Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

ГЛАВА 7

СТРЕЛЕЦ ПОДБРАСЫВАЕТ ИДЕЮ

До приезда Генсека оставались считанные недели. Задачи, стоявшие перед советником, скручивали время в тугую воронку. На перекидном календаре не хватало места для записей, а график встреч трещал по швам. Но ему нравился такой темп. Дело полностью занимало его мысли и не оставляло времени на раздумья о случившемся с ним самим. Стрелец не особо доверял подчиненным и старался контролировать все процессы сам. И дело было не в том, что он сомневался в их компетенции, дело было в том, что он не знал, насколько они хороши на самом деле. Разговор с Кузнецовым не выходил из головы. Нельзя было допустить, чтобы Ледников каким-либо образом повлиял на итоги саммита.

В кабинете его ожидал сюрприз. У окна, опершись руками на подоконник, стояла Маргарита Сергеевна. Вид у нее был подчеркнуто нарядный, даже вызывающий. Стрельцу стало не по себе. «Неужели Альбина права и меня связывают с внимательной докторшей не только служебные отношения?» – пронеслось в голове. Берсенева выглядела озабоченной.

– Маргарита Сергеевна, рад вас видеть! – он не имел понятия, как правильно вести себя с ней.

– Константин Иванович, товарищ Басов… Не стоит так легкомысленно относиться к рекомендациям врачей. Не так давно вы перенесли сердечный приступ и с тех пор ни разу не заглянули в медпункт. Надо же хотя бы давление контролировать! – докторша отчаянно флиртовала. – Я уже не говорю о необходимости корректировать назначения. Слышала, вы в Баварию ездили? Понравилось?

– Маргарита Сергеевна, не переживайте, пожалуйста, тревога оказалась ложной! Работа – лучшее лекарство, работа и отказ от сигарет, – ответил Стрелец. То, как быстро разносится информация по посольству, произвело на него впечатление. – А вы-то откуда знаете о моей поездке?

– Так все кругом говорят, – она неопределенно махнула рукой.

– Лучше бы все работали, а не языками трепали, – произнес он раздраженно.

– Раньше вы не были таким грубым, – кокетливо парировала Берсенева и направилась к выходу.

– Маргарита Сергеевна, простите, голова забита государственными вопросами, вот и сорвался. Простите!

– Костя, ну что ты! – врачиха внезапно кинулась ему на шею.

«Нет дыма без огня, – угрюмо подумал он. – Все-таки Альбина была права: с докторшей Басова связывали не только деловые отношения!»

– Прошу тебя, прекрати, мы все-таки на рабочем месте, – произнес он, мягко, но решительно отстраняясь.

– Товарищ Басов, раньше тебя это не смущало, – промурлыкала она, ослабляя узел его галстука. – В обеденное время здесь никого нет.

– Маргарита, – он не имел понятия, как обращался к любовнице настоящий Басов, но слово уже прозвучало.-

– Маргарита? Ведь мы договорились…

– О чем? – Стрелец почувствовал, что ступил на тонкий лед.

– Как о чем? Для тебя я – Марго, королева Марго! Так ты меня называл до этого чертова приступа.

– Марго… Я… не уверен, что такие нагрузки мне сейчас по плечу, – схватился он за спасительную соломинку.

– Не узнаю я тебя, Басов! – женщина откинулась назад, не снимая своих красивых рук с шеи Стрельца. – Ты же всегда так легко заводился. Стоило мне только пройти мимо твоего кабинета… А тут я рядом, а ты холоден как жаба.

– Прости, но голова, действительно, занята другим, – он обратился к Берсеневой с просьбой в глазах.

Она отступила на пару шагов, смерила его оценивающим взглядом, поправила так и не успевшую растрепаться прическу и холодно произнесла:

– Как хочешь, Котик! Но это тебе аукнется!

