Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

ГЛАВА 8

ИНТРИГИ

Альбина не понимала, что происходит с мужем. Обычно покладистый и ни на чем особенно не зацикленный, в делах домашних он всегда шел у нее на поводу. Это правило не касалось его профессиональной деятельности, на участие в перипетиях дипломатической жизни Альбина не претендовала. И вот внезапно у него появилось свое мнение там, где его быть не должно. С какого такого перепугу? Их брак с самого начала был своего рода негласным договором. На ней – дом, на нем – все, что обеспечивало благополучие этого дома.

Предложив руку и сердце, Басов получал мощную поддержку в лице ее отца, а она – надежного спутника и возможность следовать за ним в престижные зарубежные командировки. Поначалу были некоторые трудности, притирка, особенно ее раздражали несовершенные манеры простого парня из Курска, но со временем супруги оценили друг друга. Он научился пользоваться столовыми приборами, разбираться в хитросплетениях московской светской жизни, подавать руку, когда она выходила из авто, и накидывать шубку ей на плечи в гардеробе Большого театра. Большего Альбина не требовала.

Через три года родилась Танюшка. А еще через некоторое время они поехали в свою первую заграничную командировку. Альбина знала, что муж время от времени засматривается на коллег в юбках, но закрывала на это глаза. И дело не в том, что она была абсолютно уверена в собственной неотразимости и превосходстве, просто она была уверена в своем отце.

Арсений Дмитриевич Кацолапов крепко держал зятя в своих волосатых руках. Он мог в любой момент обрушить его блестящую карьеру, а мог вознести до высот, о которых Басов и не догадывался до знакомства с Альбиной. Всего-то и надо было что соблюдать негласный договор.

Но сейчас что-то неумолимо изменилось. Ее Костик больше не был пластилином в ее руках, играл в какие-то самостоятельные игры с этим непонятным Кузнецовым. А ведь отец предупреждал, что с Игорем Прокопьевичем шутки плохи, и советовал держаться от него подальше, поскольку резидент имел очень серьезную поддержку на самом верху.

Альбина грешным делом подумала, что муж влюбился. Но в кого? Не в докторшу же эту? До нее доходили слухи про интрижку мужа, но Альбина не рассматривала ее как трагедию – скорее как недоразумение, которое скоро пройдет. Женщина решила прогуляться по магазинам, ибо ничто так не успокаивает нервы, как удачные покупки.

Она включила дочке мультфильмы, поставила тарелку с фруктами и отправилась по хорошо знакомому маршруту. Но радости, которую обычно испытывала во время подобных вылазок, Альбина не ощущала. Мысль о том, что ее жизнь сделала крутой вираж, а она об этом ни слухом ни духом, безжалостно сверлила мозг. На летней веранде в кафе около кафедрального собора, женщина заметила секретаршу посла.

Серафима Павловна Царева, женщина, достойная во всех отношениях, пила кофе. Идеально уложенные волосы, неброский макияж, скромный, но только навскидку шейный платок, элегантная сумочка и лодочки на невысоком каблуке в тон. Образ завершали бежевая шелковая блузка и коричневая юбка до середины икры. Серафима Павловна мастерски демонстрировала высокий класс советского дипломатического корпуса. За ее спиной поговаривали, и явно не без оснований, что такой специалист стоит целого отдела. Она знала все, всех и про всех.

– Ах, Серафима Павловна, какая неожиданная встреча! – прежде чем подойти, Альбина огляделась по сторонам и убедилась в том, что Царева одна и ее появление никак не нарушит планы этой влиятельной во всех отношениях дамы.

– Альбиночка, рада вас видеть, – Царева приветливо улыбнулась. – Как там Константин Иванович? Вижу, вашими заботами он быстро оправился после того случая.

– Спасибо за беспокойство. К счастью, тревога оказалась ложной. Давление и сердечный ритм в норме. Показатели – как у космонавта. На прошлые выходные мы даже в Мюнхен всей семьей съездили. Альпийский воздух, природа, полное расслабление.

– А Танечку дома оставляли?

– Нет, что вы, Татку мы брали с собой. Собственно, ради нее эта поездка и была задумана. Костя давно обещал ей показать волшебные часы на ратушной площади.

