– О, накаркала! Мой уже примчался! Долго жить будет. Чего это он так рано со своей любимой рыбалки сорвался-то?

Суббота 13.14.

Особняк

Суетливо-радостный Марек даже не стал загонять свой «Патрол» во двор и сразу же бросился через дорогу к Галине.

– Ну что, девчонки, загрустили-то! Знаете, а я ведь сегодня на рыбалку с мужиками как бы и не попал – машина вот некстати сломалась, полдня с ней возился! Галюнь, представляешь, я ведь в город ездил, в автоцентре на Крестовской только вот сейчас мне все и сделали. Ну, это и к лучшему, с мужиками-то нашими что – одна только пьянка, а с вами, девочки, можно и без алкоголя счастливым человеком себя чувствовать! Опять же, к обеду я поспел вовремя, правда, Галюня? Давайте, давайте проходите в дом! Жанна, а ты чего мокнешь? Проходи, проходи, давненько ты у нас не была, посмотришь, как у нас тут с супругой все устраивается! Давайте, быстрей греться и обедать будем!

Не очень активно, неспешно, скорее даже безучастно, Жанна задавала хозяйке вежливые вопросы.

– А где ты эти шторы брала? Ткань-то какая хорошая…

– Помнишь же, я еще перед прошлым Новым годом в Москву моталась? Там на распродаже, в галерее одной мебельной, модной, на Ореховом проспекте, по дешевке два комплекта купила. Ты посмотри только, как тюль этот замечательно к портьерам сиреневым подходит, правда! Мамаша еще в те времена Мареку приданое готовила, сама этим тюлем и попользоваться не успела. Качество-то смотри какое, а! Сейчас такие нигде и не достать уже.

Галина, довольная таким вниманием гостьи, продолжала экскурсию по своим владениям.

Шаркая по паркету большими меховыми тапками, появился Марек. Дожевывая что-то на ходу, он одновременно продолжал телефонный разговор.

– Говорю же, в девять я никак не мог приехать. В сервис ездил. Да! Да! Ну я же Вадику звонил, все подробно объяснил, чтобы вы выходили на воду без меня, у меня сегодня никак не получалось. Чего ты-то нервничаешь? Чего?! Да иди ты!..

Не обращая особого внимания на мужа, Галина с улыбкой повернулась к Жанне.

– Ну что, здесь все я тебе показала, пошли смотреть дальше. Мы теперь уже обедаем только в нашей новой столовой. На кухне храним продукты и готовим… Марк готовит. Что такое, милый? Кто тебе звонил?

Не выпуская из руки надкусанный сухарик, Марек перевел взгляд с Жанки на супругу и растерянно прошептал:

– Это Глеб Никитин. Говорит, что Назара застрелили…

В такси Жанка забилась в уголок на заднем сиденье и молча глотала слезы. Пожилой водитель, приехавший по вызову к дому Азбелей, еще при посадке обратил внимание на зареванную пассажирку и вел машину аккуратно, изредка украдкой посматривая в темноватый салон.

Жанка всхлипнула, наощупь вытащила из сумочки телефон:

– Что с ним, говори?! Ты где сейчас? Ты у него? Кто там еще? Послушай, Глеб! Нет, слушай! В Вадима стрелял Серов! Я знаю, знаю! Этот ублюдок всегда просил у Вадима деньги, он наверняка шантажировал Вадика! Чем, чем… Сам знаешь чем.

– Это он стрелял! Он! – Жанка зашлась в истерике. – Не хочу, ничего не хочу больше слушать!

Сквозь слезы она не заметила, как водитель с еще более тревожным любопытством посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

– Прошу тебя, прошу… Глебушка, съезди сейчас к Сергею, а? Прямо сейчас, да. Обещай мне, что поговоришь с ним! Не из-за этого, что ты, нет! Заставь его, чтобы он тебе обещал, ладно?! Только тебя он и послушает, а? Ладно, хорошо? Я с ним еще сама потом разберусь… Сделай все, чтобы он, ради Бога, ничего не вздумал говорить Герке про нас с Вадиком! Что угодно делай, только чтобы этот урод заткнулся навсегда! Если он расскажет Герке, я потеряю последнее, что у меня есть. Ты ведь сделаешь это, Глебушка? Для меня, а?..