Стрелец почему-то подумал о том, что он на самом деле еще пожалеет о своем отказе. С виду тихая и не особенно приметная, Маргарита Сергеевна оказалась той еще «щучкой». А этот Басов, судя по тому, что только что произошло, ни в чем себе не отказывал. Он снова посмотрел на Берсеневу, невольно сравнивая ее с женой. Если уж выбирать между этими двумя женщинами, то лично он отдал бы предпочтение Альбине. Хотя прежний хозяин этого тела в свое время мог и вовсе не выбирать, просто закрутив служебный роман, как это принято у медиков из времени Стрельца. Никаких обязательств, никаких терзаний – чистая физиология и способ скоротать время.

Маргарита Сергеевна продолжала настаивать. Советник постарался абстрагироваться от такого натиска, но у него это плохо получалось. То, что сейчас исполняла симпатичная докторша, в его родной эпохе назвали бы харассментом. И это дорого обходилось всем, кого обличили. Обычно претензии предъявлялись к мужчинам: считалось, что они, пользуясь положением или превосходством в физической силе склоняют женщин к близости против их воли. Однако здесь все вышло ровно наоборот. Стрелец почувствовал себя на месте жертвы домогательств и ему стало не по себе. Ощущение было так себе. Если бы еще тело хоть как-то реагировало, но чем дальше, тем больше женщина становилась ему неприятной. Больше всего он хотел, чтобы Берсенева поскорее убралась из его кабинета.

– Маргарита Сергеевна, прошу вас! Давайте вернемся к этому… разговору позже, – не нашел он ничего лучше, как перейти на официальный тон. – У меня действительно дел невпроворот. И я бы не хотел, чтобы коллеги случайно увидели, чем мы здесь занимаемся.

– А то никто не знает? – она иронично вскинула бровь.

– В смысле?

– Ну люди же не дураки, умеют сложить два и два. Тем более наши: только и делают, что следят друг за другом, а потом тащат все эти сплетни на женсовет. А эти мымры только и ждут, кому бы перемыть кости да на кого настучать на Смоленскую площадь. А уж оргвыводы не заставят себя ждать.

– Не преувеличивай!

– Это я-то преувеличиваю! – возмутилась Берсенева. – Одна только Римма Карловна чего стоит. Вся такая бесстрастная, холодная, а сама только и ждет шанса, чтобы мне подножку подставить.

– Ты-то ей зачем? – искренне недоумевал Стрелец. – Или таблетки от головной боли не поделили?

– Костя, не включай дурака, – Маргарита Сергеевна раздражённо махнула рукой. – Эта «селедка» Римма всегда на стороне твоей Альбины.

– Она все-таки учительница нашей дочери, – рассудительно сказал он. – Конечно, ее волнует благополучие ученицы. А ты бы на ее месте как себя повела?

– Я бы в чужие дела не лезла! Вот бы как я себя повела! Люди взрослые – сами разберемся…

– Ладно, королева Марго, – усмехнулся Стрелец, – иди-ка ты на свое рабочее место! Мне нужно работать.

Маргарита Сергеевна выскочила из кабинета, на прощание громко хлопнув дверью. Она прошипела через плечо что-то явно обидное, но Стрелец не расслышал. Советник подумал, что хотя это «свидание» было ему неприятно, он узнал много нового о том, как организована подковерная жизнь в посольстве. Надо будет расспросить Альбину о ее роли в этом женсовете, о жене Ледникова, с кем она дружит, кого не любит и как себя в принципе ведет на этих дамских посиделках, которые, судя по тому, что он только что услышал, обладают реальной властью и могут действовать с особой жестокостью. Все-таки коллектив диппредставительства – это очень сложный многоуровневый организм, понять который с наскока просто невозможно.

* * *

Посол Истомин изучал справку, которую по его поручению подготовил советник Басов. Он обратил внимание на то, что Константин Иванович настаивал на расширении круга сторонников новой восточной политики, рекомендовал не ограничиваться исключительно социал-демократами, но искать поддержку и в консервативных кругах.