– Волшебные часы?

– Да. Ровно в полдень на часовой башне начинается кукольное представление. Очень красиво! И народу вокруг…

– Похвально! – одобрительно пробормотала Царева, отламывая маленькой ложечкой кусочек яблочного штруделя. – Да, кстати, Альбина Арсеньевна, вы в курсе, что наша докторша в срочном порядке отбывает в Москву?

– Докторша? В Москву? В срочном порядке? Да ну! Я ее видела тогда, когда у Костика случился приступ, она вокруг мужа хлопотала. Маргарита Сергеевна не говорила мне ничего такого.

– Странно, – лаконично обронила Царева.

– Действительно странно. Может быть, у нее возникли какие-то семейные обстоятельства? Или проблемы со здоровьем? Вы же знаете, из таких командировок не возвращаются по собственному желанию, – Альбина перешла на шепот.

– Не стану с вами спорить. Так муж вам ничего не говорил?

– Нет. Правда, сегодня я его видела только перед работой.

– Очень странно, – Царева сделала глоток кофе. – Утром Кузнецов принес мне приказ о переводе Берсеневой в Москву.

– Куда в Москву?

– В нашу ведомственную поликлинику.

– Куда-куда?

– В нашу поликлинику, Альбиночка.

– Вот это номер! – глаза Альбины округлились от удивления.

– Альбина Арсеньевна, не в службу, а в дружбу, если узнаете какие-то подробности, поделитесь со старым товарищем.

– Серафима Павловна, непременно, – Альбина не лукавила, она прекрасно понимала, что такого человека, как Царева, нужно держать близко. Если что, она предупредит, а там, где требуется, – даст дельный совет.

Альбина попрощалась с Царевой и, позабыв о сомнениях, помчалась домой. Ей было наплевать на судьбу врачихи, но она всерьез опасалась, как бы ее проделки, какими бы они ни были, не отразились на карьере мужа. Уж слишком близко эта Берсенева к нему подобралась.

* * *

Стрелец вернулся домой в отличном настроении. Истомин высоко оценил его справку и рекомендации относительно перспектив советско-немецкого сотрудничества на уровне посольства, обещал поддержать в министерстве.

Танечка искренне, как умеют только дети, обрадовалась папе. Он расспросил ее о том, как прошел день, но девочке особо не о чем было рассказывать. Дом, школа, небольшая прогулка во дворе, телевизор. «С этим надо что-то делать, – подумал Стрелец. – Ребенок не может сидеть у экрана с утра до вечера».

– Таточка, а где мама?

– Мама пошла по магазинам. Сказала, что будет поздно.

– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал он и открыл холодильник. Полки сияли пустотой.

– Папочка, а что у нас будет на ужин?

– На ужин? – Стрелец оценивал скромные запасы. Есть картошка, яйца, немного молока, сметана и вскрытая пачка сосисок. – Негусто! Вот что, доченька, а не замахнуться ли нам на драники?

– Правда, драники?

– Драники.

– Ура!

– Но ты же понимаешь, что без твоей помощи я не справлюсь?

– Конечно, я буду твоей самой важной помощницей, – Танечка схватила мамин фартук, который оказался ей по щиколотку, и обернула его вокруг себя.

Стрелец рассмеялся. Он долго и безуспешно искал кухонный комбайн, пока голос дочки не вывел его из сосредоточенного молчания.

– Папа, что ты там ищешь?

– Как что, приборчик, чтобы натереть картофель.

– Так вот же он, – девочка протянула ему довольно допотопную механическую терку.

– Ах да, конечно, – сказал Стрелец и улыбнулся. – Давай-ка чистить картошку.

Не очень умело, но в конце концов они справились с этой задачей, вымыли крупные желтые клубни и приступили к самой трудоемкой части приготовления драников. Танечка подавала ему картофелины, он неловко натирал их на дурацкой терке. В конце концов последний плод оказался в миске. Стрелец выдохнул с облегчением. Оказалось, что и картошку натирать надо уметь.

– Таточка, подай мне, пожалуйста, луковицу, – попросил он дочку.

