Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Дипломат. Игры компромиссов – 1

Глава 1

ГЛАВА 1

ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙДЕШЬ

По общему мнению, Евгений Борисович Стрелец появился на свет с серебряной ложкой во рту. Его прадед по линии отца был знаменитым красным командиром, одним из столпов коммунистической партии и советского государства. В разных городах СССР его именем были названы улицы и даже несколько проспектов. Прадед со стороны матери руководил советской наукой. Кажущиеся далекими с высоты сегодняшнего дня предки дали такой мощный старт наследникам, что каждое следующее поколение умудрялось не только не растерять, но и приумножить достижения семьи.

Отец Евгения, Борис Алексеевич Стрелец, в буквальном смысле вырос на коленях людей, чьи лица соотечественники видели исключительно на портретах членов Политбюро. Это предопределило его высокое место в системе государственного управления СССР. Мама выбрала музейное дело. Благодаря своим собственным усилиям и – не без поддержки влиятельных друзей семьи – ей удалось вернуть на родину работы выдающихся русских художников первой половины ХХ века. Любимая сестра Ариадна вышла замуж за немецкого промышленника и теперь бывала в России только наездами. В общем и целом, распад Советского Союза, если и отразился на положении семьи, то исключительно в лучшую сторону. Власть, сконцентрированная в руках Бориса Алексеевича, только укрепилась.

Женя был младшим и самым любимым ребенком в семье. Он родился в первой половине восьмидесятых, на изломе советской эпохи. После смерти Брежнева началась череда скоропостижных смен вождей, которая продолжалась вплоть до прихода Горбачева. К тому моменту, когда Стрелец-младший научился критически воспринимать окружающий мир, от атрибутов советской системы уже мало что осталось.

Мальчик с раннего детства понимал преимущества, которые достались ему по праву рождения, но не злоупотреблял ими. Он искренне хотел вырасти достойным продолжателем дела своего легендарного прадеда – командира конармии. Но, к сожалению, от военной карьеры пришлось отказаться по соображениям медицинского характера. Ариадна, которая прекрасно знала о тайных мечтах брата, беззлобно посмеивалась над ним. Она дразнила Женю тем, что ему, как ни крути, придется пойти по стопам прадеда-академика. Подростком он сильно злился на сестру, но со временем понял: не место красит человека, а человек – место.

Когда пришла пора выбирать профессию, Евгений решил посвятить себя дипломатии. Он без проблем поступил в МГИМО, учился не за страх, а за совесть и окончил вуз с красным дипломом. Впереди маячила блестящая карьера на Смоленской площади. Стрельца-младшего распределили в Департамент новых вызовов и угроз, курировавший борьбу с международным терроризмом, оргпреступностью, наркотрафиком и коррупцией. И хотя должность была сугубо гражданской, в глазах самого Евгения она оставляла место для детской мечты о подвиге.

Однако будни оказались совсем не такими динамичными, как он себе представлял. Поначалу его обязанности сводились к анализу и составлению отчетов о борьбе с международным наркобизнесом. Позже ему поручили координировать проекты по контролю за оборотом запрещенных веществ и противодействию трансграничной преступности. Молодой атташе из кожи вон лез, чтобы его заметили и отправили на передовую. И удача не заставила себя долго ждать.

Руководство обратило внимание на ответственного и старательного молодого атташе. Когда открылась вакансия третьего секретаря политического блока, его отправили в Кабул. Там, помимо прочего, Евгению надлежало обеспечивать деятельность сотрудников ФСКН, работавших в Афганистане под дипломатическим прикрытием. Поток опиатов, поступавших в Россию по так называемому Северному маршруту, к концу нулевых превратился в катастрофическую проблему. В декабре две тысячи восьмого стороны подписали межправительственное соглашение о сотрудничестве, после чего присутствие российских оперативников на афганской земле обрело официальный правовой статус, и они смогли действовать открыто.

Эта командировка придала новый смысл карьере Стрельца. Сотрудники ФСКН ценили парня за за честность, за неформальное отношение к делу и умение видеть любую проблему с неожиданной стороны. Со временем они стали брать его на операции «в поле», связанные с мониторингом посевов мака в труднодоступных районах. Каждая такая вылазка несла в себе значительную долю риска, но обеспечивала его неугомонную натуру необходимой дозой адреналина, которого Евгению так не хватало в кабинетной работе. Больше всего его поражала даже не жестокость, с которой боевики защищали свои посадки, а смертоносная красота бескрайних маковых полей, ежегодно дававших тысячи тонн опия.

