Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

ГЛАВА 6

КУЗНЕЦОВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Стрелец с женой и дочкой наконец покинули баварский потребительский рай. Кузнецов ждал их у выхода. Он окинул сумки советника цепким взглядом. Римма Карловна любовалась витринами. Стрелец вытащил из большого пакета пакетик поменьше и протянул его жене Игоря Прокопьевича.

– Римма Карловна, это вам. Удивительный чай из Японии. Когда продавец порекомендовал мне его и дал насладиться ароматом, я понял, что никогда не встречал ничего подобного.

– Что-то я раньше не замечал в тебе стремления к роскоши, – поддел его Кузнецов.

– Игорь, это не про роскошь!

– А про что?

– Про искусство жить!

– А-а, ну тогда понятно.

Стрелец посадил дочку на шею. Таточка была счастлива: она обхватила папу за лоб, то и дело норовя закрыть ему глаза своими мягкими детскими ладошками. Он время от времени изображал коня, выкрикивая: «И-го-го! И-го-го!», девочка задорно смеялась.

Альбина не узнавала мужа. Обычно его куда больше интересовали разговоры с коллегами, обсуждение карьерных перспектив, дел в посольстве и в родном министерстве. Во всяком случае, на людях он никогда не проявлял особых нежностей ни по отношению к ней, ни по отношению к дочери. А уж представить, чтобы он с такой непосредственностью ребячился, да еще в присутствии резидента и его жены, и вовсе не выпадало. Она усиленно соображала, пытаясь понять, что с ним такое произошло, но ответа не находила.

От Мюнхена до Гармиша – девяносто километров. Живописная дорога проходит по красивейшим местам Баварии: дикие леса, горы, озера, альпийские деревни, замки, монастыри и базилики. Природа и ландшафт здесь настолько поэтичны, что кажется, будто величественные мелодии Вагнера материализуются прямо из воздуха.

– Танечка, – Стрелец обратился к дочери, когда до Гармиша оставалось километров тридцать, – если мы свернем направо, то увидим волшебный замок короля Людвига Второго Баварского. Там есть подземный грот, в котором король слушал оперы Вагнера.

– С королевой?

– Нет, малыш, один.

– Один?

– Да, туда привозили лучших артистов со всей Баварии, и они давали представление для одного-единственного человека.

– А он большой?

– Кто?

– Грот.

– Большой.

– Ну а ты-то откуда знаешь? – вмешалась Альбина.

– Был там, – неосторожно бросил Стрелец.

– Костя, ну зачем ты ребенку голову дуришь? Неужели мало этого вашего, как его там зовут? На «ша»?

– Шрека! Шрека! – с восторгом закончила за мать Танечка.

– Ну да Шрека. Что за дурацкое имя?

– Ладно, Альбина, не начинай, – отрезал Стрелец. – Книжки надо читать, а не по магазинам с подружками шастать, тогда бы и ты знала, что Людвиг Баварский больше всего любил «Тангейзера».

– Костя, не надо думать, что я здесь самая тупая. Это добром не закончится!

– Альбина, прости, не хотел тебя обидеть.

– Папочка, если он там совсем один, так, может, мы составим ему компанию?

– Кому? – Стрелец обернулся к дочке.

– Королю.

– Таточка, милая, король давным-давно умер.

– Как жалко. И что, он всю жизнь и прожил один, без королевы?

– Ну, как тебе сказать!

– Костя, смотри на дорогу! – не своим голосом заорала Альбина.

Стрелец резко ударил по тормозам. Таточка влетела лбом в спинку его сиденья, Альбина едва успела обеими руками упереться в приборную панель. Прямо перед ними, на расстоянии полутора метров, замер лось. Советник оглянулся по сторонам, но не заметил защитного ограждения вдоль дороги. Животное сначала замерло от неожиданности, а потом рвануло в придорожный лес. «Слава Богу, интенсивность движения здесь на порядок меньше, чем у нас, – подумал Стрелец, – в противном случае собрал бы „паровозик“ из десятка машин. Это – в лучшем случае». Он пожалел о том, что культура использования ремней безопасности во времени, в которое он попал, еще не была развита. Кузнецов проскочил вперед, прижался к обочине и дал задний ход.

– Костя, вы в порядке? Никто не пострадал? Татка не испугалась? – встревоженно спросил резидент.

– Не успела, – отозвался Стрелец. – Все произошло так быстро, что она не успела. Лобик только ушибла.

– Альбина, а ты как? – не успокаивался Кузнецов.