Девочка открыла холодильник, но лука в нем не оказалось.

– Папа, а лука нет, – произнесла она расстроенным голосом.

– Не переживай, малыш! Нет лука – давай яйцо. И немного соли.

Стрелец добавил яйцо в натертую картофельную массу, посолил и тщательно перемешал то, что получилось. Не без труда зажег конфорку газовой плиты. Если бы не Колумбия, он бы точно не справился с этой задачей. В его время уже давно никто не пользовался спичками, поскольку все плиты были снабжены системами электроподжига, достаточно только повернуть ручку. Здесь же использовали специальную зажигалку – забавную штуку, похожую на игрушечный пистолет с пьезоэлементом внутри. Он поставил на огонь тяжелую чугунную сковороду, разогрел растительное масло и столовой ложкой стал выкладывать на нее тертый картофель.

– Ой, папа, а ты забыл муку добавить!

– Зачем?

– Мама всегда добавляет.

– А давай попробуем без муки. Тебе точно понравится!

– А что мама скажет?

– Таточка, дай-ка мне лопаточку!

– Какую лопаточку?

– Чтобы переворачивать драники?

– А, поняла! – она протянула ему широкий металлический предмет, похожий на нож для торта.

– А нет ли там силиконовой лопатки? – спросил он по привычке и тут же прикусил язык.

– Какой?

– Деревянной, – поправился он.

– Нет, только такая.

– Ну ладно, такая так такая. С чугунной сковородой все равно ничего не случится, правда?

– Правда!

– Крекс, фекс, пекс! Первая порция готова! – весело провозгласил он. – Таточка, накрывай на стол, – скомандовал отец, снимая со сковороды первую порцию поджаристых, ароматных драников.

Когда Стрелец выкладывал на сковороду вторую партию, горячее масло вышло из-под контроля и мелкими раскаленными брызгами полетело во все мыслимые и немыслимые стороны.

– Танюшка, прячься! Масляные гномы наступают широким фронтом! Драники наши хотят отобрать!

– Ну и влетит же нам от мамы, – сказала девочка и заливисто засмеялась.

– Тата, тащи тряпку и «Фэйри», будем отмывать следы преступления, – попросил он.

– «Фэйри»? Папуля, у нас нет никакого «Фэйри». У нас только «Прил».

– Тащи, что есть!

Драники получились на славу – хрустящие с золотистой корочкой. А с небольшим количеством сметаны из посольского магазина – просто объедение. Скромный мужской ужин превзошел все ожидания.

Стрелец услышал, как в замке поворачивается ключ.

– Доченька, а вот и мама, – сказал он, обернувшись в сторону Альбины, которая стояла на пороге кухни с огромными пакетами в руках.

– Что у вас здесь происходит? – спросила она, нервно втягивая носом воздух. – Что за кавардак вы тут устроили?

– Мы жарили драники, – улыбнулся Стрелец. – Присоединяйся, они еще горячие.

– Драники? Ты жарил драники? – Альбина недоверчиво прищурилась. – Я думала, за своей работой ты уже забыл, как сделать омлет. Хотя, глядя на разгром, который вы тут учинили, я не так уж и неправа.

Альбина не любила, когда кто-нибудь, даже из самых близких, вторгался в ее хозяйство. На кухне все было организовано по особой, одной ей понятной системе, которая позволяла готовить и поддерживать чистоту в оптимальном режиме, тратя на это минимум усилий и избегая ненужных телодвижений. В этой части наилучшим образом проявился ее от природы изобретательный инженерный ум.

– Доченька, поставь, пожалуйста, маме тарелку.

– Ну ладно, давайте попробую, что вы там придумали, – Альбина не стала нагнетать раньше времени, хотя увиденное ей не понравилось.

– Действительно вкусно, – призналась она, попробовав приготовленное Стрельцом простое народное блюдо. – Но вкус какой-то странный, не такой, как получается у меня. Признавайся, Басов, что ты туда добавил?

– Угадай.

– Не понимаю, что еще, кроме обычных ингредиентов, можно сюда приплюсовать? – она попробовала на вкус еще один кусочек.

– Даю подсказку: надо действовать не методом прибавления, а методом исключения.