Евгений полюбил контрастный афганский климат и неизменный желтовато-коричневый пейзаж. Даже холодная зима, пусть она и отличалась от домашней, доставляла ему удовольствие. Особенно Стрельцу нравилось яркое кабульское небо, остававшееся пронзительно-солнечным круглый год. Со временем он обзавелся друзьями не только среди соотечественников, но и среди местных жителей.

В Москву он вернулся уже на должность первого секретаря. Такому карьерному взлету в немалой степени способствовали блестящие характеристики и благодарности от руководства ФСКН и афганского правительства. Ему предлагали перейти в отдел по противодействию международной преступности, но Евгений предпочел остаться в родном подразделении. Практический опыт подсказывал, что в этой сфере он принесет максимальную пользу. Судьба зависимых людей вызывала в его душе искреннее сочувствие, а последствия распространения запрещенных веществ Стрелец считал сопоставимыми с масштабами разрушений от затяжных войн.

К тридцати четырем годам Стрелец стал одним из признанных в дипломатических кругах специалистов в области борьбы с оборотом наркотиков. В его новые обязанности теперь входило взаимодействие с соответствующими структурами ООН. Возможности, которые открывались благодаря глобальному сотрудничеству, поразили Стрельца. Они укрепили его веру в то, что победить это зло можно лишь сообща – через добрую волю всех государств и правительств, подготовку правоохранителей, а также просвещение и реабилитацию зависимых. Со временем Евгению стало узко в рамках мидовского кабинета. Он захотел попробовать изучить работу институтов ООН изнутри.

Попасть в структуры ООН можно было двумя путями: либо через командировку от министерства, либо через открытый конкурс и прямой контракт. Он рассчитывал именно на прикомандирование, но ожидание затянулось.

Впрочем, человек предполагает, а Бог располагает. Его студенческий товарищ Сережа Белов предложил не ждать милости от ведомства, а подать заявку в частном порядке.

– Если выгорит, – увлеченно повторял Белов, – мы сможем с ходу влиться в высшую лигу международной дипломатии. Тем более что условия, особенно финансовые, превосходят любые ожидания.

Родители Евгения оказались категорически против. Они настаивали, чтобы сын продолжал строить карьеру на Смоленской площади, но тот неожиданно уперся и подал анкету. По иронии судьбы Белову отказали, а Стрельца пригласили в Управление ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН) – в штаб-квартиру, располагавшуюся в Вене.

– Евгений, тебе стоит отказаться от этой затеи, – Елизавета Максимовна, как обычно, обращалась к сыну сдержанно, но твердо.

– Мама, это не обсуждается. Я уже подписал контракт и еду в Австрию.

– Куда, прости, ты едешь?

– В Вену, в штаб-квартиру УНП ООН.

– Сынок, наша семья уже второе столетие участвует в управлении страной. Эта работа поставит крест на твоей карьере, – вмешался в разговор отец. – Ты ведь едешь как вольнонаемный, по контракту. А я бы хотел, чтобы ты представлял не только себя, но и государство.

– Папа, пойми, такая возможность выпадает не так часто, – упорствовал сын. – Я смогу приносить реальную пользу, координируя международные усилия по борьбе с этим злом. Победить этот преступный бизнес в рамках одной России невозможно. Для меня это совершенно новый уровень дипломатии.

– Господи, Евгений! Дипломатия работает там, где ты проводишь политику своей страны. В твоем же случае ты будешь выполнять задачи и реализовывать стратегию надправительственной организации, чьи интересы далеко не всегда совпадают с российскими, – жестко возразил отец.

– Папа, ну что ты такое говоришь? Россия – один из основных доноров ООН. Разве этого недостаточно?

– В большой дипломатии, сынок, работают нелинейные законы, так что я на твоем месте не стал бы обольщаться. Но дело даже не в этом, – признался отец, – позже мне будет чертовски сложно вернуть тебя в систему министерства.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь!

– Я так понимаю, будем проверять на практике, кто и что здесь преувеличивает⁈

– Папа, в нашей в семье никто и никогда не искал легких путей. И я не хочу стать исключением.

– Ну что же, – Борис Алексеевич Стрелец подвел итог этому неприятному разговору, – в добрый путь, сынок!

– Спасибо! Я знал, что ты поймешь и с уважением отнесешься к моему выбору.

* * *

Профессиональная и персональная акклиматизация в Вене прошла быстро. Стрелец получил должность эксперта по контролю за наркотиками. В его обязанности входили мониторинг и анализ тенденций рынка запрещенных веществ, контроль исполнения международных соглашений, техническая поддержка обучения. Коллеги легко приняли новичка в свой круг, но Евгению по-прежнему хотелось работать на передовой. И когда через четыре года освободилась вакансия координатора программы в Колумбии, Стрелец написал заявление не раздумывая.