– Пусть спасибо мне скажет, что я вовремя заметила этого великана. А то на дорогу не смотрит, сказки ребенку рассказывает про какие-то гроты, про каких-то шреков, – в сердцах произнесла Альбина. Голос ее дрожал.

– Про каких Шреков? – комитетчик автоматически среагировал на незнакомое слово.

– Про болотных, – не растерялся Стрелец. – Игорь, все нормально, все живы, все здоровы, никто не пострадал. Поехали, осталось совсем чуть-чуть.

– Ладно. Только, Костя, смотри на дорогу. Мне никакие ЧП перед визитом генсека не нужны. И так голова кругом от количества поставленных задач.

Остаток пути они провели в молчании. Только на въезде в Гармиш дочка оживилась: ее внимание привлекли расписные баварские дома с резными деревянными террасами, украшенными яркими сезонными цветами. Фрески на фасадах и вокруг каждого окна воспроизводили сцены из жития святых, эпизоды деревенского быта и развлечений баварской аристократии. На фоне заснеженных альпийских пиков Гармиш выглядел планетой сказочных существ, живущих в своей, совершенно незнакомой реальности.

Лежа на кровати в старинном альпийском номере, Стрелец подводил промежуточные итоги своей «заброски» в 1973 год. Атмосфера гостиницы словно возвращала его в ту прежнюю жизнь – к родителям, к сестре. Они все любили Баварию и часто проводили здесь отпуск. И хотя семья никогда не останавливалась именно в этом отеле, все вокруг выглядело до боли знакомым.

Здесь принципиально ничего не менялось столетиями. Да, появлялись современные санузлы и душевые, но оконные рамы и шпингалеты оставались аутентичными. Даже если дерево ветшало, его заменяли на точно такое же, сохраняя преемственность. Если улучшали кровать, то за счет замены матраса, а не потому, что решили выкинуть мебель, которую издатели модных журналов считают больше неактуальной.

Стрельцу нравилось это ощущение непрерывности времени и преемственности жизни поколений, когда каждое следующее развивается, не разрушая сделанное предыдущим. Это вселяло уверенность в то, что все не напрасно, что смыслы проносятся через века, а не короткими вспышками, равными четверти столетия. Это давало робкую надежду: несмотря ни на какие злые умыслы, на хаос и безумие современного мира, человечество все-таки сможет «вырулить».

Он думал о том, что пока неплохо справляется. За исключением отдельных досадных ляпов он нигде по-серьезному не «спалился». Да и этот Кузнецов оказался не таким уже страшным, как его должность. Но что делать с Альбиной, Стрелец не представлял. Сегодня-завтра еще проскочит. Общий номер с дочкой – не самое подходящее место для секса. А вот как быть с женой и ее желаниями, когда они вернутся домой, он не знал. Он не мог сказать, что Альбина ему не нравилась. Она была красивой молодой женщиной, но чужой и непонятной. Именно это обстоятельство больше всего смущало Стрельца. Да и потом, он не имел ни малейшего понятия об эротических привычках супругов Басовых. В этом деликатном деле его наверняка ждал катастрофический провал.

Дочка включила телевизор. На выпуклом экране лампового приемника забегали персонажи из мультфильма «Том и Джерри».

– Папа, папа, смотри! Как ты думаешь, этот вредный кот поймает мышонка?

– Ну, конечно, нет! Таточка, мышонок хитрый и юркий, а кот… слегка бестолковый, что ли. Все время прет напролом. Ему и в голову не придет остановиться, подумать, рассмотреть ситуацию с разных сторон, поискать оптимальное решение. Он просто выходит из себя и гоняется за мышью. А та хоть и маленькая, но не промах. Так что не беспокойся, просто смотри и получай удовольствие!

– Ура! Мышонок – победитель! – закричала девочка.

– А теперь по-немецки.

– Что по-немецки?

– Ура! Мышонок – победитель!

– Ну, папа!

– Что, «папа»? Давай-ка переводи. Или Римма Карловна преувеличивает твои способности?

– Подожди… Maus hat gewonnen!

– Молодец, только артикль пропустила.

– Ой, я его все время путаю.

– Die Maus hat gewonnen!

– Die Maus, запомню.

– Постарайся.

В комнату вошла Альбина.

– Господи, как же здесь красиво, – сказала она. – Я в жизни не видела таких высоких гор… таких неприступных.

– Любуйся, дорогая. У нас в Бонне все попроще будет.

– Танечка, может, не стоит упираться в телевизор, мультики и дома посмотришь? – мягко спросила мать. – Здесь так красиво. Не хочешь посидеть со мной на террасе?

– Мама, но серии показывают по программе, когда мы приедем домой, будет уже следующая. Я не хочу пропускать.