– Лук! – обрадовалась Альбина. – Здесь не может быть лука! Потому что он закончился! Я его только что купила, но еще не распаковывала.

– Верно. Один-ноль в твою пользу. Еще? – Стрельцу понравился ее азарт.

– Что еще?

– Ну, еще были применены некоторые хитрости.

– Не знаю, – она с удовольствием съела еще один драник.

– Альбина, подумай.

– Слушай, Костя, мы же не на экзамене.

– Мамочка, давай, думай, – Танечка украдкой показывала пальцем на шкафчик, где стояли крупы и мука.

– Так вот в чем дело, – Альбина увидела, что пакет с мукой стоит нераспечатанный. – Ты не стал добавлять муку! Забыл?

– Как-то так, – пробормотал он. – Что скажешь?

– Скажу, что без муки действительно лучше. Только вот, Костя, сколько раз тебе говорила, чтобы жир не летел во все стороны, используй эту крышечку, – Альбина поднялась из-за стола и достала из шкафчика под духовкой круглую металлическую сетку с ручкой-пупырышком.

– Прости, забыл.

– Ладно, поели – марш в комнату, здесь я сама уберу. И спасибо за отличный ужин!

Она быстро переоделась в домашнее, натянула резиновые перчатки, и через полчаса кухня уже сияла идеальной чистотой. Вместе с Танюшкой Стрелец рассматривал книгу, которую он купил у букиниста. Необычные яркие рисунки привлекли внимание подошедшей Альбины.

– Костя, а что это ты ей такое показываешь?

– Да вот… Сказки братьев Гримм. Издание шестьдесят первого года.

– Не понимаю, Басов, какая оса тебя укусила, ты же никогда особо не любил книжные магазины…

– Не любил, – задумчиво ответил Стрелец, – а теперь полюбил.

– Доченька, иди-ка ты в свою комнату, нам с папой надо поговорить.

«Ну вот, началось,» – подумал Стрелец.

Но разговор пошел совсем не в том направлении, которого он опасался.

– Костик, а что это у вас там происходит?

– Где? – Стрелец попытался придать голосу максимально будничное выражение.

– В посольстве.

– Не понял?

– Докторшу твою почему в Москву отправляют? – Альбина в упор посмотрела на мужа.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю.

– А я ничего не знаю.

– Костя, хватит крутить. Уже и приказ готов.

– Если так, то к чему этот разговор?

– Костя, я должна знать, в чем дело.

– Да я и сам, признаться, толком ничего не знаю.

– Костя, ты думаешь, в посольстве дураки сидят? Никто ничего не видит? – она перешла на шепот. – Что она натворила? Как это могут связать с тобой? Мне надо беспокоиться?

«Ах вот в чем дело,» – Стрелец мысленно выдохнул. Хотя, по большому счету, ему лично не за что было виниться перед Альбиной, но приходилось тащить неформатный багаж Басова и постоянно спотыкаться на ровном месте.

– Костя, вернись на землю! – Альбина повысила голос. – Я спросила, как ее проделки могут связать с тобой?

– Никак.

– Ты уверен?

– Уверен.

– А что твой дружок Кузнецов говорит по этому поводу?

– Говорит, что Маргарита Сергеевна перебрала в публичном месте.

– Подумаешь, не она первая, – фыркнула жена. – Из-за этого такой шум?

– Дорогая, я не знаю толком, что там произошло. А ты-то откуда взяла эти сплетни?

– Дружить, Костя, надо с Серафимой Павловной. Тогда все у всех будет хорошо.

– С какой Серафимой Павловной? – спросил он, не подумав.

– Ты это сейчас специально надо мной издеваешься? – Альбина осеклась, глядя на него с подозрением. – Забыл, как зовут секретаршу посла? С чего бы это? Или, может, ты тоже участвовал в этой… оргии?

– Альбина, ты в своем уме? В какой оргии?

* * *

Серафима Павловна напряженно размышляла о внезапной опале Маргариты Сергеевны. Она никак не могла взять в толк, в чем провинилась эта с виду скромная и неброская женщина с хорошими манерами и умением держать язык за зубами. Но ни посол, с которым у нее сложились доверительные отношения, ни советник по кадрам, ни Кузнецов не сочли нужным посвятить ее в детали. Цареву это задело за живое. За время службы в МИДе не только она сама, но и все окружающие привыкли к тому, что секретарша была в курсе любых ведомственных тайн.