Суббота. 15.05.

Магазин

Короткий дневной дождик начал уставать от суетной городской работы. На стеклах встречных машин продолжали оставаться редкие капли, но сумасшествие автомобильных «дворников» уже постепенно заканчивалось. Еще в такси, расплачиваясь с водителем, капитан Глеб Никитин поднял ворот куртки. Неторопливо вышел.

«Ну что же, привет тебе, о магазин стильной одежды «Ла Скала»…»

На крыльце под легким стеклянным навесиком стояла крупная девка с сигаретой во рту. С высоты своего положения она, щурясь сквозь редкие завитушки сигаретного дыма, лениво и оценивающе смотрела на прохожих, не забывая при этом демонстрировать тем существам, кто двигался внизу, что умеет курить элегантно и с удовольствием.

– Хозяин на месте?

Глаза труженицы текстильного фронта стали чуть внимательней.

– А по какому делу?

– Из собеса вот послали, насчет пенсии для любимого дедушки хлопочу… Так здесь Данилов или нет?

– В кабинете сидит. Через зал направо, там красная дверь будет, девочки покажут.

Очередное колечко дыма закрыло задумчивые дамские глаза.

«Вроде деловой… А чо это он за пенсией для своего деда в наш магазин-то приперся?»

Данилов отреагировал на известие о покушении на Вадима как-то уж очень безучастно и коротко.

– Да, реальных косяков Назар успел наворочать…

Еще не остыв от больничной суеты и взвинченный странной телефонной истерикой Жанки, Глеб нетерпеливо хлопнул его по плечу:

– Послушай, я к тебе ненадолго. Людмила сейчас прибегала к Вадику в больницу, вся в слезах, расстроенная, вечером опять навещать его собирается. Просила меня, пока их бабка к ним домой подъедет, чтобы я побыл с их младшей, как-то занял малышку, чтобы не особо горевала по поводу отца… Свожу ее в зверинец, что ли.

Давай я по-быстрому свой факс получу и помчусь к Назаровым.

Данилов шагал по длинному и безоконному коридору уверенно, по-хозяйски, без стука распахивая двери кабинетов.

– Вот, смотри, здесь у меня в бухгалтерии и факс, и комп подключен. Интернет даже тут у моих девчонок есть, если надо.

Стоя в дверном проеме, Герман зычно крикнул через перегородку кабинетика:

– Светлана, у тебя Интернет-то сегодня работает, а?

Хорошенькая светленькая девушка выскочила из-за шкафов.

– Здрасьте…

Хрупкость и миловидность неожиданно возникшего создания, такие контрастные после массивной спины Данилова, заставили капитана Глеба невольно улыбнуться.

– Света, мне сейчас факс должен прийти на ваш номер. Звонить будет замечательная женщина Наталья Павловна. Большая просьба, проследите, чтобы все там было разборчиво, ага? А мы пока с Германом Алексеевичем общее детство вспомним, побеседуем. Договорились?

Глядя только на капитана Глеба, Светлана тоже улыбнулась и опустила глаза…

– Проходи. Располагайся.

Герман широким жестом рук пригласил Глеба в кабинет.

Светлый синтетический ковер на полу немного уравновешивал слепоту двух маленьких, красиво зарешеченных с улицы окон. Большой стол, раскладной глобус, портрет Путина над кожаным креслом, обитым медными гвоздиками, были как у всех и везде. Предметы такие же обычные, как и множество маленьких застекленных рамочек на ближней стене.

Привычно извлекая из глобуса рюмки, Данилов продолжал ворчливо и свысока упрекать Глеба.

– Чего ты с факсом-то вздумал морочиться? Ведь, небось, компьютер с собой всегда таскаешь, принял бы электронкой свои шифровки, что ли?

Глеб улыбнулся:

– В этот раз мне нужно было именно твоим необыкновенным факсом воспользоваться.

– Да ладно уж, все путем, не колотись. Светка как надо сейчас все сделает. Садись вон туда, а я пока лимончик порежу. Ты как насчет коньячку-то, примешь пятьдесят граммов?