Басов подчеркивал, что ФРГ является классической западной демократией, поэтому политическая жизнь лидера измеряется периодами от выборов до выборов и настроениями избирателей. И хотя канцлер Брандт пользовался определенной популярностью и был надежным партнером СССР, гарантировать преемственность власти в Бонне в долгосрочной перспективе никто не мог.

Отношения с ФРГ должны рассматриваться как пилотный проект в деле нормализации отношений с капиталистическим лагерем, писал Басов. Для этого Политбюро выбрало стратегию мягкого, взаимовыгодного сотрудничества без какого-либо политического или идеологического принуждения. «Мы сотрудничаем, но не стремимся никого переубеждать и переделывать под себя» – именно так это должно было выглядеть со стороны. Таково было требование времени. Заслуга кремлевских политиков и лично Леонида Ильича заключалась в том, что они смогли уловить этот запрос и использовать его к обоюдной выгоде.

Истомин поймал себя на мысли о том, что эта концепция не была всеобъемлющей. Спецслужбы продолжали свои попытки действовать в парадигме жесткого противостояния, но, благодаря в том числе и таким людям, как Кузнецов, «разрядка» потихоньку проникала и в эту сферу межгосударственных отношений. То, что советский резидент вышел за рамки узких цеховых интересов и в части подготовки визита Генсека сотрудничает с Басовым, говорило о многом: ситуация действительно изменилась.

Тем не менее в посольстве принимались самые строгие меры безопасности. Для секретных переговоров была оборудована специальная комната, которую невозможно было прослушивать на расстоянии. Важные беседы дипломатам рекомендовали вести исключительно на свежем воздухе. Слишком много игроков совало свои длинные носы в советско-германские отношения.

Алексей Федорович еще раз перечитал рекомендации советника. Сначала они показались ему слегка преждевременными и даже удивили: он не ожидал от Басова такой глубины анализа. Но чем больше руководитель миссии погружался в справку, тем сильнее склонялся к мысли, что Константин Иванович прав, а их работа выходит на новые горизонты. Если бы десять лет назад Истомину сказали, что основным партнером СССР в Европе станет Западная Германия, он бы не поверил. Даже думать об этом было невозможно. И вот теперь он сам на переднем крае этого парадоксального сотрудничества. «Повезло иметь таких помощников, как Басов», – подытожил посол.

По линии засекреченной правительственной связи Алексей Федорович связался с помощником министра иностранных дел СССР Сергеем Александровичем Селицким. С ним посла связывали давние, в некотором смысле даже родственные отношения. Первая жена Истомина приходилась Селицкому двоюродной сестрой. К несчастью, она трагически погибла в автомобильной катастрофе, но даже годы спустя он вспоминал ее с особой нежностью. За это время дружба с влиятельным свояком не только не прервалась, но и укрепилась.

– Сергей Александрович, приветствую, – посол начал разговор в обычной своей манере. – Как дела в столице? Как семья? Как начальство?

– Твоими молитвами, Алексей Федорович! – ответил Селицкий. – Прости, но давай сразу к делу, через десять минут аудиенция у министра.

– К делу так к делу, – Истомин понимал, что этого времени ему едва ли хватит, чтобы прозондировать почву по интересовавшему его вопросу, но как есть. – Сергей, не в плане окончательной позиции, скорее в качестве темы для размышления. Что ты думаешь, если посольство возьмет курс на расширение связей с другими немецкими партиями?

– У тебя есть какая-то информация? Нам стоит волноваться? – в голосе Селицкого проскользнули тревожные нотки.

– Нет, что ты. Простая логика. – успокоил его Истомин. – У них здесь во главе угла принцип сменяемости власти, и все может быть. Мы просто должны быть готовы к любым неожиданностям.

– Боюсь, Леша, что этот вопрос находится вне нашей с тобой сферы ответственности, – вздохнул собеседник.

– Здесь такое дело. Мой Басов подготовил дельную справку по этому поводу. И мне кажется, нам следует прислушаться к мнению советника.

– Басов? Это который зять Кацолапова?