Она методично прокручивала в памяти события последнего месяца, однако ничто не вызывало в ее душе отклика. Неприятно затрещал домашний телефон. Она вышла в прихожую и подняла трубку.

– Серафима Павловна, – вполголоса произнесла Альбина, – простите, что беспокою вас во внеурочный час, но я тут поговорила с мужем по поводу Берсеневой.

– Ну что вы, Альбиночка! Я всегда к вашим услугам, – Царева обрадовалась неожиданному звонку.

– Он тоже ничего толком не знает, сказал только, что она перебрала в публичном месте.

– Вот как⁈ – удивилась Серафима Павловна.

– Да, представляете! А все ходила, святошу из себя корчила, – прошептала Альбина.

– Как-то на нее это не похоже, – задумчиво произнесла Царева.

– В тихом омуте черти водятся! Будет теперь длинными московскими вечерами вспоминать про джинсы и чулки со стрелками.

– Альбиночка, ну что вы такое говорите…

– Ой, простите! Сорвалось.

– Да ладно, не берите в голову. Спасибо за информацию. Я очень ценю вашу откровенность и всегда к вашим услугам.

– Спасибо, Серафима Павловна, вы же знаете: и я, и папа, и Костик… Мы всегда на вашей стороне.

– Доброй ночи, Альбиночка! Лучшие пожелания Константину Ивановичу.

Царева положила трубку. «Вот оно как… Но где Берсенева могла так проштрафиться? – рассуждала Серафима Павловна. – Никаких внутренних праздников, никаких приемов в „дружественных“ и „недружественных“ организациях в последнее время не было. И второй вопрос: кто ее заложил?»

Серафима Павловна не то чтобы испытывала к Берсеневой какие-то особые чувства и сентименты, но докторша занимала определенное место в ее картине посольского микрокосма и полностью устраивала ее. Она знала, что Маргарита Сергеевна работала на ведомство Кузнецова, и высоко оценивала то, что Берсенева никогда не использовала свою тайную миссию для сведения личных счетов или подковерных интриг. Поди знай, кого пришлют вместо нее, и как это скажется на рутине их дипломатической жизни. Поэтому Царева решила побороться за врачиху.

Педантичная секретарша достала свой ежедневник и стала методично проверять записи за последние три недели. Опыт подсказывал, что лезть дальше в прошлое не стоит. Бинго! Первого апреля в посольство прислали четыре пригласительных на рок-концерт. Она сама передала их Зотову. Серафима Павловна решительно набрала номер референта.

– Сергей Петрович, простите за поздний звонок, – Царева произнесла это так вежливо, как только могла.

– Добрый вечер, Серафима Павловна! Вы же знаете, каждый в нашем посольстве и я в том числе, почтет за честь оказать вам услугу.

– Ну, Зотов, вы и… – Царева не стала продолжать фразу. – Хотела узнать, как вы сходили на концерт?

– Вот уж не думал, что вас интересует что-либо, кроме симфонической музыки.

– Да бросьте, Сергей Петрович, я эту вашу группу… как ее там?

– Доктор «Feelgood».

– Да! Впрочем, это не имеет значения. Так вот, я эту группу знать не знаю и никогда не видела, но на родине у меня подрастает племянник. Будущий музыкант, кстати, обладатель идеального слуха, – не удержалась она от желания похвалиться. – Я ему проговорилась по телефону, что наши посольские ходили на этот концерт, вот он и попросил меня разведать, как все прошло, понравилось ли? Правда ли, что эта команда – так он сказал – настолько хороша, как про нее пишут?

– О, Серафима Павловна, у вашего племянника отличный вкус! Парень знает толк в современной музыке. Скажите ему, что они лучше, чем про них пишут. Если вы не против, я передам для парня пластинку.

– Ему, конечно, будет очень приятно. Но не слишком ли сильно это вас затруднит?

– Ну что вы! Как меломан меломану. Это же своего рода клуб, который не имеет границ!