– Эх, Танечка, Танечка! Не понимаешь ты своего счастья, – сказал Стрелец.

Он поднялся с кровати, взял девочку за руки и осторожно закружил, следя, чтобы она не ушиблась о тяжелую дубовую мебель. Затем подхватил ее и вышел на террасу. Весенние ароматы опьяняли. Медоносные цветы, хвоя и прогретая горным солнцем трава – все это представляло собой совершенно невероятный коктейль из самого лучшего, что только может дать природа. Далеко на горизонте, сливаясь с небесами, сияли древние ледники – хранилища чистейшего первозданного снега. В последний раз он видел их в 2019 году. Стрелец не хотел спекулировать на теме климата, но в этот момент ему отчетливо показалось, что к началу XXI века эти снежные вершины существенно потеряли в объемах.

– Доченька, запоминай, – негромко сказал он. – Эта красота останется с тобой на всю жизнь!

Пока девочка любовалась пейзажем, он поймал себя на странной мысли: если бы они встретились в каком-нибудь двадцатом году следующего столетия, она могла бы быть его старшей сестрой, например, или профессором на кафедре, министром или депутатом. Стрелец даже потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. А Альбина? А Альбина была бы энергичной почтенной дамой. Стрельцу захотелось вернуться в свое время и посмотреть, что станет с «дочкой», с «женой». «Любопытство тебя погубит», – подумал он и рассмеялся.

– Что тебя так развеселило? – Альбина показалась в дверном проеме.

– Да так… старый анекдот вспомнил, – ответил он, не оборачиваясь.

– Расскажи.

– В другой раз, не для детских ушей.

– Ладно, как хочешь, – она пожала плечами.

– Альбина, скажи… а Римма Карловна?

– А что Римма Карловна? Она здесь как рыба в воде. Сама – этническая немка. Как ты думаешь, куда бы отправили ее Кузнецова, если бы не ее батюшка!

– А что батюшка?

– Костик, не прикидывайся! – фыркнула жена. – Отец у нее дважды Герой Соцтруда. Так-то эту немку дальше Павлограда бы не пустили.

– Так ее папа…

– Да, очень влиятельный человек. Может даже более влиятельный, чем мой.

– Чем твой? Так не бывает! – усмехнулся Стрелец.

– Еще как бывает! Личный друг Леонида Ильича.

– Ну это, конечно, аргумент, – хмыкнул Стрелец. – Против такого не попрешь.

– Вот именно. Так что будь с ней повежливей.

– Так я вроде ничего такого себе и не позволял. Чай вот подарил.

– Вот и не позволяй! Нам повезло, что она так хорошо относится к Татке. А с чаем ты молодец! Признаю. Римма Карловна хоть и не является председателем нашего посольского женсовета, но женщина влиятельная. Даже Истомина, а и та всегда принимает во внимание мнение Риммы Карловны.

– Согласен. Женсовет – это сила! – не сдержался Стрелец.

– Костя, не надо ерничать. Если только эти бабы поставят себе цель, то поломают любую карьеру. Все эти тетки блюдут устои посольской жизни почище крокодилов.

– Вот уж не знал, что наши дамы превратились в крокодилиц. А ты?

– Костик, кинь дурное! Скажи лучше, что мы завтра будем делать?

– Да, папа, – девочка обернулась к нему.

– Что мы будем делать? Думаю, сначала выспимся, потом пойдем завтракать. Наша Танечка будет пить молоко из-под альпийской коровы. Такого вкусного молока у нас дома нет. Его вообще больше нигде нет. Только в баварских Альпах и в Швейцарии.

– И откуда ты все это знаешь? – Альбина с подозрением уставилась на мужа.

– Книжки, дорогая, книжки, а не только журнал мод!

– Ах, как остроумно! – вспыхнула она.

– Так дальше рассказывать или сама догадаешься?

– Рассказывай.

– Потом погуляем по городу, сходим в горы, посмотрим на олимпийский трамплин.

– И все-то ты знаешь, Басов, – протянула Альбина, не сводя с него глаз. – И все-то ты знаешь!

* * *

Так же, как и в номерах, потолок в зале для завтраков держался на старинных дубовых балках. Никто не знал, сколько им лет, но точно не одна сотня. Слегка потемневшие от времени, где-то поточенные древесным жучком, кого они только не видали, какие только человеческие драмы не разворачивались под этими сводами. На окнах – ослепительно белые кружевные занавески, на дубовых столах – бело-голубые салфетки, вместо магнитов на холодильник на специально смонтированной доске с полками над столом с выпечкой и фруктами была размещена целая коллекция львов. Все было таким настоящим! Дерево – деревом, фарфор – фарфором, металл – металлом, стекло – стеклом. И никакого пластика! Тяжелые дубовые стулья помнили вес не одного и не двух поколений хозяев и гостей этого альпийского пристанища.