– Да. Толковый сотрудник. Наблюдательный, вдумчивый, ответственный, – подтвердил Истомин. – Считает, что нельзя ставить такое большое дело, как новая восточная политика в зависимость только от одного человека, каким бы заинтересованным и позитивным он ни был.

– Разумная мысль. Но ты же понимаешь, что такие решения принимаем не мы, а на Старой площади, – напомнил Селицкий.

– Конечно понимаю! Поэтому, прежде чем продвигать идею дальше, хочу посоветоваться с тобой, согласовать, так сказать, инициативу с руководством.

– А что ваш Ледников? Он как к этому относится?

– Никак. Я решил сначала поговорить с тобой.

– Резонно, – согласился Селицкий. – Леша, я пока не могу тебе сказать, стоит ли развивать это направление. Переговорю с Первым, но имей в виду, Ледников, если ты не найдешь способ втянуть его в это дело, будет ставить палки в колеса. Он уверен, что должен занимать твое место.

– Уже и до тебя дошло… Но мы же не можем из-за одного упрямого осла ставить под угрозу устойчивость целого направления?

– Не можем. Ладно. Прозондирую почву, перезвоню. Постараюсь преподнести твою идею с самой привлекательной стороны. Пусть твой Басов подготовит список немецких политиков, которых он считает наиболее важными и перспективными для дела.

– Договорились, – завершил разговор Истомин.

* * *

Стрелец просматривал прессу – это входило в его ежедневные обязанности. Открытые источники оставались главным каналом получения политических новостей. Немецкий истеблишмент лихорадочно готовился к визиту советского Генсека. Чем меньше времени оставалось до назначенной даты, тем масштабнее становилось информационное сопровождение в обеих странах. Советским массмедиа поставили чёткую задачу: создать наиболее благоприятный фон для предстоящего события.

Советник подметил принципиальный разрыв в акцентах. Если советская пропаганда основной упор делала на «разрядку» международной напряженности ради мира во всем мире, то западные журналисты видели в этом процессе прежде всего путь к экономическому сотрудничеству и признанию послевоенных границ.

Сторонники канцлера Брандта писали, что «что Брежнев везет в Бонн готовность к диалогу», что «СССР жизненно заинтересован в долгосрочных экономических связях и немецких технологиях», что «этот визит сделает „разрядку“ необратимым процессом», сравнивали грядущее событие с «окончанием ледникового периода», называли советского лидера «гостем, который меняет мир». Главный телеканал ФРГ ZDF подготовил серию позитивных репортажей о жизни простых людей в Советском Союзе.

Оппозиционные издания вели себя осторожнее. Они не решались прямо обвинить правительство Брандта в потакании Кремлю, но задавали неудобные вопросы о цене нового политического курса, требовали разобраться в том, чего на самом деле хочет Москва, обращали внимание на опасность чрезмерной зависимости от поставок советского газа и открыто сомневались, что СССР когда-либо пойдет навстречу в спорах о статусе Западного Берлина.

Он читал эти опусы и думал о главном: ни один из газетчиков так и не рискнул назвать истинную причину «разрядки». Обе стороны – и это касалось не только СССР и ФРГ, а в целом Востока и Запада – больше не могли жить в условиях жесткой конфронтации. Каждой из них было что предложить противнику на взаимовыгодных условиях, и это надо было успеть сделать до того, как полетят ракеты.

В отличие от своих коллег, Евгений обладал знанием из будущего и четко понимал дни Вилли Брандта на посту канцлера ФРГ сочтены. Стрелец рассчитывал на то, что Алексею Федоровичу Истомину удастся продвинуть его аналитическую записку наверх. Идея расширить базу сторонников нового курса в среде немецкой элиты – и прежде всего в рядах оппозиционного блока ХДС/ХСС – сейчас была как никогда актуальной.

Тишина в посольском коридоре сменилась суетой. По паркету застучали каблучки и каблуки, где-то замер лифт – обед закончился, и коллеги возвращались на рабочие места.

– Константин Иванович, а вы почему не обедали? – на пороге стоял референт Зотов.