– Сергей Петрович, ну вы уж через край! – Царева усмехнулась. – Неужели они понравились всей вашей компании без исключения?

– Абсолютно. Если и можно о чем-то спорить, то только о том, кому больше.

– И кому же больше?

– Маргарите Сергеевне.

– Кому? – переспросила Царева.

– Да докторше нашей. Она от возбуждения такие зажигательные танцы там устроила.

– Прямо танцы?

– Да, танцы.

– Но это же не запрещено.

– Конечно, нет. Наоборот, приветствуется. Там все плясали, – ответил Зотов.

– Понятно. А кто с вами еще был?

– Толик из шифровального и Люся из машбюро.

– И все остались довольны?

– Вы себе даже не представляете.

– С вас пластинка, – милостиво согласилась Царева. Она по опыту знала, у Зотова в памяти этот разговор отложится, как разговор о пластинке для племянника.

«Значит, Люська, – подумала Серафима Павловна, вешая трубку. – Ну ладно, посмотрим еще, кто кого». Она набрала домашний номер Берсеневой.

– Маргарита Сергеевна, не хотите разделить со мной утренний кофе?

– С удовольствием, – не вдаваясь в детали, ответила та.

– Тогда в восемь на моем обычном месте.

Глава 9

ГЛАВА 9

ДВОРЕЦ ДЛЯ ЛЕОНИДА ИЛЬИЧА

Стрелец читал дочке сказку про Белоснежку и гномов. Девочка потихоньку успокаивалась, её дыхание становилось ровным и глубоким. Он как раз дошел до момента, когда злая мачеха приказала охотнику убить падчерицу и принести в доказательство ее сердце и печень. Решив, что Танечка уснула, советник осторожно поправил одеяло и собрался уходить, но дочка крепко схватила его за руку.

– Папочка, ты ведь меня никогда не оставишь? Правда?

– С чего это ты взяла? – голос Стрельца сел от неожиданности.

– Подумала про бедную Белоснежку…

– Никогда.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда!

Танечка удовлетворенно вздохнула и моментально провалилась в сон. В смятении Стрелец вышел из детской. Он размышлял о том, как выполнить обещание, которое так опрометчиво дал дочке, о том, почему им с сестрой Ариадной в детстве так нравились эти кровожадные сказки, и почему они вызывали у них не чувство ужаса, а задорный смех и любопытство. Наверное, дети первой половины XXI века куда менее легковерны и куда более привиты масскультурой от подобного рода переживаний, чем их сверстники из далекого семьдесят третьего. Вспомнив, как сестра безуспешно пыталась его напугать, советник улыбнулся.

Альбина вполголоса разговаривала с кем-то по телефону. Стрелец замер в дверях, не представляя, что делать со всей этой внезапно обрушившейся на него семейной жизнью. Еще немного – и лимит оправданий будет исчерпан. Он понятия не имел, как женщина отреагирует на близость с совершенно чужим человеком, которого она принимает за собственного мужа. Больше всего он опасался провалить этот «экзамен» на какой-нибудь досадной мелочи. Но и это еще не всё: его пугала сама мысль о постели с Альбиной, где он чувствовал бы себя последним самозванцем. К «королеве Марго», к счастью, его тоже не тянуло. Слава богу, хоть она уедет в ближайшие дни.

– Костик, ну ты скоро, я жду тебя, – Стрелец не заметил, что жена закончила болтать по телефону и направилась в спальню.

– Альбина, ложись спать, мне еще нужно поработать, – ляпнул он первое, что пришло в голову.

– Вот вместе и поработаем, – она вошла в гостиную и по-хозяйски обняла мужа за плечи.

– Альбиночка, я серьезно, у меня есть одна незавершенная задача…

– Завтра решишь свою задачу! – ответила Альбина, настойчиво подталкивая его в спальню.

– Завтра я должен отчитаться перед Истоминым. С самого утра.

– Встанешь утром пораньше и доделаешь. Ведь не в первый раз, – она призывно заглядывала ему в глаза.

– Альбина, все слишком серьезно, – не сдавался Стрелец. – Ледников только и ждет, чтобы я оказался в положении двоечника.