Каждый раз, попадая в такой аутентичный интерьер, Стрелец пытался представить тех, кто был здесь до него. Ему хотелось знать, о чем они думали, что чувствовали, чего опасались, на что надеялись, какой была погода в этот день лет триста или двести пятьдесят назад. Было ли так же тепло, как сегодня, или климат был более суровым? Как были одеты гости и были ли среди них маленькие дети.

– Танечка, обрати внимание, – негромко сказала Римма Карловна, указывая на фигурки львов. – Лев – это символ Баварии, он изображен на гербе этой немецкой земли. Этот могучий зверь, хотя и не водится в здесь, но символизирует собой храбрость, отвагу и великодушие – черты настоящих рыцарей. Сочетание белых и голубых ромбов – это баварский стяг. Как ты думаешь, почему белое и голубое?

– Я не знаю точно, – девочка на мгновение задумалась, – но мне кажется… только не смейтесь, пожалуйста… что это сочетание белого льда и голубого неба.

– Танечка, в твоей душе живет настоящий поэт, – отметила Римма Карловна. – Ты чуть-чуть ошиблась, это сочетание белых облаков и голубого неба. Но твоя версия мне нравится гораздо больше! А ты знаешь, что в ледниках хранятся колоссальные запасы самой высококачественной питьевой воды? Кстати, в Альпах находится множество ледниковых озер.

– Спасибо! – Танечка с облегчением выдохнула. Она до последнего боялась, что неправильно ответила на вопрос Риммы Карловны. – Римма Карловна, а что такое ледниковые озера?

– Таточка, ледниковые озера – это озера, которые образовались в результате таяния ледников.

– И что, из них можно пить воду?

– Было время, когда можно было, а теперь не из каждого. Заводы делают свое черное дело, – попыталась она как можно доступнее объяснить ребенку.

– Черное дело?

– Да. Загрязняют атмосферу. Смотрите, – Римма Карловна обратилась ко всем и указала на наиболее классическое изображение герба Баварии. – Он собран из гербов основных баварских территорий. В верхнем левом углу – золотой лев на черном фоне. Это Пфальц. Красное с белым в верхнем правом – это герб Франконии. Голубой лев на белом принадлежит Нижней Баварии, а черные львы на желтом – Швабии, в центре щит с бело-голубыми ромбами – это малый герб Баварии.

– А мы сейчас где находимся? – спросила девочка.

– В Верхней Баварии.

– Римма, кончай ты со своей географией! – добродушно буркнул Кузнецов.

– Игорек, любая поездка должна нести в себе познавательную нагрузку. Особенно когда в компании есть такие прекрасные дети. Или ты так не считаешь?

– Ладно, Римма, не нагнетай. Конечно, я не против… Так, побухтел для порядка.

– Тогда давайте завтракать. У нас впереди довольно большая программа, а времени не так много, – предложил Стрелец.

Вооружившись картой Гармиша и окрестностей, они отправились на прогулку. Женщины шли впереди, мужчины – следом. В этих краях весна вступала в свои права раньше, чем дома, и все наслаждались теплом, изобилием цветущей растительности, разлитым в воздухе предчувствием лета. Разговоры вели легкие, ни к чему не обязывающие. Казалось, что время замерло, а мировые проблемы разрешились сами собой. Чистый горный воздух пьянил, настраивая на безмятежный лад.

В какой-то момент они расслабились настолько, что сбились с пути. Эта незначительная ошибка привела компанию на живописный луг, где паслись исполинские рыжие коровы. Своими размерами животные напоминали, скорее, зубрих. Они неспеша пережевывали травяную жвачку, лениво помахивали длинными хвостами, отпугивая надоедливых насекомых.

– Какие красивые! – прошептала очарованная Танечка. – Я таких в жизни не видела. Неужели это коровки?

– Коровки, – ответил Стрелец.

– А можно их потрогать?

– Не знаю. Давай-ка посмотрим, может увидим хозяина, тогда и спросим.