– Хоть керосин. После вчерашней рукопашной и сегодняшнего артобстрела я готов пить что угодно, лишь бы быстрей понять, что происходит в этом мире.

– Да садись ты, в натуре! Не стесняйся.

Гладкие, тщательно налакированные и зачесанные назад волосы Данилова бросали блики на портретное стекло президента. Держа беззащитный лимон крупными холеными пальцами, он уверенно полосовал коньячную закуску на выдвижной полочке книжного шкафа.

Натуральный льняной костюм удивительным образом естественно сидел на его статной фигуре.

– Давай-ка. За здоровье Назара.

Отставив мизинец, Герман положил в рот дольку лимона, поморщился:

– Я ж тебе про бизнес-то свой еще ничего не говорил вроде.

Глеб кивнул, невольно соглашаясь.

– Торгую тканями, рабочей одеждой, фурнитурой швейной. Оптом, конечно. Поставщики есть постоянные за границей, партнеры. Так что в этом плане у меня все в порядке.

Поднялся-то я в основном на рабочих перчатках и сапогах резиновых. Таскал их из Бобруйска еще в девяностых, реализовывал здесь, в области, по жилкомхозам, по стройкам разным. Папаша мой, пока еще в силе был, при должности, помогал мою продукцию пристраивать по своим знакомым. А потом, когда я еще и машинами немного занимался, с поляками завязался по тканям-то уже по-взрослому.

Постукивая массивным золотым перстнем по рюмке, Данилов задумчиво и обстоятельно продолжал посвящать собеседника в нюансы своего сложного бизнеса.

– В этом феврале ездил вот в Ченстохов, ну, городок такой на юге Польши, ближе к горам. Там заводы текстильные классные, кореш мой хороший еще с тех времен там живет. Смотался туда на недельку, пару встреч мне мужики устроили, там по-любому на Россию товар гнать готовы. Поговорили нормально, пшеки только одно условие сильно двигали – чтобы объемы одной партии не меньше двадцатифутового контейнера были. А мне без разницы, кредитная линия-то у меня нормальная, сбыт есть и здесь, и в Сибири. Так что в Ченстохове у меня сейчас все на мази.

– Да, еще вот, ты не поверишь! – Данилов со смаком облизнул липкие пальцы. – Мелочевка, ну брызги там разные типа «молний» спиральных, рулонных еще, замки для них, нитки, самый классный навар сейчас дают! Лента корсажная тоже хорошо в сезон идет и карабины пластмассовые.

Наблюдая, как Герман увлекся своим рассказом, Глеб поощрял его восхищенными взглядами, согласно кивал головой, а сам продолжал намечать план дальнейшего и так необходимого ему разговора.

– Послушай, у тебя никого по тюрьмам здесь, в России, знакомых нет? – Данилов с энтузиазмом посмотрел на Глеба.

– Да вроде как-то до сих пор обходилось… А что такое?

– Понимаешь, сейчас тут один левый груз ко мне приходит, ткань тайваньская, знакомые таможенники в своей системе конфискат реализуют. Полиэстер, четырехсотграммовка. Из нее такие чумовые сумки школьные и рюкзаки получаются, во! В августе отлетают по магазинам только так! Прикинь, заказ на шитье в какой-нибудь колонии можно запросто по хорошему блату разместить, а зэкам-то ведь по барабану, что под надзором-то строчить, я тканью бы их обеспечил, фурнитурой, начальнику обещал бы его личный интерес по полной схеме! Тема срастается только в путь! Может, ты подумаешь, Глеб, вспомнишь кого-нибудь по тюрьмам-то? В долю бы ко мне вошел, а?

Взгляд Германа был полон надежды.

– А с хулиганами у тебя как отношения? Не беспокоят?

– Ты про наезды, что ли?

Данилов важно усмехнулся, закинул ногу на ногу:

– Да не щемит меня никто, не беспокойся. У меня и в городе тут все схвачено, и в областной думе кореша есть путевые. С банкиром одним, местным, мы тут года два в бизнесе вась-вась, дела делаем, дай боже!

Задумчиво слушая милое хвастовство Германа, Глеб Никитин решал, как незаметно затянуть беседу и успеть качественно прокачать его по другим более интересным для себя темам.