Служба координатора в Колумбии считалась одной из самых сложных и рискованных в структуре ООН. Она требовала не только высочайшего профессионализма, но и бесстрашия, проницательности, изобретательности. Всеми этими качествами Стрелец обладал сполна.

Оказавшись в Боготе, Евгений Борисович Стрелец попал в совершенно иной мир. Другим здесь было все: климат, люди, проблемы, уклад жизни, преступность, политическая система, еда, в конце концов. Местные женщины тоже кардинально отличались от московских красавиц. С точки зрения Евгения, в Колумбии все выглядело намного проще, чем дома или в Вене, жестче – да, но определенно проще.

Колумбия встретила его контрастами индустриально-аграрной экономики. Здесь выращивали маниоку, рис, картофель, хлопчатник, какао и сахарный тростник, а на Карибском побережье красовались бескрайние банановые плантации. Основу экономики составляла нефть, экспорт которой позволил Колумбии занять четвертое место по размеру ВВП в Латинской Америке. Страна заметно обогнала соседей в развитии IT-индустрии, здесь активно развивались судостроение, электроника, автопром, добыча ископаемых и туризм. Но…

Но Евгений Стрелец приехал в Боготу не за этим. Мандат ООН, под которым он работал, распространялся на совсем иную, теневую отрасль экономики. В обязанности координатора входила реализация стратегии ведомства и поддержка колумбийской государственной политики «тотального мира». Идея заключалась в том, чтобы постепенно заменить незаконные посевы коки легальными культурами и максимально ограничить возможности для транзита запрещенных веществ. От ООН требовалось оценить эффективность предпринятых мер и тесно взаимодействовать с колумбийскими пограничниками. Не менее важным направлением была связь с донорами, реализация внебюджетных проектов и подготовка ежегодного доклада о состоянии преступности в стране.

Евгению особенно нравилась свобода в принятии решений, которую давал его статус в проекте. Конечно, на этапе составления и согласования бизнес-планов возникали организационные и коммуникационные трудности. Однако после подписания документов руководитель программы получал полный карт-бланш и необходимое финансирование.

Самый первый колумбийский проект позволил обеспечить пограничников служебными собаками, натренированными на поиск наркотиков. Для такой работы подходили немецкие и бельгийские овчарки, лабрадоры, кокер-спаниели, доберманы, шнауцеры и терьеры. Обучение животных представляло собой сложный и длительный процесс, а цена одной подготовленной особи на рынке Соединенных Штатов зашкаливала. Евгений подошел к делу прагматично: организовал закупку двенадцати взрослых бельгийских овчарок – малинуа – в Беларуси. Это решение позволило существенно сэкономить бюджет ООН.

В Вене поначалу скептически отнеслись к этой инициативе, но из-за скромного бюджета идею в итоге одобрили. А когда через год статистика показала, что на участках, где служили собаки Стрельца, объемы кокаиновой контрабанды снизились на двадцать процентов, Евгений получил официальную благодарность от правительства Колумбии. Уверенность в собственных силах крепла вместе с успехами на службе.

Последняя задача, над которой работал Стрелец, касалась мониторинга незаконных плантаций коки. Как дитя своего времени, он сделал ставку на современные технологии. Колумбийские IT-специалисты выгодно отличались от коллег из соседних стран, и этим преимуществом было грех не воспользоваться.

Контроль незаконных плантаций требовал физического присутствия, притом что скрывались они в труднодоступных районах, куда подчас невозможно было добраться даже на танке, не то что на автомобиле. Помимо бездорожья, угрозу представляли вооруженные боевики и доведенные до отчаяния крестьяне, для которых кока оставалась едва ли не единственным шансом выжить. Евгений поставил перед собой задачу переломить ситуацию, наладив круглосуточный дистанционный мониторинг.

* * *

Тьяго Альварес был необычным айтишником. За демонстративно неформальной внешностью скрывался один лучших хакеров на континенте.

– Тьяго, ну что ты тянешь? – допытывался Стрелец, – Так ты сможешь написать эту прогу или нет?

– Эухенио, – Альварес обращался к Евгению на колумбийский манер, – спешка хороша при ловле блох. Торопись медленно! У вас в России тоже так говорят?

– Мой дедушка говорил то же самое. Только какое это имеет отношение к нашим делам? Ты дуришь мне голову уже третий месяц. Может, скажешь наконец, справишься с программой или нет?

– Какой ты настойчивый!