– Работал, – буркнул Стрелец. – У вас есть какие-то вопросы?

– Я вот хотел узнать, что вы все-таки думаете о моем отчете? – замялся Зотов.

– Что конкретно вас интересует?

– Ну, я уже трижды я дорабатывал его…

– Как же, как же, конечно, – Стрелец потер виски.

– Что вы скажете?

– Я бы посоветовал вам, Сергей Петрович, более ответственно относиться к подготовке аналитических документов, – твердо произнес Стрелец. – Учитесь читать газеты, особенно то, что написано между строк. Помогает, знаете ли. Учитесь анализировать, критически относиться к любому свидетельству, старайтесь не делать поспешных выводов. Всегда учитывайте позиции различных сторон. Только в их балансе вы сможете нащупать истину. А ваш отчет – это, скорее, записки о том, как вы персонально хотели бы видеть ситуацию, а не о том, какой она является на самом деле.

– То есть, я снова не справился? – в голосе референта послышалась обида.

– Я этого не говорил.

– А что же вы тогда сказали, если не это?

– Я сказал, что вам нужно учиться, – примирительно улыбнулся Стрелец. – Не стоит обижаться, понимание всегда приходит с опытом. Совершать ошибки – это нормально. Ненормально – не делать из них выводы. Но я уверен, с этим вы справитесь!

Он решил больше не углубляться в обсуждение отчета – с референта все равно пока взять было нечего, а учить его работать сейчас не хватало ни времени, ни желания.

– Сергей Петрович, все хотел у вас поинтересоваться, как концерт? Получили удовольствие? – спросил Стрелец, желая переменить тему.

– Какой концерт? – не понял референт.

– Вы же собирались послушать «Dr. Feelgood», если я ничего не путаю.

– О, это был настоящий драйв! Никого не оставил равнодушным, – оживился Зотов. – Уж на что наша докторша – с виду недотрога – а такое там исполнила!

– И что же она там исполнила, как вы говорите?

– Да плясала босиком прямо на сцене.

– Что она делала? – советник от удивления даже приподнял брови.

– Да вы не берите в голову, Константин Иванович, все останется в тайне, никто никому ничего не скажет, – заговорщически понизил голос референт. – Нам, ведь тоже надо как-то снимать стресс.

– Снимать стресс? – Стрелец в упор уставился на референта. – И от чего же вы так застрессовали?

– Так как же… Отчеты, доклады, ответственность, а там – такая свобода, музыка, танцы, красивые люди…

– Считайте, что вы мне этого не говорили, а я не слышал, – строго оборвал его Стрелец. – Но искренне советую вам не злоупотреблять доверием страны, которая оказала вам честь, направив на такой сложный и ответственный участок работы.

– Константин Иванович, да что с вами. Вы же сами в прошлом году…

– Что я в прошлом году? – грозно произнес советник.

– Н-нет, н-нет, ничего, – Зотов попятился. – Это я так… не о том подумал. Извините.

– Идите, и не забывайтесь.

Оставшись один, Стрелец поймал себя на мысли, что жизнь в посольстве куда расслабленнее, чем он привык считать по книгам о брежневской эпохе. Очевидно, реальность всегда преломляется через призму смотрящего. Рок-концерт, танцы на на сцене в начале семидесятых… До этого момента он совершенно искренне был убежден, что в СССР и за меньшее выпирали со службы. Особенно – с дипломатической.

– Понятно, что ничего не понятно, – в сердцах произнес он.

– Сам с собой разговариваешь? – в кабинет бесшумно вошел Кузнецов.

– Извини, вырвалось, – Стрелец попытался взять себя в руки.

– Что Зотов раздосадовал?

– Да.

– А ты не злись, – хмыкнул резидент. – Просто используй его промахи против него самого.

– Не понял? – советник пристально посмотрел на собеседника.

– Отчетик его подшей, пригодится.

– Кому?

– Тебе.

– Мне он совершенно ни к чему!