– А у тебя что за бизнес? Чего крутишь-то, а?

– В свободное от чтения газет время я езжу, встречаюсь, договариваюсь. Отвечаю, если спрашивают. Не торгую, не продаю, не добываю, не обналичиваю, не толкаю, не беру, не даю. Иногда гуляю по берегу моря. Тоже с корыстными целями.

– Ну-у, слушай, чего-то я тебя не вполне догоняю, ты же, говорили, вроде как сильно поднялся в последнее-то время? Что это за бизнес-то такой у тебя смешной, если только гуляешь да трепешься?

– Переговорщик. Вроде так это занятие в бизнес-учебниках называется.

– С террористами, что ли?!

– Ну что ты – мы мирные люди. Как бы тебе попроще… Переговорщик – это одна из специализаций в процессе ведения бизнеса. Кто-то работает исключительно с финансами, другой человек – только с персоналом, третий специалист решает технические задачи, я же… Ну, в общем, чтобы ты понял, так: одной стороне нужен определенный результат сделки, иные же люди хотят достичь немного другого. У первых нет полной информации или каких-то конкретных сведений; вторые, например, хотят убедиться в чем-то, перестраховаться. Если я вижу, что у них вместе должно получиться, берусь поговорить и с теми, и с другими, выкладываю свои резоны, представляю стороны, их интересы, уговариваю…

– И как ты умудряешься все про всех знать? Учился когда-то, что ли?

– Учусь. Мои знания всегда актуальные. Я люблю свежие продукты и информацию, привык, знаешь ли, к такому. Лишнее не храню, выбрасываю.

При этих словах Данилов попробовал было задуматься на полную свою мощность, потрогал еще раз мизинцем густую бровь и, не отрывая взгляда от самого пупка винно-водочного глобуса, тактично начал покряхтывать.

Капитан Глеб встал, несколько раз прошелся за спиной плотно сидящего в кресле Германа. Он знал, что в ожидании подходящего момента говорить нужно было непрерывно и, по возможности, не очень понятно для испытуемого.

Свежая даниловская лысинка, заботливо замаскированная на широкой предпринимательской макушке, выглядела сзади и сверху уныло.

– …Иногда интересно наблюдать за разными специалистами. Особенно за юными, которые пока еще без мозгов, но уже с локтями, и за теми, кто в возрасте и очень трепетно чувствует неизбежную конкуренцию. Все они так похожи… Суетятся друг перед другом, вот, мол, поучиться бы надо, стажировочки как бы случайные у них постоянно образуются, курсы все стремятся посещать различные; вторые, третьи высшие образования получают, в программах каких-то улучшенных рвутся участвовать… А зачем? Я уверен, что только один из сотни этих, так называемых, менеджеров, экспертов или консультантов сможет применить новые знания в жизни, остальные же складируют свои дополнительные дипломы в домашние шкатулки, свидетельства – в папочки, сертификаты – вешают на стенки в своих красивых конторах… Как парную телятину в морозилку запихивают. Когда еще эти знания им пригодятся, если вообще пригодятся… Конечно, кое-что можно будет и через десять лет употреблять, но что это будет за продукт, через десять лет в морозилке-то.

Помнишь, как в советские времена граждане мещанского происхождения дефицитный хрусталь покупали? Вроде бы им фужеров да конфетниц разных особо-то и не надо было, в шкафы и стенки посуда уже не умещалась, а ведь покупали и покупали, в очередях давились, чтобы «было», как у людей и даже немного больше…

Уделяя коньяку больше внимания, чем речам Глеба, Данилов все же посчитал нужным вставить в разговор и свое мудрое слово.

– Ты типа персональный лозунг изобрел «Каждому знанию – свое время», так что ли?

Капитан Глеб тоже поднял рюмку и еще раз ласково улыбнулся грамотному собеседнику.

– Ну, типа этого…

– Давай еще плесну. А ты, вообще, пьешь или как? На переговорах-то там своих, небось, хлещете, дай боже, а?

– На переговорах мы обычно переговариваемся. И достигаем результатов. А вот здесь… Последние два дня постоянно ловлю себя на мысли, что в этом городе только я да дети малые находятся в трезвости.