– Тьяго, у меня осталась неделя на подготовку детального бизнес-плана, а мы до сих пор не знаем, возможно ли это в принципе. Сорвем сроки – не получим финансирования.

– А тебе не все равно?

– В смысле?

– Ну, твоя зарплата не зависит от этого.

– Причем тут моя зарплата? Я болею за дело! У вас тут скоро младенцы вместо молока будут сосать листья коки.

– Вот удивил! Ты что думаешь, до этого до сих пор никто не додумался? – Тьяго Альварес расхохотался. – В глухих деревнях ты не найдешь ни одного ребенка, который не пробовал коку. Наши предки с незапамятных времен знали, что это лучшее средство, чтобы успокоить дитя.

– Тьяго, расскажи мне еще, что было триста лет назад, и как люди решали вопрос с канализацией в условиях ее отсутствия. И вообще, по-моему, ты передергиваешь. Несмотря на высокий уровень производства, потребление в вашей стране намного ниже, чем в Евросоюзе или Штатах.

– Спасибо, что напомнил, – Тьяго вылез из-за стола, лениво потянулся и направился к выходу. – Пойду проверю, как у нас тут с канализацией.

– Вот гад, – сквозь зубы прошептал Евгений, стараясь, чтобы товарищ не уловил его слов.

– Я все слышал, – колумбиец вернулся в комнату. – Ладно, готова твоя прога. Не стану тебя больше дразнить. Что-то ты совсем разошелся!

– Ну вот! И надо было тебе играть в эти игры.

– Знаю я вас, белых, вам только дай палец – руку по локоть откусите.

– Мы с тобой работаем уже второй год, Тьяго. Я не стану тратить свое время на оправдания и рассказы о том, что я не такой. Это, знаешь ли, как-то ниже моего достоинства…

– Не заводись, бро… Неужели тебе никогда не хотелось просто поиграть? Поиграть? Или ты ходишь сюда только из-за моей работы?

– Если честно, то пришел я сюда действительно из-за твоей профессиональной репутации, – признался Стрелец. – Ну а потом… Я думал, мы подружились. Или нет?

– Ну ты и фрукт! – Тьяго усмехнулся. – Стал бы я разводить посторонние разговоры с обычным деловым партнером. Как у вас говорят: «вот товар, вот деньги – до свидания»? А мы с тобой, как настоящие товарищи, сначала потанцуем вокруг нашего общего дела, потом посмеемся, потом проверим, как все работает, глядишь, сухая сделка и превратилась во что-то куда более масштабное.

– Ладно, извини! Я, правда, не хотел тебя обидеть. Но сроки поджимают, и я перестаю себя контролировать.

– Эухенио, дорогой, сложность не в проге, а в том, кто сделает нам «стаю» дронов.

– Ты же говорил, что сборку осилит бригада Трухильо.

– Говорил.

– Что-то поменялось?

– Я стал в нем сомневаться.

– Но почему вдруг?

– Ходят слухи, что на следующей неделе выпустят его дядю.

– Ну и хорошо. А откуда, кстати, его выпустят?

– О, вот с этого вопроса надо было начинать.

– Так откуда его выпустят?

– Из «Ла Модело».

– Из «Ла Модело»? А за что он там?

– За то самое, против чего ты хочешь подписать его племянника.

– Но ведь это два совершенно разных человека. Почему ты думаешь, что Трухильо сольет наш проект?

– Потому что это – семья. Понимаешь? Это – его дядя, брат его матери. Семья!

– И что, Трухильо теперь будет барыжить наркотой вместе с ним?

– Не знаю. Но уверен, что наш продукт может оказаться более полезным бандитам, чем нам. Если мы не реализуем его, от этого никто не пострадает, а если картель получит наших птичек, заточенных на поиск наркополей, они возьмут под контроль каждый куст и заставят мелких производителей работать на себя.

– Что ты предлагаешь в таком случае? Бросить все?

– Нужно искать другое производство. Надежных людей. Закупать комплектующие по частям.

– Значит, в сроки мы не уложимся? – Евгений расстроился. Он рассчитывал на то, что его пилотный проект по дроно-мониторингу посевов коки в перспективе сможет стать грозным оружием в руках ООН.

– Да подожди ты паниковать. Есть у меня одна идея. Их надо купить за рубежом.

– Ну знаешь, ООН – это не Банк реконструкции и развития, – возмутился Стрелец. – Хотя… Да, постой… Мы можем попробовать реализоваться через программу внебюджетного финансирования.

– Как это?