– Не думай об этом, никто не осмелится делать тебе выволочку. Во-первых, ты – умный, а во-вторых, он не станет так откровенно портить отношения с папой. Все знают, что он у меня хоть и добрый, но своих защитить умеет!

– Альбина, ну что за детский сад. Не хочу я ни папу твоего подставлять, ни сам подставляться. Иди спать. Я закончу справку и тоже приду.

– Ничего не понимаю… что с тобой случилось? – скорее обращаясь к самой себе, задумчиво произнесла она. – Или ты все-таки плохо себя чувствуешь и молчишь, чтобы не расстраивать меня? Может, надо было послушать эту Берсеневу и лечь в больницу? Или поехать на лечение в Москву? – захлопотала она, автоматически поднеся ладонь ко лбу мужа. – Температуры у тебя точно нет. Давай, измерю давление!

– Альбина, дорогая, лучше сделай мне, пожалуйста, чаю, – попросил он жену. – Прости, столько всего в эти дни поставлено на карту, что я не могу думать ни о чем другом. Каждая, даже самая маленькая деталь теперь имеет значение.

– Тебя послушать, так вы там прямо историю пишете, – усмехнулась жена.

– А ты ведь верно заметила, – он пристально посмотрел на Альбину, – мы действительно пишем историю. И от того, насколько хорошо мы выполним свою работу, впрямую будет зависеть жизнь Татки и ее будущих детей.

– Ой, Басов, кончай! Ты же не на партсобрании! – сказала она и отправилась на кухню.

– Альбинка, я не шучу! На твоих глазах и с участием твоего мужа сейчас действительно вершится история.

Вершится, не вершится, история, не история, на партсобрании, не на партсобрании, а делать со всей этой чехардой, точно, что-то нужно. Вот только что? Альбина прекрасно знала, как обходится с соперницами, она могла переплюнуть любую женщину просто потому, что от природы обладала спокойным уравновешенным характером и никогда не кидалась в крайности. Ее стихией были упорство, терпение и расчет.

Но как бороться с такой соперницей, как работа мужа, она, совершенно точно, не имела ни малейшего понятия. Для Альбины Арсеньевны это был абсолютно новый вызов. Как ни странно, сформулировав задачу, женщина успокоилась – впрочем, так было всегда. Период сомнений закончился, наступил этап действий. А в этом она была далеко не последним человеком.

* * *

Маргарита Сергеевна Берсенева второпях собиралась на встречу с Серафимой Павловной Царевой. Как назло, в это утро она проспала. Докторша понятия не имела, зачем ее вызвала всесильная секретарша посла, но чувствовала, что речь пойдет о неприятном. Неужели уже и Царевой донесли про ее «выступление» на концерте? Берсеневой стало стыдно. Предательский румянец проступил даже сквозь умело нанесенный тональник. Она и сама не понимала, как могла так проколоться на ровном месте.

После приступа, который случился у Басова, она сказала Зотову, что, скорее всего, не пойдет в клуб и предложила поискать другого компаньона, тем более, что группа выступала модная, желающих попасть на концерт было хоть отбавляй. Но Зотов умел уговаривать. Она сама не заметила, как сдалась, согласившись с тем, что второго такого шанса может больше и не представиться.

«Вот ведь не хотела же! Но пошла!» – корила она себя. В памяти тот вечер всплывал как-то смазанно, нечетко. Они танцевали, выпивали вместе, но в разнос почему-то пошла она одна.

Докторше повезло. Она пришла в кафе на пару минут раньше Серафимы Павловны. Вроде бы ничего особенного, но Царева ценила такие знаки уважения к своей персоне. Дамы заказали кофе, обменялись дежурными фразами о погоде, после чего приступили к главному.

– Маргарита Сергеевна, как вы понимаете, я пригласила вас сюда не с бухты барахты.

– Слушаю вас, Серафима Павловна, – Берсенева замерла, стараясь унять дрожь.

– Это я бы хотела послушать, что там у вас произошло на этом злосчастном концерте?

– На концерте? – Маргарита Сергеевна едва не задохнулась от стыда. – Серафима Павловна, это недоразумение. Нелепое недоразумение!