Они были здесь не одни: поездки в Альпы давно стали любимым развлечением баварцев на уик-енд. Семьи отправлялись в горы или на озера – на день или с ночевкой. Летом много ходили, зимой катались на лыжах и дышали, дышали, дышали чистейшим воздухом. Альпийское солнце пекло круглый год, люди загорали. Вот и у Танечки, как по команде, вылезли веснушки, а у Альбины начал лупиться нос. От этого казалось, что ее привычная броня дала трещину и в проеме показалась маленькая девочка, которой немногим больше лет, чем ее собственной дочке. Римма Карловна закрывала лицо огромными солнечными очками, а нос – листиком подорожника, который рос здесь в изобилии. Кузнецов просто наслаждался солнцем, Стрелец последовал его примеру, отдаваясь теплу и ощущению беззаботности. Эта передышка ему действительно была нужна.

Восторгу Танечки не было предела. Еще в Мюнхене девочка заметила, что этот город совсем не похож на чопорный Бонн, в котором они жили. Мюнхен ее заворожил. Альпы пленили. Окружающий пейзаж выглядел так же, как и триста лет назад, словно они попали в сказку про гномов и Белоснежку.

На обед советские дипломаты остановились в небольшом ресторане на склоне горы. С живописной террасы открывался потрясающий вид на Альпы. Из-за оптической иллюзии создавалось ощущение, что стоит протянуть руку – и коснешься облаков. Любезный портье из отеля забронировал им столик заранее. Место специализировалось на блюдах из собственной форели, выращенной на природной ферме на территории комплекса. Ценители гастрономии, невзирая на расстояние, приезжали сюда на обед из самого Мюнхена, а там люди знали толк в еде.

– Костя, как думаешь, – негромко спросил Кузнецов, – чего на самом деле добивается Ледников?

– В каком смысле?

– Почему он так хочет оградить генсека от любой информации, исходящей не из его рук?

– Не знаю. Полагаю, карьеру делает. Он убежден: чем ближе к «Солнцу», тем больше шансов оказаться на самой выгодной орбите.

– Это с какой стороны посмотреть. Ведь и сгореть можно от чрезмерного приближения, – сказал Игорь Прокопьевич.

– Согласен. Слишком самоуверенный. Хочет казаться больше, чем есть на самом деле.

– А мне кажется, что он банально хочет подсидеть вас с Истоминым. И сейчас для этого самое что ни на есть подходящее время. Ледников человек амбициозный, считает себя, если не самым умным, то одним из. Не задумывался об этом?

– Не хотелось бы думать о коллеге так плохо, – осторожно ответил Стрелец. – Истомин поддерживает его начинания, да и я не плевал ему в компот. Но если это действительно так, то визит генсека – лучший повод для реализации подобных планов.

– Не все в Москве согласны с выбором такого неоднозначного союзника, как ФРГ.

– А разве был выбор? – спросил Стрелец. – Мне кажется, никто, кроме Западной Германии, не был готов пойти нам на встречу. Да и они сильно рисковали: все-таки железный занавес, белое и черное, друзья и враги… Среди немецких политиков тоже не все в восторге от такого потепления.

– Вот именно. Есть силы, которые хотели бы вернуть все на круги своя, как было до Московского договора.

– Это вряд ли у кого-то получится. Слишком плотно все закрутилось. Слишком многие уже вовлечены в процесс «разрядки» и слишком многим он приносит реальные бенефиты. Наши нигде особо не подчеркивают, но это выгодно всем, глупо сидеть на бочке с сырьем и охранять ее от идеологических противников только потому, что они думают иначе. Союзу нужны валюта, технологии, станки. Игорь, ты знаешь другой способ приобрести их?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Так о чем тогда речь?

– Мне тут документик один попался… – Кузнецов понизил голос.

– Попался? – рассмеялся Стрелец.

– Угу. Случайно. Депеша от Ледникова его куратору на Старой площади.

– Касается визита?

– Формально да.

– А на самом деле?

– А на самом деле, он как бы невзначай намекает на политическую близорукость Истомина. Мол, тот чрезмерно заигрывает с немецкими политиками… слишком широко забрасывает невод, как будто СССР недостаточно хороших отношений с Брандтом.

– Так это его работа! Задача посла – выстраивать связи, создавать новые и новые контакты, привлекать сторонников, которые на первый взгляд не кажутся приоритетом. Мы все этим занимаемся. Иногда короткий разговор с правильно выбранным человеком за ужином или кружкой пива стоит дороже целой конференции. Вернее, без таких разговоров никакие следующие шаги порой просто невозможны. Что я тебя учу, ты и сам нашу кухню знаешь от и до.

– Не спорю, но обращаю твое внимание на то, что у вас с Истоминым появилась внутренняя оппозиция. Мне бы не хотелось, чтобы амбиции одного выскочки поставили под удар все дело.

– Я тебя понял.

– Еще меньше я бы хотел, чтобы он начал вербовать себе сторонников… из наших.