– Это с какой стороны посмотреть, – прищурился резидент. – Человек он не проверенный, а потому – ненадежный. Неизвестно, как себя поведет в случае, если что-то пойдет не так. А у тебя – отчетик! Страховочка!

– Работка у тебя, Игорь, не позавидуешь! – покачал головой Стрелец.

– C’est la vie! – Кузнецов развел руками. – Ладно, я не за этим пришел. Тут на твою Ритку донос поступил.

– Какой донос? – Стрелец не стал выяснять, почему Кузнецов называет докторшу «его Риткой», это было понятно и так: в стенах посольства не было секретов ни у кого и ни от кого.

– Разошлась девка не на шутку, – цинично хмыкнул Игорь Прокопьевич.

– То есть?

– На концерте каком-то. Пьяная танцевала на сцене. Ждет ее билет в один конец.

– Может, оговорили? – осторожно предположил Стрелец.

– Нет.

– Так это Зотов, что ли? – нахмурился Стрелец.

– Нет. Но нашлись бдительные товарищи, – сухо ответил Кузнецов. – Подружек надо тщательней выбирать. Костя, я пришел тебя предупредить, Берсенева поедет домой. Больше я не могу и не хочу прикрывать ее выходки.

– Я надеюсь, этим все обойдется? Или будут еще какие-то меры карательного характера?

– Константин Иванович, ты слова-то подбирай! – резидент недовольно нахмурился. – Как партия решит. Но, думаю, будет работать в Москве в ведомственной поликлинике. Про заграницу придется забыть навсегда. Сам ей скажешь?

– Нет. Я при этом не присутствовал, – отрезал Стрелец. – Ты за это отвечаешь, ты и говори.

– Прошла любовь? – Кузнецов иронично прищурился, пытаясь поймать взгляд дипломата.

– Как тебе сказать… Поцапались сегодня ни с того ни с сего, – осторожно ответил советник. – Устал я от этой чехарды.

– Ну и хорошо, – Кузнецов бесшумно покинул кабинет Стрельца, весело напевая себе что-то под нос.

Игорь Прокопьевич не ожидал, что Басов так легко согласится на расставание с Берсеневой. Эта скромная с виду женщина была его собственным информатором, специально приставленным к зятю замминистра. Кузнецов мог бы погасить этот конфликт, но чрезмерная вовлеченность Маргариты Сергеевны в дела советника начинала мешать. С каждым днем докторша все больше выходила из-под его контроля, претендовала на самостоятельную роль в посольских интригах. Он больше не был уверен в своей протеже и сомневался, что, что в случае чего, Берсенева будет молчать. А вот что именно и куда она станет сообщать, Кузнецов не знал.

Стрелец вздохнул с облегчением. Ему было по-человечески жаль докторшу: вылет из диппредставительства по любой причине становился клеймом на всю жизнь, а по такой – тем более. Но он не мог не признать, что одной проблемой в его новой реальности стало меньше. Одновременно потянуть отношения с Альбиной и Марго он был просто не в состоянии.

Он не был уверен даже в том, что сможет поладить с женой, которая досталась ему в результате превратности судьбы. А вот Татка ему безоговорочно нравилась. Он был уверен на все сто, что хотел бы иметь такую дочку.

Рабочий день приближался к концу. Стрелец решил пройтись по городу. Бесцельная прогулка по улицам Бонна привела его в уютную букинистическую лавку. Здесь было столько всего, что он поначалу растерялся. Основательно покопавшись в книжных развалах, Стрелец выбрал сказки братьев Гримм – издание шестьдесят первого года с потрясающими иллюстрациями Герхарда Оберлендера.

В детстве эти жутковатые истории обожала его сестра Ариадна, теперь он обрадовался тому, что сможет поделиться ими с Танечкой. Ее немецкого, конечно, пока не хватало на то, чтобы читать, но рассматривать великолепные рисунки можно было часами. Этот сборник обещал украсить их семейные вечера, а самому Стрельцу теперь не придется пересказывать сюжеты, которые в семьдесят третьем году еще не существовали.