– Очень просто. Ну, на первый взгляд. Придется поработать, но в общем и целом все, действительно, достаточно просто. Если ООН утвердит проект, организация поспособствует тому, чтобы правительство Колумбии заключило прямой договор на финансирование или поставку этих дронов, например, с Китаем или Турцией.

– Эй, бро, а мне кто заплатит?

– Не парься, твои услуги будут учтены и оплачены страной донором.

– Тогда флаг тебе в руки и попутного ветра. Прогу я отдам через три дня.

* * *

Евгений Борисович Стрелец возвращался в офис. После того, как он осуществил свой проект по организации дроно-мониторинга, общая картина кардинально изменилась: ему больше не надо было тратить время на опасные для жизни рейды по высокогорным районам Анд. Маленькие «железные птички», закупленные правительством Колумбии у Турции, благодаря программе Тьяго сканировали все районы незаконных посевов и в реальном времени передавали информацию на большие компьютеры УНП ООН и полиции Боготы. Теперь правоохранители и он сам немедленно узнавали о каждом новом квадратном метре опасных посадок и принимали меры по уничтожению смертоносных посевов. Система также позволяла контролировать фермеров, которые получили финансирование на заместительные плантации кофе и какао.

«Дроны Стрельца» из-за своей чрезвычайной эффективности получили высокую оценку властей, но вызвали ярость у наркобаронов и отторжение у крестьян. Местные жители искренне не понимали, откуда в Боготе немедленно узнают про их «проделки». Некоторые даже шептались о том, что имеют место колдовство и нечистая сила. Для большинства бедняков кока оставалась единственным источником пропитания. С одной стороны, выделенные на легальное фермерство субсидии задерживались на месяцы, и людям было нечем кормить семьи. С другой – банально не хватало дорог, чтобы доставить альтернативный урожай кофе или какао к местам переработки. С третьей – деревни терроризировали военизированные группировки, для которых эти земли имели стратегическое значение. Стрелец и сам не заметил, как оказался в кольце тотальной враждебности.

Сидя за рулем служебного внедорожника – белого «Хендай» с голубым логотипом ООН на борту, – Евгений с гордостью думал о том, что теперь ему наконец-то есть чем похвастаться перед родителями. Особенно перед отцом. Борис Алексеевич до сих пор не смирился с выбором сына. Согласился – да, но внутри так и не принял. Он по-прежнему считал, что это никому не нужно и является бесполезной тратой времени и сил.

Хотя координатору это было несвойственно, он все же дал волю тщеславию. Евгений объективно оценивал свои достижения и понимал, что создал принципиально новый метод борьбы с этим злом. Он рассматривал свой проект как интеллектуальный стартап, призванный изменить расклад сил на дьявольском рынке. Ему было чертовски интересно, что сказал бы по этому поводу прадед – командир конармии. «Однако не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь, – одернул себя русский дипломат. – Не торопись, Женя, не торопись!»

Красный сигнал светофора перекрыл движение. Вынужденная остановка отвлекла Евгения от размышлений. Он стоял в ставшем уже привычным хаотичном потоке столичного транспорта и разглядывал людей на тротуаре.

Мимо прошла симпатичная пара, судя по одежде и манере держаться, американцы. Чуть дальше топталась группка парней в безразмерных худи, Стрельцу показалось, что они под кайфом. Из дверей бакалейной лавки вышла грузная колумбийка с двумя маленькими детьми. Ее огромные сумки были переполнены и оттягивали руки, дети не только не помогали маме, но доставляли ей дополнительные неудобства, путаясь под ногами.

Женщина в форме железнодорожной служащей уронила на асфальт связку ключей. Когда она наклонилась, чтобы поднять их, один из подростков внезапно отделился от группы, но подходить не стал. Симпатичная девушка в деловом костюме сражалась с банкоматом, пытаясь снять кэш. Сначала у нее не получалось, но в конце концов бездушная машина сработала и отдала купюры.

Евгений Борисович Стрелец взглянул на светофор. Красный! Все еще красный! Внимание Стрельца привлек мотоциклист, который вклинился между ним и китайским паркетником. Пассажирка мотоцикла – худенькая девушка, из-под черного шлема которой торчал роскошный рыжий хвост, – постучала в окно ооновского авто.

Стрелец опустил стекло, и шум мегаполиса на какое-то мгновение оглушил его. Незнакомка вытащила из-за пазухи своей мотоциклетной куртки пистолет с глушителем. «Вот черт!», – промелькнуло в голове у Евгения, но нажать на газ он так и не успел. Пять пуль, выпущенных киллершей в упор, не оставили русскому дипломату ни единого шанса.

Безжизненная голова Евгения упала на рулевое колесо. Мир перестал существовать.