– В самом деле? – приподняла бровь Царева.

– Да, – тихо ответила Берсенева.

– Тогда потрудитесь рассказать подробно.

– Зотов пригласил нас в клуб на выступление модной группы. Где-то он выцепил пригласительные. Народу было столько, что яблоку негде упасть.

– И? – Царева не сводила с нее проницательного взгляда.

– Музыканты здорово опаздывали.

– Здорово – это насколько?

– Почти на два часа. А я перед выходом ничего не ела. Я, вообще, в тот день ничего не ела. Сначала не хотела, а потом этот приступ у Басова.

– Рассказывайте дальше! – потребовала Серафима. – Все, до мельчайших деталей!

– Еды в этом клубе особой не было, в основном выпивка. Я и сама не заметила, как перебрала.

– И что вы делали потом? – голос Царевой звучал бесстрастно.

– Танцевала.

– Как танцевали?

– Возможно… слишком экспрессивно, – докторша опустила глаза.

– А потом?

– А потом Зотов отвез меня домой, и я пошла спать.

– Понятно. А кто еще был с вами?

– Шифровальщик Толя и Люся из машбюро.

– Может быть, вы встретили там еще кого-то из знакомых?

– Нет. Никого. Там советских, кроме нас, не было.

– Вот надо было вам, Маргарита Сергеевна, по клубам этим шастать! – с досадой произнесла секретарша.

– Серафима Павловна, а вы почему беспокоитесь?

– Дорогая моя, если бы я не беспокоилась, вы бы сейчас уже к Бресту подъезжали… в опломбированном вагоне, – невесело пошутила всемогущая Серафима Павловна.

– То есть, меня отправляют домой? – Берсенева с ужасом уставилась на собеседницу.

– Думай быстрее, девочка, кто тебя заложил?

– Но кто? Там ведь были только свои!

– А ты видела, чтобы стучали чужие? – усмехнулась Царева.

– Действительно…

– Подумай над этим, – сказала Серафима Павловна, поднимаясь из-за столика, – но не руби с плеча. Теперь осторожность – твой единственный шанс. Ибо, если в тебя вцепится женсовет, никто не поможет. Наши мымры съедят тебя за пять секунд и будут вспоминать только о том, как же не повезло «несчастной бедняжке». При таком раскладе ты и в Москве приличной работы не найдешь.

Оставшись одна, Маргарита Сергеевна заказала еще одну чашку кофе. Ей нужно было оценить состоявшийся разговор, понять, почему Кузнецов так легко ее разменял. Откуда-откуда, а с этой стороны она не ожидала никакого подвоха. Игорь Прокопьевич сам обратил внимание на то, что советник проявляет к ней интерес, и посоветовал не игнорировать внимание зятя замминистра.

Басов ей нравился, а сотрудничать с конторой ей приходилось и раньше. Берсенева прочно стояла на земле и понимала: без подобных услуг она бы никогда не попала на работу в капиталистическую страну. В лучшем случае – в Болгарию. Да и там никому не спрятаться, никому не скрыться.

Ее интересовало, кто из троих ее компаньонов написал донос. Первым делом она подумала на Зотова: «Неужели он? Так сладко заливал! Вот мерзавец! А если она ошибается? Да ему, вроде как, и не за чем! Тогда кто? Толик? Или Люська?»

Берсенева нервно соображала: «Так, что я знаю про Толика? Фанат своего дела, немного не от мира сего, задолбал всех своим Тьюрингом. Ему должно быть все равно. Он не помнит, что сам ел утром и где лежат ключи от квартиры. Люся? И ей нет никакого интереса. По работе они не пересекаются. Люся – машинистка, я – врач. Бред какой-то!»

Маргарита Сергеевна постаралась детально вспомнить события того рокового вечера.

«Люся хотела уехать из клуба с Зотовым, а он повез домой меня. Неужели в этом все дело? – осенило ее. – Отомстила, так отомстила. Но почему этим воспользовался Кузнецов? Вот – вопрос. Или, может, это Басов решил избавиться от надоевшей любовницы?»

Мысли с ураганной скоростью проносились у нее в голове. Это не давало сосредоточиться.